Пропавшие братья-близнецы. История одного похищения.

Металлический ошейник для собак, пусть и с закруглёнными, но всё же шипами, сильно натирал нежную кожу. Пугод постоянно теребил его руками, слегка сдвигая и потирая подушечками пальцев покрасневшие места. Ссадины от шипов ныли. Они появились из-за брата, который на эмоциях чуть не придушил его во время недавней потасовки. Бед, напротив, упорно игнорировал раздражающий объект на своей шее, поскольку были куда более болезненные места. Он успел получить несколько ударов под дых и по лицу, пытаясь сопротивляться во время похищения, а также пинок от того же брата во время ссоры. Ссоры и ругань быстро сошли на нет, сменившись гробовым молчанием. Парни лишь изредка бросали друг на друга косые взгляды, искренне виня один другого в происходящем, хотя объективных причин для этого не было. Они разошлись по помещению настолько, насколько позволяла цепь, ведущая от ошейников к бетонной стене. Освободиться от металлических ошейников не получалось, так что в их доступе была лишь малая часть пространства, включавшая грязный матрас и старый диван. Это был определённо подвал или иное подземное сооружение из бетона, не имевшее ни одного окна, ведущего наружу. За пределами досягаемости цепи находилось немало разнообразных вещей: коробок и ящиков, словно на забытом складе, а также несколько проходов в другие помещения, которые не могли не заинтересовать парней, хотя выбраться через них они не могли. Попытки достать до чего-нибудь поблизости или заглянуть в один из незакрытых дверей проходов успехом не увенчались — шипы ошейника лишь болезненно впивались в кожу от натяжения. Портфелей у парней не было, телефонов и любой другой техники — тоже. В карманах школьной формы, в общем-то, пусто, да и обувь с них сняли. Вероятно, всё отобрали ещё где-то там, пока они были без сознания. Гнетущая тишина и непонимание того, что ждёт его вместе с ненавистным братом, в крайней степени раздражала. Скинув пиджак школьной формы на обшарпанный диван, он следом повалился на сиденье, откинулся спиной и уставился в серый потолок с поникшим видом. Желание закурить и забыться в сером тумане становилось просто невыносимым. Подняв руки к голове, парень с тихим рычанием впился худощавыми пальцами в обесцвеченные до белизны волосы, безжалостно тормоша причёску. Пугод же пытался всматриваться в объекты за пределами радиуса цепи, но в целом не находил ничего особо интересного, за исключением множества вещей, принадлежавших, очевидно, крупной собаке. В самом воздухе также витал запах псины, особенно от матраса, на котором парни пришли в сознание. Стало быть, её когда-то здесь держали. Хотя, наверное, достаточно давно — иначе запах бросался бы в нос сильнее. Единственное, до чего мальчишка смог дотянуться, так это до грязной порванной мягкой игрушки в виде рыжего котика в костюмчике. Её нещадно потрепала жизнь, оставив безногой. Тяжело вздохнув, Пугод посмотрел на брата, не зная, какие слова подобрать, чтобы прекратить этот бессмысленный конфликт. Они застряли в одной лодке, и, казалось, стоило объединиться и подумать, что делать вместе. Но ни тот ни другой не был готов преодолеть взаимную ненависть, корнями уходящую в детские обиды. Шатен лишь безмолвно отвел взгляд в сторону матраса, на котором они с братом очнулись, и вернулся к нему, чтобы присесть, отбросив игрушку по пути. Минуты тишины длились достаточно долго, чтобы иные звуки — шаги со стороны одного из проходов — стали слышны вполне отчётливо. Парни в замешательстве на секунду переглянулись, словно мысленно сказав друг другу, что это, наверняка, идёт похититель. И пока Пугод испуганно уставился на закрытую дверь, оставаясь на месте, Бед резко вскочил на ноги. Сжав кулаки от ярости, он, словно кот, вставший в дыбы, морально приготовился к схватке. — Бед, я думаю, это плохая идея, — тихо произнёс Пугод, обратив внимание на провоцирующую стойку брата. — Да заткнись ты, — лишь фыркнул тот, не сводя своего озлобленного взгляда с двери. В комнату вошел крепкий мужчина, который вместе со своими подельниками и притащил сюда близнецов, явно заранее спланировав это похищение. Кто он такой и что ему от них нужно, парни не знали. Единственной версией было похищение ради выкупа — всё же они были из обеспеченной семьи. У родителей — хорошая