when you love someone and they let you go

      Когда они впервые переспали, Тео понял, что Лиам хочет его. Он чувствовал, как бета реагирует на его присутствие, и какое-то время играл с этим. Было неизбежно, что в конце концов они оба поддадутся влечению и окажутся вместе в постели. Тео было слишком легко надавить ровно настолько, чтобы Лиам оказался именно там, где ему хотелось, и наконец сдался и поцеловал Тео. Это было всё, чего он хотел: голодные губы и Лиам повсюду, его тело — единственное, что он мог чувствовать. После этого Тео решил, что это всего лишь на один раз: Лиам наконец-то поддался своему влечению к Тео, выплеснул его наружу, и они переспали. Это было больше, чем он мог надеяться. Уже само по себе чудо, что Лиам был настолько увлечён им, чтобы отбросить в сторону их прошлое. Но это не мешало ему желать большего.       К счастью, на этом всё не закончилось. От Лиама всё так же пахло, Тео видел, как он всё ещё разглядывал его, не мог оторваться от тела Тео. Взгляды часто были прикованы к его груди или бёдрам. Одного раза было недостаточно. Для любого из них, пусть даже и не одинаково. Так что это повторялось снова, и снова, и снова… Тео был счастлив, насколько это вообще было возможно, они были друзьями… ну, почти. И он получил тело Лиама. И он хотел его. Боже, как же он этого хотел. Он просто так не получил то единственное, что хотел ещё сильнее. То единственное, что, как он знал в глубине души, он никогда не сможет получить, даже если не сможет перестать надеяться на то, что однажды оно будет принадлежать ему. Единственное, что было самым дорогим. Сердце Лиама.       Хотя он знал, что этого никогда не случится, это не мешало ему возвращаться к Лиаму, быть рядом с ним, давать Лиаму всё, что тот хотел, и брать всё, что бета позволял ему брать. Тео знал, что рано или поздно это закончится. Это было неизбежно. Лиам либо поймёт, что делает, либо найдёт кого-то, в кого влюбится, кого-то, кто завладеет сердцем беты. А Тео останется позади и забудется. Останется в воспоминаниях Лиама приятелем, с которым он когда-то тусовался. Но это не имело значения. Он останется и возьмёт всё, что сможет, пока Лиам не положит этому конец. Тео знал, что никогда не уйдёт. Он никогда не захочет бросить Лиама и отпустить его. Он будет держаться за бету так долго, как только сможет, даже если это будет больно. Даже когда всё, чего он хочет после того, как они заканчивают, лёжа в постели рядом друг с другом и задыхаясь, — это прижать бету к груди и заснуть, переплетясь конечностями. Но всё, что он получает, — это видеть, как оборотень встаёт и уходит, и боль в сердце.       Это запутанно, но вполне подходит для химеры. Он был так влюблен в бету с голубыми глазами. И в его жизни были боли и похуже. Годы экспериментов Ужасных Докторов действительно повысили его болевой порог. По крайней мере, он так думал. Но это было совсем по-другому. Это было совсем не похоже на то, когда его разрезали. И играли с его органами, вырывали и вставляли обратно. Однажды он сказал Доновану, что самая страшная боль — это эмоциональная боль. Он знал, что был прав тогда. Он просто не знал, насколько. Знание того, что Лиам не любит его, было худшим, что он когда-либо испытывал. И хуже всего было то, что он мог только понять Лиама. Конечно, бета не мог в него влюбиться. С чего бы? В конце концов, он был Тео Рейкеном, и об этом больше нечего было говорить.       Всё, что ему нужно было сделать, — это сохранить лицо. Лиам, конечно, рано или поздно поймёт, что Тео в него влюблён, но до тех пор он не может позволить бете понять, как ему больно смотреть, как уходит Лиам, или думать о том, что Лиам не любит его в ответ. Иначе бета положит этому конец. А химера не позволит этому случиться. Он будет цепляться за каждую секунду. Он знал, что потом будет дорожить этими воспоминаниями и радоваться тому, что бета был с ним хоть ненадолго. Даже если Лиам когда-то действительно принадлежал ему, это не продлится долго. До тех пор он может притворяться.       Конечно, ему пришла в голову эта мысль. Сделать то же, что и раньше, — заморочить голову Лиаму. Использовать то, в чём он был действительно хорош. Только на этот раз он заставит оборотня влюбиться в себя, вместо того чтобы убедить его, что убийство Скотта — решение для спасения Хейден. Он даже знал, как это сделает. Он представлял это, позволял себе планировать. Знал, за какие ниточки потянет. Это будет не так уж и сложно. А в худшие дни, когда он жаждал Лиама, но беты не было рядом, так и хотелось сдаться. И просто поиграть, влюбить Лиама в себя. Привести план в действие.       Но это было бы неправдой. Даже если бы чувства Лиама были настоящими, Тео бы знал. Он бы всё сделал для того, чтобы бета ответил ему взаимностью. Но без этого Лиам был бы таким же, как сейчас. Другом. Чье сердце не принадлежало бы Тео. Он так отчаянно хотел, чтобы Лиам тоже полюбил его. Мечтал об этом безнадёжно. Но он хотел, чтобы это было реальностью. Чтобы Лиам влюбился, но без манипуляций со стороны химеры. Но даже если бы он каким-то образом, в минутной потере рассудка, осуществил свой план…       Он знал, что сначала всё будет хорошо, но… Осознание того, что это не по-настоящему, терзало бы его, и он всегда чувствовал бы, что Лиам его не любит. Даже если бы бета думал, что любит. Потому что Тео заставил бы его влюбиться, заставил бы его поверить. Он бы знал, что сделал. Знал, что это не совсем по-настоящему. Не так, как ему хотелось. Знал, что это был бы не настоящий Лиам, который был бы в него влюблен. Просто фальшивая версия беты, в которую Тео его превратил. И они не были бы счастливы. Не могли бы быть. Он любил Лиама. Настоящего Лиама. Он не хотел поступать с ним так. Не снова.       В тот момент Тео осознал, что всё безнадёжно. Ответная любовь беты была всего лишь недостижимой мечтой, которая никогда не станет реальностью. Лиам рассказал ему о девушке, с которой вместе ходил на химию, и которая пригласила его на свидание. В тот день бета сказал ему, что согласился и что им придётся отложить встречу в субботу вечером. Свидание оказалось довольно ужасным, что, конечно, помогло ему почувствовать себя немного лучше, и Лиам рассказал ему всё позже, когда химера появился у него дома. Не лучший разговор во время секса, но как Тео мог сказать Лиаму, что он действительно не хочет слышать о свидании оборотня с кем-то, кто не был им, потому что он был в него влюблён?       Тео хотел бы, чтобы после неудачной попытки со свиданиями было покончено, но Лиам, видимо, решил, что свидания — хорошая идея, и начал встречаться с другими. Со всеми подряд. Одноклассники, игроки из противоположных команд, кто-то, с кем он познакомился в кофейне… В общем, со всеми, кроме Тео. Он думал пригласить Лиама на свидание, но знал, каким будет ответ. К тому же, обычно всё заканчивалось одинаково. Они лежали вместе в постели, пока Лиам рассказывал Тео, что случилось, как всё пошло не так, и жаловался, что не нашёл никого, с кем бы он сошёлся. Кого-то, кто ему достаточно нравился. Каждый раз напоминая Тео, что Лиаму он тоже недостаточно нравился. Химеры было достаточно, чтобы разделить с ним постель и тело, но не сердце. Никогда. И это было больно. Сколько бы раз Лиам ни встречался с другими, боль не утихала. Но Тео терпел это с улыбкой и молчал. Поддерживая как мог, потому что в конце концов именно он делил постель с Лиамом. По крайней мере, сейчас.

