Часть 1
11 сентября 2025 г., 05:22
***
Тишину тёплой летней ночи нарушили громкие разговоры и смех пьяной компании, которая шла по улице и громко обсуждала видео из ютуба. — Чонгук, ты же видел, что там настолько всё скрыто, не подберёшься! — А я сказал, что любую вещь можно украсть! — Посмотри на него, Джун, ОН СКАЗАЛ! А слабо украсть хоть один цветок? — Джин, не провоцируй! Завтра на трезвую голову продолжите спор, — сказал всегда рассудительный Намджун, который, даже находясь под градусом, держал себя в руках. — Уже не будет интересно, — возразил Джин и икнул, глядя на младшего, который пытался найти связку ключей, шаря по карманам. — Э, малой, ты даже ключи не можешь найти! Где тебе пробраться в дом к этому снобу и украсть хоть один цветочек? Чонгук громко засопел и стал ещё быстрее обыскивать карманы. Наконец, обнаружив искомое, он победно взглянул на друзей и кивнул им: — Заходим в подъезд, не шумим. Соседи не поймут. Парни, стараясь идти тихо и разговаривая только шёпотом, наоборот создали больше шума, потому что Намджун случайно свалил деревянную кадку с пальмой, и они начали спорить, кто виноват в этом. Общими усилиями подняв растение, они завалились в лифт, задев по пути ещё и стремянку, оставленную мастерами, что ремонтируют подъезд, которая с грохотом упала. В лифте они тихо ржали и корчили рожи в зеркале, представляя, с какими грозными лицами завтра и соседи, и маляры будут ругать Чонгука. Доехав до нужного этажа, друзья вышли в холл и дошли до двери квартиры. Чонгук снова стал шарить по карманам в поисках ключей, не замечая, что они у него в руках. Когда Намджун указал ему на это, они стали смеяться, попутно громко напоминая друг другу соблюдать тишину. Наконец, ввалившись домой к Чону, расположились кто где по квартире и продолжили спорить под пиво, запас которого всегда был у Чонгука. — Прежде всего нужно разработать стратегию. Я, например, хорошо готовлю и могу устроиться поваром к этому снобу. Войду в доверие, получу полный доступ в доме и выкраду один цветок, — стал рассуждать Чонгук, продумывая план действий. — Нет, так дело не пойдёт. У тебя, допустим, ничего не выйдет, ты сорвёшь какой-нибудь сорняк и притащишь нам? — начал спорить Джин. — Он прав, — поддержал Намджун. — Как ты докажешь, что именно там взял цветок? — Фотки из оранжереи вас удовлетворят? — спросил Чонгук, глядя на своих пьяных друзей. — Нас удовлетворяет немного другое… — начал ёрничать Джин. — Вполне! — перебил его Намджун, а затем подытожил : — И принесёшь растение в доказательство. — Парни чокнулись стаканами с пивом, соглашаясь и скрепляя договор. — А теперь нюансы. Чонгук с Джином вопросительно посмотрели на Намджуна. — Сроки, созвоны, переписки, работа Чонгука, — перечисляя, Намджун посмотрел на Чона. — А ты как думал? Мы не сможем тебя долго прикрывать на работе. И самое главное: попасть в дом это одно, а вот втереться в доверие, чтобы тебя пустили в святую святых — это совсем другое! — Перейду на удалёнку. А срок... Думаю двух месяцев хватит. — А нужен ли ему повар? — задумался Джин. — Вот и весь твой план рассыпался, малой! — И начал громко ржать. — И кстати, мы не решили на что спорим! — А вот тут надо подумать, — хитро улыбнулся Чонгук. — Есть у меня на примете одно желание. — Нет! — завопил Джин. — Свою малышку не отдам! — Правда, Чонгук, машина Джина не сто́ит этого спора, — поддержал Намджун. — Так я и не прошу её насовсем. Если я выигрываю спор, то месяц пользуюсь ей. А если нет, то… — То я месяц живу в твоей квартире, вот! Надоело мне мотаться с другого конца города на работу. — И довольный Джин потёр руки. — Да мы тебе давно говорили переезжать! Что ты вцепился в тот район? — начал старую песню Намджун. Так они и разговаривали, перебивая друг друга, смеясь над шуточками Джина, пока не закончилось пиво, а за окном не стало светать. Летние ночи такие короткие! Парни устроились спать, благо у Чонгука было достаточно спальных мест: Джин развалился на диване в гостиной, крича, что ему тут ближе к ванной, которую вечно кто-то занимает; Намджун лёг в комнате, где иногда ночует младший брат Чонгука, когда бывает у него. Ну а сам Чонгук с удовольствием раскинулся на своей кровати и глядя на потолок пытался остановить его кружение и покачивание. «Кажется завтра мне будет плохо. Последняя бутылка пива была лишней», — подумал он и провалился в сон. К вечеру следующего дня Чон проснулся от резкого крика Сокджина над головой: — Малой, вставай! Ужин готов, а ты дрыхнешь! — Ешьте без меня, я сплю, — пробубнил Чонгук и закрыл голову подушкой, ожидая очередной порции крика. И она не заставила себя ждать. — Так, я не понял! С каких это пор ты перестал слушаться своего хёна? А ну вставай, приходи в себя. Я пил столько же, сколько и ты, и смотри, я как огурчик! — Джин, все знают, что ты никогда не страдаешь похмельем. А я — да. Поэтому оставь меня умирать здесь, — простонал Чонгук и отвернулся. — Вот