The Blacks & the Greens. Часть вторая: Третий и Второй

      117 год от Завоевания Эйгона       Королевская Гавань              Алисента       В Большом зале Красного Замка шли последние приготовления к празднованию десятых именин старшего сына короля, принца Эйгона. Его мать, королева Вестероса Алисента Хайтауэр, наблюдала за ними с лёгкой улыбкой на губах, наслаждаясь плодами трудов.       Словно невзначай она пригладила выбившуюся из модной в столице высокой причёски прядь волос, а затем расправила юбку своего ярко-зелёного платья, подол которого был украшен вышивкой из золотой нити.       По случаю дня рождения Эйгона король устраивал грандиозный пир, на котором планировалось подать не менее пятидесяти блюд. Слывший большим любителем застолий и веселья, её муж пожелал, чтобы ко двору пригласили музыкантов, фокусников, жонглёров и других скоморохов, которые должны были развлекать гостей.       Алисента предложила мужу провести в честь праздника турнир, но ему эта идея была не по нраву. Надо сказать, что после трагичных событий случившихся во время свадебных торжеств принцессы Рейниры и принца Деймона, король стал ярым противником сего вида развлечения.       Хотя учитывая порочную природу отношений принцессы и принца, нет ничего удивительного в том, что дело в итоге кончилось кровопролитием.       Несмотря на то что с момента их свадьбы прошло больше трёх лет, люди до сих пор судачили о них. Казалось, скандал преследовал Рейниру повсюду, где бы она ни появлялась. Всё началось с того момента, как принц Деймон вернулся в столицу, и со временем шёпот пересудов становился только громче. Люди говорили о принцессе, обсуждали принца и загадочные обстоятельства их помолвки, а также гадали о том, какая кошка пробежала между принцессой и нынешним лордом-командующим Королевской гвардии. Последнее, надо сказать, было только на руку Алисенте, поскольку она приобрела в лице сира Кристона не только ценного союзника, но и верного телохранителя. Лорд-командующий имел репутацию доблестного рыцаря и честного человека, пользовавшегося уважением Малого Совета, хотя сторонники Рейниры не оставляли попыток очернить его имя.       Они до сих пор вспоминали о проявленной им жестокости в поединке с сиром Джоффри Лонмаутом, которого он сокрушил ударом по голове. Вслед за сиром Лонмаутом упоминалось имя ещё одного рыцаря, которому повезло намного больше, чем покойному фавориту Лейнора Велариона. Речь, конечно же, шла о сире Харвине Стронге, сыне десницы короля, слывшим самым сильным мужчиной в Семи Королевствах. Во многом благодаря своему высокому росту и крепкому телосложению он не разделил горькую участь сира Джоффри, хотя сиру Кристону всё же удалось отправить его на больничную койку.       Злые языки утверждали, что подобное поведение рыцаря было реакцией на свадьбу принцессы: якобы сир Кристон умолял её оставить Вестерос и сбежать с ним в Вольные города, а когда Рейнира отвергла его, он пришёл в ярость.       Конечно же, всё было не так, и, хвала Семёрке, при дворе нашлись люди, которым хватило ума не поверить этой грязной лжи. В конце концов, ни для кого не было секретом, что Рейнира была без ума от своего телохранителя, поэтому более прозорливые из сторонников королевы предположили, что это принцесса пыталась соблазнить рыцаря, а тот, оскорблённый подобным предложением, вынужден был подать в отставку.       Чёрные тут же назвали подобную идею смехотворной. По их словам, такая гордая женщина, как Рейнира Таргариен, никогда бы не увлеклась мужчиной, не принадлежавшим её сословию. Они настаивали на том, что Деймон был единственным, кому удалось завоевать сердце принцессы, и что она никогда бы не променяла своего дядю на сира Кристона.       В любом случае, Алисенту мало волновало, что думают другие.       В её глазах Рейнира была шлюхой, а тот факт, что столь благородный рыцарь теперь служил ей и её детям несказанно радовал королеву. Таким образом у неё появился союзник против принцессы в Малом Совете, человек, который видел её насквозь.       По мнению Алисенты, у Рейниры был целый ряд недостатков (помимо её принадлежности к женскому полу), делавших её неспособной править королевством. Впрочем, ни одна женщина в мире не годилась для этого.       Выкинув мысли о маленькой сучке из головы, королева вернулась к размышлениям о праздновании именин её Эйгона.       Жаль, конечно, что Визерис отказался устроить турнир, но она не будет зацикливаться на пустяках. Её сыну в этом году исполнялось десять. Он становился старше, выше, ярче и сильнее, и она не позволит такой мелочи испортить ей настроение.       В конце концов, отсутствие шлюхи на праздновании уже было поводом для радости.       Надо сказать, что последние несколько месяцев Алисента провела в полном блаженстве. Пигалица и её дядя были где-то далеко за Узким морем и, судя по всему, не планировали возвращаться. Правда, время от времени до неё доходили слухи об очередной войне, затеянной принцем Деймоном на Ступенях, и об их с Рейнирой странствиях по Вольным городам.       На лице королевы расцвела улыбка, когда она подумала об отсутствии куда более важных новостей.       За почти четыре года брака им так и не удалось зачать дитя. Что было странно, поскольку известие о первой беременности принцессы дошло до них всего через несколько месяцев после её свадьбы с принцем и, казалось, навсегда лишило Алисенту покоя. К счастью, первая беременность принцессы закончилась выкидышем, а спустя пару месяцев она и её дядя покинули Вестерос, поджав хвосты. За два года они посетили Пентос, Браавос и даже Волантис. Рейнира писала своему отцу длинные письма, рассказывая о том, с какими почестями их встречали жители Вольных городов и какое впечатление на них произвёл вид драконов. Она описывала блюда, которые пробовала, погоду и местные обычаи, но ни в одном из этих писем не было даже намёка на новую беременность.       Кажется, её отец, сир Отто Хайтауэр, беспокоился напрасно. Без наследника род Рейниры прервётся, не успев начаться, поскольку ей некому будет передать трон.       Однако счастье королевы омрачало воспоминание о ночи, когда Деймон проник в её покои и поклялся уничтожить её детей и отца.       