***

      Лиам знал, что Тео горячий. Он был бы слеп, чтобы отрицать это. И каждый раз, когда Тео работал с ними… Он ничего не мог с собой поделать. Всё началось ещё тогда, когда химера и он вместе отбивались от призрачных гонщиков. Он начал хотеть Тео. Тогда он был совершенно не готов признать своё влечение к химере, даже перед самим собой, но именно тогда всё и началось. Возможно, всё дело было в том, что они оказались на грани жизни и смерти, плюс в том, что Тео был невероятно привлекательным, — вот что заставляло его хотеть его так сильно. Он старался не делать этого. Он не хотел действовать. Потому что это всё ещё был Тео. И он слишком хорошо помнил, что химера сделала с ними всеми. Но он также видел в нём перемены. Он больше не гнался за идеей создания стаи. Пленение перевёртышей что-то с ним сделало. И как бы он ни пытался это отрицать, он больше не мог. Особенно после лифта. Он знал, что Тео тоже хочет его. То, как химера смотрел на его губы… Зная это, было слишком легко понять, что однажды он смирится и неизбежно окажется в постели с Тео.       И они сделали это. Один раз. И два. Три. И снова. Раз за разом. Он быстро перестал считать. Это было хорошо. Ощущения были потрясающими. Секс был потрясающим. И он начал тусоваться с Тео вне ситуации, когда их жизням угрожала опасность. Понял, что Тео теперь его якорь, и с ним довольно весело. Они стали друзьями. Их можно было бы назвать друзьями с привилегиями, но сначала были привилегии, а дружба пришла потом. Сначала это было ново и волнительно, и они проводили больше времени друг с другом, занимаясь сексом, чем другими делами, когда были вместе. Это было ново и весело, и это было действительно хорошо. И они были двумя похотливыми подростками, исследующими себя, это было вполне естественно, это было их основным занятием. К тому же Лиаму не нужно было беспокоиться, Тео был таким же сильным, как и он. Они оба были оборотнями и не боялись немного укусов и царапин. Это было потрясающе, и Лиаму это нравилось.       Но в конце концов они немного сбавили обороты в сексе и стали просто иногда проводить время вместе. Потому что, даже если Тео был чертовски горяч, а его тело было очень приятным, любви к нему не было. И хотя это было идеально, чтобы выпустить пар и скоротать время, Лиам знал, что не испытывает к химере никаких чувств, поэтому секс с ним каждый раз, когда у них появлялись 15 минут наедине, постепенно потерял для него смысл после этого безумного месяца.       Он также знал, что хочет большего. Хочет найти кого-то, в кого можно влюбиться. Заниматься сексом с этим чувством, которое было бы иным, чем просто прыгать на горячее тело. Быть любимым и любить в ответ одновременно. Хотя секс с Тео был безумно хорош, он знал, что чего-то не хватает. Иногда ему хотелось, чтобы Тео был тем человеком, которого он полюбит. Это было бы так просто. Они знали друг друга. Он знал всё о не совсем блестящем прошлом Тео, его недостатках и тёмных сторонах. Тео знал о его. Они хорошо работали вместе. Они знали о сверхъестественном и обо всём, что с ним связано. Они уже спали друг с другом. Так что в любом случае ничего особо не пришлось бы менять. Это было бы так просто. За исключением того, что это Тео и все проблемы, которые это влечёт. И что он не мог заставить себя чувствовать себя так по отношению к химере. И если быть честным с собой, то не был уверен, что хотел бы этого.       Но ему всё равно нужен был кто-то. Поэтому, когда Ким с химии пригласила его на свидание, он согласился. Он решил, что пора идти и посмотреть, что из этого получится. Было неловко, и он не особо веселился в тот вечер, пока потом не пошёл к Тео. Но это заставило его понять, что если он хочет кого-то, хочет снова иметь то, что было с Хейден, ему нужно выйти в свет. Поэтому он приглашал людей, которые ему нравились достаточно сильно, чтобы попробовать, или к которым он испытывал влечение. Будучи единственным капитаном команды по лакроссу, он мог легко получать согласие в школе. И какое-то время попытки найти кого-то были новыми, захватывающими и забавными. Но почти всегда всё заканчивалось одинаково: он рассказывал Тео о том, что ему не удалось, а химера заставлял его забыть о неудавшихся свиданиях, топя Лиама в удовольствии. Поэтому он остановился, решив, что встретит кого-нибудь, когда это должно произойти, а пока у него был Тео, который составит ему компанию, и будет наслаждаться жизнью. И так продолжалось несколько месяцев.       Но в конце концов это должно было измениться. Лиам начал замечать вещи. Как Тео реагировал на определенные слова. Или вёл себя рядом с ним в определенной ситуации. И он собрал это воедино. Понял, что Тео не чувствовал себя так, как он. Что они испытывали разные чувства. Что для химеры они были не просто двумя друзьями, развлекающимися, пока не найдут любовь. Как бы безумно это ни звучало, ведь это был Тео… Он понял это. Тео был влюблен в него. Он знал, когда Тео пошел с ним на семинар доктора Карсона. Его учитель истории рассказал ему и Мейсону об этом и о том, как это будет отличной возможностью для них поступить, особенно если они хотели изучать историю в колледже. Лиам сразу же записался, тот факт, что это было по греческой мифологии, был приятным дополнительным бонусом, и убедил Мейсона пойти туда же, чтобы ему не пришлось идти одному. Но Мейсон сдался в последнюю минуту, потому что позвонил Кори, а его лучший друг был очень слаб перед своим парнем. Лиам пожаловался Тео, что ему придётся идти одному, и химера предложил пойти с ним. Старший не был силён в истории, и Лиам знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот ненавидит многочасовые лекции. И всё же он предложил и пошёл с Лиамом. Притворился Мейсоном, чтобы попасть внутрь. И даже не пожаловался. Кто бы на такое пошёл, если бы не был влюблён в того, ради кого это делаешь?       Как только он понял, что Тео любит его, это стало настолько очевидно во всех мелочах, которые делал химера. Он даже не мог понять, как не понял этого раньше. То, как Тео знал, что ему заказать из еды, помнил всё, что говорил ему Лиам (хотя это отчасти могло быть связано с его воспитанием), всегда позволял Лиаму выбирать фильмы и игры, всегда покупал любимый шоколад Лиама, и это было важно, потому что даже его мама иногда путает обычную и двойную начинку пралине, но у Тео всегда была восхитительная роскошная двойная начинка, несмотря на его паршивую зарплату на работе. И как он иногда смотрел на него. Как он мог не видеть этого раньше? То, как Тео улыбался ему и эта… Любовь, не было другого слова, чтобы описать это теперь, когда он знает, в его глазах. И как он всегда будет защищать его. Успокаивать, чтобы Лиам не сделал то, о чём потом пожалеет.       Это знание… оно изменило его жизнь. Он не понимал, что делать. Он молчал и делал вид, будто не знает, пытаясь разобраться. Старался не оказываться в постели вместе с Тео так часто, как раньше, даже если иногда это было неизбежно. Он был слаб к телу химеры. И к тому, как он его целовал. Что, если подумать, вооружившись новым знанием, вероятно, было связано с тем, что Тео был в него влюблен. И это делало его поцелуи такими затягивающими. Любовь, стоящая за ними. Это объясняло, почему они всегда давали ему чувство безопасности. Теперь, когда он знал, он понимал. Поцелуи Тео заставляли его чувствовать себя любимым. Вот почему он всегда жаждал их. Почему ни один из поцелуев, которые он получал, когда пытался с кем-то встречаться, не вызывал у него такой реакции, как поцелуи Тео. Ни один из них не мог сравниться с химерой. Это на какое-то время сбило его с толку, и он задавался вопросом, не испытывает ли он чувств к химере. Но Лиам чувствовал это только от его поцелуев и ни от чего другого. Это случалось только тогда, когда Тео что-то делал для него. Никогда, когда Лиам пытался что-то сделать для химеры. Всё шло только в одну сторону.       Вскоре ему стало невыносимо. Он всё ещё хотел Тео, но понимал, что не должен этого делать, потому что химера любил его, и это казалось каким-то неправильным. Как будто Лиам использовал его. Но всё было сложно. Его собственные чувства были сложными. Он задавался вопросом: раз Тео любил его, может быть, ему стоит просто постараться полюбить его в ответ? Облегчить им обоим задачу. Он перестанет надеяться и искать большего. Того, кого не сможет найти. И Тео сможет быть с тем, кого любит. Рационально Лиам понимал, что не сможет заставить себя полюбить. Он не мог выбрать, кого любить. Но он всё равно попытался немного, и неудивительно… Не получилось. Он не знал, как заставить себя полюбить Тео. Как бы тот его ни привлекал, Лиам не мог заставить себя полюбить химеру. Он хотел бы, чтобы была какая-то кнопка, которую он мог бы нажать, чтобы волшебным образом влюбить себя. Чтобы всё стало проще. Потому что альтернатива…       Ну… это просто никому не пошло бы на пользу. Он лишился бы утешения и любви, которые получал от Тео. Возможно, дружбы. Он знал, что это эгоистично, но он привык и не хотел жить без этого. А Тео… Лиам мог только пытаться представить, какую боль он причинит химере. Часть его хотела пытаться снова и снова, сильнее, как-то найти выход. Потому что Тео был его другом. И он знал его. Знал, что у старшего мальчика в жизни было не так много близких людей. Любви у него было ещё меньше. Если она вообще была. И для него было бы всем иметь Лиам. Чтобы кто-то любил его беззаветно, зная всё, что он делает. Принятие и любовь. Он хотел дать это своему другу вместо того, чтобы отнимать у него всю надежду и разбивать ему сердце.       Но как бы он ни старался, это не менялось. Лиам не мог этого сделать. Не мог контролировать свои чувства. И не мог заставить себя притвориться и сказать Тео, что он хочет большего. Он пытался, но потерпел неудачу. Как бы то ни было, Лиам не был влюблён в химеру. Никогда не будет. И он всё ещё хотел большего. Только не от Тео. Но Лиам всё равно оставался. Потому что это было знакомо и доставляло ему удовольствие. Он знал, что это эгоистично, и не мог остановиться. Лиам пытался. Он ложился в постель к Тео всё реже и реже, но это всё равно случалось. Иногда он просто не мог устоять.       Лиам дал себе последний шанс влюбиться в Тео. На этот раз он попытался по-настоящему почувствовать. Заставить Тео почувствовать то же, что химера смогла сделать с ним. Через поцелуи и блуждающие руки по его телу. И когда он смотрел в глаза Тео, Лиам всё ещё не чувствовал ничего, кроме любви Тео к нему, желания и удовольствия от его тела. Но он видел глаза Тео. И как химера понял, что на этот раз что-то изменилось. И это было похоже на надежду. Надежду на то, что Лиам отчаянно пытался испытать то, что не мог дать Тео. В этот момент Лиам понял:       Как бы легко ни было упасть в постель химеры, им нужно было положить этому конец. Они не могли продолжать спать вместе, потому что Тео был горяч и точно знал, как заставить Лиама таять под его руками. Это было несправедливо по отношению к Тео. Позволить ему верить, надеяться на то, что никогда не случится. А Лиам хотел большего. Хотел быть готовым и доступным, чтобы найти того, в кого он влюбится. И кто знает, может, в город приедет новый оборотень и станет всем, что Лиам ищет. Было бы довольно неловко давать понять, что он доступен, но при этом пахнуть Тео. И химера никогда не остановится. Это он понял, когда старший парень был рядом и снова возвращался за «добавкой», пока Лиам пытался с кем-то встречаться. Он пытался забыть об этом, убеждая себя, что это не имеет значения. Что Тео знал, что делает. Что он остановил бы Лиама, если бы это было слишком больно для него. Но… Это была ложь. Он усвоил о химере одно: его никогда не беспокоила боль. Тео бы отошёл от любой раны, держа голову высоко поднятой, пока она заживала, и притворяясь, что ему не больно. Он делал то же самое с болью, которую не причиняли пули с аконитовым покрытием. Лиам, должно быть, причинял ему боль.       