Мой сладкий грех

Тишина старого сквера была её святыней. Шелест страниц, запах старой бумаги и прохладный осенний воздух — идеальная система, выстроенная Ольгой для своего комфорта. Она углубилась в книгу, отгородившись от всего мира. Этот покой длился ровно семнадцать минут. — Ольг! А я тебя ищу везде, блять! Мир взорвался. Тишину разорвал визг тормозов велосипеда, грохот упавшего на асфальт и оглушительный, радостный голос. Ольга вздрогнула так, что книга чуть не полетела на землю. Перед ней, запыхавшаяся и сияющая, стояла Аня. Волосы растрёпаны на ветру, в руках — два пакета с соком. — На, держи, яблочный, твой любимый, — она сунула пакет прямо в книгу, заляпав обложку липкими пятнами. — Слушай, ты не представляешь, что только что было! Ольга смотрела на неё с тихим, леденящим душу ужасом. Её идеальный, упорядоченный мирок треснул по швам от этого энергетического цунами. — Ты… Ты вообще мозгом хоть раз думаешь, прежде чем вломиться куда-то как слон? — прошипела она, с отвращением оттирая пальцем липкий след. Аня не смутилась ни капли. Она плюхнулась на скамейку так, что та жалобно заскрипела, и ткнула Ольгу локтем в бок. — Ну хватит тебе бубнить, профессор. Жизнь-то проходит! Слушай, это важно. Я только что в автобусе видела Никиту из параллели, так он на меня… ну, так посмотрел! Ольга закатила глаза. Её сердце бешено застучало не только от раздражения. От близости Ани, от её разлёта бровей, от этого дурацкого, нелепого, но такого живого восторга. — И что? — буркнула она, стараясь смотреть в книгу, а не на то, как смешно шевелятся веснушки на носу у Ани. — Он на всех так смотрит. — Да хуй там! — фыркнула Аня. — Это был взгляд! Полный… страсти и любви А знаешь, что я сделала? — Свалила с автобуса на ходу? — Нет! Я ему подмигнула! Аня разразилась таким громким хохотом, что с ближайшей липы слетела ворона. Ольга почувствовала, как сжимаются её кулаки. Но не от злости. От странного, щемящего чувства, которое заставляло её хотеть одновременно дать Ане подзатыльник и прикоснуться к её смеющемуся рту. — Ты совсем ебанутая, — констатировала Ольга, но в её голосе уже не было прежней ярости. — А что не так?! — Аня вдруг замолкла и посмотрела на неё пристально. Её смех стих, осталась только лёгкая улыбка. — А чего это ты такая красная? Небось, про любовь читаешь, романтичную всякую хуйню? Ольга ничего не ответила. Она просто смотрела на Аню. На её глаза, зелёные с золотыми крапинками, на её рот. И этот чёртов пакет с соком, который она всё ещё сжимала в руке. И случилось это само собой. Ольга наклонилась и быстро-быстро, почти не задумываясь, поцеловала Аню в губы. Коснулась на секунду, почувствовав вкус яблока и чего-то ещё, что было чисто Аниным. Она отпрянула сразу же, глазами полная ужаса и надежды. Но та надежда умерла в ту же секунду. Улыбка на лице Ани исчезла, сменившись полным, неподдельным шоком. Она резко отодвинулась, как от чего-то горячего и опасного. — Оль… Что… что это было? — её голос звучал сдавленно и неестественно тихо. — Я… — Ольга попыталась найти слова, но язык не слушался. Горло пересохло. — Это что, такой… прикол? — в голосе Ани прозвучала неуверенная попытка всё вернуть, сделать вид, что ничего не произошло. Но её глаза кричали о другом. О discomfort. О нарушении границ. — Нет, — прошептала Ольга. — Это не прикол. Наступила тяжёлая, давящая тишина. Аня смотрела куда-то мимо, в сторону дороги, её пальцы нервно теребили край куртки. — Слушай, Оль… — она начала, и её тон стал осторожным, отстранённым. Таким, каким никогда не был. — Ты моя лучшая подруга. Ты это знаешь, да? Ольга молча кивнула, уже чувствуя, как из-под рёбер медленно и верно начинает выедать холод. — Я… Я не знаю, что ты там подумала, но… — Аня замялась, подбирая слова, которые всё равно будут ранить. — Со мной такое… это не… я не… — она глубоко вдохнула. — Мне просто нравятся парни. Понятно? Слова повисли в воздухе, тяжёлые и безвозвратные. «Понятно?» Да, всё было более чем понятно. Ольга почувствовала, как по щеке скатывается предательская слеза, и яростно смахнула её. — Понятно, — её собственный голос прозвучал хрипло и чужо. — Извини. Это была ошибка. Большая ошибка. Она судорожно стала скидывать свои вещи в рюкзак, лишь бы куда-то деться, лишь бы убежать. Её руки дрожали. — Оль, подожди… — Аня потянулась к ней, но Ольга резко дёрнулась назад, как от ожога. — Не надо. Всё нормально. Я сказала же — ошиблась. Забудь. Она встала, не глядя на подругу. Её зона комфорта, так грубо взломаная, теперь лежала в руинах. И самое страшное было не в этом. Самое страшное было в выражении лица Ани — в этой жалости, растерянности и непроходимой стене непонимания. — Я пойду, — бросила Ольга в пространство и быстрыми шагами направилась к выходу из сквера. — Оль, давай поговорим как нормальные! — крикнула ей вслед Аня. Но её голос уже был чужим. Ольга не обернулась. Она просто шла, чувствуя, как каменеет лицо и как на душе оседает тяжёлое, уродливое и холодное чувство стыда. Вторжение завершилось. И победителя в этой войне