поэтому и вставай, я приготовил супчик от похмелья. Намджун уже поел и свалил, как обычно. Вечно у него какие-то дела, встречи. А я тебя покормлю и тоже поеду, вставай! Зная по опыту, что Сокджин просто так не отстанет и добьётся своего, Чонгук стал нехотя подниматься, держась за больную голову. Затем медленно дошёл до ванной комнаты, принял прохладный душ, после которого стало значительно лучше, и сел на кухне за стол, наблюдая за довольным Джином. Тот расставлял тарелки с едой, наливал кофе и подпевал телевизору, на котором был включен музыкальный канал. Начав есть суп, Чонгук замычал от удовольствия. — Как это вкусно, хён! — Знаю, малой, — улыбнулся Сокджин и похлопал его по плечу. — За целый месяц совместной жизни я так откормлю тебя, что ты будешь просить меня остаться тут насовсем. — Чего? — чуть не подавился Чонгук и закашлялся до слёз в глазах. — Эй, забыл вчерашний спор? — Я не забыл. Это ты забыл, что я буду ездить месяц на твоей малышке. — Ха, ничего подобного! Вот увидишь, я выиграю спор, и мы это как следует отметим. — Ой, не надо про выпивку, пожалуйста. Джин с сочувствием посмотрел на парня и покачал головой. Ему и самому было не очень хорошо, но он никогда бы не признался в этом. Поболтав ещё полчаса, Чонгук выпроводил Джина, намереваясь поспать ещё, но тут позвонила мама, и ему пришлось выслушивать её жалобы на младшего брата, у которого пришла пора подростковых бунтов. Он пообещал поговорить, хотя прекрасно его понимал, помня себя в свои тринадцать лет. — Послушай, Гук, — следующий звонок был от Намджуна, — тебе повезло. Один мой знакомый рассказал, что знаком с дворецким того сноба, о котором мы вчера спорили и может замолвить за тебя словечко. — Ты не представляешь, как я рад этому! Жить с Джином месяц под одной крышей… — вздохнул Чонгук. — Ты только ему не говори, что я как-то поспособствовал, — предупредил Намджун, — иначе нам с тобой не жить. — Нет, конечно, ты меня знаешь! Тем более я заинтересованная сторона. А почему ты мне помогаешь, хён? — Хочу увидеть лицо проигравшего Джина, — хохотнул в ответ Намджун. — Ладно, малой, лови номер телефона и дальше уж сам. — Спасибо, я твой должник! — Сочтёмся! Пока! — Пока! Завершив разговор, Чонгук открыл пришедшее тут же сообщение с номером телефона. «Так, теперь нужно придумать благовидный предлог, почему я хочу работать у сноба». На следующий день Чонгук проснулся рано, сделал утреннюю пробежку, а потом стал убираться в квартире. Ему нравилось наводить порядок, это успокаивало и автоматически наводило порядок и в мыслях. Потом начал готовить себе обед, а это он, действительно, умел делать. Ведь его первым учителем по кулинарному искусству был сам Сокджин. Чон улыбнулся, вспомнив этот момент своей биографии. Джин злился и кричал, залечивал ожоги и порезы юного кулинара, но сейчас Чонгук ему благодарен от всего сердца. Потому что готовка давно стала хобби, от которого парень получает несравнимое ни с чем удовлетворение. Он прошёл множество кулинарных курсов, познакомился с некоторыми известными поварами, хотя его профессия была далека от готовки. Чонгук был ведущим программистом крупной компании в области систем безопасности и контроля доступа и разрабатывал электронные кодовые замки. Решив сразу взять быка за рога, он набрал присланный другом номер. — Здравствуйте, господин Мин. Ваш номер телефона дал мне Ким Намджун и сказал, что вы можете познакомить меня с дворецким господина Ким Тэхёна. — Здравствуйте. Полагаю, что причину желания познакомиться с господином дворецким я вряд ли услышу? — Нет, почему же, я могу сказать, что это чисто профессиональный вопрос. Через него я хочу выйти на самого́ господина Кима. — Хм, могу сразу сказать, что это гиблое дело. Господин Пак как цербер охраняет своего господина. — Скептицизм в голосе можно было резать ножом. — А я всё-таки попробую, вы не против? — Для Намджуна я сделаю многое и даже больше, — хмыкнул господин Мин. — Отлично, это мне на руку, — хохотнул Чонгук. — Называйте место и время встречи, а я в долгу не останусь. — Хм, не я это предложил. — В голосе собеседника прозвучала явная насмешка. — У господина Пака всего один выходной в неделю — понедельник, и это завтра. Ну, а место и время я пришлю сообщением. — А вы уверены, что господин Пак согласится? — с сомнением в голосе спросил Чонгук. — Ещё бы, — хмыкнул Мин и попрощавшись отключился. «Пока складывается всё более, чем удачно», — подумал Чонгук и снова занялся домашними делами: закинул партию белья в стиральную машину, а с сушилки снял высохшую одежду и сложил её, помыл посуду и запустил робота-пылесоса. Затем налил себе кофе, включил ютуб канал, где рассказывали про того самого сноба, у которого он поспорил украсть какой-нибудь редкий цветок. Снова Чон засмотрелся на редкие кадры интервью самого господина Кима, который вёл закрытую жизнь. Он был известным биологом, изучал жизнь растений, а в свободное время выращивал редкие