Оглядываясь назад… то, что произошло, было просто ужасно. Тео выслушал, попытался дать ему совет о свиданиях с другими, а потом сразу же начал целовать Лиама до потери сознания. Будучи в него влюбленным. И Лиам даже представить себе не мог, как тяжело Тео это далось. Он знал, что сам никогда бы не смог этого сделать. Это было так в духе Тео. И показывало, насколько он был прав, что химера никогда не сможет заставить себя уйти и отпустить Лиама, даже когда это, должно быть, разрывает его на части. Лиам не хотел причинять Тео боль. Но он сделал это, пусть даже неосознанно. И сделает это снова. Хотел бы он, чтобы до этого не дошло. Но ему придётся. По крайней мере, в последний раз. Потому что он слишком сильно заботился о Тео, чтобы позволить ему так страдать. Он знал, что должен положить этому конец. Ради них обоих. Ещё большее количество боли было неизбежно.       Что бы он ни делал… Покончит он с этим или нет, Тео в итоге будет страдать из-за него. Потому что Лиам не любит его. Он думал притвориться на какое-то время, по-настоящему быть с химерой и позволить ему «взорваться», чтобы использовать это как предлог, чтобы уйти, но… Он не смог бы лгать Тео, этот парень был ходячим детектором лжи, и Лиам не хотел этого. Они не лгали друг другу. Они оставляли некоторые вещи недосказанными, позволяя им висеть в воздухе, игнорируя и не обращая на них внимания, даже если знали. Но они не лгали. Некоторые сказали бы, что молчать — то же самое, что лгать. Но с ними такого не было. К тому же, когда у тебя есть чутьё оборотня, слова — не единственный способ общения. Даже если они никогда не говорили этого вслух, они оба знали позицию друг друга. Возможно, Лиаму потребовалось больше времени, чтобы понять, но Тео любил его, а он не любил его, и в глубине души они оба это знали. Даже если у химеры была надежда, он знал. Тео всегда знал. Иначе он бы не молчал всё это время.       Лиаму просто нужно было быть сильным, чтобы положить этому конец. Даже если это было легко и комфортно. Он хотел большего, и Тео заслуживал лучшего, чем оставаться с тем, кто никогда не полюбит его в ответ. Лучше, чем просто дружба с привилегиями, которая никуда не денется. Он заслуживал, чтобы его отпустили и дали свободу. Это не было хорошо ни для одного из них. У него было предчувствие, что Тео не согласится. Он просто надеялся, что не уступит химере. Старший парень, возможно, больше не манипулирует ими, чтобы развалить стаю, но он всё ещё был очень талантлив в получении желаемого, и Лиам не сомневался, что он попытается отвлечь его или отговорить от прекращения того, что было между ними. И часть его не хотела этого делать. Тео действительно не составит большого труда убедить его продолжать ещё немного. Потому что, даже если он не любил химеру, Тео заставлял его чувствовать себя любимым. И был в этом действительно хорош. И бросить это было страшно, потому что кто знает, когда он снова сможет это почувствовать? А что, если в следующий раз он окажется тем, кто влюблён, но не получит взаимности? Это было эгоистично. Лиам знал это. И это была ещё одна причина, по которой ему нужно было всё это закончить. Просто это было тяжело. Сложнее, чем он мог себе представить.       Он заставил себя написать Тео через несколько дней после того, как пытался заставить себя поцеловать его так, будто любит. Он мог хотя бы сказать себе, что подарил бы Тео потрясающий последний раз, который дал бы ему надежду, прежде чем разбить ему сердце, хотя и не был уверен, что это хоть как-то отразится на химере.       Тео появился совсем скоро. Лиаму хватило времени собраться с духом и быть готовым разбить сердце друга.       Когда Тео наконец прибыл, то сразу понял, что что-то не так. Что, впрочем, было неудивительно — это было написано у Лиама на лице, он был для Тео открытой книгой, несмотря на то, что старший парень пытался научить его контролировать свои химосигналы. Как и ожидалось, Тео сразу же попытался отвлечь его, поцеловав и спросив, хочет ли он быть сверху. Идея была слишком заманчивой — позволить Тео сделать ему приятно напоследок, ведь он понятия не имел, когда это произойдёт в следующий раз. Но он знал, что если поддастся сейчас, то снова поддастся, и это затянется на ещё более долгий промежуток времени. Лиам должен был это остановить. Неважно, насколько приятными, как он знал, будут ощущения, если он согласится. Каким-то образом ему удалось оторвать губы Тео от своих и наконец произнести слова, пока химера вцепился ему в шею.       — Нам нужно остановиться.       Услышав это, Тео наконец отстранился и посмотрел в глаза беты.       — Твои родители скоро вернутся? Ты же знаешь, мы можем поторопиться.       Конечно, Тео попытается отвлечься, и это было так заманчиво, особенно учитывая голод, который он видел на лице химеры. Лиам чувствовал себя желанным и любимым, и в этих чувствах было так легко забыться. Но он также видел и лёгкий намёк на страх. Тео знал, что на самом деле имеет в виду Лиам. Поэтому он цеплялся за это, чтобы быть сильным. Чтобы иметь силы остановить Тео. Заставить себя покончить с этим.       — Я не это имел в виду, — вздохнул Лиам, прежде чем Тео отпустил его и лёг на его кровать.       — Я знаю, — Лиам присоединился к нему, позволяя себе откинуться назад и полулежать на кровати, позволяя своим икрам свисать с края.       — Нам нужно перестать спать вместе.       Наконец он смог это сказать. Удивительно, но с меньшим усилием, чем он ожидал. В тот момент Лиам наконец покончил с этим.       — Я не хочу. Меня устраивает то, как обстоят дела.       — Это ненормально, Тео. Меня это не устраивает. Я…       — Всё в порядке. Так и есть. Лиам, я знаю, и я не против.       Для Тео это могло бы быть нормально. Он мог бы быть готов получить те несколько мгновений с Лиамом и быть довольным этим, но бета был не готов. Дело было не только в том, что Тео в него влюблён. Это было даже не самой важной частью решения, если быть честным. Дело было в том, чего он хотел. И он хотел большего. Лиам хотел, чтобы Тео просто согласился оставить всё как есть, потому что теперь ему придётся облечь свою потребность в слова и сказать химере вслух, что он никогда не сможет дать Лиаму то, чего тот хочет. Он сел и посмотрел прямо в глаза парню, чьё сердце он собирался разбить.       — Но я хочу. Я так больше не могу. Дело не в твоих чувствах. Я хочу большего. Мне нужны отношения, мне нужен тот, в кого я могу влюбиться. Но это просто… Не ты.       И вот она, правда. Громкая и явная. И неизбежная боль в зелёных глазах Тео. Он знал, что это произойдёт, но всё равно ненавидел это.       — И ты сможешь это получить; мы останемся теми, кем являемся сейчас, пока ты не найдёшь того самого человека. И когда ты найдёшь… мы просто будем друзьями.       Он ожидал, что Тео будет с ним спорить, и вот наконец-то. Несмотря на разбитое сердце, Тео всё ещё пытался удержать его, и это было просто… грустно.       — Нет. Ты же знаешь, мне будет легче, если мы остановимся. И я не сделаю этого с тобой. Я знаю, ты не можешь уйти, потому что любишь меня и сделаешь всё ради меня. Но это причинит тебе боль. Так было раньше, и так будет снова. А ты мой друг, и я не хочу причинять тебе боль. Так что позволь мне уйти ради тебя. Всё кончено. Мы больше не будем спать вместе.       — Лиам, пожалуйста. Не делай этого, — месяц назад он бы никогда не подумал, что увидит, как Тео умоляет с разбитым сердцем в глазах. И всё же… Вот они здесь.       — Не пытайся заставить меня передумать. Просто отпусти меня, — этого должно было быть достаточно. Он не знал, сколько ещё сможет это выдержать.       — Ты действительно этого хочешь? Это сделало бы тебя счастливым? — Тео, возможно, ничего больше не сказал бы, но его глаза сделали это за него, умоляя Лиама остановиться. Вернуть всё обратно. И тот факт, что он спрашивал о счастье Лиама, в то время как бета фактически отвергал его… Тео не нужно было произносить эти слова вслух. Этого было достаточно.       — Да, — он наблюдал, как в глазах химеры зарождается смирение. И столько боли. Он выглядел таким обиженным, а Лиам никогда не хотел этого. Хотел бы он всё исправить. Лиам, наверное, был единственным человеком в мире, кто мог. Но не мог. Это была цена за то, чего он хотел. Наблюдать, как он разбивает сердце Тео.       — Хорошо, — выдохнул Тео, встал и добавил: — Пожалуй, увидимся. Позвони, когда следующий монстр появится в городе.       Он увидел, как химера вновь надел маску. Его лицо окутала пустота. Ни следа эмоций не осталось на его лице. Лиам не мог позволить ему вот так уйти.       — Мы всё ещё можем быть друзьями. И ты всё ещё мой якорь. Я всё ещё хочу, чтобы ты был в моей жизни. Просто больше не так, — Тео нужно было знать, что ему всегда рады, и Лиам всё ещё заботится о нём. И он никогда не хотел терять их дружбу. Маска спала, когда химера встретилась взглядом с Лиамом. Печаль вернулась с новой силой.       — Я знаю. Мне просто… нужно время.       — Конечно. Просто. Дай мне знать, когда будешь готов, — это было справедливо. Он понимал. Лиам мог бы дать ему немного времени. Но эгоистично он не мог не надеяться, что этот процесс будет не слишком долгим. Тео кивнул и направился к двери, помедлив несколько секунд, прежде чем обернуться.       — Я люблю тебя, — он хотел, чтобы Тео никогда этого не говорил, потому что теперь ему нужно было причинить ему ещё большую боль.       — Прости, но я тебя — нет, — он увидел лицо Тео. И это было больно. Это было хуже, чем раньше. Даже если Тео знал это. Услышать это… Это было по-другому. В этом было что-то настолько окончательное. Лиам знал, что действительно разбил сердце химеры. И ему было больно видеть это. Это заставило его почувствовать себя виноватым и грустным, и он хотел, чтобы всё снова изменилось. Лиам знал, что должен хотя бы говорить правду до конца. Тео заслуживает этого. Чтобы Лиам был храбрым. Но бета не мог. Ему пришлось отвернуться. Закрыть глаза. Выдохнуть, а затем вдохнуть. Снова открыть глаза и посмотреть на дверь. Но Тео исчез. Исчез, словно призрак. Его остаточный запах, смешанный с печалью в воздухе, был единственным доказательством того, что он вообще был в комнате Лиама этим днём. Единственное доказательство того, что он не мог ничего вернуть. Не то чтобы Лиам хотел этого. Потому что, как бы ему ни было больно отказываться от утешения в любви Тео, причинять ему такую ​​боль… Для него это было лишь временно. Лиам чувствовал и что-то ещё. Надежду. Чувство, будто вся жизнь впереди, и ничто не помешает ему найти того, кого он полюбит.