В то время она носила под сердцем своего младшего сына Дейрона, но её деликатное состояние мало что значило для принца. Алисента была уверена, что от убийства его остановила перспектива покинуть этот мир, не оставив после себя наследника, потому что даже такой дурак, как Визерис, понял бы, кто повинен в её смерти. Вполне возможно, что после неё он убил бы и её детей. С тех пор она не ложилась спать, не убедившись, что на страже её покоев стоит один из рыцарей Королевской гвардии. Покои её детей тоже охранялись дворцовой стражей, но порой страх сжимал её грудь стальной хваткой.       В такие моменты она вспоминала панический ужас на лице Рейниры, когда ей помогали подняться с пола, и поникший взгляд Деймона, осознавшего, что его мечте заиметь наследника и в этот раз не суждено было сбыться.       На сегодняшний день у Визериса было три сына, а у Деймона - ни одного. И если у них с Рейнирой не будет детей, корона перейдёт её Эйгону.       "Какая чудесная перспектива для Деймона умереть бездетным", - злорадно подумала про себя королева.       Хотя любой ребёнок, рождённый от их союза, был бы незаконным. Если следовать учениям Веры, их брак — всего лишь фикция, ширма, чтобы скрыть позор принцессы. К моменту женитьбы на ней у Деймона уже была жена, и их союз был консуммирован. Да, леди Ройс не смогла родить ему детей, но бесплодие не могло быть причиной для объявления брака недействительным. Верховный септон сделал это под давлением Визериса, который во что бы то ни стало хотел скрыть тот факт, что его любимая дочь раздвинула ноги перед собственным дядей.       Но Алисента и её сторонники, так называемые Зелёные знали, что брак Рейниры и Деймона был ненастоящим, а принцесса была не лучше шлюхи с Шёлковой улицы. Боги наказали её за грех прелюбодеяния, отняв одно дитя, и не дав взамен другого. То же самое можно было сказать о Деймоне, ведь это был второй ребёнок, которому не суждено было родиться от его семени.       Непроизвольно её рука потянулась к шее и она испуганно оглянулась по сторонам, словно принц в любой момент мог появиться из-за колонны.       "Не будь глупой, Алисента", - мысленно отругала она себя. - "Лорд Блошиного дна за сотню миль отсюда. И тебе не стоит его бояться. Он проиграл".       Разумеется она не могла пойти к Визерису и рассказать ему о поступке его брата. Алисента так же не обсуждала с ним его дочь и её фиктивный брак, и ту опасность, которую он из себя представлял.       Хотя она была королевой, даже ей приходилось исполнять роль глухой и слепой там, где дело касалось Рейниры. Визерис желал, чтобы его подданные ходили с улыбкой до ушей и жили в мире и согласии друг с другом, и она, как и весь двор, безропотно подчинялась его воле. Словно уличные скоморохи, они разыгрывали целое представление вокруг Рейниры. Точнее, они должны были бы его разыграть, если бы она была здесь.       К счастью, в этот момент она находилась по ту сторону Узкого моря вместе со своим дядей.       От мыслей о пигалице её оторвал, подошедший к ней кастелян.       - Прекрасная работа, - похвалила она мужчину. - Обязательно украсьте колонны золотым бархатом и купите несколько подушек для кресел на помосте. Положите как минимум две на место моего сына.       Дамы, окружавшие её, согласились с ней.       - Я прослежу, чтобы всё было исполнено, ваша милость, - заверила её леди Мина.       Улыбнувшись, она поблагодарила кузину и в сопровождении своих фрейлин покинула Большой зал.       Прежде чем вернуться в свои покои королева решила навестить своих детей. До начала праздника оставалось всего несколько часов и Алисента хотела убедиться, что все они будут выглядеть надлежащим образом. И первой, кого она решила повидать, была Хелейна.       Когда Алисента вошла в комнату, её дочь сидела у окна и что-то старательно вышивала.       К своим почти девяти годам Хелейна не могла похвастаться высоким ростом или изящным строением. Как и её отец, она любила хорошо и вкусно поесть, поэтому была склонна к полноте. И хотя её волосы представляли собой идеальное сочетание серебряно-золотых нитей, а глаза имели нежный сиреневый оттенок, многие шептались о том, что она не унаследовала потусторонней красоты Таргариенов и не могла тягаться со старшей сестрой.       Алисенту глубоко возмущало, когда её милую девочку начинали сравнивать с этой маленькой сучкой. К тому же, Рейнира в этом возрасте тоже была невысокой и пухлой девчушкой, не обладающей ни одним из тех качеств, которые обычно ожидались от девушек её положения. Она не умела петь, не любила вышивать, её не учили музыке, а её движения во время танца были лишены лёгкости и изящества. В первые годы своего брака, когда они с принцессой ещё могли переносить общество друг друга, Алисента иногда наведывалась к ней в покои и всякий раз во время своих визитов она находила её либо за книжкой, либо за примеркой нового платья, либо за разглядыванием очередной побрякушки. Казалось, наряды и драгоценности были единственным, что волновало Рейниру.       Да, со временем она расцвела и стала гораздо грациозней, ну и что с того? Хелейна была милой, нежной, кроткой, как люди могли этого не замечать?!       "Ну и пусть", - подумала Алисента. - "Мир полон глупцов, но меня не проведёшь. Если снять с Рейниры шелка, отобрать башмаки и драгоценности, она будет похожа на обычную лиснийскую девку. Моя Хелейна другая!"       Её дочь посмотрела на неё с улыбкой и отложила вышивку в сторону.       К этому времени она уже успела переодеться в нарядное тёмно-синее платье, которое гармонично сочеталось с мягкой шелковой лентой в её волосах.       Алисента вернула ей улыбку, чувствуя как её сердце переполняет любовь к её драгоценной девочке.       Люди могли сколько угодно сравнивать её с Рейнирой — в конце концов, внешность — это ещё не всё. Главным достоинством её дочери была её личность, её характер, благодаря которому ей удалось завоевать сердца многих в столице. В отличие от Рейниры, которая несмотря на красоту отпугивала людей своим высокомерием и вспыльчивым темпераментом, Хелейна была милой, ласковой и доброй девочкой. Да, принцесса могла быть очаровательной, когда хотела, но большую часть времени она была горькой, словно яд, с обаянием бешеной собаки.       - Мама, я не смогла дождаться вечера и надела своё платье сейчас. Тебе нравится? - спросила Хелейна. - Леди Мина сказала, что синий цвет мне идёт. Она так же помогала мне выбрать наряд.       - Ты чудесно выглядишь, моя любимая девочка, - любезно ответила Алисента. - И ты выбрала подходящее платье для сегодняшнего праздника! Ты словно куколка!       