цветы. То, с каким увлечением он рассказывал о трудностях выращивания того или иного растения, завораживало. Его глаза горели неподдельным азартом, а в голосе проскальзывали нотки гордости победителя. Ким не допускал никого ни в свой огромный дом, ни в свои оранжереи, размещённые на закрытой территории приусадебного участка, ни в свою жизнь. Никто не знал женат ли он, есть ли дети. На вид ему было лет тридцать, черноволосый, с глубоким взглядом карих глаз, почти закрытыми длинной волнистой чёлкой. На интервью он сидел в кресле напряжённо, с прямой спиной, руки были сцеплены в замок, но Чонгук разглядел гладкую кожу рук, длинные музыкальные пальцы, аккуратные ногти. Такие руки не могут знать физического труда, не роются в земле. — В природе цветов с чистой синей окраской порядка десяти процентов, поэтому эти экземпляры настолько ценны для любого биолога. Например, Гималайский голубой мак. Посмотрите, какая яркая, уникальная окраска у этого цветка. Растение любит туман и прохладу, а имеет цвет чистого неба… — продолжал говорить Ким за кадром, а на экране показывали красивый ярко-синий цветок. Чонгук смотрел интервью не отрываясь, ловя каждое слово, сказанное негромким, бархатным голосом, и ему вдруг стало интересно, какой смех у этого сноба?***
— Чимин, я просил несладкий чай! Ты передал это повару? — Конечно, господин Ким, я всё передал, как вы просили, — кивнул, для убедительности, дворецкий. — Повар уехал на рынок закупаться продуктами на неделю. Он сказал, что по воскресеньям легче торговаться. — Я чего-то не знаю? Мы на грани бедности, что нам нужно торговаться? — Нет, конечно, просто он очень любит это дело. Хлебом не корми, дай сэкономить. — А, возможно у него было тяжёлое детство. Нельзя осуждать людей за это. — Боже упаси, я не осуждаю. Но мне кажется это пустой тратой времени. Проще и быстрее купить и уйти. — Возможно ему не хватает общения, — задумчиво проговорил Ким. — А кто тогда делал мне чай? Опять этот бездельник, его помощник? — Да, он самый. Я давно предлагал уволить его, но вам всё было его жалко. — Не жалко! Я даю вторые шансы людям. Всем свойственно ошибаться, не забывай этого. — Поднял палец вверх биолог. Несогласие было и в позе Чимина, и в глазах, но он ничего не сказал. — Господин Ким, у меня на примете есть один человек, который мог бы заменить этого недотёпу. Возьмём его на испытательный срок? — Ты уверен в этом человеке? — не поднимая глаз от бумаг спросил Ким. — Да, вполне. — Хорошо, давай. И налей мне нормальный чай, — со вздохом усталости произнёс биолог. — Я всю ночь не спал, а сейчас глаза закрываются. Только вот главу за меня никто не допишет. — Никто и не сможет лучше вас написать, — хитро улыбаясь произнёс дворецкий. — Ц-ц-ц! Иди, подхалим, я жду свой чай! Чимин, поклонившись, быстро вышел за дверь и прошёл сразу в кухню, включая чайник и насыпая свежей заварки, попутно сообщая нерадивому помощнику повара, что тот уволен. «Всё прошло намного быстрее, чем я ожидал. Теперь можно и Чонгуку звонить, — размышлял Пак Чимин, пока ждал, когда заварится чай. — Этот симпатичный мальчик должен понравиться нашему хозяину». Встреча Пак Чимина и Чон Чонгука, которую организовал господин Мин в обеденный перерыв в роскошном ресторане, на следующий день после разговора с Чонгуком, привела к взаимовыгодному сотрудничеству, где каждый ратовал за свой интерес. Чонгук подбирался к цветам, чтобы выиграть спор и месяц пользоваться шикарным автомобилем Джина Hyundai Santa Fe. Чимин же с первого взгляда на Чона понял, что тот во вкусе его хозяина, а когда узнал, что он любит и умеет готовить, то решил, что выбил страйк у судьбы. В очередной раз дискредитировав помощника повара тем, что не сказал ему про сахар в чае, он тем самым начал приводить в действие план по внедрению красавчика. Хотя и получил за это от своего парня, Мин Юнги, прозвище «сводня». Но даже это не заставило его остановиться. И вот настал день икс. Чонгук попал в двухэтажный особняк биолога Кима, одно крыло которого полностью занимал он один, а второе, как оказалось, его родители. Чимин представил нового помощника повара чете Ким сразу после завтрака. Господин и госпожа Ким благосклонно отнеслись к новому человеку, и Чонгуку очень понравилось то, что госпожа Ким как-то сразу, по-простому заговорила с ним. Чону стало немного неудобно обманывать эту приятную женщину, но он напомнил себе, что стои́т на кону, и все сомнения отошли на задний план. С поваром Чонгук быстро нашел общий язык, а к концу дня они понимали друг друга с полуслова. Поздно вечером закончив делать заготовки на завтрашний день, Чонгук присел отдохнуть за чашкой кофе, бездумно листая ленту новостей, когда вдруг услышал шаги. Он повернул голову и сразу же узнал в вошедшем мужчине Ким Тэхёна, известного биолога, у которого он поспорил украсть редкий цветок. — Добрый вечер, — произнёс приятным голосом Ким, вопросительно глядя на нового для него