***

      Вот так вот всё и закончилось. Тео не мог до конца осознать это. Не было возможности отрицать, не было никаких безнадёжных мечтаний. Даже если он никогда не позволял себе полностью поверить в это, часть его всё ещё надеялась на чудо после всех ночей, которые они провели вместе. Надеялась получить то, что он хотел. То, что он знал, что никогда не сможет получить. Теперь это было просто… Неоспоримо реально. И он ненавидел эти ощущения. Насколько это было больнее, чем физически чувствовать, как призрак его мёртвой сестры, которую Тео убил, вырывает сердце из его груди. Он знал со второго раза, когда они с бетой переспали, что однажды это прекратится. Что Лиам раздавит маленькую надежду, за которую химера не мог не держаться. Просто… он так старался не иметь её, потому что точно знал, чем это закончится. Но надежду было сложно подавить. И кажется, что всё это было бессмысленно, потому что ему всё ещё было чертовски больно слушать, как Лиам говорит вслух, что не любит его. Услышать, как его сердце не дрогнуло, почувствовать его химосигналы, убедиться всеми своими чувствами, насколько верно это утверждение. Даже если Тео уже знал, это не мешало ему чувствовать боль.       Потребовалось время. Время, чтобы осознать. Время, чтобы видеть Лиама без такой невыносимой боли в сердце. Несмотря на то, что он знал, что это неизбежный конец… И тот факт, что они в последнее время почти не спали вместе… Всё равно было тяжелее, чем Тео думал, находиться рядом с бетой с такими синими глазами, что он столько раз терялся в них. И часть его, та, что всё ещё была безнадежно влюблена и всегда будет влюблена, хотела просто пробиться сквозь них и быть рядом с Лиамом. Быть его другом. Быть его якорем, помогать ему успокоиться и контролировать себя. Давать ему всё, что нужно. Но другая его часть… Та, которую годами взращивали ужасные врачи, та, которая не терпела неудач и отказов, хотела сжечь всё дотла. Хотела высвободить ту силу, которой у него больше не было, хотела отомстить. Хотела найти способ заставить Лиама заплатить за то, что он так сильно его ранил. Хотела причинить ему такую ​​же сильную боль.       Тьма всё ещё жила в нём, те уродливые стороны, которые он скрывал от всех, кто ещё жив, были при нём. Все думают, что он изменился. Да, изменился, просто не так сильно, как им казалось, и держать себя в руках оказалось сложнее, чем Тео представлял. Бороться со своей инстинктивной страстью к разрушению нелегко, особенно когда он испытывает такую ​​сильную боль и всё, чего химера хочет, — это выплеснуть эмоции наружу. И единственное, что помогало ему, напоминало, почему он так старался, зачем ему нужно было контролировать себя и не сдаваться, — это Лиам. Но бета на этот раз не смог ему помочь. Он был причиной всего этого. Тео всё ещё мог сделать это ради беты, не сбиться с пути, но не мог быть рядом, чтобы помогать Лиаму. Не мог подойти к нему и потеряться в объятиях оборотня, пока его разум не успокоится. Он больше никогда не сможет этого сделать. Он должен был научиться контролировать себя самостоятельно. Это, в конце концов, должно было случиться, так что, в общем, хорошо, что ему придётся столкнуться с этим в одиночку. Научиться самому делать то единственное, в чём ему всегда необходима была помощь. Лиам не всегда будет рядом, когда химера понадобится напоминание о том, почему он не позволяет себе вернуться к тому, кем он был раньше. Это был лишь небольшой отрывок из того, какой будет его остальная жизнь.       Часть его думала об этом, не пытаться. Просто опустить руки. Оставить Бейкон-Хиллз позади и вернуться к беспощадной борьбе за то, чего Тео хочет, и делать всё, чтобы получить это, не заботясь ни о чём. Но, несмотря на всё произошедшее, он всё ещё любил Лиама. И он хотел, чтобы Лиам был в безопасности и счастлив. Раз уж это был Бейкон-Хиллз, значит, нужно было остаться. И попытаться. Попытаться стать тем, кого Лиам мог бы назвать другом. Быть лучшей версией себя. Быть способным защитить бету от всего, что могло бы причинить ему вред. Поэтому ему нужно было заставить себя отпустить свою жажду мести.       Заставить себя отгородиться и снова увидеть Лиама. Быть другом и якорем. Любить его из тени, как он всегда делал, изо всех сил стараясь защитить бету. И быть готовым бороться с любыми угрозами, которые встанут на его пути. Тео заставил себя быть в порядке. Прогнал боль и спрятал ее подальше. Начал ценить время, проведённое с Лиамом. Моменты, когда его тело принадлежало Тео в течение нескольких часов. Начал с нежностью вспоминать, каково это было, быть с Лиамом и чувствовать его тепло, просачивающееся в кожу химеры. И улыбаться воспоминаниям. Отсутствие Лиама всегда будет болезненным, но, по крайней мере, у Тео были счастливые воспоминания, которые он мог ценить и помнить, пока жизнь будет идти своим чередом. Поэтому он улыбнулся, когда наконец снова остался с Лиамом наедине, пока они играли в видеоигры на той самой кровати, на которой раньше занимались сексом. Он улыбался, съедая бесчисленные куски пиццы и выслушивая ужасные шутки беты. Улыбался, даже когда было больно. И он улыбнулся Лиаму и сказал, что рад за него, когда бета пошёл на свидание с тем новым парнем. И снова, когда бета рассказал ему о втором свидании. Он улыбался, пока не начались проблемы.

***

      Никто этого не ожидал. В Бейкон-Хиллз уже давно было тихо. Начались летние каникулы, все старшие члены стаи вернулись из колледжей и наслаждались жизнью. Однажды они все вместе пошли в аквапарк. Лиам, Мейсон и Кори получали удовольствие от своего последнего лета перед колледжем. Тео проводил с ними время, когда не работал. Они с Лиамом снова стали хорошими друзьями. Тео понадобился месяц, чтобы снова быть рядом с бетой, но ещё одного месяца оказалось достаточно, чтобы их новые отношения стали настолько нормальными, насколько это вообще возможно. Всё было хорошо. Жизнь была прекрасна.       Пока всё не пошло наперекосяк. Пока не начались убийства… снова. Впрочем, неудивительно, учитывая, что это Бейкон-Хиллз, и кто там вообще живёт, учитывая уровень убийств? Для Тео было загадкой не только то, как в городе ещё оставались жители, но и то, что там происходило. Никто не ожидал, что всё будет развиваться так стремительно и так плохо. Люди, казалось, просто умирали. С каждым днём число жертв росло. Стае потребовалось время, чтобы понять, что что-то происходит, поскольку все смерти были признаны сердечными приступами. Именно Мелисса первой подняла вопрос о необычном количестве смертей от сердечных приступов в день. Число жертв продолжало расти, и вскоре приблизилось к отметке, равной той, что была, когда ужасные врачи игрались с возрождением зверя. Стая делала то, что всегда. Пыталась спасти всех. И Тео помогал. Как он мог не делать этого, когда пришло время сотрудничать с Лиамом и искать способ защитить его от всего происходящего?       В конце концов, они выяснили, что послужило причиной смерти всех жертв. Это было совсем не то, чего они ожидали. Проклятие. Целью которого было убийство всех в Бейкон-Хиллз. Они были уверены, что это была ведьма, потерявшая любимого человека из-за охотников. Потому что поначалу погибали только те, кто встал на сторону Монро под влиянием Анук-ите. Те, кто вернулся в нормальное состояние, когда всё закончилось. Те, кто не сбежал с ней и не продолжил борьбу. Дитон понял, что это за проклятие. Древнее. Оно в конечном итоге убьёт всех в городе. Оно могло быть остановлено только тем, кто его наложил, или жертвоприношением. Проклятие было основано на мести за потерю любимого человека. Поэтому его мог остановить только тот, кто решил потерять себя из-за своего возлюбленного. Это означало, что влюбленный должен был быть готов пожертвовать собой и оставить любимого человека позади.       Какая ирония. Мальчик, который выжил во что бы то ни стало. Раньше он был готов на всё, чтобы избежать смерти. А теперь… Он мог бы посмеяться над этим. В тот момент, когда Дитон объяснил, что им нужна жертва, ещё до того, как он вкратце рассказал, на какую именно, Тео понял, что готов на неё пойти. Чтобы спасти Лиама. Но теперь… казалось, будто мир просто сделал его идеальным решением. Он был влюблён, и он был готов умереть за бету. И человек, которого он решил отпустить, не будет скучать по нему. У него не было семьи. Или стаи. Ничего. Идеальная жертва.       Он наблюдал, как стая металась, пытаясь найти другой путь, пытаясь заставить Дитона внезапно получить волшебное решение, которое спасло бы всех. Тео слушал, как ветеринар объяснял, что нет, они не могли просто вернуть жертву к жизни после ритуала, иначе контрпроклятие развеется, и смерти вернутся с того места, на котором остановились. Тео знал, что это бессмысленно. Может быть, и была лазейка, но у них не было времени её искать. Каждый раз, когда кто-то умирал, следующих было ещё больше. 12 человек умерли накануне, о 5 уже сообщили, и к полуночи их будет 24, а на следующий день — 48… Они не могли позволить себе ждать ещё один день. Тео знал, что он должен сделать. Он хотел бы, чтобы был другой путь. Хотел бы, чтобы ему не пришлось умирать. Но, по крайней мере, так человек, которого он любил, был бы в безопасности немного дольше. Получил бы шанс выжить и жить полноценно, когда всё это закончится.       Тео посмотрел на волка. Запомнил его таким, прежде чем он всё изменит своим поступком. Зная, что когда он заговорит, Лиам никогда не посмотрит на него так, как раньше. Будут только грусть, жалость и чувство вины. Он просто хотел позволить себе насладиться Лиамом в последний раз. Тео хотел бы, чтобы бета улыбался, а не проводил мозговой штурм с Дитоном, Скоттом и Мейсоном. Но Тео возьмёт всё, что сможет, и продолжит наслаждаться видом беты. А после заставит себя сказать слова, которые изменят всё. Покончат со всем, за что химера боролся годами. Его собственное выживание. Вдох и выдох. Взгляд сфокусирован на Лиаме. Тео напоминает себе, зачем он это делает.       — Я сделаю это.       