о том, что было в бильярдной

иногда хочется расслабиться и просто выдохнуть, и поэтому, когда всем коллективом «Импровминск» было принято решение поиграть в бильярд в конце дня, все враз отправились туда... Серёжа даже не догадывался, чем может обернуться один такой вечер. и, пожалуй, Макс не догадывался тоже. но стоило бы начать с того, что там было отвратительно душно до такой степени, что оттягивать ворот футболки и закатывать глаза становилось не попыткой показать превосходство над соперником из-за чёткого попадания в лузу, а жизненной необходимостью. помещение вообще казалось сомнительным, по крайней мере, для Шевелева. вместо большого зала с несколькими столами и прочим оборудованием, включая минибар в углу, им были предоставлены маленькие полуосвещённые комнаты с так услужливо запирающимися дверьми. полумрак для зрения Серёжи был той ещё пыткой, заставляющей проноситься в голове не самым приятным мыслям в отношении хозяев заведения. напрягало и то, что четвёрка белорусских импровизаторов нагло была разлучена. причём, не совсем ясно, сумбурно и беспричинно. Горох и Гаус умело находили отговорки, бить которые было невозможно, оставляя двоих лишь озадаченно переглядываться. — надеюсь, обойдёмся без твоих шуток про шары, — раздался голос Зайца, без усиливающего звук микрофона приятно тихий и слишком бархатный, так и принуждающий посмотреть на его обладателя. тот чуть улыбнулся, взъерошивая и так пушистые кучерявые волосы, а потом, посерьёзнев, судя по всему, начал просчитывать свой следующий ход. сосредоточенность в этом лице — крайняя редкость, и сейчас изучающие зеленовато-карие глаза были, если честно, прикованы полностью. желая оставаться незамеченным их взгляд, разумеется. встав в классическую стойку, Максим толкнул прицельный, намереваясь забить по диагональной траектории. спустя несколько секунд, наблюдая вылетевшую цель за пределы и тяжело рухнувшую на пол, он в своей привычной манере с детским раздражением заходил по комнате, три раза произнеся «сука». теперь уже привычный Загайский, а не вот это всё: нечастое и оттого манящее. — вообще, шутки про шары больше твоя тема, — Шевелев неспешно обошёл стол и, аккуратно подняв сферу, такую старую и местами поцарапанную, вернул её на место. затем он взял в руки кий и ловко покрутил. — просто признай, что мы оба хороши, — с губ почему-то слетел нервный смешок, и Макс закусил губу. он никогда не был азартным человеком, да и в моменте его волновало нечто другое. к примеру, изящно занесённая за прямой спиной палка, очерченный профиль с придающим особенную красоту лицу носом, шелковистые волосы, постриженные «шторками»... может быть, всё это в совокупе, кто знает. единственное, подмечал Загайский, было в нём что-то недосягаемое, побуждающее, напротив, тянуться, но вырывалось, однако же, насмешливое: — ну, ты без выебонов не можешь, конечно, — уголки губ так и поползли вверх, и он заметил, как его соперник, развернувшись, недолго беззвучно посмеялся, после откидывая выбившуюся прядь волос назад. Зайцу приходится приложить усилия, чтобы глаза не так явно засверкали, и он отвёл взгляд, прослеживая за шаром, — и попал ведь, смотри!.. последовало утвердительное хмыканье, предшествующее молчанию, повисшему в комнате. неловкое, оттого противное, словно стремящееся посеять сомнения в сердцах (будто бы их уже не было). предназнаменование, и не понять, дурное или хорошее. но вряд ли это кого-то из них беспокоило больше, чем глаза, которые, как бы старательно их не скрывать, всё равно предательски блестят в мягком полумраке, отдавая зеленоватыми и карими искрами. чем сухие искусанные губы или хаотичные, но мягкие, как и сам этот человек, кудри. нос. скулы. Сергей был, может, и хорош в бильярде, но эту игру соблазнов проиграл первый, когда кий аккуратно коснулся чужих накачанных плеч, ведомый к ключицам и спускавшийся ниже. Максим чуть улыбнулся и нахмурил брови в защитной реакции, но тело не желало сопротивляться ни на миг, и всё, что оставалось — завороженно смотреть на серьёзный взгляд из-под ресниц и выдыхать, когда сквозь тонкую ткань кофты палка медленно направлялась к