работа, собственный бизнес, так что этот ответ напрашивался сам собой. — Я Моддичат, а вы Бед и Пугод? — произнес мужчина, надменно оглядев узников сверху вниз. Этот взгляд давал понять, что, в отличие от растерянных мальчишек, он прекрасно знает, кто они, и они оказались здесь не случайно. — Ну что, будем общаться по-хорошему или же по-плохому? — А не пошёл бы ты на хер, — огрызнулся Бед, за что тут же получил удар кулаком по лицу от резко приблизившегося к нему мужчины. Попытка увернуться оказалась провальной, и парень после удара потерял на секунду ориентацию в пространстве. Противостоять физически подготовленному взрослому мужчине было чистой воды безумием, особенно для богатого избалованного мальчишки, который только задираться и может. Бед даже уроки физкультуры бесконечно прогуливал, чтобы покурить за школой или поиграть с друзьями в видеоигры. Он был обычным среднестатистическим тощим подростком по комплекции, но из-за своего скверного характера всё равно ринулся в бой с противником, который значительно превосходил его в силе. Нормально ударить оппонента Бед смог лишь единожды, и то скорее по случайному стечению обстоятельств, но в ответ получил ещё несколько ударов по лицу и в живот. Из-за этого бой выглядел совершенно односторонним: мужчина просто избивал Беда, как беспомощного ребёнка, несдержанно нанося удары. Они оставляли на мягких тканях болезненные раны — настолько, что у парня начало мутить, а на глаза выступили слёзы. Из ссадины на лице текла кровь, а во рту стоял неприятный металлический привкус и горечь. Было больно, но гордость не позволяла ему просто принять поражение и сдаться. Да и оппонент, казалось, не был намерен отступать. — Пожалуйста, хватит! — вскрикнул Пугод, не в силах больше наблюдать за происходящим и заставив себя, сквозь страх, вступится за брата. Он подскочил к ним в тот момент, когда Бед, получив очередной удар в живот, обессиленно свалился на пол, скрученный приступом тошноты. Держась одной рукой за живот, а второй упираясь в пол, его буквально вывернуло наизнанку — остатками завтрака вперемешку с кровью. Пугод попытался пресечь путь к брату, оттолкнуть похитителя, в отчаянной попытке заступиться за него. Но это геройство дорого обошлось мальчишке. Без каких-либо раздумий Модди резким движением ударил и по лицу вмешавшегося подростка. Впервые Пугоду досталось настолько сильно, что он с трудом устоял на ногах — и то лишь потому, что ухватился за мужчину. Детские драки с братом и его тумаки не шли ни в какое сравнение с настоящим ударом, нацеленным на причинение боли. Следующим движением более хрупкого Пугода, чьё здоровье подкосили частые простуды и дни, проведённые дома, просто отшвырнули на бетонный пол. Войдя в некий азарт, Чат изо всех сил пнул явно не сопротивляющегося и уже не способного на это парня в грудь, отбросив его тело чуть дальше. У шатена буквально перехватило дыхание. Бед, немного пришедший в себя благодаря тому, что на пару секунд его оставили без внимания, видел, как насильник переключился на избиение его брата. Возможно, у них и были причины ненавидеть друг друга, да и сил после избиения совсем не осталось — даже чтобы просто встать. Но, стиснув зубы, он всё же ухватился за штанину мужика, не дав тому нанести очередной пинок по близнецу. Он снова перетянул внимание на себя и поплатился за это — Модди с силой ударил его головой об пол. Это стало фатальной точкой, приведшей к потере сознания. Возможно, Модди и продолжил бы избивать мальчишек, но обморок одного из его узников остудил его пыл. Продолжись это дальше, он с большой вероятностью просто убил бы обоих, а это не входило в его изначальные планы. Пока что. Холодный взгляд мужчины скользнул по шатену, сжавшемуся в позе эмбриона и дрожащими руками прикрывавшему голову в ожидании новых ударов. Пугода буквально выкручивало от боли и захлёстывало волнами ужаса. Из его глаз градом лились слёзы, сердце бешено колотилось в груди, а каждый вдох давался с огромным трудом, прерываясь громкими всхлипами. Ему досталось куда меньше, чем брату, но и мальчиком он был более хрупким и чувствительным, нежели дерзкий близнец. — Вам требуется жёсткая дрессировка, да? — усмехнулся он, присев на корточки напротив оставшегося в сознании подростка. Мужчина ухватился за цепь ошейника и дёрнул её на