Хелейна опустила взгляд и застенчиво покраснела. Она не привыкла к тому, что люди делали ей комплименты. Особенно Визерис, для которого Рейнира была самой яркой и самой красивой, и только её он называл "моя куколка". Проведя всю жизнь в тени старшей сестры, Хелейна всерьёз решила, что она хуже неё, поэтому, слыша похвалу в свой адрес, принцесса вежливо улыбалась и неизменно добавляла: «Рейнира – вот кто настоящая красавица».       - Раз ты уже готова, моя девочка, я пойду в комнату твоих братьев. Почему-то мне кажется, что они не такие пунктуальные, как ты.       - Это правда, - согласилась Хелейна. - Только их там нет.       - Где же они? - сдвинув брови, спросила Алисента.       - Я думаю, они во дворе играют с тренировочными мечами, - ответила её дочь. - Во всяком случае Эймонд точно должен быть там.       - В это время?! - недовольно проворчала королева, мысленно проклиная их служанок. - Им надо готовиться к пиру, а не баловаться с игрушками. О чём только думают их служанки?! Теперь им придётся принять ванну и... О, да помогут мне боги! Я должна немедленно вернуть их в замок!       Пир начнется через несколько часов и Алисента не допустит, чтобы кто-нибудь из её детей опоздал на праздник. Подав своим дамам знак следовать за ней, она решительно проследовала к дверям, но на пути её остановил голос Хелейны.       - Можно мне пойти с тобой, мама?       - Конечно, можно, моя принцесса, - нежно улыбнувшись, ответила Алисента. - Ты поможешь мне поставить на место своих глупых братьев.       Хелейна хихикнула и, подбежав к ней, взяла за руку.       Как и предсказывала её дочь, Алисента нашла своих сыновей на тренировочной площадке. Эймонд действительно тренировался с мечом, в то время как Эйгон сидел на скамейке и беседовал с другими высокородными юношами. Заметив её, молодые люди встали и поклонились.       С каждым годом её Эйгон всё больше походил на Визериса, и это не могло не радовать Алисенту. Никто, глядя на него, не мог отрицать тот факт, что он был точной копией своего отца. Пухлый, с серебряно-золотистыми волосами и фиолетовыми глазами, он был прекрасен, как и большинство мужчин дома Таргариенов. Вот только, в отличие от её мужа, Эйгон почти никогда не улыбался, а его нижняя губа, казалось, постоянно была надутой.       Её второй сын, Эймонд, был так же похож на Эйгона, как Деймон — на Визериса. Невысокого роста, с худым заострённым лицом он больше походил на крестьянского мальчишку, чем на принца. Его длинные светлые волосы, хоть и имели серебряный оттенок, были редкими и лишены блеска. У него также был орлиный нос и тонкие губы, а глаза казались тусклыми и не такими яркими, как у Эйгона. Однако в его взгляде скрывалась ярость, равной которой Алисента ещё никогда не видела. То, что другие считали злостью, королева называла свирепостью.       Здесь также был её младший сын Дейрон, которому в следующем году должно было исполниться три. С выражением полного счастья на лице он наблюдал за играми своих старших братьев со стороны. Пожалуй, он был самым спокойным из её детей, а некоторые говорили, что и самым красивым. Его обожали и баловали с самого рождения. Впрочем, разве мог кто-нибудь устоять перед таким прелестным малышом?       - Могу я узнать, почему вы до сих пор не одеты? Вы хотя бы успели принять ванну?       - Я обязательно должен там быть, матушка? - проворчал Эйгон. - Здесь нам будет веселее, чем на этом дурацком пиру.       - Это твой день рождения, Эйгон! Конечно, ты должен там быть, - ответила Алисента. - А теперь немедленно ступай в свою комнату и как следует умойся, иначе я сделаю это за тебя, - пригрозила она. - Когда смоешь с себя грязь, я помогу тебе выбрать наряд для сегодняшнего вечера.       Наблюдавшая за этой сценой Хелейна, прыснула и тихонько захихикала.       - Что тебя так рассмешило?! - сердито спросил её Эймонд.       - Мне показалось забавным, что Эйгон может опоздать на собственные именины, - ответила принцесса, повернувшись лицом к старшему брату.       - А ты уже готова к празднику? - злобно улыбнувшись, снова спросил её Эймонд.       Хелейна посмотрела на него и кивнула.       — Хорошо, что сказала, — сказал принц. — Я бы ни за что не догадался, увидев тебя в этом ужасном синем платье.       Хелейна ахнула, услышав слова брата, а когда он начал над ней смеяться, горько заплакала.       Развернувшись, принцесса побежала в замок, вытирая на ходу слёзы. Её септа и ещё две дамы из свиты королевы кинулись в след за ней.       Алисента была в ярости из-за выходки сына и еле сдерживала свой гнев.       - Эймонд! Как ты смеешь разговаривать с сестрой в подобном тоне?!       - А что такого? - вопросом на вопрос ответил он. - Она просто глупая девчонка. Она даже не настоящий дракон. Драконы не плачут.       Эйгон рассмеялся, посчитав слова младшего брата забавными.       Королева прищурилась и, приблизившись к Эймонду, дёрнула его за ухо.       - Это был первый и последний раз, когда ты был груб со своей сестрой! Если подобное ещё раз повториться, мы велим выпороть твоего мальчика для битья, а тебя на две недели лишим десерта, - предупредила его Алисента. - Ты понял меня, Эймонд?!       - Да, - покраснев до корней волос, пробормотал он.       - Очень хорошо, - подытожила Алисента. - А теперь марш в свою комнату. В первую очередь ты, Эйгон! Праздник устраивают в твою честь и я не допущу, чтобы ты на него опоздал!       Черты её лица смягчились, когда её взгляд упал на старшего сына - мальчика, который по праву должен был стать принцем Драконьего Камня, а однажды королём.       Перед тем как вернуться в свои покои, Алисента решила ещё раз наведаться в комнату дочери, чтобы утешить бедную девочку. Вытирая солёные дорожки с её розовых щёк, она попросила её не воспринимать слова Эймонда всерьёз. Лишь после того как она пообещала, что отведёт её завтра в Драконье Логово и купит новую куклу, Хелейна успокоилась.       - Ты прекрасно выглядишь в этом платье, моя принцесса, - заверила её Алисента. - Знаешь, у меня есть кое-что, что сделает тебя просто неотразимой.       Королева жестом подозвала к себе кузину и велела ей принести из своей спальни ожерелье и серьги из сапфирового гарнитура.       Когда леди Мина принесла украшения, Алисента помогла дочери их надеть. Принцесса посмотрела на себя в зеркало и её лицо озарила улыбка.       - Спасибо, матушка.       Она кинулась в объятия Алисенты и та крепко обняла её в ответ.       - И больше никаких слёз, моя принцесса, - сказала она дочери. - В такой день, как сегодня ты должна улыбаться, а не плакать.       Ещё раз поцеловав дочь в её пухлые щёчки, королева направилась в свой солярий, чтобы поправить прическу, которая из-за всей этой суматохи потеряла презентабельный вид. Закончив с приготовлениями, она велела подать ей изумрудную тиару, подаренную ей когда-то Визерисом.       - Если позволите, ваша милость, я бы посоветовала надеть по такому случаю изумрудное ожерелье и серьги, - сказала леди Мина.       Её кузина оказалась права: в изумрудной тиаре, изысканном ожерелье, и серёжках из тех же драгоценных камней она выглядела по-королевски роскошно. Покрутившись перед зеркалом, Алисента с удовольствием отметила, что рождение четверых детей никоим образом не отобразилось на её фигуре.       Никто, глядя на неё, не посмеет сказать, что она недостаточно хороша, чтобы быть женой короля.       Громкий стук в дверь оповестил о прибытии Визериса. Взглянув на своё отражение ещё раз, королева ущипнула себя за щёки и изобразила на своём лице самую радушную улыбку. Выйдя на середину комнаты, она велела своей фрейлине открыть дверь, за которой ждал её муж и лорды из его свиты.       Её дамы присели в почтительном реверансе, когда Визерис переступил порог солярия. Поприветствовав её поцелуем, он оценивающе прошёлся по ней взглядом, восхищаясь её видом.       - Рада, что тебе нравится, любовь моя.       - Зелёный цвет всегда тебе шёл, - слегка улыбнувшись, заметил Визерис. - Ты прекрасно выглядишь в нём, моя королева.       Её муж этим вечером тоже имел весьма элегантный вид. Тёмно-пурпурный дублет, сшитый из тяжёлого бархата подчеркивал фиолетовый цвет его глаз, а вышивка из золотой нити сочеталась с его локонами. Однако несмотря на радостное событие, его улыбка казалась вымученной.       - Ты хорошо себя чувствуешь, любовь моя? - спросила его Алисента. - Мне кажется, ты чем-то расстроен.       Ей достаточно было просто взглянуть в его глаза, чтобы узнать ответ на свой вопрос. Кровь мгновенно прилила к её щекам, а от хорошего настроения не осталось ни следа.       - Меня беспокоит Рейнира.       "Как всегда", - презрительно подумала про себя Алисента. - "Интересно, а когда ты о ней не беспокоился?"       За время своего путешествия по Вольным городам принцесса и принц посетили Ступени. При дворе ходили слухи, что Триархия снова стала чинить бесчинства в водах Узкого моря и Деймон, дабы сохранить своё скудное королевство, отправился туда, намереваясь дать им отпор. Визерис часто из-за этого не спал по ночам, беспокоясь о судьбе своей любимой дочери.       Проигравшие, но не поверженные, Лис, Тирош и Мир продолжали посылать на Ступени корабли и людей, чтобы вернуть себе контроль над островом, и даже заключили союз с Дорном, который должен был им в этом помочь. Надо сказать, что известие об этом обеспокоило не только её мужа, но и весь Вестерос.       Визерис писал Деймону длинные письма, требуя, чтобы он держал дочь подальше от всей этой суеты, на что принц с присущей ему беззаботностью отвечал, что безопасности Рейниры ничего не угрожает. До сих пор оставалось неизвестным принимала ли участие принцесса в подавлении мятежа или нет, но Триархия была разбита, а Деймон всё ещё считался королём Ступеней.       - С её последнего письма минул месяц, - пожаловался ей Визерис. - И в нём она толком ничего не сказала. Лишь упомянула о какой-то вечеринке в Пентосе и больше ничего. Я так тоскую по своей девочке, Алисента. В нашу последнюю встречу она... Ты же знаешь, что ей пришлось пережить, любовь моя...       "Да, да, да... Как будто ты позволишь кому-нибудь об этом забыть", - с раздражением подумала королева.       - Какой сломленной и печальной она выглядела тогда. Я никогда не видел её в таком состоянии, даже когда умерла моя любимая Эймма. Потерять первенца в таком юном возрасте... Она казалась такой хрупкой и бледной в день отъезда на Драконий Камень, а через несколько недель я получил от неё письмо, в котором она просила разрешить ей отправиться в Эссос. Мне не следовало её отпускать... Вместо этого я должен был настоять, чтобы она вернулась в Королевскую Гавань.       Алисенте пришлось прикусить язык, дабы не съязвить в ответ.       - С того дня прошло почти три года, дорогой. Я уверена, что Рейнире сейчас намного лучше, - сказала она, стараясь выглядеть любезной. Правда потеря ребёнка не помешала маленькой дряни просить ещё больше денег на своё содержание. Те суммы, которые её муж посылал своей дочери и брату были просто баснословными! - Многие девушки теряют своих первенцев.       - Ты права, - всё с тем же печальным лицом, согласился Визерис. - Знаешь моя бабушка тоже потеряла своего первого ребёнка, принца Эйгона. И мы с Эйммой...       - Любовь моя, пожалуйста, давай не будем говорить о грустном, - попросила Алисента. - Сегодня день рождения нашего Эйгона. Улыбнись. Представь, что подумает твой сын, если ты придёшь к нему на праздник в таком настроении?       - Ты как всегда права, моя королева, - улыбнувшись, ответил Визерис. - Завтра я снова напишу Рейнире, а заодно и Деймону. Брат наверняка сообщит мне, как поживает моя принцесса.       Они встретились со своими детьми уже перед входом в Большой зал. Их сопровождала толпа нянек, служанок и рыцарей из дворцовой стражи. Её телохранитель сир Кристон тоже был там. Заметив их процессию, он склонил голову в почтительном поклоне.       Перед тем как двери перед ними распахнулись, Визерис подозвал к себе Эйгона и крепко его обнял.       Их появление в зале было встречено громкими овациями и радостными возгласами. Алисента вежливым кивком поприветствовала каждого лорда и леди, которые встретились ей на пути к помосту.       Когда они наконец заняли свои места - Алисента, как и следовало ожидать, села по левую руку от Визериса, а вот Эйгон занял кресло, которое когда-то принадлежало Рейнире - её муж объявил о начале пира.       - Дорогие гости, предлагаю не терять время в пустую и приступить к дегустации этих великолепнейших блюд, которые приготовили для нас повара Красного Замка! Не дадим еде остыть! - посмеиваясь, произнёс Визерис. - В конце концов, именины принца - это отличный повод хорошенько поесть и повеселиться!       В зале снова раздались восторженные возгласы и громкие овации, после чего слуги из кухни вынесли тяжёлые подносы с едой и кувшины с горячительными напитками.       - С именинами тебя, мой мальчик, - провозгласил Визерис, глядя на Эйгона. - Десять лет - это немало! Совсем скоро ты станешь мужчиной!       В ответ её сын подарил отцу одну из своих редких улыбок.       - Спасибо, отец.       Вид единения отца и сына глубоко тронул сердце Алисенты. Хотя она одинаково любила всех своих детей, Эйгон всегда оставался для неё особенным. Он был её первенцем и появился на свет в те времена, когда между ней и Визерисом царили мир и любовь. Кто бы что ни говорил, но первые годы их брака были наполнены страстью, счастьем и нежностью. Алисента помнила, сколько радости испытала, узнав о том, что у неё будет ребёнок, и какие надежды питала, ожидая своего малыша.       Момент его рождения стал самым трудным испытанием для неё. Упрямый и своенравный, каким и должен быть дракон, он словно сражался с ней, пока она рожала, и к концу дня ей едва хватило сил, чтобы взять его на руки. Но стоило повитухе положить его ей на грудь, как вся её боль была забыта.       Пухленький младенец с прядями серебряно-золотистых волос мгновенно покорил её сердце. Никогда ещё она не встречала более совершенного ребёнка, чем её Эйгон. Никогда.       И хотя он уже не был младенцем, всякий раз, глядя на него, она испытывала те же чувства, что и в тот момент, когда впервые взяла его на руки.       - Счастливых именин, Эйгон, - пожелала она сыну. - Твоя мать очень любит тебя. День твоего рождения стал одним из самых счастливых дней моей жизни.       Эйгон широко ей улыбнулся, наслаждаясь всеобщим вниманием.       Приглашенные музыканты услаждали их слух игрой на всевозможных инструментах, пока слуги заканчивали подачу первых блюд. Её брат Гвейн, чьё место находилось рядом с её креслом, тоже поздравил Эйгона, а затем обратился к ней.       - Великолепный праздник, сестра. Размах достойный будущего короля.       - Говори тише, Гвейн, - шепотом предупредила его Алисента. - Визерис может тебя услышать, а ты знаешь, как он реагирует, когда кто-то поднимает вопрос о престолонаследии...       - Если Рейнира не сможет забеременеть, у неё не останется иного выбора, кроме как передать трон твоему сыну, когда она станет королевой, — заметил он. — Если, конечно, она вообще ею станет… Не думаю, что лорды королевства захотят видеть на троне бесплодную женщину, не способную продолжить род Таргариенов.       "Возможно, очень скоро Деймон тоже её не захочет".       — Я знаю, брат, — улыбнувшись, ответила Алисента. — Всё, что ты говоришь, — правда. Но мы должны быть осторожны, — прошептала она, тайком поглядывая на мужа, который громко смеялся над Грибком, делавшим колесо. — Знаешь, иногда я представляю, что они оба мертвы — и она, и её дядя.       - Она всё равно что мертва, - согласился Гвейн. - Не понимаю, как она думает расположить к себе лордов Вестероса будучи по ту сторону Узкого моря?       - Ну, Рейнира никогда не блистала умом, брат, иначе её бы не застали в постели с Деймоном.       - Ты словно читаешь мои мысли! - сквозь смех воскликнул Гвейн.       Подняв кубки, они перешли к более приятным темам, чем Рейнира Таргариен и лорд Блошиного дна. К пятому блюду Алисента совсем позабыла о ней, когда неожиданно двери в Большой Зал распахнулись и на пороге возникли две знакомые фигуры.       В комнате сразу стало тихо — придворные, словно заворожённые, не могли отвести взгляд от принцессы Драконьего Камня и её дяди, и мужа, принца Деймона Таргариена.       От вида непрошеных гостей у Алисенты похолодело в груди. Подобно многим, она с изумлением смотрела на них, не веря своим глазам.       Судя по высокомерной улыбке, игравшей на лице принца, происходящее его явно забавляло. В ярком свете свечей его волосы сияли, словно кованое серебро и были длиннее, чем когда-либо прежде, а красный цвет его одежды и бронзовый оттенок кожи подчеркивал сиреневые глаза. Казалось, время было не властно над ним и в свои тридцать пять Деймон выглядел намного моложе её мужа, который был всего на четыре года старше его. Окинув его взглядом ещё раз, Алисента была вынуждена признать, что принц по-прежнему оставался самым красивым и удалым мужчиной, которого она когда-либо встречала.       Рядом с ним стояла Рейнира, чья макушка едва доставала ему до плеча. Хотя в этом году ей исполнилось двадцать, её лицо было таким же потусторонне прекрасным, что и в годы её юности. После выкидыша она заметно похудела и выглядела стройнее, чем тогда, когда Алисента видела её в последний раз.       Густая грива её серебряно-золотистых волос была заплетена в замысловатую косу и перекинута через плечо. Её наряд представлял собой экстравагантное зрелище: алый топ с красными длинными рукавами открывал вид на её плоский живот, а длинная чёрная юбка подчеркивала крутой изгиб бёдер. Наверное, Визерис был единственным мужчиной в комнате, который не смотрел на принцессу с вожделением. Даже сир Кристон, лорд-командующий Королевской гвардии, и её верный телохранитель не мог отвести от неё восхищённого взгляда.       Оказавшись перед помостом, принц и принцесса поприветствовали короля поклоном и реверансом.       Визерис вскочил со своего места и бросился навстречу дочери. Со слезами на глазах он заключил её в сердечные объятия, прижимая к своей груди.       - О, моя Рейнира! Моя любимая девочка! Я так рад, что ты вернулась ко мне целой и невредимой! Как же я скучал по тебе!       Закрыв глаза, принцесса обняла отца в ответ.       - Я тоже по тебе ужасно скучала, папа!       Двор встретил принцессу аплодисментами и ликующими возгласами. Правда если одна часть дворян искренне радовалась её возвращению, то вторая только делала вид.       При сложившихся обстоятельствах Алисенте не оставалось ничего другого, кроме как изобразить на лице приветливую улыбку.       Выпустив из объятий Рейниру, Визерис обратил свой взор на Деймона. С гораздо меньшим пылом он обнял принца, после чего братья расцеловали друг друга в щёки.       - Тебя я тоже рад видеть, Деймон! С возвращением, мой дорогой брат. Принесите два кресла! - приказал он слугам. - Сейчас мы найдём для вас место, чтобы мы смогли как следует отпраздновать ваше возвращение!       Алисента огляделась по сторонам, размышляя, куда их посадить. Уж точно не рядом с ними!       - Эйгон, встань и уступи своё место сестре и дяде! Мы давно не виделись и наш долг оказать им тёплый приём!       Надувшись, Эйгон встал и пересел к своему брату и сестре.       