Достаточно громко, чтобы все услышали. Все смотрели, он знал это, но видел только голубые глаза Лиама, сцепившиеся с его собственными. Видел, как Лиам понимает, о чём он говорит, как внутри беты начинает разгораться борьба, чтобы предотвратить это. Конечно, Лиам не хотел терять своего друга, свой якорь. И Тео должен был это предупредить. Он не мог позволить Лиаму отговорить себя. Так же, как Лиам не позволил Тео отговорить его продолжить их отношения много месяцев назад.       — Что? Тео, нет, — неудивительно, что Лиам первым возразил, но он был готов.       — Да. Это единственный вариант. Вам нужна жертва. И хотя я уверен, что мы могли бы найти любого влюблённого жителя Бейкон-Хиллс, готового пожертвовать собой ради спасения любимого человека, я знаю, что никто из вас не согласился бы убить его. У каждого из вас есть семьи, люди, которые не могут вас потерять. У меня нет. Я — идеальная жертва.       Им нужно было это увидеть. Этого нельзя было отрицать. Из всех, кто мог претендовать на роль смертника, он был, безусловно, лучшим вариантом.       — Для меня это не вариант, — тот факт, что Лиам боролся за него… Был приятен. Даже если Тео придётся это прекратить, часть его не могла не радоваться тому, что Лиам пока не был готов был его отпустить.       — Так и есть. Ты же знаешь, что это так.       Он ненавидел это. Но это было единственное решение, которое у них было.       — Тео, тебе не обязательно этого делать, мы можем найти другой способ, — вмешался Скотт. Конечно, альфа не хотел его смерти, но они оба всё понимали. Это должно было случиться.       — Да ладно, у нас нет времени искать другое решение, если оно вообще существует. Я доброволец. Можешь считать это платой за всё, что я сделал, если тебе от этого станет легче. Я — твой шанс спасти всех. Так что позволь мне.       Возможно, они просто спорили ради формальности. Чтобы создать впечатление, будто они не просто моментально согласились позволить ему умереть ради спасения всех, но… Это уже было бессмысленно.       — Он прав, Лиам. У нас нет времени, — Мейсон. Голос разума. Единственный человек, который действительно мог убедить бету отпустить Тео.       — Я согласен с мистером Хьюиттом и мистером Рейкеном. У нас заканчивается время, чтобы рассмотреть другие варианты. Я могу провести ритуал через час. Мистер Рейкен, предлагаю вам использовать это время с умом, — сказал Дитон, уходя, оставив троих сверхъестественных существ и Мейсона наедине. Эффективно положив конец бессмысленному спору. Это было реальным. Вот и всё. Он действительно должен был умереть примерно через 60 минут. Это было время, которое ему оставалось в этом мире. Это было немного пугающе. Мысль о смерти. И о том, что будет дальше. Но это было другое. Другой вид страха, чем тот, который он привык испытывать, сталкиваясь с возможностью смерти от рук Ужасных Докторов. Менее всепоглощающий. Тео не был так напуган, как предполагал, что будет, ранее. И он не чувствовал грусти. Он знал, что должен сделать и зачем он это делает. Так что, как ни странно, Тео смирился со своей неминуемой смертью.       — Нет, мы этого не сделаем, — голос беты вырвал его из раздумий и заставил вернуться в комнату, где все смотрели на него.       — Лиам… — выдохнул Скотт. Он больше не хотел ссориться. Это должно было случиться, и Лиаму придётся с этим смириться. Но Тео также чувствовал, как в бете нарастает гнев, и это не облегчало задачу.       — Нет, мы хотим спасать людей. Позволить Тео умереть — это не спасение, — Лиам ошибался. Им просто нужно было заставить его это принять.       — Так и есть. Он говорит о спасении всех, кроме меня. Иногда нужно чем-то пожертвовать, чтобы победить. Я — жертва. Отпусти, Лиам. Отпусти меня, — Лиам должен был понять, что он говорит. Должен был понять, что Тео просит его сделать то же, что он уже сделал однажды. Бета знал, как отпустить Тео. Он доказал это в собственной спальне несколько месяцев назад. Тео просто просил его сделать это ещё раз.       — Мы должны это сделать, даже если мне это не нравится. Они правы, Лиам, это единственный выход. Если мы этого не сделаем, все умрут, — проговорил Мейсон, надеясь, что ему удалось достучаться до Лиама. Бета должен был хотя бы послушать своего лучшего друга.       — Мы можем найти кого-нибудь другого, — пытался умолять Лиам, его взгляд был просящим. И та часть Тео, которая питала такую слабость к этим глазами, которая хотела сделать всё, чтобы удовлетворить их владельца, хотела поддаться. Но он не стал.       — Я мог бы это сделать. Я бы сделал. Но Тео прав. У нас есть семьи и люди, которые нас любят, о которых мы должны думать. Я не могу так поступить с мамой, когда есть другой выход. Прости, Тео, — сказал Скотт, сделав виноватое лицо. Хотя химера сам только что сказал это, услышать это от другого человека было трвднее. Напоминание о том, что его не любили, причиняло ему боль. — И если Тео захочет это сделать, я не смогу его остановить.       Тео всё ещё чувствовал запах гнева. Ему хотелось подойти к Лиаму, удержать его. Но он не мог. Не в этот раз. Поэтому он смотрел, как Лиам окинул их троих взглядом и ушёл, сказав, что ему нужно подышать свежим воздухом. Мейсон поспешил за ним, оставив химеру наедине со Скоттом в неловком молчании.       — Спасибо тебе за это, — сказал Скотт, наконец нарушив тишину и неловко прочищая горло.       — Я делаю это не ради тебя, — он толком не знал, что ответить, так что это, похоже, было самое лучшее из того, что есть. И это не было секретом. Они все должны были знать, что Тео готов пожертвовать собой только ради спасения Лиама. Или они были бы совсем тупыми, если не поняли этого до сих пор.       — Знаю. Но всё же. Ты спасёшь нас всех, так что… Спасибо. И я обещаю, что позабочусь о нём и сделаю всё возможное, чтобы защитить его, — Скотту не нужно было называть имя беты. Они оба знали, кого он имеет в виду. И Тео ценил обещание альфы. Это было единственное, о чём он действительно беспокоился. Он не хотел ставлять Лиама без защиты.       Он надеется, что Скотт сможет сдержать своё слово.       — Лучше вам так и сделать. Всем вам. Потому что меня больше не будет рядом, чтобы спасти его задницу, так что если вы не сделаете этого, я найду способ преследовать всю стаю даже после смерти, — и он говорил серьёзно. Тео понятия не имел, что его ждёт дальше. Но он найдёт способ, если они подведут Лиама. Он делал это ради того, чтобы бета выжил, и он не собирался отдавать свою жизнь, чтобы Лиама убили охотники через три месяца.       — Мы справимся. Обещаю. Мы не подведём его. Не подведём тебя. А то, что ты делаешь… Даже если это только ради Лиама, это очень важно. Ты изменился. Ты заслуживаешь от жизни большего, чем этот конец.       Тео фыркнул. Скотт понятия не имел, насколько он ошибался. Всё было наоборот. Погибнуть жертвой, спасая других. Это был гораздо более благородный конец, чем тот, которого он заслуживал.       — Конечно. Наверное, это компенсирует все смерти, что я принёс в этот мир.       Спорить не было смысла. Он не хотел тратить на это своё время, пока ему оставалось жить так мало. Позволить Скотту поверить, что Тео лучше, чем он есть на самом деле, было не самым худшим поступком на свете. Они снова сидели молча, Скотту было явно неловко, и он оставался только потому, что не хотел оставлять Тео одного. Они прибыли в этом положении, пока химера не выдержал и не велел альфе тоже идти к Лиаму. Тео сказал, что с ним всё будет хорошо. Он смотрел, как альфа уходит без лишних споров. Не прошло и минуты, как Мейсон вернулся, заняв место Скотта и усевшись рядом с химерой. Он не сомневался, что его послал альфа.       — Это что, час, когда все нянчатся с Тео? — ему не нужно было, чтобы кто-то из них оставался с ним, чтобы он не был один, просто потому, что они чувствовали бы себя виноватыми, если бы не остались. К сожалению, оставить парня, который мог бы их спасти, одного, пока всё не будет готово к его смерти, — это было не похоже на то, что эти благодетели согласились бы сделать.       — Скорее, как провести последний миг с другом, — да… он старался не думать об этом слишком много. Потому что, если он начнёт… Тео не был уверен, что сможет справиться с мыслями о том, что через час его не будет. И ещё меньше — с мыслями о том, что с ним будет после. Что происходит после смерти. Поэтому он отклонился от темы.       — Как он?       Мейсон посмотрел на него на секунду, оценивая, и, вероятно, размышляя, стоит ли позволить Тео избежать наказания правдой или нет, прежде чем ответить.       — Плохо. Разумом он понимает, что это лучшее решение, но… От этого не легче. Он правда не хочет, чтобы ты умирал, — Тео и так это понимал, но снова ничего не мог поделать с той частью себя, которая расцветала, когда он слышал эти слова. Лиам, может, и не любил его в ответ, но всё равно любил настолько, что не смирился с его неминуемой смертью. И это… помогло Тео усмирить ту часть его сущности, которая хотела выжить любой ценой, которая кричала ему бежать подальше из этого проклятого города как можно быстрее.       — Ну да… Я хочу, чтобы он жил, больше, чем не хочу умирать, — он понял это уже давно… Может быть, его смерть за Лиама, даже не из-за этого проклятия, была его неизбежным концом.       — Мне жаль.       — За что? Это мой выбор.       Мейсону не в чем было извиняться. Тео знал, что делает. По крайней мере, ему нравилось так думать.       — Я не об этом. Я о всей той боли, которую тебе пришлось пережить из-за Лиама. Мне жаль, что он не смог дать тебе то, чего ты хотел.       — Мне тоже.       Что ещё можно было сказать? Это было грустно, но это была жизнь. Быть отвергнутым. Любить, но не быть любимым в ответ. Это было так по-человечески и нормально. Наверное, самая обычная часть его жизни. По всей вероятности, миллионы людей переживали это одновременно с Тео. Что ещё можно было сказать? Поэтому они сидели молча, пока химера снова не открыл рот. Мейсон мог сделать для него только одно. Тео мог попросить человека об одном.       — Передай Кори, что он был хорошим другом. И на случай, если ему когда-нибудь это понадобится. Оно спрятано там, где всё началось для него.       Тео знал, что должен позвонить и рассказать другому химере, но ему очень не хотелось. Человеку это может показаться бессмысленным, но Кори поймёт. И, возможно, он объяснит или оставит всё при себе. Это был его выбор. Но на всякий случай, если что-то пойдёт не так, ему нужно было дать другу экстренное средство, если у него снова начнётся кровотечение ртутью.       — Хорошо, — согласился Мейсон, несмотря на замешательство на лице. Тео не хотел быть загадочным, но это был не его секрет, который он мог раскрыть.       — И не позволяй Лиаму слишком много хандрить, и никогда не позволяй ему чувствовать себя виноватым или думать, что он мог бы найти другой путь. И помоги ему вновь найти опору.       Если кто-то и мог позаботиться о благополучии Лиама, так это его лучший друг. Тео, вероятно, даже не нужно было просить об этом, Мейсон всё равно бы это сделал, но… Это не повредит. Он хотел сделать всё, что мог, прежде чем умрёт. И оказалось, что, когда жить больше не для чего, единственное, что его волновало, — это Лиам. И его безопасность и благополучие.       — Я сделаю всё, что смогу, — он верил в это. Они снова замолчали. Какой смысл говорить о видеоиграх, если он больше никогда в них не сыграет. К тому же, Мейсон должен был знать, что он не тот человек, с которым Тео хотел сейчас поговорить.       Часть Тео хотела выйти и получить то, в чём он нуждался, но Лиам ушёл. Очевидно, ему нужно было немного времени. Тео позволил ему это. Он просто надеялся, что Лиам захочет увидеть его, прежде чем станет слишком поздно и его время истечёт. А до тех пор… Ему нечего было делать, кроме как сидеть рядом с Мейсоном. Ему нечего было сказать Дитону, и Тео не хотел сидеть с ним в одной комнате, наблюдая, как ветеринар готовит всё к его предстоящей смерти. Это было бы слишком мрачно даже для него. Ему некому было позвонить. Ни стае, ни кому-либо ещё, кого он знал. Ему нечего было им сказать. Поэтому он ждал. Надеясь, что перед смертью ему удастся провести немного времени с бетой.       К счастью, всеоре Скотт вернулся и произнёс волшебные слова, которые Тео хотел услышать с тех пор, как бета покинул комнату.       — Лиам готов поговорить с тобой, — это была настоящая музыка для его ушей.       — Спасибо, — Тео встал, готовый выйти к Лиаму. Он не знал, чего ожидать от их последнего разговора. Он даже не был уверен, что хочет сказать бете. Тео лишь знал, что хочет провести это время с ним. Пусть даже просто посидеть рядом в тишине. Он хотел лишь побыть с Лиамом в последний раз. Быть рядом с ним, смотреть в его прекрасные голубые глаза. Тео остановился, прежде чем дойти до двери, когда Мейсон обнял его. Он застыл в шоке, не ожидая такого жеста от человека.       — Спасибо. Ты спасаешь парня, которого я тоже люблю. И я буду скучать по тебе, — прошептал человек, прежде чем отпустить его и подтолкнуть к двери. К оборотню, в которого он был влюблён. Через стеклянную дверь он увидел Лиама сзади, сидящего, обхватив колени, ещё до того, как тот обернулся. По одному этому взгляду Тео ощутил исходящую от него печаль. Вскоре он оказался на полу рядом с бетой. Плечи сжались в тщетной попытке утешить Лиама.       Что вообще можно сказать человеку, которого любишь, человеку, за которого готов умереть, зная, что это последний раз, когда ты говоришь с ним? Не то чтобы Тео мог признаться в своей вечной любви. Бете было всё равно. Он определённо недостаточно всё продумал. К счастью, ему не пришлось слишком много думать, потому что первым заговорил Лиам.       — Я этого не сделаю. Мы этого не сделаем. Этого… не произойдет, потому что мы не будем следовать твоему дурацкому плану.       Тео не мог сдержать улыбки. Конечно, Лиам пока не принял бы это. Всё ещё был бы готов с ним поспорить. Такой уж он. Не желает позволить умереть никому, кто ему дорог. Позволить умереть кому-либо, если честно. Даже тем, кто ему не нравится. Он хотел бы, чтобы Лиам был прав. Что есть выход. Что Тео может остаться рядом с бетой. Но его не было. И ему придётся заставить Лиама это принять. Ему пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем встретиться взглядом с бетой и начать.       — Слишком поздно. Нет волшебного решения в последнюю минуту, которое спасёт нас всех. Так что заткнись и слушай. Это произойдёт. Неважно, как ты к этому относишься. И мне нравится, что ты так против, но это не поставит под угрозу то, что нужно сделать. Вы все будете жить и будете в порядке. Я — решение. Это действительно идеально, если задуматься, я — идеальная жертва для этого, всё так, как будто было создано именно для меня. Но дело не в этом. Это не остановить. Это должно произойти. Мы должны положить конец проклятию, и вы, ребята, не смогли бы жить с чистой совестью, если бы подождали ещё один день, не найдя другого решения и зная, что позволили бы всем этим людям умереть напрасно. Мы должны остановить смерти. Поэтому я должен умереть. Вы не сможете позволить невинным людям умирать и жить с этой виной.       — Они не такие уж и невинные.       — Ну, я тоже.       Пока что погибшие, возможно, были людьми, вставшими на сторону охотников, и Лиам, возможно, всё ещё затаил на них обиду, но на руках Тео тоже немало крови. К тому же… Одна жизнь за сотни. В данном случае, около 50 000. Он не стоил 48 жизней, которые оборвались бы, если бы они подождали ещё день. И уж точно не стоил всего города.       Лиам помолчал мгновение, прежде чем тихо признаться со слезами на глазах:       — Я не хочу, чтобы ты умирал.       Что-то в сердце Тео оборвалось, когда он услышал эти слова. И в этот момент ему больше всего хотелось вернуть всё назад. Сказать Лиаму, что он не сделает этого только для того, чтобы слёзы и печаль исчезли с его лица. Что он позволит всем остальным умереть и просто сбежит с бетой, чтобы уберечь его. Сказать ему, что он не потеряет его. Но Тео не мог. Потому что знал, что Лиам переживёт его смерть гораздо легче, чем смерть всех тех людей, которым они позволят умереть. Неспособность спасти своего бывшего обидчика сильно подкосила его почти год назад. Так что все эти люди… Он не мог позволить Лиаму снова пройти через это. И в качестве дополнительного бонуса бета останется в живых. Не было смысла Тео щадить чувства Лиама, если бета не проживёт ещё две недели.       — Знаю. И я тоже не хочу умирать. В конце концов, я выжил. Я столько лет боролся именно за это. Но я хочу, чтобы ты тоже жил. Так что…       И невысказанная правда всего этого легла прямо Лиаму в лицо. Тео делал это не для того, чтобы искупить своё прошлое или спасти весь город или кого-то из стаи. Не то чтобы он думал, что бета поверит в это. Тео делал это, чтобы спасти его. Лиам был причиной, по которой Тео был готов отдать свою жизнь. И он пойдёт до конца. Потому что Тео всё ещё любит его, несмотря на то, что знает, что Лиам никогда не полюбит его в ответ. Это не имело значения. Никогда ничего не менялось для него. Пока он влюблён в бету, он всегда будет делать всё необходимое, чтобы обеспечить безопасность и счастье Лиама. Что бы это ни означало: улыбаться сквозь боль и притворяться, что всё в порядке, целовать Лиама, чтобы тот не чувствовал ничего, кроме удовольствия, или жертвовать собой, он сделает это.       Слёзы наконец покатились по щеке беты, когда он смирился с тем, что это уже не остановить.       — Я буду так сильно по тебе скучать.       Он хотел бы волшебным образом избавить Лиама от боли, но это было не пулевое ранение. Он ничего не мог поделать с такой раной. В конце концов, самая сильная боль — это душевная. Не существует улучшенного лечения, которое могло бы избавить от неё за несколько минут. Он просто надеялся, что бета быстро оправится от неё.       — В конце концов, ты будешь в порядке.       Это была правда. Со временем Лиам справится, и он знал, что его поддержат друзья, стая и семья, которые помогут ему справиться с горем. Так и складывается горе. Вопрос был лишь в том, сколько времени ему потребуется, чтобы это пережить.       Лиам посмотрел на него своими голубыми глазами, полными слёз, и Тео невольно вытер их, когда бета заговорил.       — Не думаю, что когда-нибудь с этим смирюсь.       Тео пришлось заставить себя отпустить лицо оборотня, прежде чем ответить.       — Ты справишься. Не чувствуй себя виноватым. Это мой выбор, не твой. Так что ненавидь меня, если придётся, но не вини себя за это. Просто будь счастлив, Лиам. Найди то, что ищешь. Найди человека, с которым хочешь быть. Если это Люк, то хорошо, а если нет… никогда не прекращай искать. Не соглашайся ни на что меньшее, чем то, чего ты хочешь. И выбирайся из этой дыры как можно скорее.       Перед уходом ему нужно было помочь Лиаму с одной вещью. Он знал, что он якорь для Лиама, и это будет его настоящим испытанием. Быть без якоря. Поэтому ему нужно было помочь ему обрести другой.       — И найди якорь получше. Серьёзно, больше никаких убийц-неудачников, которые оказались не такими уж плохими, какими могли бы быть. На самом деле, если бы можно было вообще не считать человека таковым, было бы ещё лучше, потому что… Это никогда добром не кончается. Люди… Они могут уйти, умереть или… Это недостаточно надёжно. Просто найди то, что у тебя будет всегда. Что-то в себе, что напоминает тебе о твоей человечности. Что возвращает тебя обратно. И используй это как якорь.       — Я постараюсь, — сказал Лиам, грустно смеясь. Тео хотел бы сделать больше. Но у него не было столько времени, так что этого должно было быть достаточно. По крайней мере, его совет должен остаться с Лиамом, учитывая обстоятельства, и он знал, что бета сдержит своё слово и постарается изо всех сил. Тео ничего не мог с собой поделать. Видя, как мальчик, которого он любит, мальчик, ради которого он отдаёт свою жизнь, плачет, потому что он хочет, чтобы Тео выжил… Это каким-то образом всё смягчало, потому что означало, что Лиаму не всё равно. Бета, может быть, и не любил его, но он достаточно заботился о нём. Больше, чем Тео мог когда-либо надеяться. Больше, чем он заслуживал. Хотя Тео никогда в этом не сомневался, потому что таким был Лиам. Конечно, он будет заботиться. Слезы только закрепили это и сделали его жертву ещё более стоящей. Он всегда будет иметь это. Независимо от будущего Лиама, Тео может и не быть его настоящей любовью, может быть, он просто друг, с которым бета спал, но он всегда будет тем другом, который пожертвовал своей жизнью ради беты. Тем, кто обеспечил ему возможность прожить свою жизнь. И таким образом Тео знал, что всегда будет с бетой. Он знал, что наконец-то сможет отпустить.