себя. Вскрикнув, парень инстинктивно ухватился за цепь, в панике подняв на мужчину заплаканный взгляд — и встретил лишь безразличную холодность. Этому извергу ничего не стоило убить их, продолжать избивать, пока они вовсе не перестанут дышать. По взгляду буквально читалось, что ему определенно не впервой заниматься подобным. — Простите, сэр, прошу вас, простите, простите, — тараторил Пугод, давясь слезами и почти бредя от ужаса. Но слушать его никто не собирался. — Раздевайся, — приказным тоном, произнёс мужчина, выпустив цепь из руки, от чего мальчишка упал на пол обратно, прервав поток извинений. — Ч-что?... — тихо переспросил парень, дрожа как осиновый лист перед похитителем. — Я сказал раздевайся, иначе я сделаю это силой, — угрожающе произнес Чат, поднявшись на ноги, продолжая смотреть на узника. Поджав губы, Пугод приподнялся и пересел как можно ровнее, отводя заплаканный взгляд в сторону. Он безвольно подчинился, дрожащими руками уцепившись за пуговицы школьного пиджака и пытаясь кое-как их расстегнуть. В голове и мысли не пронеслось, зачем он послушно раздевается и зачем это нужно похитителю, — он лишь неуклюже и потому медленно снимал с себя верхнюю одежду. Понаблюдав за раздевающимся мальчишкой, Модди поднялся на ноги и подошёл к белобрысому, чтобы проверить его состояние. Убедившись, что тот стабилен, он сдёрнул с него окровавленную рубашку, попросту порвав пуговицы. Руки подростка были заложены за спину, а большие пальцы плотно стянуты чёрным пластиковым хомутом — удобной альтернативой громоздким наручникам или верёвке. Пугод отвлёкся на действия похитителя, взглянув в сторону брата. Они живы... но что их ждёт дальше? Что этот человек собирается с ними делать? Что он собрался делать конкретно с ним, как только Пугод разденется по его приказу? Да и до какого момента ему раздеваться? Не догола же? Неужели для этого?.. Оставив бессознательного подростка на холодном полу, Моддичат перевёл взгляд на впавшего в прострацию шатена, который с дрожью сжимал пальцами пуговицу брюк. Парень явно не справлялся с поставленной задачей, оцепенев от страха — и перед необходимостью продолжить, и перед возможностью ослушаться. Не проронив ни слова, Чат поднялся и направился к Пугоду. Он грубо ухватил парня за плечо, до боли сжав его ладонью, заставил подняться на ноги и сделать несколько шагов, а затем швырнул на лежавший рядом матрас. Выставив руки и зажмурившись от неожиданного падения вниз лицом, Пугод оказался на том самом матрасе, где он очнулся с братом после похищения. Над ним сразу же нависла тяжёлая тень, вжимая его хрупкое тело в пропахший пылью матрас и грубо заламывая руки за спину. Расстёгнутая белая школьная рубашка в руках Модди стала сродни крепкой верёвке, туго стягивая тонкие запястья подростка. Даже самому похитителю потом придётся повозиться, чтобы освободить эти нежные руки, на которых уже проступали красные полосы. Под мускулистыми руками мужчины не дёрнуться лишний раз— даже если бы он и попытался сопротивляться. Его голову с силой вдавили ладонью в матрас, пока вторая рука скользнула по бедру, задержавшись на округлости. Пугод буквально спиной чувствовал тяжёлый, изучающий взгляд, и осознание неминуемого накатывало с новой волной паники. Его хотят изнасиловать. — Н-не надо, пожалуйста... — сквозь слёзы прошептал он, хоть и понимал, что его просьба никак не повлияет на решение насильника. — Ты и твой брат до сих пор в живых, только потому, что я так захотел, — наклонившись к самому уху трясущегося парня, прошептал Чат. — Ты ведь умный мальчик, понимаешь, что это значит… Руки отпустили его хрупкое тело, и парень съёжился, давясь слезами, пока его без труда переворачивали на спину. Пока с него, неспособного сопротивляться, снимали последние части одежды, Пугод отвернул голову и уставился на брата, лежавшего на полу в луже крови. Их похитили не ради выкупа. Ведь будь это так, с ними не стали бы обращаться словно их жизни ничего не стоят. Хочется домой. Хочется, чтобы сегодня Пугод снова не пошёл в школу из-за «простуды», а Бед просто решил бы прогулять уроки и поиграть в приставку в гостиной. Что угодно, лишь бы избежать этой участи. Возможно, никто ещё даже не понял, что случилось что-то серьёзное, и это не обычный прогул. Возможно, даже вечно занятые работой родители не в