Визерис и Рейнира заняли свои привычные места, а для Деймона поставили дополнительное кресло рядом с племянницей. Тарелку, с которой ел Эйгон унесли, заменив её новыми столовыми приборами.       - Как же я соскучилась по-настоящему вкусной еде, отец! - воскликнула Рейнира, пробуя фаршированного гуся, политого тутовым соусом. - Иностранцы совершенно не умеют готовить, папа. Ты знал, что гискарцы едят собак?! Собак! Если бы они могли, они бы съели наших драконов. Ведут себя как какие-то крестьяне: едят всё, что попадётся им под руку! Уверена, они сочли бы за деликатес миски с помоями, которые раздают в Блошином дне.       - Твоя дочь преувеличивает, брат, - посмеиваясь, заметил Деймон. - Я не слышал, чтобы она жаловалась на еду в Браавосе, и ей нравились блюда, которыми нас угощали в Пентосе.       - И в Браавосе, и в Пентосе еда была слишком острой, - возразила принцесса. - А вот бренди из Тироша выше всяких похвал!       - Когда вы вернулись? - спросил Визерис, с жадностью внимая каждому её слову.       Рейнира зачерпнула ложку горячего наваристого супа и осторожно подула прежде чем ответить.       - Вчера поздно ночью, точнее, рано утром. Сперва мы посетили Драконий Камень, а после непродолжительного отдыха снова отправились в путь.       - Мы почти не спали этой ночью, хотя для нас это обычное дело, верно, племянница? - громко спросил Деймон, после чего большая часть зала разразилась смехом.       Проигнорировав замечание дяди, принцесса продолжила разговор с отцом.       - Как я уже говорила, мы прилетели на рассвете. После кратковременного сна, мы сменили одежды и, взяв драконов, двинулись в столицу. Ты должен увидеть Сиракс, папа, - заявила Рейнира. - Ты не поверишь, как она выросла!       - За всей этой суматохой мы забыли, что сегодня именины Эйгона, - засмеявшись, словно это была какая-то шутка, добавил Деймон. - Сколько ему? Девять?       - Десять! - повернувшись к принцу, сердито воскликнул Эйгон.       - Уже десять? - протянул принц, смерив её сына насмешливым взглядом. - Почти мужчина... А скажи мне, дорогой племянник, как поживает твой дракон? Ты уже поднял его в небо? У тебя ведь есть дракон, не так ли? Правда я никак не могу вспомнить его имя... Золотое Солнце? Яркое Солнце?       - Его зовут Солнечный Огонь! - выпалил Эйгон.       - Мальчик сильно привязан к своему дракону, - довольно заявил Визерис. - Но он пока не набрался смелости, чтобы взять его в полёт. Если ты не поторопишься, Эйгон, - обратился он уже к сыну. - Хелейна может тебя опередить. В последнее время она проводит много времени с Пламенной Мечтой.       Лицо Эйгона покраснело от гнева.       - Десять лет и ещё не всадник, - язвительно заметил Деймон. - Чего ты ждёшь, племянник, следующий зимы? Твоя сестра, моя прекрасная жена, оседлала Сиракс в возрасте семи лет.       "А ещё через семь лет она обвела тебя вокруг пальца с ловкостью заправской шлюхи", - в ярости подумала про себя Алисента.       Факт того, что ей приходилось наблюдать за тем, как потешаются над её сыном приводил её в бешенство. Но худшим в этой ситуации было молчание Визериса.       - На три года младше тебя - совсем ещё малышка, - продолжил Деймон. - В то время как ты мне кажешься достаточно взрослым, чтобы попытаться. Хотя, я могу ошибаться. Возможно, пол ничего не значит для дракона.       Королева поняла подоплёку его слов и поспешила ответить.       - Ну Рейнира это Рейнира, а Эйгон это Эйгон. Принцесса всегда была развита не по годам, особенно в определенных сферах...       Она запнулась, почувствовав на себе насмешливый взгляд принца.       - Вы абсолютно правы, моя королева. С моей Рейнирой никто не может сравниться. Её братьям и сестре до неё далеко, - высокомерно заявил он. - Прости, брат, я не хотел обидеть других твоих детей.       - Не извиняйся, - ответил Визерис с глуповатой улыбкой. - В конце концов, Рейнира твоя жена и возлюбленная. Естественно, что ты на её стороне.       - До конца моих дней, - пообещал Деймон, с вожделением глядя на племянницу.       От его надменности и этих многозначительных переглядок с принцессой, Алисенту начало подташнивать.       - Но ты прав, - продолжил Визерис. - Рейнира - самая молодая всадница драконов и одна из самых искусных. Ну ничего, скоро наш Эйгон наберётся храбрости и поднимет своего дракона в небо. Видят боги, он достаточно взрослый для полётов.       Услышав слова отца, Эйгон ещё больше рассердился. Его брат, Эймонд, тоже сидел с недовольным лицом и лишь одна Хелейна казалось, наслаждалась праздником.       Визерис был полностью поглощён разговором с дочерью и братом. Про Алисенту он вспоминал только тогда, когда хотел поделиться с ней своими впечатлениями или пропеть дифирамбы принцессе. Словно зачарованный, он слушал про их приключения за Узким морем, требуя всё больше и больше подробностей.       - Мы побывали в разных местах, - сказал Деймон. - Но большую часть времени мы провели на Ступенях и в Пентосе.       - Да, начать мы решили с Пентоса, - кивнув, взяла слово Рейнира. - А потом до нас дошли вести, что Триархия планирует отвоевать Ступени. Они стали такими смелыми в отсутствии Деймона, папа. В общем после того как с ними было покончено, мы отправились в Браавос и Волантис, а затем в Лорат и Новос. Мы подумывали пойти на юг, но боюсь, наше присутствие не обрадовало бы ни Мир, ни Лис, ни Тирош.       - Ступени со временем надоедают, - заметил принц. - Но знаешь, что самое интересное, брат? Где бы мы ни появлялись, мужчины толпами стремились заполучить руку твоей дочери. Некоторые, надо сказать, были особенно настойчивы. Мне не раз приходилось объяснять, что я не только её дядя, но ещё и муж. Однако для некоторых это ничего не значило. Один богач из Лиса даже сказал, что не прочь делить её со мной.       Рейнира с прищуром посмотрела на него.       - Ты поощрял их нелепое поведение, чтобы потом посмеяться вместе со своими друзьями, дядя. Они заключали пари, желая посмотреть, как далеко зайдут мужчины в своих попытках добиться моего расположения, - объяснила она отцу.       - Что это значит, Деймон?! - строго спросил Визерис. - Ты муж моей дочери! Ты должен её оберегать!       Деймон запрокинул голову и засмеялся.       - Я просто дразнил тебя, моя милая племянница, - ответил Деймон, игриво потянув её за косу. - Расслабься, Визерис. Это была всего лишь шутка. Я бы убил любого, кто попытался бы её коснуться, - затем он поднёс руку принцессы к своим губам и пылко её поцеловал. - Мне слишком нравится твоя дочь, брат.       - И ты ей тоже очень нравишься, - сказала Рейнира. - Но не твои шутки.       Праздник был в самом разгаре: менестрели играли любимые всеми мотивы, слуги уносили подносы с грязной посудой и возвращались в зал уже с новыми блюдами. Лорды королевства поочерёдно подходили к помосту, желая поприветствовать Рейниру и выразить ей своё почтение. Создавалось впечатление, что вечер был устроен не ради именин Эйгона, а для того, чтобы отпраздновать её возвращение.       Сир Харвин Стронг, старший сын десницы и его наследник, был одним из самых восторженных поклонников принцессы. В течение нескольких минут он в красках описывал, каким безрадостным и скучным местом стал дворец после её отъезда. Надо сказать, что на протяжении всей своей тирады, он глаз не спускал с низкого выреза её декольте и голого живота. Рейнира казалось, не обращала внимания на его пылкие взгляды, чего нельзя было сказать о принце Деймоне. Тот с прищуром и враждебностью смотрел на рыцаря, а выражение его лица было на редкость серьёзным.       - Вы не хотите спросить, как поживают ваши сёстры, сир? - ядовито поинтересовался у него Деймон.       - О, я уверен, что они в полном порядке.       В этот момент к Алисенте подошёл её сын Эйгон.       - Когда я смогу открыть свои подарки? - спросил он. - Мне здесь скучно и я устал от звука её голоса.       Очевидно, её сын говорил о Рейнире.       Чем старше он становился, тем больше понимал, как несправедливо обошёлся с ним отец. Ведь согласно древнему андальскому обычаю следующим в очереди на престол должен быть он, как старший сын короля, а не его сестра. Прошедший в сто первом году Великий Совет стал своего рода прецедентом, из которого становилось ясно, что лорды королевства не желают видеть женщину на троне. Визерис получил корону в обход принцессы Рейнис, чью кандидатуру за несколько лет до этого отверг Старый Король, завещав трон своему сыну принцу Бейлону.       Однако ни обычаи, ни решение Великого Совета не остановили её мужа от того, чтобы назвать своей наследницей Рейниру. Осознав, что однажды она будет владеть тем, что принадлежало ему по праву, Эйгон стал ещё более враждебно относиться к сестре. Стоит отметить, что их отношения всегда были сложными — во многом из-за явного благоволения Визериса к его старшей дочери. Подобный фаворитизм вбил бы клин даже между самыми близкими братом и сестрой.       - Потерпи немного, мой дорогой. Пусть сначала подадут десерт, хорошо?       - Но я хочу открыть их сейчас!       Их разговор прервал мерзкий смех Рейниры, которая наблюдала за ними со своего места.       - Всё ещё устраиваешь истерики, Эйгон? - язвительно спросила она. - Во имя Завоевателя, тебе уже десять! Может, хотя бы попытаешься вести себя как принц?       Нахмурившись, Эйгон посмотрел на неё испепеляющим взглядом.       - Заткнись!       Рейнира в ответ ухмыльнулась.       - А иначе что? - насмешливо поинтересовалась она. - Что ты сделаешь, мой сводный брат? Снова испортишь вином платье своей матери или устроишь сцену? Я помню немало случаев, когда после таких выходок отец отправлял тебя спать без десерта.       Эйгон выпятил подбородок и с вызовом посмотрел на сестру.       - По крайней мере я не шлюха, как ты! - рявкнул он в ответ.       В зале повисла тишина. Под пристальными взглядами гостей, Рейнира встала из-за стола и оказавшись рядом с Эйгоном, ударила его по левой щеке.       - Ну-ка повтори! - с вызовом в голосе сказала она.       Визерис вскочил со своего места и притянул дочь к себе, прежде чем их стычка перешла в настоящую потасовку.       - Рейнира, успокойся!       - Отец, она меня ударила! - показывая на Рейниру пальцем, пожаловался Эйгон.       - Скажи спасибо, что это сделала она, а не я! Что это за слова, Эйгон?! Чтобы я больше не слышал от тебя подобных выражений, ты меня понял?! Особенно при дворе!       Прижимая ладошку к щеке, её сын повернулся к ней.       - Она меня ударила, мама!       Алисента еле удержалась от того, чтобы не наградить мерзавку ответной оплеухой. Но, понимая, что этот бой ей не выиграть, она постаралась взять себя в руки.       - Твой отец прав, Эйгон. Столь вульгарная речь не красит принца, и тебе не следует говорить так ни о своей сестре, ни о ком-либо ещё. Что же до тебя, принцесса, - сказала она, повернувшись к Рейнире. - Я прошу прощения за поведение моего сына. Это было непозволительно. Однако, если подобное повторится, ты должна обратиться ко мне или к его отцу. Ты — его сестра, а не мать, и не тебе решать, как его наказывать.       Лицо принцессы приобрело багровый оттенок. В этот момент к ней подошёл принц Деймон и обнял её за плечи.       - Подобное не повторится, - заверил Визерис. - Эйгон сейчас же извинись перед сестрой.       - Я уверена, принцесса тоже захочет извиниться перед ним, - добавила Алисента.       - Если ваша милость настаивает, то я извинюсь, - сказала Рейнира, поборов в себе гнев. - Однако, учитывая характер оскорбления, которое было мне нанесено, надеюсь, меня никто не станет осуждать. Отец, - обратилась она к Визерису, - я думаю, моего сводного брата следует наказать.       Визерис согласно кивнул.       - Не волнуйся, ему это так просто с рук не сойдёт. Эйгон, тебе запрещено ходить в Драконье Логово до тех пор, пока я не разрешу. Возможно, время проведенное вдали от Солнечного Огня научит тебя хорошим манерам. Боги, мальчик, как ты разговариваешь со своей сестрой?! Вы же одна кровь! Вы должны любить друг друга!       Эйгон хотел было возразить, но Алисента его остановила, крепко сжав руку.       Бросив на брата злобный взгляд, Рейнира поспешила вернуться на своё место. Возможно, она считала инцидент исчерпанным, но королева придерживалась другого мнения.       - Ты должна научиться держать себя в руках, принцесса, - посоветовала Алисента, - и не быть такой грубой. Хотя у тебя пока нет своих детей, когда-нибудь они появятся. И когда этот день настанет, ты поймёшь, что с ними нужно быть нежной и терпеливой. Насилие порождает ещё большее насилие. К тому же сердце твоего отца наверняка разобьётся, если он узнает, что ты подняла руку на кого-то из своих детей.       - Как скажите, ваша милость, - ответила Рейнира.       При этом уголки её губ были приподняты в лёгкой улыбке, а взгляд устремлён куда-то вниз. Наклонившись, она прошептала что-то на ухо Деймону, после чего они оба встали и отошли от стола.       