Vincula

      Магический мир. Столько тайн и загадок скрывалось за той тонкой, прозрачной стеной, что можно было преодолеть лишь после совершеннолетия; иногда казалось, что и всей жизни не хватит на изучение истины. Принятие наследства рода — лишь одна из ступеней в этом познании, и речь совсем не о банковских счетах или недвижимости.       Драко знал о том, что его ожидает, но лишь примерно: в двадцать один год каждый маг получал особую метку, помогающую определить своего истинного партнёра. Но каких-либо подробностей из книг, статей, записей узнать не удалось. А при любой попытке обсудить это отец лишь строго поджимал губы и бросал что-то вроде «ещё рано». Тогда, в свои четырнадцать лет, он не понимал, почему это ему рано. Показательно дулся, обижался, не спускался к ужину, надеясь, что Люциус сдастся и расскажет. Но отец проявлял поразительную выдержку.       Сейчас же, спраздновав своё двадцатиоднолетие, Драко был благодарен. Если бы он реально знал, что его ожидает, то был бы в ужасе. Устроил бы истерику, что не желает подчиняться непонятно кому. Что наследник рода Малфой не может быть чьей-то «подстилкой». Но проявившееся наследие, вспыхнувшее вокруг шеи бледно-золотой магической цепью, подарило знания, чувства, которые невозможно описать словами. Суть сабмиссива ни капли не пугала, не расстраивала; она поселила в душе лишь тонкий шлейф желания, глубокого и всеобъемлющего.       Драко знал, что у доминантов цепь образовывалась вокруг запястья, чтобы потом, скрепившись меж ним и его сабмиссивом, создать магический ошейник верности и контроля. Такую связь называли vincula, и не было ничего их сильнее и прекрасней. Как же удивительна магия в своих проявлениях. — Ты так вырос, сынок, — ласково улыбнулась Нарцисса, касаясь его руки. На секунду Драко разглядел всполох магии на её шее. — Поздравляю тебя. — А отец… — неуверенно повёл плечом парень, формулируя мысль, — он не расстроится, что я не Доминант? — Что ты, — матушка улыбнулась, прикрывая глаза. — Главное, чтобы ты сам не жалел. Поверь мне, когда ты встретишь того самого Доминанта, ты поймешь, что именно мы с тобой выиграли эту жизнь. Доминантам сложнее, ведь они берут ответственность не только за себя и за тебя; они берут ответственность за всё. — Я не чувствую сожаления, — покачал головой Драко. — Просто какое-то странное… Спокойствие? Убеждённость, что всё будет хорошо. Я не знаю, как это объяснить, но словно… — Словно все переживания и трудности, что были, ушли? — лицо Нарциссы было понимающим. — Дело в том, что, пока мы молоды и не приняли наследие, наши сущности влияют на подсознание. Ты ощущал страх, неуверенность, тревогу, потому что сабмиссивам важно ощущать себя нужными. Важными. Незаменимыми для Дома. Но, к сожалению, твоя нынешняя умиротворённость лишь временная. Если ты в ближайшее время не найдешь подходящего Доминанта, магия начнет влиять на тебя. Страх и тревога вернутся, и будут даже сильнее, чем ты привык. — А как я пойму, что он тот самый? — Ты осознаешь, как только услышишь его голос.