***

      Видеть Тео таким, таким спокойным, казалось… тревожным. Это сбивало с толку. Он был на грани смерти и был к этому готов, а Лиаму от этого было очень грустно. Быть таким спокойным перед лицом смерти ненормально. Так не должно быть. И он хотел бы что-то с этим поделать. Но это был Тео, и бета не знал, как помочь. Если он вообще мог помочь. Если вообще кто-то мог. А если говорить более реалистично, то времени, скорее всего, всё равно не осталось. Но он должен был попытаться сделать всё, что мог. Должен был хотя бы попросить.       — Могу ли я чем-то помочь? С кем-нибудь поговорить? Кому-нибудь позвонить… потом? — Лиам ненавидел этот вопрос, но… это казалось правильным. Нужно было убедиться, что хотя бы для химеры всё сделано. Чтобы он мог попрощаться со всеми, кто ему дорог. Чтобы люди не задавались вопросом, почему он исчез.       — Нет. У меня никого нет, Лиам, не то что у тебя, — это заставило его сердце сжаться, потому что в этот момент он по-настоящему увидел, насколько одинок был химера. Он всегда знал, что у Тео на самом деле не было друзей или семьи, но никогда по-настоящему не осознавал, как много это значит, пока не услышал, как Тео сказал, что после его смерти некому будет позвонить. Лиам знал, что если бы это был он, у него было бы так много людей, которым можно было бы позвонить. Одного часа никогда не было бы достаточно. Но Тео… Как будто он мог просто ждать в одиночестве и тишине, пока не придёт время. И бета не мог этого вынести. У Тео действительно кто-то был. У него были друзья, по крайней мере один. Он был чьим-то якорем. Тео не был один. Он не будет один. Больше не будет.       — У тебя есть я.       — Нет. Не так. Никогда не так. Нет, правда.       Лиам знал, что Тео имел в виду. Тео любил его, и он знал, что химера делает это ради него. Чтобы он выжил. Химера сказал бы, что он принадлежит Лиаму, потому что бета был тем, кто имел власть над сердцем Тео. Тем, ради кого химера готов был на всё. И хотя Тео был его другом, и он был готов на многое, чтобы спасти его, это было не то же самое. Его сердце не принадлежало химере, не так, как он знал, что сердце Тео принадлежит ему, даже если тот этого не хотел. Он не любил старшего парня. У Тео была дружба Лиама, какое-то время он был его партнёром, но никогда его сердцем. И Лиам не мог не заметить грусть в глазах Тео, когда он произносил эти слова.       Часть его хотела извиниться, но… он не мог сказать «прости, я не люблю тебя». Поэтому он промолчал. Позволил тишине захлестнуть их. Вспомнил, как сильно всё изменилось для них с тех пор, как Тео впервые приехал в Бейкон-Хиллз. С тех пор, как он использовал меч, чтобы вызволить Тео из тюрьмы перевёртышей, и они впервые начали работать вместе. Как он раньше вцеплялся Тео в горло. Всегда готовый сразиться с ним. Химера очень хорошо умел задевать его за живое. Правда, оставалась ещё и нерешённая проблема с Тео, который им манипулировал, что усложняло им задачу. Лиаму было трудно это пережить. Но в первый раз, когда он действительно позволил себе подраться с Тео… Это было нечто особенное. И тот момент в лифте, когда он признался себе, что его тянет к Тео, и что всё меняется. Когда они с Тео действительно стали друзьями. Когда Тео заявил, что не умрёт за Лиама. Он не мог не смеяться над этим сейчас.       — Что?       — Я думал, ты не должен был умирать за меня, — он понял по вопросительному взгляду Тео, что тот не уловил намёка. — Мысленно вернулся в лифт. С охотниками… — так тогда заявил химера. И вот они здесь…       — О… Ты вспомнил? — тот факт, что Тео выглядел удивлённым… Как будто он никак не ожидал, что Лиам вспомнит эти моменты, ведь бета не любил его. Потому что для Лиама они значили меньше, чем для Тео. В очередной раз Лиам вспомнил о любви Тео к нему. О том, что Тео не ожидал от него ничего хорошего. И думать об этом было так душераздирающе. Он бы хотел, чтобы у них было больше времени. Хотел бы, чтобы был способ подарить Тео немного счастья перед смертью. Он заслужил это.       — Конечно. Впервые мы действительно сражались вместе. Мы хорошо справились.       Он никогда этого не забудет. До сих пор, после того, как он и Тео сражались вместе, он всё ещё впечатлён тем, как хорошо они сработались. И он будет скучать по этому. Больше не будет того, кто знал бы каждый твой шаг и мог бы идеально отреагировать на него в бою… Потребуется время, чтобы привыкнуть, и это, безусловно, будет большой потерей. Особенно учитывая, сколько драк им приходилось переносить, живя в Бейкон-Хиллз и всё такое…       — Да… Похоже, я солгал, — ответил Тео с ухмылкой на лице. Было приятно это видеть. Это казалось почти нормальным. Лиам скучал по сарказму, который всегда шёл рука об руку с химерой, но сейчас его нигде не было видно. Впрочем, учитывая ситуацию, это имело смысл. Для сарказма было не так уж много поводов. Он подумал, знал ли Тео тогда. Знал о том, что это ложь. Но бета не собирался спрашивать. Тео и так уже отдал достаточно себя Лиаму. И часть его не хотела знать, как долго Тео знал, что влюблён, и всё ещё оставался в постели Лиама. Это было не его дело. Он мог жить с нездоровым любопытством, оставшимся без ответа.       — Я никогда этого раньше не говорил, но спасибо. За то, что освободил меня тогда.       Он этого не ожидал. Казалось, прошло так много времени с тех пор. Словно другая жизнь. Было странно, что химера снова вспомнил об этом. Но в этом был и смысл. Тео говорил то, что, как он знал, больше никогда не сможет повторить.       — Я рад, что сделал это.       И он действительно говорил правду. Поначалу он сомневался, но то, что Тео привнёс в его жизнь после, было для него так ценно. Он спасал его так много раз ещё до того, как это проклятие начало действовать. И во многих отношениях тоже. Тео стал его якорем и следил за тем, чтобы Лиам не делал ничего, о чём пожалел бы, когда его охватит гнев и ИРЛ возьмёт верх. И это… Для беты это значило больше, чем он мог бы выразить словами.       — И спасибо. За то, что спасал меня всё это время. Особенно от самого себя.       — Ты знаешь, почему я это сделал, — но он долго не понимал, и где-то в глубине души задавался вопросом, почему Тео начал его спасать и оберегать. Может быть, потому, что Тео чувствовал себя обязанным Лиаму за то, что тот освободил его. Но ответ оказался таким же простым, как человеческая любовь. И любовь Тео была прекрасна. Она была постоянной. И вездесущей. Он желал для Тео, чтобы тот испытал это с кем-то, кто любил бы его в ответ. Но Лиам также был рад, что именно ему довелось это испытать. Что ему выпала честь иметь химеру, готовую на всё ради него. Даже умереть.       Ему нужно было, чтобы Тео знал одну вещь. Прежде… Что он не единственный. Что Лиам тоже готов пожертвовать собой. Что он хотел бы быть влюблённым в кого-то, чтобы стать вариантом, быть способным предложить себя.       — Я бы тоже так сделал. Если бы мог.       — Я знаю, и я бы тебе этого не позволил.       Он не сомневался в этом. И если бы он любил Тео, то боролся бы гораздо сильнее. Лиам не позволил бы химере пройти через это. Он знал, что не сможет позволить человеку, которого любил, умереть за него. И Тео собирался пройти через это, зная, что его не любят. Вот тогда его осенило. Был способ сделать Тео счастливым на всю оставшуюся жизнь. Какой бы короткой она ни была. Даже если Лиам не мог остановить ритуал, а мог только стоять рядом, пока Тео умирает за него, он мог дать ему это. Маленькую невинную ложь. Сказать ему слова, которые он, вероятно, мечтал услышать. Заставить Тео поверить хотя бы на мгновение, что он не так одинок, как ему казалось. Дать ему то, чего он хотел, на последние минуты его жизни.       — Я люблю тебя, — это не было ложью. Не совсем. Поэтому его сердце не дрогнуло. Он всё ещё не мог заставить себя посмотреть Тео в глаза, произнося эти слова. Он знал, что они его выдадут. Лиам действительно любил его. Просто… Как друга. Не так, как Тео любил его. Он не был влюблён в химеру. Но он всё ещё мог сказать ему это и подарить ему частичку счастья перед тем, как его жизнь оборвётся.       Тео посмотрел на него с грустью в глазах, Лиам не был уверен, что понял её причины. Затем химера наклонился, и тёплые губы встретились с губами беты. Это был самый нежный из их поцелуев. И вот оно. Во всей своей красе. Сильнее, чем когда-либо. Любовь, которую Лиам всегда чувствовал исходящей от Тео, даже когда он не знал, что это такое, лилась из его губ. Чего ему больше всего не хватало с тех пор, как он отпустил химеру. Чувства, что он настолько любим. Поэтому он поцеловал в ответ. Поцеловал, наслаждаясь тем, что как он знал, станет их последним поцелуем. Поцеловал, позволяя Тео решать, куда он хочет, чтобы это зашло. Готовый заставить это длиться столько, сколько нужно химере. Даря ему этим последним поцелуеи столько же, сколько он получал для себя, чувствуя последний вкус любви Тео. Химера продолжал целовать нежно, но его губы просто сжались, и он слишком быстро отстранился, на мгновение прижавшись лбом к лбу Лиама, прежде чем полностью отдалиться. Бета с удивлением увидел, что непонятная печаль всё ещё теплится в глазах химеры. Он думал, что увидит в них хотя бы проблеск счастья. Но его не было.       — Нет, не любишь. Но всё равно спасибо, что сказал.       Тогда бета ощутил печаль. Тео не чувствовал радости от того, что наконец услышал эти слова, потому что они не были правдой, и химера это знал. Он оценил поступок Лиама, но всё равно знал. Бета не был так уж удивлён, что Тео понял, что он лжёт. Химера понимал, что Лиам не это имел в виду, не в таком смысле. Он должен был знать, что не сможет обмануть химеру. Не сможет дать ему этого единственного, несмотря на желание. Это было и эгоистично, и бескорыстно одновременно. Пытаться дать Тео то, что он хочет, дать ему частичку счастья, пока он ещё мог его чувствовать. Но также делать это, чтобы заплатить за то, что химера собирался сделать для города. Для стаи. Для него. Чтобы уменьшить вину. Зная, что он тоже заплатил за жертву Тео в каком-то смысле. И взамен сделать Тео счастливым.       — Прости.       Прости, что солгал. Прости, что не смог заставить себя полюбить тебя. Даже сейчас, несмотря на то, что тебе осталось жить всего ничего. Даже сейчас, ты делаешь это ради меня.       Хотя где-то в глубине души Лиам этому радовался, потому что если бы он смог, если бы ему удалось заставить себя полюбить Тео… Боль, которую ему пришлось бы вытерпеть, была бы гораздо сильнее, чем сейчас, и он не был уверен, что смог бы с этим справиться.       — Не извиняйся, — сказал Тео, хватая его за руку. Крепко держа. И Лиам позволил ему. Возможно, он не смог подарить Тео мимолетное счастье, но он мог бы удержать руку, позволяя Тео чувствовать его присутствие, пока тот ещё мог. Позволить убедиться, что он не останется один до самого конца. Он держал его так же крепко, потому что, может быть, и не любил Тео, но это всё ещё был его друг, которого он терял. Его якорь. И это было больно. Он не хотел его терять. Поэтому он тоже держался. Цепляясь за каждую минуту, которая им давалась. Так долго, как мог.       