человека. Чонгук спохватился, вскочил со стула и поклонился, здороваясь в ответ. — Я новый помощник повара. Сижу здесь на испытательном сроке. — Серьёзно? И давно сидите? — Ким с интересом разглядывал его. Чонгук мысленно отвесил себе подзатыльник за вырвавшиеся слова. — С утра, — нервно хохотнул он. — Вы что-то хотели? Я могу вам чем-то помочь? — Как вас зовут, помощник повара? — Чон Чонгук. — Он снова поклонился в ответ. — Сделайте мне, пожалуйста, чай. Впереди бессонная ночь. — О, тогда чай должен быть крепким и бодрящим. Без сахара, потому что сладость расслабляет. — Хм, как интересно. — Ким сел за стол, ожидая обещанного чая. — Сладость, — он посмаковал это слово на языке, — вкусно звучит. Чонгук замер на этих словах и посмотрел на хозяина, раздумывая, к чему эти слова. Но так ничего не придумав вразумительного, продолжил заниматься приготовлением чая. Добавил в заварочный чайник, помимо само́й заварки, несколько листиков свежей мяты, корицу, перец чили на кончике ножа и залил это всё кипятком. А пока настаивался бодрящий напиток, быстро нарезал апельсин дольками. — Я не ем острое, — прокомментировал Ким, внимательно наблюдая за действиями помощника повара. — Чай пьют, а не едят, поэтому не вижу проблемы, — с широкой улыбкой ответил Чонгук. — А, это шутка такая? Я понял. Но сделайте мне чай без перца, если вас не затруднит. — Ким смотрел на него с вежливой улыбкой, а глаза оставались холодными. Чонгук поёжился под этим взглядом, взял второй заварочный чайник и в полном молчании проделал заново всю процедуру заваривания, но уже без перца. — Пожалуйста, — он поставил чашку чая перед господином Кимом, а сам вылил свой кофе, который остыл за это время, быстро сполоснул чашку и налил себе чаю с перцем, добавив сахара. Затем с вызовом посмотрел на биолога и сделал пару глотков. — Спасибо, — тихо проговорил господин Ким и отпил душистый напиток, аромат которого заполнил всё пространство кухни. — Хм, очень вкусно. — Мой вкуснее, — отозвался Чон, продолжив листать ленту. Тэхён уставился на Чонгука, не зная, возмущаться ему или не обращать внимания. Затем ухмыльнулся и взял свою чашку со стола, собираясь уйти. Но вдруг протянул руку к чашке Чонгука, поднёс её к губам и быстро сделал глоток. Чонгук растерянно и удивлённо смотрел на Кима, не находя, что сказать. — И то правда, вкуснее. Завтра сделайте мне его на ночь, — кивнул Ким и вышел из кухни, пряча улыбку. И это стало их вечерним ритуалом. На протяжении целого дня Чонгук не виделся с господином Кимом. Тот или отсыпался после бессонной ночи, или был занят в оранжерее, а еду ему в комнату относил дворецкий Пак. Зато по вечерам они встречались на кухне, где Кима ждала чашка горячего тонизирующего чая и рассказ Чонгука о том, что произошло в мире за день. Тэхён смотрел на болтающего обо всём подряд Чонгука, следил за сменой интонаций в голосе, мимикой, и, по большей части, молчал. Но то ощущение, что возникало рядом с Чоном, он не испытывал ни с кем и никогда — уютность, покой, расслабленность. Ким стал замечать, что ему и днём стало не хватать его присутствия, его рассуждений. Так продолжалось около двух недель, когда Тэхён принял в себе то, что уже не может без этих вечерних посиделок, и ближе к вечеру всё чаще смотрел на часы, ожидая, когда можно будет спуститься в кухню и побыть с Чонгуком. Однажды, придя на кухню, он не застал там ни привычного бормотания новостей из телефона Чона, ни его самого. Он включил чайник и присел за стол, ожидая, когда тот закипит, чтобы самому заварить себе чай. Вдруг неожиданно вошёл помощник повара, поздоровался с Кимом, быстро прошел к раковине и стал мыть руки. Тэхён успел заметить, что они были в земле. Его пронзило током от промелькнувшей мысли. Он не был параноиком, но Чонгук новый человек в его доме, и Ким мало что о нём знает. А если быть точным, то за всё время общения он не узнал о нём ничего, потому что не интересовался, о чём теперь жалеет, поддаваясь панике. — Чонгук, где ты сейчас был? И почему у тебя руки в земле? Тот заметно вздрогнул и, не поворачиваясь, ответил, что вышел подышать свежим воздухом после прошедшего дождя, поскользнулся на мокрой дорожке и упал. Тэхён с подозрением оглядел его с ног до головы, но ничего больше не сказал. А Чонгук боялся взглянуть на Кима, чувствуя себя виноватым за то, что пытался сейчас проникнуть в оранжерею. Но, по непонятной для себя причине, бросил это дело и по пути в дом действительно чуть не упал, но удержался, успев затормозить руками об землю. Щёлкнул вскипевший чайник, и Чонгук занялся заваркой, молча и не глядя на господина Кима, что выбивалось из его обычного поведения. Когда Чон поставил наполненную чашку перед Кимом, то развернулся, намереваясь уйти. — Посиди со мной, — тихо попросил господин Ким, пристально глядя в лицо Чонгука. —Да, сейчас, только переоденусь. — И он чуть ли не бегом скрылся из кухни. Тэхён задумчиво смотрел на чай, понимая, что не