первый день заметят пропажу сыновей, считая их уже достаточно взрослыми, чтобы ночевать вне дома. А когда хватятся — будет уже поздно. Модди развёл ноги мальчишки и уложил его обнажённые ягодицы себе на колени. Он молча разглядывал трясущееся бледное тело, на котором уже расцветали синяки, и заплаканное милое лицо с сильно опухшей щекой. Парню в каком-то смысле даже повезло, что все зубы остались целы после такого удара, ведь их вполне могло выбить. Чат не сдерживал силу, ни с ним, ни с его братом, нанося увечья, да и сейчас с лишением девственности церемониться не собирался. Просто плюнув на свои пальцы, для наличия хоть какой-то влаги, он поднес их к сжатому колечку мышц, без какого-то предупреждения вставляя пару до упора. Сильно зажмурившись, Пугод сразу же зашипел сквозь сомкнутые зубы, выгибаясь из-за совершенно нового, незнакомого ему болезненного ощущения внизу. Его руки дёрнулись, но рубашка туго стягивала запястья, не позволяя высвободиться или оказать хоть какое-то сопротивление. Пока одна рука насильника работала с его телом, другая крепко удерживала бёдра мальчика на месте, и он только и смог что подтянуть дрожащие конечности ближе к телу. Пальцы Модди рвано двигались взад-вперёд, с грубым нажимом растягивая узкое отверстие, и каждое движение приносило жгучую боль. Эту пытку сложно было назвать подготовкой — парня буквально уже вытрахивали одними лишь пальцами. Мужчина, движимый нетерпением, добавил третий палец уже через несколько толчков, сделал ещё несколько грубых движений и резко вынул их. Он схватил парня за ягодицу, большим пальцем надавив на воспалённое, пульсирующее кольцо мышц, на секунду задержав взгляд, будто проверяя, не появилась ли кровь. Не обнаружив следов, он убрал руку. Сквозь пелену слез Пугод взглянул на насильника, замечая, как тот потянулся к своим брюкам, высвобождая крепкий член. Нервно сглотнув вязкую слюну, шатен откинул голову обратно на матрас, вновь зажмуриваясь в ожидании проникновения. Пусть у него не было никакого опыта, он прекрасно понимал, что с ним делают и что будет дальше. Он видел порно в интернете — даже если потом было стыдно, любопытство всегда брало верх. Но сейчас было страшно до глубины души, словно подобный акт сексуального насилия его может убить. Приставив головку члена к сжатому входу, Модди начал медленно входить, преодолевая сопротивление мышц. Он склонился над дрожащим телом, оставил багровый засос на ключице, затем ещё один ниже, а после впился зубами в нежную кожу, прислушиваясь к болезненным стонам, всхлипам и периодическому шипению. Скользил по привлекательному телу руками, продолжая шествие багровых поцелуев на бледной коже. Пока он давал телу мальчика привыкнуть к проникновению. Он сдерживал себя в толчках — не из жалости, а лишь чтобы не повредить собственный член о слишком напряжённые мышцы. Вцепившись в дрожащие бёдра Пугода, Чат все же вогнал свой член по самые яйца в горячее нутро, тихо простонав от приятного ощущения давления. Смазки, конечно, не хватало, но этот чертов паршивец и не заслуживал никакой жалости — как и его братик который станет следующим, едва очнётся. Модди поглядывал на Беда, ожидая этого момента, но основное внимание уделял мальчишке под собой, используя его хрупкое тело для своего удовольствия. Рваные толчки ускорялись постепенно, и парнишка в основном хрипел сквозь слёзы, пытаясь сдерживать сорванный голос, лишь изредка вскрикивая от особенно резкой боли. На его теле расцветали новые синяки — уже не от ударов, а от щипков и сдавления, оставленных мускулистыми руками мужчины. Модди не касался его губ, не проявлял ни капли нежности — лишь метил его, как собственность, оставляя засосы и укусы на шее, ключицах и груди. Тем временем Бед приходил в себя под звон в ушах и боль от многочисленных ран. Прохрипев что-то бессвязное, отдалённо напоминающее мат, он безуспешно попытался сменить положение рук. Звуки в помещении напрягали его всё сильнее — пусть и смутно, он помнил, чем всё закончилось. Ему было страшно узнать, что происходит там, что делают с его братом. Каким бы дерзким он ни был, страх и невыносимая боль сковывали тело, не позволяя повернуть голову в сторону шума. И Моддичат заметил, что Бед очнулся раньше, чем тот смог пересилить охвативший его ужас. Вынув своим член из растрахоной