***

      Гарри было тяжело. В ночь на свой день рождения он, почему-то, всё никак не мог уснуть, метаясь по спальне, словно зверь, запертый в клетке. Чего-то не хватало. Было тревожно, как тогда, во времена войны. Когда кто-то умирал ради него, а он не мог помочь. Что-то подобное душило и сейчас. Кто-то нуждался в нём; магия вибрировала под кожей, запястья чесались. Рон предупреждал о подобном, только детали забылись. Хотелось просто оказаться рядом с этим кем-то и защитить. От всего.       Вдруг вокруг правого запястья вспыхнула цепь, бледно-золотая, широкая. Осознание затопило целиком, давая понять, почему же так неспокойно. Где-то уже вступил в наследие его сабмиссив, и сейчас очень страдал без связи с истинным Доминантом. Путы передавали часть ощущений через легилименцию, облегчая страх саба, однако не отменяя его. Но где искать? Кого спасать?       Это точно не Джинни, что пробудится только в следующем году. Это не кто-то незнакомый, ведь для такой, хоть и поверхностной, легилиментной связи нужно было личное продолжительное знакомство. Значит кто-то со школы. Но кто?       Инстинкт защищать сейчас буйствовал сильнее всего, затмевая любые мысли. Нужна была помощь. И, благо, обратиться было к кому. — Рон! — голос казался чужеродным, слишком глубоким и рычащим. Каминная связь почти сразу показала лицо растерянного и сонного друга. — У меня есть возможность определить, кто мой саб, прямо сейчас? — О, друг, ты уже принял наследие? — утробно зевая, отозвался Рон. — Поздравляю! А что, так не терпится опробовать связь? — Я чувствую его тревогу через Путы, — раздражаясь легкомыслию друга, выдавил из себя Гарри. Почему-то разум, параллельно тревоге, начала поглощать агрессия. — Мне нужно его защитить. — Оу, чёрт, — тут же посерьёзнев, нахмурился друг. — Прости, дружище, но тут тебе никто помочь не сможет. Придётся направить письмо в Отдел Vincula в Министерстве Магии. Они составят список всех свободных сабмиссивов, подходящих под критерии, ты сходишь ко всем для знакомства… — Блять, — несдержанно выругался новоявленный Доминант, жмурясь от колыхающихся, словно пожар, эмоций. — Не могу я столько ждать. Я не выдержу. Я не знаю, что происходит, Рон, но ещё немного, и я либо с ума сойду от тревоги, либо выколю тебе глаза. Чёрт возьми, почему я хочу выколоть глаза своего лучшего друга? — Просто твоя подавленная агрессия выбралась на свободу, — нисколько не удивленный такому признанию Рон пожал плечами. — Когда связь с сабмиссивом окрепнет, тебе станет легче. Но сейчас, из-за того, что я тоже Доминант, ты ощущаешь конкуренцию. Хотя, скажу честно, зря. Судя по всему, твоё наследие имеет подавляющий ген. Твой голос сильно изменился, хотя ты можешь этого и не осознавать. Дружище, поверь, мне самому тяжело с тобой говорить, а Гермиона, скорее всего, не сможет с тобой контактировать, пока ты не настроишь Путы до конца. — Блять.       Они завершили звонок и, разрываемый от неподконтрольных — а оттого ещё более агрессивных, — чувств, Гарри сел за письмо. Написал напрямую Кингсли, решив, в кои-то веки, воспользоваться статусом Золотого Мальчика; ответ не заставил себя долго ждать. В списке числилось всего четыре имени — сабмиссивов подходящего возраста, лично учащихся вместе с ним, и без Пут было немного, так что, решив не затягивать, он трансгрессировал по первому адресу в списке.       Парвати Патил и Дафна Гринграсс отпали практически сразу — хоть голос подавляющего Доминанта и влиял на них, тревога, плещущаяся в крови, не проходила. А сабмиссив должен был обрести покой, как только оказывался под властью своего Дома. Гарри без сожалений покинул их, не обращая внимания на увещевания семей «присмотреться получше». Ханна Аббот даже не дала ему и слова произнести, покачала головой и поделилась тем, что уже в процессе создания связи с другим Домом.       