Шарлатаны

      – Дамы и господа! Представляю вашему вниманию: восхитительный, великолепный и всевидящий – Оминис! Аплодируйте, пожалуйста!       Сегодня в «Трёх мётлах», как всегда, довольно шумно. Меня это устраивает. Чем больше народу, тем веселее шоу.       Пророк выходит на сцену, чуть наклонив голову и тараща круглые слепые глаза в зал. Публика заинтересованно замирает, и я выхожу на сцену следом – привет-привет, тёплые лучи минутной славы.       – Оминис видит прошлое и будущее, читает мысли и, за небольшую плату, даёт дельные советы! – я не самый лучший рекламщик, но что поделать? Остаётся надеяться на природное обаяние. – Зуб даю, он знает, о чём вы думаете, безо всякой легиллименции! Видите, сколько у меня зубов? Все свои!       Я демонстрирую залу набор своих зубищ. Кто-то хихикает – ну да, выглядит так, будто я неудачно трансфигурировал челюсть в акулью, ну да ничего. В конце концов, выбитые зубы у меня всегда отрастают обратно, но об этом публике знать совсем не обязательно.       – А теперь давайте серьёзнее, – я киваю Сэллоу, и тот садится за пианино, начиная наигрывать что-то зловещее. – Мой брат слеп с рождения и не способен на заклинания, которые могут покопаться у вас в голове. Кроме того, палочки с собой у него сейчас тоже нет...       Оминис послушно демонстрирует пустые руки.       – ...так что можем ручаться, что всё честно. Кто-нибудь хочет узнать свою судьбу? Выходите на сцену!       Народ шушукается. Затем молодая дама неуверенно поднимается первой. Я послушно уступаю ей место, и она настороженно останавливается в паре шагов от Оминиса.       – Простите... – голос у неё тихий.       – Всё хорошо, Мэри, – улыбается Оминис. – Не волнуйтесь так. Я так понимаю, вас волнует ваш брак с Генри?       – Д-да... – девушка ярко краснеет.       – Не переживайте, он вас любит. То письмо было адресовано не любовнице.       – Точно?..       – Точно. Это его знакомая, Лизетт. Он хочет посоветоваться с ней, чтобы сделать вам подарок. Хотите знать, какой?..       – Нет-нет! – девушка прикрывает рот ладошками. – Спасибо!       – Хорошего вечера!       Я помогаю девушке спуститься вниз, слегка пожимая ей руку. Затем обращаюсь к залу:       – Кто-нибудь ещё?       Тишина. Волшебники заинтересованно перешёптываются. Наконец, молодой человек вскидывает руку.       – Я в это не верю!       Усмехаюсь. Знаю я вас таких...       – Что вы, сэр! Никакого обмана! Поднимитесь сюда и убедитесь сами! – предлагаю я.       Молодой человек поднимается на сцену. Как же он уверен в себе! Тоже мне, великий разоблачитель!       – Ну давайте, – хмыкает он, вставая возле Оминиса. – Как меня зовут?       Несколько мгновений брат молчит. А потом на его лице появляется насмешливая ухмылка.       – Гарри-Майкл-Дэвид... Вы очень быстро подбираете имена в голове, мистер Джонатан Пиритс. Так вы хотите узнать что-то или так и будем играть в последовательности из слов?..       Молодой человек замирает. Ну конечно, он же думал в голове обо всём, чём угодно, кроме своего имени. Как же это пророк, да смог узнать?.. Обожаю такие моменты.       – Возможно, вы просто знакомы со мной, – сухо замечает он. – В таком случае...       – У вас развязан шнурок. Завяжите, иначе споткнётесь.       Мистер Пиритс ярко вспыхивает и, наклонившись, начинает завязывать шнурки. Публика хихикает.       – Вообще-то, я хотел узнать, какой мой любимый цвет, – бурчит он.       – Всего-то?.. – Оминис делает шаг к молодому человеку и проводит рукой по его разноцветным волосам. – Это довольно просто. Небесно-голубой, рассветно-розовый... и сиреневый? Боюсь, вы и сами не знаете, какой из них любите больше.       Мистер Пиритс отшатывается, поправляя причёску.       – Возмутительно...       – Возмутительно, – говорю я, – подозревать честного человека в мошенничестве!       – Но... Но так же не может быть! – молодой человек сдаётся и вздыхает. – Ну и катитесь вы...       Он сходит со сцены, отталкивая протянутую мной руку. Ой, ну и пожалуйста. Я подхожу к брату и приобнимаю его за плечи.       – Среди волшебников бытует мнение, что чудес не бывает, но я уверяю вас, мой брат – самое настоящее чудо! Он способен на такое, о чём вы и догадываться не можете! Верьте мне!       – Верю! – раздаётся смех из зала. – Можно и мне?       – Да пожалуйста!       