дырочки, Чат отпустил парнишку. Он поднялся на ноги, проведя рукой по собственному эрегированному члену, и направился в сторону своей второй жертвы. Пугоду на мгновение показалось, что всё закончилось, и он поджал дрожащие ноги. Из дырочки вытекало чужое семя, а по всему телу растекалась неприятная ломота. Сквозь пелену слёз он увидел, как насильник подходит к его брату. — Не трогайте его, пожалуйста... — хриплым голосом прошептал Пугод, свернувшись калачиком на матрасе. Проигнорировав мальчишку, Модди подошел к его брату, ухватившись за предплечье, заставляя подняться. Встать у Беда не получилось— ноги не слушались, и в итоге его подхватили, как мешок с картошкой. Бед попытался вывернуться, ударить ослабевшими ногами, но его всё же донесли до матраса и поставили на колени перед братом. Только теперь он увидел, в каком состоянии находится Пугод. Хотя прошло не так много времени, близнец выглядел так, будто его уже несколько часов жестоко ебали. — Мы с твоим братиком не дождались тебя, — усмехнулся Чат, расстёгивая брюки светленького. — Не трогай меня! —в панике забился Бед, словно у него открылось второе дыхание для попыток вырваться. Его брат отвернулся и зажмурился, не в силах смотреть на то, что сейчас произойдёт. — Тебе следует быть тише, — произнёс Модди, схватившись за горло парня, сжимая этим движением шипастый ошейник. Его ладони сомкнулись вокруг тонкой шеи, перекрывая воздух. Бед начал задыхаться, судорожно пытаясь вырваться, бился в конвульсиях, пока перед глазами не поплыло от нехватки кислорода. Его удерживали достаточно долго — казалось, это была не просто угроза, а настоящая попытка удушения. Ещё мгновение — и он снова потерял бы сознание, но Модди отшвырнул его на матрас рядом с Пугодом как раз вовремя. Пока парень прокашливался, делая свистящие вдохи, с него резко стянули нижнюю часть одежды. Модди приподнял его бёдра и бесцеремонно ввёл два пальца, не дав и секунды осознать происходящее. Бед попытался вырваться, но его грубо схватили за волосы и вжали лицом в грязный матрас. Больно, унизительно и страшно. В отличие от брата, у Беда был опыт отношений — была девушка, и он не стеснялся смотреть порно, но даже с подругой не заходил дальше поцелуев, всё ещё оставаясь девственником. Чат уделил «разработке» этой упругой попке даже меньше внимания, чем первой жертве. Вынув пальцы из пульсирующего входа и убрав руку с головы подростка, он перехватился обеими ладонями за его талию. Приподняв бёдра, он начал вводить в него свой стоявший колом член. Бед прохрипел, закусывая потрескавшуюся губу до крови, не позволяя себе кричать, но слёзы текли из глаз сами собой. Проникновение было так же медленным, с долей вынужденной осторожности, но любая попытка адаптации тонула в море боли — не только внизу, но и во всём избитом теле. Перестав придерживать парня, Модди смачно шлёпнул его по ягодицам и полностью уложил на живот, придавив своим весом. Член был погружён почти до конца, когда он перешёл к резким толчкам, вжимая Беда в матрас и постепенно ускоряясь. Подросток лишь судорожно дрожал и скулил, давясь слезами и сдерживая крики, пока каждый толчок отдавался волной боли по всему телу, не давая ранам ни секунды забыть о себе. Пугод лежал рядом, боясь пошевелиться, надеясь, что брат выдержит это так же, как выдержал он. Он наивно верил, что с ним самим всё кончено — что его забыли и больше не тронут. Одного акта насилия хватило, чтобы сломать его морально и физически, но, словно в насмешку над его надеждами, Модди снова обратил на него внимание. Парень вздрогнул, почувствовав, как рука мужчины ложится на его бедро и скользит вверх к ягодицам. — Пугод, пододвинься к своему брату, — приказным тоном произнес мужчина, и парень сломлено подчинился. Выйдя из горячего нутра, Моддичат перевернул Беда на бок и помог Пугоду к нему прижаться, зажав их лицом друг к другу. Близнецы встретились взглядами, полными противоречивых чувств, но разбираться в них не было ни времени, ни сил. По ягодицам обоих одновременно шлёпнули, затем сжали в ладонях, грубо массируя. Их сравнивали, они однояйцевые близнецы и их тела имели не шуточную внешнюю схожесть, хотя и успели приобрести едва заметные отличия. Оба худые, но один чуть крепче, второй — изящнее. Оба по-своему хороши. Зачем выбирать, если можно оставить обоих?