хочет ни чая, ни разговоров, пока не развеет свои сомнения. Он резко отодвинул чашку, пролив немного напитка на стол, встал и вышел через заднюю дверь во влажную теплоту летнего вечера. На каждой травинке блестели капли воды, отражая в себе лучи заходящего солнца. Свежий запах влажной земли кружил голову, цветущие гортензии и гибискусы источали свои нежные ароматы, смешиваясь и рождая новый — травянистый и немного сладкий. Ким с наслаждением вдохнул полной грудью, совершенно забыв зачем он здесь. Но окинув взглядом участок и остановившись на оранжерее, мигом пришёл в себя и прямиком направился к ней. Обойдя со всех сторон стеклянное строение и не заметив ничего необычного, он подёргал дверь с кодовым замком, но та, ожидаемо, не поддалась. Успокоившись, биолог медленно вернулся в дом и, проходя мимо кухни, увидел там сидящего спиной Чона. Передумав идти к себе, Тэхён повернул на кухню и успел услышать громкий голос собеседника: — Давай, малой, звони, как будут новости! На работе пока всё тихо! Чонгук, услышав шаги за спиной, быстро сбросил звонок и повернулся к вошедшему. — Малой? — Да, — неловко улыбаясь, ответил Чон. — Хён старше меня на два года, но я всегда остаюсь для него маленьким. Мы дружим со студенческих лет. — Расскажи поподробнее. — Да особо нечего рассказывать. Мы жили в одном общежитии, Джин взял надо мной шефство, как старший товарищ, познакомил со своим другом Намджуном. И он же привил мне любовь к готовке. — То есть, ты не профессиональный повар? — Нет, это мое хобби. И я очень хорошо готовлю. — Хм, самонадеянно. — А вы в этом сможете убедиться с завтрашнего дня. Ваш повар взял отпуск, которого у него не было около года, потому что он не мог доверить свою кухню никому, а мне вот доверил, — гордо улыбаясь, ответил Чон. — Я-то ладно, не всегда вспоминаю, что надо поесть. Хорошо, что Чимин это помнит. А вот моя матушка тебе не простит испорченного блюда. — Ей тоже нравится, как я готовлю. — Да? — Да, она сама так сказала, — продолжая улыбаться, сказал Чонгук. Тэхён ничего не ответил на это и молча стал пить свежий чай, заново приготовленный Чонгуком. — Господин Ким, можно задать вам вопрос? — И увидев кивок в ответ, продолжил: — Как вы стали учёным-биологом? — У меня не было выбора. Я из семьи потомственных биологов, и рос в атмосфере любви к природе, к науке, к растениям. А ещё меня все в школе называли ботаном, и тут уж сам бог велел им стать, — криво улыбнулся Ким. У Чонгука ёкнуло сердце: пусть не смех, который он так мечтал услышать, но уже что-то похожее на улыбку. — Вы никогда не смеётесь? — задал он мучавший его вопрос прежде, чем успел захлопнуть себе рот. — А над чем? Моя профессия не подразумевает что-то юморное. — А в жизни? — А в жизни… — недоговорив, Ким встал из-за стола и жёстко посмотрел на Чонгука, ставя на этом точку в разговоре. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — оторопел Чонгук, замерев под этим тяжёлым взглядом. Дворецкий Пак знал про вечерние беседы своего хозяина и помощника повара, старался не мешать этому, видя, как медленно, но верно его хозяин возвращается в обычную жизнь, далёкую от бумаг и растений. Так же он знал, что Ким заканчивает работу над книгой и скоро отдает её на корректуру, а после этого уезжает в командировку от научного центра, где он работает. А там и срок работы Чонгука подойдёт к концу, поэтому он решил как-то подтолкнуть этих двоих друг к другу, решив спросить совета у своего парня, который был тем ещё выдумщиком. — Так что ты хочешь, чтобы я придумал? Я не знаю ни одного, ни второго, как я могу что-то посоветовать? — развел руками Мин Юнги. — Ну для нас же ты придумал! — Хм, ну мы — это мы. Между нами с первого взгляда пробежала искра. — И между ними бегает! Только один тормозит, а второй вообще забыл, что такое обычная жизнь, и погряз в своих цветах! — Не кричи, — поморщился Мин. — Давай вместе соображать. Если Киму так дороги его цветы, значит нужно придумать для них угрозу, и чтобы Чон их защитил. Он в глазах ботана станет героем и защитником того, что ему дороже всего. Чувство благодарности накроет его, что подтолкнет к каким-то действиям. Ну, уж вызовет абсолютное доверие, как минимум. — Хм, угрозу? Это я могу. Только как бы не переборщить и не попасться, иначе от меня не останется и волоска. Знаешь, как Ким умеет убийственно смотреть?! — встрепенулся Чимин и притворно всхлипнул. — Будешь ходить ко мне на могилку? — Не говори ерунды! Он ещё спасибо тебе скажет! — И Мин обнял своего парня. «А в жизни… ТЫ делаешь меня живым. И я начинаю видеть то, на что не обращал внимания. Родители живут своей жизнью, своими научными интересами. Друзьями я не обзавелся, просто было некогда. А любовь для меня вообще что-то запредельное и эфемерное. Не считая школьной влюбленности, которую я вырвал с корнем, ибо мне ясно дали понять, что с такими как я ботанами скучно и неинтересно. И что я имею к своим тридцати двум