В списке оставалось лишь одно имя — Драко Люциус Малфой. Если мысль о Путах с ним вчера вызвала бы отторжение и брезгливость, то сейчас сущность Доминанта перекрывала все детские обиды и недопонимания, затопляя желанием защитить, подчинить, овладеть.       Тряхнув головой, Гарри трансгрессировал снова, оказываясь у столь знакомых ворот. Постучал. Встретить его, что удивительно, вышел лично Люциус. — И почему я не удивлён, мистер Поттер, что именно вы оказались истинной парой моего сына? — как-то отрешённо подметил мужчина, провожая гостя до комнаты Драко.       Гарри не ответил, лишь повёл плечами. Не хотелось тратить время на светские беседы; агрессия поутихла, когда стало понятно, кого нужно защитить. Но тревога, всё ещё властвующая над сабом и передающаяся через Путы, съедала остатки разумности. — Прошу, — понимающе кивнул Люциус, отворил дверь и удалился.       В комнате было темно. Не горели свечи, не летали магические сферы освещения. Чуть прищурившись, привыкнув к темноте, Гарри разглядел на кровати гнездо из одеял и подушек. Драко лежал, укутанный по самые глаза, и не отрывал взгляда от вошедшего Доминанта. — Др-р-рако, — рычаще протянул парень, медленно приближаясь. Цепь на запястье неярко вспыхнула. Цепь на шее ответила тем же. — Долго же ты, — всхлипнул от облегчения сабмиссив, прячась под одеяло. Нужно было время, чтобы успокоиться окончательно.       Матушка не соврала, когда сказала, что затопившая вновь тревога будет сильной. Первые недели было терпимо, просто приходилось чаще прятаться под одеяло, чтобы не думать лишний раз ни о чем. Чтобы не пугаться одиночества и ненужности. Это было похоже на ломку, но ни один, приведённый отцом, Дом не мог унять этого чувства.       Но последние две недели стали хуже. Навеянный наследием страх, что к нему никогда не придет истинный, мешал спать, есть, жить. Хотелось поскорее услышать тот самый голос, подчиниться, ощутить описанный матушкой сабспейс. Она обещала, что это будет незабываемо.       И вот, наконец, он услышал. Он почувствовал неконтролируемое желание слезть с кровати, встать перед Гарри на колени и посмотреть в глаза. Зелёные, горящие в темноте; дарующие покой и умиротворение. — Драко, — повторил Гарри, присаживаясь рядом. — Посмотри на меня.       От произнесённого приказа оба парня замерли. Ими овладело что-то животное, инстинктивное; кончики пальцев закололо от приятного ощущения правильности. Драко откинул одеяло, его серые глаза сверкнули, а губы слегка задрожали. О боже, да. Магия плескалась в районе солнечного сплетения, мешая дышать. — Хороший мальчик, — шепнул Гарри, ощущая через легилиментную связь Пут взбудораженное волнение саба. Он мягко коснулся бледной щеки, поглаживая. — Ты такой умничка. Терпел, ждал. Прости меня, что заставил помучиться. Теперь всё будет хорошо.       Слова рождались сами собой, словно подобное было не в первый раз. Однако подсказанные наследием похвалы сработали, и Драко пододвинулся ближе, прижимаясь, пряча лицо в районе чужой груди. Гарри сжал его в объятиях, продолжая шептать что-то нежное, ощущая, как намокает от слёз рубашка. — Ну же, милый, не плачь. Всё хорошо. Пойдем домой, да?       Драко кивнул, обвил шею Доминанта руками. Идти сам он явно не планировал; по телу прокатывалась слабость, а голова кружилась. Разум, последние две недели мучавшийся мыслями из разряда «бесполезный, никому ненужный, отброс», утих, позволяя провалиться в сон.       Гарри, понимающе улыбнувшись, подхватил своего истинного на руки, готовый, в случае чего, уйти с боем. Однако Люциус провожать их не вышел, а Нарцисса лишь мягко улыбнулась и шепнула «спасибо».