Тем временем на середину зала вышел Грибок. Его выступление представляло собой жалкое зрелище: он делал вид, что срыгивает разноцветными носовыми платками. Затем он достал из кармана маленькую фигурку дракона и накрыл её кубком, а после с рыданиями бросился на пол, умоляя о помощи. Он причитал, что кубок слишком тяжел и ему не по силам его поднять.       Дракона звали Солнечный Огонь, и, надо ли говорить, что Эйгон был этим крайне возмущён.       - Это жалкое создание издевается надо мной! - пожаловался он.       Однако многим шутка показалась забавной - особенно она пришлась по душе сторонникам принцессы, так называемым Чёрным.       Алисента в этот момент смотрела не столько на шута, сколько на Рейниру, которая стояла у дверей в зал и о чём-то перешёптывалась с дядей. В одну секунду выражение его лица переменилось и он что-то сказал ей в ответ. Затем он положил руки ей на плечи, а принцесса, привстав на цыпочки, мягко коснулась его губ.       За одним поцелуем последовал второй, и лишь когда музыка смолкла, они вернулись за стол. Деймон занял своё место, а Рейнира села к нему на колени.       Их поведение было вызывающим, но Визерис казалось, этого не замечал.       — Ваше величество, — обратилась к ней принцесса. — Я хотела бы ещё раз извиниться за то, что сорвалась на брата. Как вам известно, у меня вспыльчивый характер, и мне пора научиться его сдерживать. Однажды я стану матерью, а дети требуют терпения и ласки. Собственно говоря... - она перевела взгляд на короля и мягко его позвала. - Папа?       Визерис повернулся к дочери с тёплой улыбкой.       - Я слушаю тебя, моё милое дитя.       - Нам с Деймоном нужно тебе в чем-то признаться.       Этих слов было достаточно для того, чтобы привлечь к их столу всеобщее внимание. Лорды и леди затихли, в ожидании того, что будет дальше.       - Я так и не рассказала о том, почему мы столь внезапно решили вернуться в Вестерос. Надо сказать, что до недавнего времени Деймон тоже не знал истинной причины, побудившей меня прервать наше путешествие, помимо моей тоски по дому, — начала она, глядя поочерёдно то на улыбающегося отца, то на принца, который застыл на месте словно каменное изваяние. - Так вот в начале года мы прибыли в Пентос по приглашению принца Невио, который устраивал в своём особняке торжество по случаю нового года. Через несколько дней после праздника мне вдруг стало нехорошо. На самом деле, отец, я ужасно заболела. А ведь до этого я никогда в жизни ничем не болела! Все жутко испугались, потому что мне не становилось лучше. Меня осмотрело множество целителей, а затем ко мне привели одну женщину, которая распознала причину моего недуга. Признаться, я ей не поверила, но вчера вечером мой мейстер Герардис подтвердил её слова, сделав меня самой счастливой женщиной в королевстве, - Визерис недоверчиво посмотрел на Рейниру и она кивнула ему в ответ. - Я жду ребёнка!       Зал взорвался аплодисментами. Рейнира обхватила руками свой пока ещё плоский живот и улыбнулась. Визерис вскочил со своего места и со слезами на глазах заключил дочь в сердечные объятия. Затем он кинулся обнимать Деймона, чьё лицо казалось неестественно бледным.       В этот момент к Алисенте наклонился её брат Гвейн, пытаясь её приободрить.       - Не отчаивайся, сестра. Мы знали, что рано или поздно это произойдёт. Но, боюсь, в этот раз предпринимать что-либо было бы слишком рискованно. Визерис, конечно, дурак, но даже он может что-то заподозрить. Сейчас нам нужно встать и поздравить их, чтобы не было потом кривотолков. А ещё мы должны рассказать обо всём отцу до того, как он узнает об этом от кого-то другого.       Пересилив себя, Алисента улыбнулась краешками губ и в сопровождении брата, подошла к принцессе и принцу.       - Позвольте и мне поздравить вас с этой радостной новостью, - как можно слаще пропела она, не спуская глаз с Рейниры.       - Благодарю вас, ваше величество, - ответил вместо племянницы Деймон. - Хотелось бы верить, что вы не забыли наш последний разговор, моя королева? - уже тише добавил он.       Всё с той же приторной улыбкой королева обняла принцессу, и они поцеловали друг друга в щёки.       - Надеюсь, вы не слишком разочарованы, ваша милость? — воспользовавшись отсутствием отца, дерзко спросила Рейнира.       - А я надеюсь, что ты будешь более осмотрительна. Полагаю никаких танцев в этот раз, да, принцесса?       Рейнира тут же от неё отстранилась.       - Я не собираюсь рожать ребёнка в Королевской Гавани! В следующий раз, когда мы встретимся, у меня на руках будет сын!       - Или дочь, - сказала Алисента, нежно заправив ей за ухо локон. - Ты будешь прекрасно смотреться с маленьким розовым свёртком на руках, принцесса. Уверена, твой дядя обрадуется, если ты подаришь ему девочку.       - Дочь или сын - мне всё равно. Мой ребёнок займёт трон после меня, - самоуверенно заявила Рейнира. - Но материнское сердце подсказывает мне, что это мальчик. Принц. Подарок моему дяде и всему Вестеросу.       - Как скажешь, принцесса, - миролюбиво ответила Алисента.       Единственным утешением в этой ситуации было то, что ей не придётся видеть эту маленькую мерзавку как минимум год.       - Мои поздравления, принц Деймон, - раздался рядом с ней голос её брата Гвейна. - Наконец-то, спустя столько лет у вас возможно появится сын. Хотя в вашем возрасте большинство мужчин становятся дедушками.       Услышав шутку, мужчины за соседними столами разразились громким смехом. Рейнире это не понравилось и она с прищуром посмотрела на Гвейна.       Принц в свою очередь одарил её брата насмешливой улыбкой и притянул племянницу к себе.       - Тем хуже для них. В то время как их жёны увядают, моя - свежа, словно только что распустившийся цветок, - заявил он, проведя кончиком пальца по носу Рейниры. - Могу с уверенностью сказать: Отрада Королевства стоила всех ожиданий. Ночь в её объятиях — словно глоток живой воды из источника молодости. На вашем месте, сир Гвейн, я бы беспокоился о сестре. Хотя будем надеяться, что наличие внука не охладит пыл моего брата, - сказал он, а затем перевёл взгляд на Алисенту. - Что скажите, ваше величество? Четверых малышей вам достаточно?       В зале снова послышался смех.       - Возможно, принц Деймон, в скором времени я спрошу вас о том же, - ответила она. - Если боги будут добры.       - Не беспокойтесь, моя королева, - промолвила Рейнира, держа руку на своём животе. - Боги на нашей стороне.