годам? Научную степень — да. Почетное звание ученого — да. Четыре выпущенные книги — да. Множество публикаций в научных журналах — да. И что из этого ценнее?» — рассуждал Ким Тэхён, находясь в своей оранжерее и разглядывая цветы глориозы , которые отживали свой срок цветения и выглядели поникшими. — Господин Ким, где вы? — послышался голос Чонгука. — Господин Пак сейчас занят, и я принёс вам обед. — Иду, стой там! — крикнул в ответ Ким и быстро пошёл к выходу. Подойдя к двери, он увидел Чонгука, держащего в руках поднос с едой и с интересом разглядывающего внутренность оранжереи. — Как же здесь жарко и влажно, — сказал Чон, удивленно глядя на господина Кима, который был одет в шорты и майку без рукавов, что так отличалось от привычного домашнего костюма. — Так и должно быть, здесь много тропических растений и всё приближено к природе их обитания, чтобы они чувствовали себя комфортно. Идем за мной. — И они прошли в соседнюю комнату, представляющую собой кабинет. Ким подошел к небольшому дивану, снял майку и накинул на себя рубашку, а Чонгук завис от открывшегося на миг вида сильной широкой спины, вдоль позвоночника которой шла вязь татуировки в виде лианы с шипами и листьями. Её Тэхён набил после того, как отвергли его первую и последнюю влюблённость, тем самым запечатлев свой вынужденный выбор. Руки, держащие поднос, дрогнули и посуда звякнула в тишине комнаты. Тэхён обернулся на звук, а Чон потупил взгляд и засуетился около рабочего стола, поставив поднос и переставляя с него посуду с едой. Зачесав пальцами волосы, Тэхён сел за стол и принялся есть, поблагодарив за напоминание об обеде. — И чем же Пак так занят, что не смог сам принести обед? — спросил он, отправляя в рот очередную ложку самгетхана. — Он отпросился у госпожи Ким ещё утром, после завтрака. Ваши родители уже пообедали, а Чимин попросил меня и вам отнести обед. — Чимин? — с интересом спросил Ким. — Гм, простите. Господин Пак. — Вы сдружились? — Я не назову это дружбой. Просто рабочие отношения. Да и его парень не позволил бы дружить, я думаю. Он такой категоричный. — Хм, и парня его знаешь? Чонгук в очередной раз пожурил себя за болтливость. — Совсем немного. — Понятно. — Господин Ким, можно попросить вас? — О чём? — Тэхен закончил с супом, вытер губы салфеткой и стал пить чай, заедая его печеньем якгва. — М-м-м, как вкусно, такая приятная сладость, — и хитро посмотрел на Чонгука, а у того зарозовели уши от похвалы, и он смущённо улыбнулся. — Можно мне побыть здесь с вами немного. Я ни разу не был ни в оранжереях, ни в зимних садах. Здесь так необычно и интересно. — Да, конечно можно. Только не трогай ничего и не рви растения, — строго добавил биолог. — Конечно-конечно, — Чонгук поклонился в благодарность и стал собирать пустую посуду. — Чонгук, — окликнул Тэхён, — спасибо за обед, всё было очень вкусно. Чонгук снова поклонился и ушёл, чтобы буквально через десять минут вернуться в оранжерею, сесть на маленькую скамеечку около господина Кима и слушать его рассказы о том или ином растении, которое он осматривал в данный момент. У Кима снова, как на видео из ютуба, горели азартом глаза и речь текла плавно и увлекательно. Чонгук слушал, приоткрыв рот, задавал интересующие его вопросы. Они не заметили, как наступил вечер. Чонгук спохватился первым и побежал готовить ужин, а Тэхён, оставшись один, впервые заскучал, находясь среди любимых растений. Ему всё чаще стало не хватать Чонгука. На протяжении недели Чон носил обед господину Киму то в оранжерею, то в кабинет. Тэхён сразу откладывал свои дела и разговаривал с Чонгуком. Чон рассказывал о своих друзьях, о родителях, делился случаями из жизни. Тэхён внимательно слушал, потому что подобного у него почти не было — родители постоянно были в разъездах в погоне за редкими экземплярами растений или в экспедициях по изучению среды обитания растительного мира, а друзьями Ким тоже как-то не обзавёлся. Их обеденные, а особенно вечерние беседы стали постоянными. Им было интересно друг с другом, их безотчетно тянуло друг к другу. Однажды, после вечернего чая, когда Чонгук был у себя, ему позвонил Сокджин. Они поговорили о работе, где парни прикрывали его отсутствие перед начальством якобы затянувшейся простудой. А когда Джин поинтересовался о предмете спора, Чонгук ответил: — Я же должен втереться в доверие. Куда ты торопишься? У меня ещё есть месяц времени. Так жаждешь расстаться со своей малышкой? — … — Я уже подружился с его родителями, с поваром, с дворецким, ну и с ним, конечно, — хохотнул Чон. — Спокойно могу зайти в оранжерею, тем более замок там, хоть и кодовый, но простецкий. Мы такие делали лет пять назад. — … — Всё, хён, мне пора спать. Я рано встаю, чтобы подать вовремя завтрак. Намджуну привет, хотя мы вчера с ним переписывались. Спокойной ночи. Чонгук завершил разговор и стал расстилать постель, только он не видел того, что Тэхён всё это время стоял у приоткрытой двери и слышал