Рыжеволосый юноша, едва ли выпускник школы, бодро взбегает на сцену. Лицо у него улыбчивое и приятное. Нравятся мне такие.       – Здравствуйте, – он вежливо здоровается с братом.       – Здравствуйте, Альбус, – кивает Оминис. – Рад знакомству. Вы сегодня один, я так понимаю? Без брата?       – Он сказал, что у него есть дела поинтереснее, чем смотреть на очередного мошенника... Но я не могу с ним согласиться, – смеётся юноша. – Можете мне что-нибудь рассказать обо мне? Это так интересно!       – Ваша голова занята юношей со светлыми волосами, верно? Такой приятный канареечный молодой человек, но что-то у вас с ним, в последнее время, не ладится... – Оминис хмурится. – Простите, возможно, это излишне. Давайте что-нибудь другое? Мне очень нравятся ваши разноцветные носки! Продемонстрируете их залу?       – С удовольствием!       Юноша чуть поддёргивает штанины вверх, показывая носки. Один из них коричневый с голубоватым узором, а другой ярко-зелёный в жёлтый цветочек. Кошмарное сочетание.       – У вас приятный парфюм... Жаль, такой совсем не привлекает женщин, – улыбается Оминис.       – Главное, чтобы привлекал моего «канареечного», как вы сказали, мальчика, – улыбается Альбус.       – Не зарекайтесь, мало ли, кого вы сегодня повстречаете?       – А кого я сегодня повстречаю?       Брат наклоняет голову и прикрывает глаза.       – Трудно сказать, но характер у неё такой же несносный, как у вас...       Ладно, теперь поражён даже я. Чего это он вдруг? Я обвожу зал взглядом и замечаю любопытные сизые глаза, пристально смотрящие на меня. Эй-эй, смотреть тут надо не на меня, мисс! Какая несносная!.. Кхм.       Оминис молчит какое-то время, начиная медленно клониться в бок, а потом, вздрогнув, снова открывает глаза.       – Простите, я задумался и, возможно, задремал. Никогда не замечаю, когда это происходит. Вы хотели узнать что-то ещё?       Чёрт, брат, не спи! Это будет так же плохо, как когда ты всхрапнул в «Дырявом котле» посреди чужого вопроса! Хотя, конечно, не то чтобы ты сильно виноват – когда вокруг пустота, бодрствование мало отличимо от сна.         – Да. Когда я стану старостой?       – А вы разве ещё не?..       – Я уже не, – с улыбкой признаётся молодой человек.       – А значок тогда зачем носите?       Альбус ярко краснеет.       – Простите, пожалуйста, – он вежливо кланяется. Зал весело смеётся.       – Да всё в порядке, мне же так нравится проходить по сто проверок в день.       – Эх... – юноша чешет в затылке. – Тогда я пойду, наверное?       – У вас, как будто, есть ещё вопрос?       – На самом деле, да, но я не вижу смысла его задавать. Впрочем... Можно мне подойти после выступления?       – Конечно.       Я помогаю юноше сойти со сцены, и представление продолжается.       В конце вечера все остаются довольны: деньги уплачены (даже мистером Пиритсом, который до самого конца раздражённо фыркал, попивая сливочное пиво за столиком в углу), Сэллоу, ближе к концу, перестал фальшивить, сыграв, наконец-то, что-то приличное, а братец больше не засыпал. Я пересчитываю деньги и ухожу в маленькую подсобку, которую хозяин заведения разрешил нам использовать в качестве гримёрки.       – Мэри? – Анна снимает парик и стирает с бледных губ помаду салфеткой. – Это ты здорово придумал, конечно...       – Что такого? – Оминис жмёт плечами. – По-моему, вышло миленько.       – А «подруга Лизетт», я так понимаю, из Франции? Хоть бы имя нормальное подобрал!       – А, может, у тебя и правда появится знакомая Лизетт? – настаивает братик.       – Не у меня, а у моего «Генри», – Анна целует Себастьяна в губы. – Брат, ты безбожно фальшивишь. Я так больше не могу. Пустите меня за фортепьяно!       – Согласен, – киваю я. – Думал, меня вырвет. Будто посреди Шопена начинают повизгивать глухие кошки Бетховена!       – Да! Да! – кивает девушка. – Сам в париках парься теперь.       Себастьян фыркает.       – Вот Оминис лучше вас слышит, а ничего плохого о моей игре не говорит!       – Так ты играл?.. – хмыкает Оминис. – Я думал, ты просто постукиваешь по клавишам от нечего делать...       – Предатель!!!       – К вам тут пришли... – Яков открывает дверь, пропуская в подсобку Альбуса.       Рыжий юноша вежливо кивает и здоровается со всеми.         – Здравствуйте. Я хотел...       – Помню, вы хотели задать вопрос, – кивает Оминис.       Я разворачиваю брата к собеседнику лицом. Мерлинжмой, ты способен понять направление звука, так почему ты, буквально, никогда не поворачиваешься к его источнику?!       – Да... И кое-что сказать, – юноша смущённо кашляет. – Прежде всего, я правда был впечатлён вашим представлением! Когда вы рассказывали Мэри о её муже, я на мгновение поверил, что чудеса случаются...       Анна, прикрывшись братом, сдавленно не то хихикает, не то кашляет. Конспирация на уровне, ничего не скажешь.       – А потом, значит, заподозрили нас в обмане? – уточняет Оминис.       – Ну... Скажем так, у меня есть стопроцентные доказательства.       – Как жаль. Ну, раз вы так честно нам об этом говорите, то и я буду честен. Мэри, вообще-то, Анна, моя подруга. Она не замужем. Обычно люди стесняются подниматься на сцену первыми, так что нужен кто-то, кто начнёт. Я каждый раз придумываю на ходу ей историю, а она со мной соглашается.       – Ого! – Альбус удивлённо присвистывает и суёт руки в карманы. – Так вы не всё репетируете?..       – Всё, происходящее на сцене, никогда не репетируется. Это чистый экспромт.       – Тогда я впечатлён ещё больше! – юноша радостно улыбается, а потом оборачивается ко мне. – И вашим владением парселтангом – тоже.       Я смеюсь. Ладно, молодец, раскусил!       – Всё так, – отвечаю я юноше на змеином. – В нашей семье все на нём разговаривают. Приятно знать, что мы не одни такие.       – Я не разговариваю, я только слышу и понимаю, – смущается юноша, краснея. – Сказать я ничего не могу. И, всё-таки, жаль, что вы утверждаете, что никакой легиллименции не будет, а сами только ей и пользуетесь. В смысле... Я думал, трюк будет изящнее.       – А я и не вру – брат на неё не способен, – хмыкаю я. – Про себя я ничего не говорил.       – Я уже понял, что вы копаетесь в голове, но... Как вы узнали моё имя? И имя мистера Пиритса? Вы его знаете?       – Не, просто я читаю мысли не только тех, кто стоит на сцене...       Себастьян машет рукой.       – Я продаю билеты и до начала представления запоминаю все имена. А потом прокручиваю их в голове для Марволо.       – Ух ты! – восхищается Альбус. – Какая хорошая память! А у вас – отличная наблюдательность! Вы смогли рассмотреть мои носки!       Я негромко посмеиваюсь.       – Такое сложно не заметить! Кроме того, когда вы поднимаетесь на ступеньку, штанина немного задирается.       – Да... И даже значок старосты рассмотрели, – юноша краснеет. – Глупо, да?       – Да нет, – я отмахиваюсь. – Омни такой же. Видите?       Подвожу к брату и показываю обрезанный на манер жабо слизеринский галстук на его шее.       – Он полагает, что ему больше нечем гордиться, вот и носит. Так что я привык ко всяким дурачкам.       – Он мне нравится, – Оминис поправляет галстук. – Надеюсь, мы вас не сильно разочаровали нашим обманом?       – Что вы! – Альбус качает головой. – Наоборот... Честно говоря, по дороге сюда я и вправду перекинулся парой слов с одной приятной блондинкой с прямо-таки невыносимым характером. Она меня ждёт снаружи...       – Тогда не смеем вас задерживать!       – Да... но...       Юноша замолкает. Потом неловко наклоняет голову.       – Это глупо, но раз уж по поводу девушки вы угадали... Могу я спросить кое-что?       – Конечно! Мне часто говорят, что я хорошо угадываю.       – Угу... Соберу ли я когда-нибудь все Дары Смерти?       Оминис открывает было рот, но я прерываю брата.       – Это и я вам могу сказать, – я беру его за руку, демонстрируя фамильный перстень на безымянном пальце правой руки. – И думать об этом забудьте.       – А... Ой!       Юноша провожает кольцо печальным взглядом, но потом улыбка снова возвращается на его лицо.       – Ну ладно. Надеюсь, Грин не слишком расстроится. Эх... Конечно, он будет психовать... Но, думаю, я сумею его успокоить.       – Всего хорошего, – улыбается брат.       Когда юноша выходит, он принимается собирать вещи. Сэллоу непонимающе смотрят на него.       – Может, хоть отдохнёшь?       – Потом отдохну. Валим.       – Но почему?       – Потому что, как только юный легиллимент расскажет своему парню о сегодняшнем разговоре, от нашей репутации камня на камне не оставят.       Я кидаюсь помогать собирать вещи следом.       – Ладно, значит, гастроли окончены! Возвращаемся домой!