Они остались там. Сидели перед дверью клиники в тишине. Им больше нечего было сказать. Им больше не нужны были слова. Только они сами друг для друга. Лиам старался быть рядом с Тео. Дарил ему своё присутствие. Тео проводил последние минуты рядом с любимым человеком. Их руки всё ещё были сцеплены.       Но это не могло длиться вечно. Время не остановилось. И вот наконец Дитон открыл дверь, и ему пришлось сказать им, что всё готово. Ветеринар провёл их в хорошо знакомую им смотровую, прежде чем взглянуть на Тео и спросить: «Ты готов?» Лиам ответил «нет», прежде чем химера успел ответить. Он не был готов отпустить. Ему нужно было ещё немного времени. А Тео смотрел на него со смесью любви и грусти в глазах, обещая, что с Лиамом всё будет в порядке, а затем объявил, что он готов, и спросил, что ему нужно сделать.       Как будто того, что им пришлось провести этот жуткий ритуал, было недостаточно, Дитон сказал им, что Тео должен объявить, что он выбирает порвать с любимым человеком, оставить его позади, потому что он готов пожертвовать своей жизнью. Разве Тео не мог просто сидеть и терпеть? Зачем ему нужно было произносить слова, которые напоминали им всем о происходящем? И почему это были именно эти слова? Он очень не хотел, чтобы последними словами Тео были слова о том, что он умирает из-за любви к Лиаму.       Ветеринар провёл химеру и остальных через то, что должно было произойти, и Лиам ничего не мог сделать, кроме как слушать, как посланник рассказывал им, что сердце Тео остановится, как только будет наложено контрзаклятие. Не успели они опомниться, как Дитон велел Тео лечь на стол. Лиам, честно говоря, не думал. Он не хотел этого, не хотел отпускать, поэтому схватил химеру и притянул к себе. И он крепко держал его, прижавшись головой к шее Тео. Вдыхая запах своего якоря. Пытаясь выжечь его в памяти. И радуясь ощущению рук Тео, обнимающих его. Прижимающих его так же крепко. Это всегда давало ему чувство безопасности. Знание того, что Тео не позволит ничему плохому случиться с ним. Тот факт, что это была та самая причина, по которой это будет последний раз, когда химера будет обнимать его. Последний раз, когда он почувствует любовь в объятиях химеры. В последний раз его друг будет рядом. Всё это было слишком. Слёзы снова катились по его глазам и впитывались в рубашку Тео.       Он хотел, чтобы этот момент не кончался. Лиам знал, что, пока он обнимает химеру, тот будет жив. Он не потеряет друга. Его руки были преградой между жизнью и смертью. Он просто хотел дать ему ещё немного времени. Но он также знал, что должен быть сильным. Даже если отпустить его было всё равно что убить самого Тео. Ему потребовались все силы, чтобы заставить себя отступить. Но он сделал это.       — С тобой всё будет хорошо, — успокоил его Тео, вытирая слёзы беты и мягко улыбаясь ему, прежде чем тоже отступить и запрыгнуть на стол. Лиам смотрел, как химера лёг, и кивнул Дитону. Он наблюдал, как Скотт подошёл и сжал плечо химеры, а Тео повернул голову, глядя Лиаму в глаза. Впервые с начала истории с проклятием Лиам увидел страх в этих глазах. И он хотел, чтобы он исчез. Он бросился к химере и схватил его за руку. Он не отпустит. Не позволит Тео бояться и чувствовать себя одиноким. Лиам так много раз отпускал Тео раньше, но больше не сделает этого.       Когда Дитон попросил Тео произнести эти слова… Он хотел, чтобы Тео замолчал. Чтобы он не открывал рта. Хотя он знал, что речь идёт о спасении города. О спасении всех остальных. Всё, что его сейчас волновало, — это потеря друга, и это было так больно. Чертовски больно. Когда он услышал, как Тео сказал: «Я выбираю потерять себя из-за любимого человека. Выбираю оставить его. Пожертвовать собой, чтобы он выжил», — всё стало ещё хуже.       Лиам слышал, как эмиссар произносил слова, но не мог сосредоточиться на них. Они были лишь фоновым шумом, поскольку все его чувства были сосредоточены на Тео. Он впитывал его ровное сердцебиение, его успокаивающий запах так долго, как мог. Держался за свой якорь. Взгляд его был прикован к химере. Отчаянно. В ожидании неизбежного.       — Лиам? — голос Тео удивил его. Он не ожидал, что химера скажет что-то ещё.       — Да? — ответил Лиам, сжимая руку химеры.       — Я люблю тебя, — голос и глаза Тео были полны отчаяния, сердцебиение участилось от страха перед тем, что должно было произойти, и Лиам чувствовал, как его собственное сердце сжимается в груди при виде этого зрелища.       — Я знаю, — что ещё ему оставалось сказать на это? Это были последние его слова умирающего друга, именно это Тео чувствовал необходимым сказать перед уходом, и это было больно. Его сердце ныло от того, что Тео так сильно его любил и знал, что Лиам не отвечает ему взаимностью. Оно болело от того, что бета видел, как его друг умирает у него на глазах, пока он держал его за руку. И Лиам позволял этому случиться. Не останавливал это. Даже знание того, что он ничего не может сделать, чтобы положить этому конец… От этого ему было не легче. Ему хотелось закричать на Дитона, чтобы тот остановился, но Лиам не мог себя заставить. Тео был прав, он не мог позволить всем этим людям умереть. Поэтому вместо этого он держал глаза открытыми, слёзы текли из его глаз, и Лиам не отводил взгляда от Тео. Не давал ему почувствовать себя одиноким ни на секунду, пока Дитон завершал ритуал, и жизнь покидала тело химеры.       Он смотрел, как свет и любовь покидают глаза Тео, пока они не стали просто пустыми. Лиам слышал, как остановилось его сердцебиение, а лёгкие перестали наполняться. Сердце разрывалось от горя, и вскоре лицо химеры перед ним помутнело от пелены слёз перед глазами беты.       Тео исчез. Лиам больше не слышал биения его сердца, и это было всё, что имело для него значение в тот момент. Звук, на котором он так часто сосредотачивался, чтобы успокоиться. Не сорвался и не замер, просто исчез. Просто так. Навсегда.       Он слышал, как Дитон говорил, что ритуал сработал. Что Тео это сделал. Он спас их всех. Спас его. Наверное, это было единственным, что волновало бы химеру. Впрочем, теперь это неважно, ведь его больше нет. А Лиам уже скучал по нему. Так сильно. Он хотел лишь, чтобы Тео открыл глаза, посмотрел на него и был рядом. Живой. Но этого не происходило. Никогда не произойдёт. Казалось, будто он что-то потерял в себе. Словно Лиам дрейфовал. Он знал, что должен, но не мог отпустить. Пока нет. Он так много раз отпускал химеру, но не в этот раз. Лиам будет держаться так долго, как сможет. Тео заслуживал хотя бы этого. Не быть отпущенным, пока его тело не остынет. Он знал, что по его лицу катятся слёзы. Лиам чувствовал, как рубашка, которую он сжимал в руке, не связанной с неподвижной рукой химеры, влажнеет с каждой минутой, и он знал, что это из-за его слёз.       Он стоял там, держась за химеру, плакал, мечтая, чтобы они могли что-то сделать, чтобы это исправить. Вернуть его. Всё произошло так быстро. Тео был жив у него на руках всего несколько минут назад, а он отпустил, и теперь химера лежал мёртвым на ветеринарном операционном столе. И Лиам чувствовал себя сломленным. Он уже скучал по нему. Скучал по своему якорю. Скучал по другу. Скучал по знанию, что кто-то всегда рядом, готовый защитить его. Скучал по ощущению безопасности. Скучал по знанию, что где-то есть кто-то живой, кто любит его больше всего на свете. Скучал по ощущению любви.       Лиам не был уверен, что когда-нибудь почувствует себя таким же любимым, каким его заставлял чувствовать Тео. Не был уверен, что кто-то когда-нибудь полюбит его так, как химера. Часть его надеялась, что никто никогда так не полюбит, потому что это означало бы готовность пожертвовать собой. А он этого не хотел. Он хотел, чтобы кто-то был готов жить с ним. Но часть его жаждала этого. Хотела любить так же. Любить и отдавать всё, что у него было. Химера, возможно, исчез, но его жертва и память о его любви останутся с Лиамом навсегда.       По иронии судьбы, Тео, возможно, лишил Лиама возможности найти любовь, достойную его. Химера установил планку любви так высоко, что он не был уверен, что кто-то ещё сможет её достичь. И Лиам не был уверен, что сможет согласиться на что-то меньшее. Он отпустил химеру много месяцев назад, потому что хотел почувствовать эту всепоглощающую любовь к себе. Он просто надеялся, что найдёт её, и Тео был не единственным его шансом почувствовать себя любимым. Это также ощущалось как дань уважения Тео и его жертве. Он умер за любовь, чтобы Лиам мог жить. И найти любовь было бы хорошим способом в полной мере воспользоваться жизнью, которую дал ему химера. Но это не вернёт его. И сейчас Лиам был готов отказаться от любого шанса найти эту любовь, если это не означало бы вернуть химеру. Он никогда не хотел этого. Никогда не хотел, чтобы Тео умер за него.       Всё, за что он мог держаться, — это то, что он остался с химерой. Лиам не оставил его умирать одного. И хотя Тео знал, что он лгал, знал, что это не по-настоящему… Лиам позволил химере услышать, как он говорит: «Я люблю тебя». Как, вероятно, Тео мечтал об этом. Мечтал, чтобы Лиам сказал ему эти слова хотя бы раз. Тео умер, держа за руку любимого человека. Зная, что он спасает Лиама. Смерть химеры не принесла утешения. Но ему нравится думать, что это хоть немного утешило Тео перед смертью. По крайней мере, это помогло Лиаму немного облегчить боль.       Он ожидал почувствовать себя более опустошённым. Более неуправляемым. Без якоря. Особенно после размышлений о поступке Тео. И о причине. Но эффект оказался обратным. Он не был потерян, и бета понял, что Тео ошибался. Ему не нужно было искать новый якорь. Глядя на мёртвое тело химеры, он понимал, что это чувство — потеря и вина, но прежде всего — любовь, которую Тео испытывал к нему, тот факт, что Тео любил его настолько, что готов был умереть за него — это будет его якорем навсегда. Тео всегда будет его якорем. Просто теперь по-другому.       Он почувствовал, как Мейсон подошёл к нему сзади и обнял его. Пытаясь быть рядом. Чтобы всё стало лучше. Когда Скотт присоединился к нему, положив руку на плечо Лиама, он понял, что время пришло. Он не знал, сколько прошло времени. Казалось, прошли всего лишь секунды и вечность одновременно с тех пор, как Тео сделал свой последний вздох. Но, должно быть, этого было достаточно, чтобы остальные подошли к нему. Разрушая пространство и время, в которых нуждался Лиам. Это что-то надломило в нём. Заставив его понять, что ему нужно отступить. Им нужно разобраться с телом. Что само по себе было ужасающей мыслью. И он пока не был к этому готов. Но Лиам мог сделать первый шаг к этому.       Ему пришлось отпустить.       Он выдохнул и наконец отпустил мёртвую холодную руку Тео. Оставив её навеки неподвижной, как и её владелец.       Он сделал это.       Он отпустил Тео Рейкена в последний раз.