весь разговор. Так получилось, что ему послышалось с улицы мяуканье котёнка, и он решил проверить, а путь к выходу на задний двор идёт как раз мимо комнат для персонала. Когда разговор закончился, Ким быстро вышел на приусадебный участок, дошёл до беседки и остановился, держась за спинку садового стула. Сильно зажмурив глаза, он попытался вспомнить тему чужого разговора и одновременно старался не накручивать себя. Но всё было более чем очевидно, на его взгляд. Слова «втереться в доверие», «ещё месяц», «подружился с родителями» кружились в его голове, больно жаля и отравляя возникшее доверие. «Вот я наивный! Повёлся как влюблённый дурак!» — ругал он себя, а сердце покрылось холодным туманом, от которого ему стало зябко, несмотря на теплоту летней ночи. На следующий день с самого утра Тэхён вызвал дворецкого и строго настрого запретил пускать к себе помощника повара. Когда Чонгук услышал распоряжение господина Кима, то первой мыслью было пойти и спросить напрямую в чём причина. Но затем, поразмыслив, решил молча принять это, с удивлением осознавая горькое чувство потери. Чимин тоже не стал спрашивать причину ни у одного из них, чтобы не сдать самого себя, но решил, что пора начать действовать кардинально. Выждав несколько дней, он дождался, когда ночь вступит в свои права, тихо вышел из дома и проскользнул в оранжерею. Зайдя внутрь, подошёл к панели управления и понажимал какие-то кнопки, тем самым нарушив водо- и воздухообмен в помещении. — Что ты здесь делаешь? — раздался знакомый голос. Чимин резко обернулся. — Ты… ты сможешь это починить? — заикаясь, спросил дворецкий, отступая назад. — Что ты тут натворил? Отвечай, Чимин! — Чонгука стала накрывать паника, ведь ему столько раз господин Ким рассказывал о важности сохранения единой температуры и влажности для роста растений. — Мне тоже интересно, что вы оба здесь делаете, голубки? — раздался третий голос. Чимин испуганно выглянул из-за Чонгука, который тоже повернулся к господину Киму. — Оба ко мне в кабинет! — рявкнул Тэхён, а сам быстро подошёл к пульту и вернул необходимые настройки, восстановив внутренний климат в оранжерее. Всю дорогу Чимин с Чонгуком переругивались, споря, кто виноват. Чонгук не мог понять причину такого безответственного поведения дворецкого, а тот и не пытался оправдаться. Когда все трое зашли в кабинет, господин Ким сел за стол, а этих двоих оставил стоять, как провинившихся школьников перед директором. — Чимин, начни ты. Что ты делал в оранжерее? — Господин Ким, я случайно задел кнопки локтём, потом попытался восстановить как было, но не помнил цифры показателей. А когда меня окликнул Чон, я вообще растерялся. Простите, я хотел как лучше. Не хотел вас будить, чтобы вы за мной поправили всё, — Чимин виновато опустил голову, чтобы никто не видел хитрого блеска его глаз. — Твоё враньё шито белыми нитками! И мы оба это знаем! — возмутился Тэхён. — Ну, а у тебя что, Чонгук? Как ты оказался в оранжерее в столь позднее время? — Господин Ким, я скажу вам всю правду только наедине. Чимин фыркнул, на что Чонгук закатил глаза. — Больно мне нужны твои секреты! — Чимин! — воскликнул Ким. — Ты же не думаешь, что тебе это сойдёт с рук! Чимин снова сжался и кивнул в ответ. — Идите к себе, господин дворецкий, раз уж господин Чон стесняется при вас говорить, — насмешливо произнёс Тэхён. Чимин вышел за дверь, закрыв её не до конца. Чонгук заметил это, подошёл и плотно захлопнул её, повернув замок. Тэхён смотрел на него, приподняв одну бровь, и удивлялся подобному поведению. Чон остановился перед столом биолога и начал свой рассказ. Чонгук поведал о том, как некоторое время назад он и его друзья, Намджун и Сокджин, просидели в баре до закрытия и искали в интернете место, где можно продолжить веселье. Случайно нажали на экран, а там включилось интервью некоего Ким Тэхёна, в котором рассказывалось о нём самом, о том какую тот ведёт закрытую жизнь, что оранжереи под строгой защитой и туда просто так не войти. А Джин, как обычно, взял мало́го на слабо, что тот не сможет попасть в столь закрытое от чужих глаз место. Во время рассказа Тэхён поднялся из-за стола, подошёл к окну и отвернулся, кусая губы и слушая сбивчивую речь Чона. — Я хотел доказать хёну, что нет таких кодовых замков, какие бы не смог взломать человек. Ведь этот замок сделал тоже человек. — Кто ты по профессии? — Айтишник. Мы все трое работаем в компании по производству кодовых замков. — Так спор был о взломе замка оранжереи? — Не совсем так… В доказательство я должен был украсть цветок, — совсем тихо ответил Чонгук. — Хм… Украл? — Да. Тэхён резко развернулся к нему лицом и полоснул полным ненависти взглядом, затем подскочил и схватил его за грудки, сжав в ладонях рубашку. А Чонгук, смело глядя в его полыхающие злостью глаза, продолжил: — Я украл самый главный цветок в оранжерее… Вас! И он увидел, как злость в глазах Кима сменилась сначала недоумением, затем пониманием, а