грудине, скользила по левому соску, вызывая мурашки, обводила каждую мышцу живота, потом уходя куда-то вбок. Шевелев, эмоции которого были нечитаемы, аккуратно приподнял край одежды, немного оголив привлекательный пресс. — Серый... — с предупреждением в голосе говорил Заяц, перехватывая кий и вновь отводя глаза в сторону. — прости, — раскаяния и искренности в тихой фразе на выдохе не чувствовалось совсем, но тот сделал шаг назад, закрыв глаза и думая, как бы всё перевести в обыкновенную неудачную шутку или попросить забыть. — я бы хотел, чтобы ты прошёлся по моему телу не кием, — шёпот звучал чересчур решительно и твёрдо, но нотки волнения были уловимы. Шевелев распахнул глаза, встретившись с изучающим и даже слишком интенсивным взглядом напротив, — а языком. если уж Серёжа проиграл, то Загайский, думается, проиграл сильнее. — чт... — нужно повторить? Сергей всё неверяще искал подвох в движущихся туда-сюда зрачках или жестокую усмешку, но видел лишь ту самую привлекательную серьёзность, очаровываясь больше и больше, подходя ближе и ближе, пока считанные милиметры не остались между ними. Макс слышал неровное дыхание и сердцебиение, когда клал руки на чуть бритый затылок и со страстью впивался в теперь уже влажные губы. Серёжа простонал в поцелуй, после отрываясь, и, едва переведя дыхание, припал к подставленной шее такого же прерывисто дышащего Зайца, оставляя мокрую дорожку. обоих вело. но они были уверены, что вело в нужном направлении. Максим с трепетом наблюдал сверху на спускающегося вниз Шевелева, и прикусывал задёрнутый край своей одежды больше не для общего удобства, а скорее чтобы не заскулить от удовольствия, пока чужой язык точно повторял движения палки, позволяя даже большее — изучать притягательное тело от и до, задерживаться на бусинах сосков, выбивая желанные томные вздохи, очерчивать каждый кубик и линию живота. внизу сладко потянуло при виде Сергея, полностью опустившегося, смотрящего настолько хитрыми глазами. он стянул штаны, попутно ёрзая на полу от собственной переполнявшей похоти, в которой они не тонули, но захлёбывались. Шевелев дразняще провёл по выпирающему бугорку в боксерах вверх-вниз, заглядывая в самую душу нетерпеливого Загайского, сходившего с ума то ли от ощущений, то ли от вида Серёжи на коленях. вывод, однако ж, был сделан один: Шевелеву пиздецки это идёт. Сергей ловко поддел резинку трусов тонкими руками, обнажая возбуждённую плоть. проведя от основания к головке, и слыша чарующие звуки сверху, он, помогая рукой, взял в рот. Заяц не знал, он издевался или экспериментировал, когда то наращивал темп, доводя до громких возгласов, побуждавших зажимать самому себе рот уже рукой, а не толстовкой, то замедлялся, когда Максим был совсем на пределе. скорее, первое, и это первый раз, когда не хотелось противиться шевелевым измывательствам. — ну и вид у тебя, конечно, — выдохнул Макс прерывчато, отняв руку от лица и ухмыляясь от наклонённой набок головы и нахмурившихся бровей снизу, — шл... Шевелев! простонал фамилию Загайский, от скорости и заглатывания члена полностью того, почувствовавшего себя владельцем положения, выглядевшего довольным до безумия. в другой раз он бы заткнул колкостью или довёл до истерического смеха, но такой вариант прельщал гораздо больше. Максим, не в силах сдерживаться, изгибал спину навстречу от невыносимых чувств, и, схватившись за тёмные мягкие волосы, излился другому в рот с чересчур шумным проявлением наслаждения. — прости, — выдохнул, наконец, Заяц, и в голосе его тоже не звучало ни капли сожаления. испачкавшийся в белой жидкости и тяжело дышащий Серёжа был просто невозможен, пусть и недовольно цыкал. Шевелев нагло прислонил ткань жёлтой одежды, вытираясь под тихие смешки Макса, который, видимо, был не особо против. почему-то теперь жара, отдельные комнаты, полумрак и отсутствие Гороха с Артёмом сейчас не казались такой уж проблемой. — Серый, — начал Загайский, натягивающий штаны после того, как помог упомянутому подняться. зелёно-карие глаза были обращены только к нему, а на губах играла мягкая улыбка, — а мы доиграем позже?.. Шевелев хмыкнул. — обязательно.