потом они засветились осторожной радостью. Как будто Тэхён боялся поверить в услышанное. — Повтори, — его голос еле было слышно. — Я влюбился в вас, господин Ким. Без памяти. С первого взгляда и навсегда! — он с нежностью разглядывал лицо напротив, на котором медленно расцветала улыбка. Именно в момент окрика господина Кима там, в оранжерее, Чон понял, что ему до́роги эти растения и цветы, что он не позволит причинить им вред. Он осознал, что ему стало ценно то, чему посвятил всю свою жизнь биолог Ким Тэхён. А вместе с осознанием проснулось и чувство вины. Он понял, что не хочет обманывать Кима и должен признаться ему, в том числе и в своих чувствах. Чонгук обвил руками талию Тэхёна, прижал его к себе, и их губы слились в нежном и сладком поцелуе, который длился бесконечно долго. Обоих влюблённых переполнили чувства, вылившиеся, наконец, через край и затопившие сердца, стучащие сейчас одинаково часто и громко. — Я скоро уезжаю на Шри-Ланку. Там вывели какой-то интересный вид орхидеи. Я должен это увидеть воочию. Ты сможешь поехать со мной? Смущающийся тридцатидвухлетний Ким Тэхён это лучшее зрелище в жизни Чон Чонгука. Щемящее чувство нежности затопило Чона, и он торопливо ответил: — Ну конечно, Тэхён! Думаешь, я бы отпустил тебя, зная, что там готовят очень острую еду? Я поеду, чтобы следить за твоим питанием, а то знаю, заработаешься так, что будешь ходить голодным целыми сутками. Работать могу и удалённо, несколько часов в день, а всё остальное время буду посвящать тебе. Для Тэхёна подобная забота была чем-то новым, непривычным, но согревала приятным теплом его одинокую душу. — Я очень рад, Чонгук. И скажу тебе честно, — он уткнулся в шею Чона, пряча лицо, — впервые в жизни я разрывался между желанием остаться здесь или поехать в командировку. Чтобы кто-то мог стать важнее науки… такое впервые со мной. У Чонгука сердце зашлось от этих слов: почти признание, разрешение войти в его закрытую для всех душу. — Тэхён, — он бережно, невесомо погладил его по голове, — ты не представляешь, как мне дорога твоя откровенность. Я хочу оберегать тебя, заботиться, радоваться простым вещам с тобой вместе. — Вместе… — шёпотом повторил Тэхён и посмотрел в глаза напротив. — Навсегда, мой самый ценный цветок на планете, — Чонгук обнял ладонями лицо Тэхёна, приблизился и стал покрывать лёгкими поцелуями глаза, щеки, губы. — А знаешь, самым бесценным считается цветок кадупул, который произрастает на Шри-Ланке и встречается только в дикой природе. У него очень короткая продолжительность жизни, и из-за этого он не может быть срезан. — Тэхён! Я тебя целую, а ты о цветах! — смеясь и возмущаясь, Чонгук обнял своего биолога, и Тэхён заулыбался в ответ. — Ты улыбаешься… — прошептал Чон, глядя во все глаза на ставшее ещё привлекательнее лицо Кима. — И смеёшься, — совсем растерялся Чонгук, услышав короткий смешок Тэхёна. — Чонгук, если бы ты видел выражение своего лица, то тоже бы засмеялся, — и Тэхён от души расхохотался. Чонгук не выдержал и подхватил чужой смех, испытывая радость от того, что одно его желание уже исполнилось. Когда они успокоились и затихли, Тэхён вспомнил о том, что хотел проверить оранжерею. Чонгук предложил там же попить чай. — Мне не хочется сегодня расставаться с тобой, — смущённо пояснил он. — Только сегодня? — улыбаясь, уточнил Тэхён. — Нет, всегда. Тэхён озорно взлохматил его волосы, чмокнул в лоб и, взяв за руку, сказал: — Тогда идём вместе...***
Спустя три недели биолог Ким Тэхён и программист, а по совместительству помощник повара, Чон Чонгук были на Шри-Ланке. Здесь, так же как и в Южной Корее, был в самом разгаре летний сезон дождей. Но это не останавливало Тэхёна от вылазок в лес с группой таких же увлечённых биологов и гидом. Оттуда он возвращался уставший, но довольный, а дома его встречали вкусная еда, сухая одежда и тёплые объятия Чонгука. Последнее было ценнее всего. Тэхён рассказывал Чону события дня, делился впечатлениями. — Знаешь, хочу, чтобы ты завтра поехал с нами. Экспедиция на пару дней, ночёвка в горах в поселении местных жителей. Ты как? — Да я не против, давай! — воодушевился Чон. — Заодно посмотрю, чем вы там занимаетесь, так сказать, в полевых условиях. — Мы изучаем природу! В ней столько загадок, столько интересного и удивительного! — Знаю, Тэ! И хочу увидеть тебя в твоей стихии, — ответил Чонгук, обняв Тэхёна одной рукой, а второй потянулся за звякнувшим телефоном. — Извини, хён что-то написал. Джин-хён: «Малой, я переставил у тебя мебель. И ещё, картины на стене больше нет. Но обещаю, что куплю новую, получше!» — О боже, нет! — Чон стал биться головой о спинку дивана. Тэхён посмотрел в экран телефона и обнял Чонгука. — Не расстраивайся, Чонгуки. В моём доме ты сможешь переставить всё так, как тебе захочется. В нашем доме. Чонгук неверяще посмотрел на Тэхёна. Но в любимых глазах напротив светилась неподдельная искренность и доверие. — Значит вместе? — Навсегда…