***

      Время текло так стремительно, что парни даже не заметили, как наступила осень. Весь август они привыкали друг к другу, испытывали границы, составляли общий кодекс правил поведения. Точнее, составлял его Гарри, внося постоянные правки и тестируя очередные пункты. То, что касалось низких протоколов, они определили довольно быстро. На удивление Драко, эти мелочи, состоящие по сути в правилах «не смотреть в глаза дольше десяти секунд», «вне спальни звать только мужем», «стоять на людях всегда по правую руку» и нескольких других, ни капли не стесняли. Наоборот, он жаждал новых и новых законов и приказов. Ему нравилось выполнять их, тем самым ощущать непередаваемое чувство близости с Домом.       Но стоило теме перейти к средним и высоким протоколам, как Гарри становился невыносимо аккуратным. Иногда казалось это излишним; Драко знал, что его муж не допустит ошибок, не навредит. Безопасность, разумность, согласие — всё это у них было. Если нельзя доверить свою жизнь чёртовому Герою, то кому вообще можно было? — Драко, — устало вздыхал Гарри после каждого подобного разговора, — в первую очередь мы должны обеспечить твою безопасность от меня. Я слишком часто впадаю в домспейс, и не хочу в случае чего навредить тебе. — Муж мой, — покусывая губы и отводя взгляд, как только в голове заканчивался отсчет, возражал Драко, — я ведь не хрустальный. Я хочу ощущать твою власть надо мной. — Но это не значит, что я должен рисковать твоей сохранностью, — голосом, не терпящим дальнейших споров, отрезал он в ответ. — Ещё хоть слово, и я запрещу тебе разговаривать в принципе, ясно?       О, ему было ясно. Предельно. Однажды он всё же решился протестовать и дальше, лишь для того, чтобы вывести Дома из себя. И своего добился; правда, дальнейшая сессия довела до такого мощного сабдропа, что Гарри наказал его за своеволие ещё и однодневным игнорированием (и это оказалось намного хуже, чем могло бы показаться). А затем провёл новую игру, на которой не раз подчеркнул важность соблюдения протоколов.       Но в остальном их жизнь была идеальна. Драко ловил себя на том, что довольно часто проваливался в слейвспейс; концентрация на Гарри достигала невероятной силы, окружающий мир переставал иметь значение. Хотелось угодить, хотелось быть важным, хотелось быть полезным. Он никогда бы не подумал, что сможет ощущать такое удовлетворение от простого заваривания кофе (три кубика сахара, фундучное молоко), подготовки одежды на выход (никаких красных или синих цветов, только черный и зелёный) или закупки продуктов. Но когда эти действия были подкреплены протоколом и приказом, всё менялось. Теперь Драко понимал, почему матушка так редко прибегала к помощи домовиков, когда дело касалось непосредственно отца.

***

— Ты помнишь стоп-заклинание? — спросил Гарри, закатывая рукава рубашки. Вопрос, который он задавал каждый божий раз перед очередной игрой. — Да, — послушно ответил Драко, облизывая в миг пересохшие губы, — Господин.       Глаза закрыла атласная, мягкая лента. Поза подчинения — на коленях посреди комнаты. Руки, связанные за спиной, едва заметно подрагивали в предвкушении. Дом ощущал возбуждение саба по вспыхивающим магией Путам; это обостряло эмоции, заставляло иногда верить утопающему от всплеска удовольствия Драко и проваливаться вслед за ним в очередной спейс. Они были еще слишком молоды и восприимчивы друг к другу, отчего и приходилось прикладывать невероятные усилия по контролю сессии. — Сегодня мы попробуем кое-что новенькое, — проговаривал Гарри, не сдерживая силы голоса. В остальное время он старался не давать подавляющему гену проступать, чтобы не смущать чужих сабмиссивов и агрессивных доминантов. — В любой момент, когда станет невыносимо, ты говоришь Stare, и я прекращаю сессию. Ясно? — Да, Господин. — Я запрещаю тебе кончать, — приказ тут же прострелил тело, вызывая табун мурашек. Драко едва сдержался от стона, когда магия охватила основание члена и пережала; даже если он будет очень хотеть и стараться, не сможет испытать оргазм без обратного приказа. — Если продержишься молча десять минут, разрешу.       Лишившийся зрения саб слышал, как Гарри медленно обходит его вокруг; чувствовал, как горящий и жадный взгляд скользит по коже. Так хотелось, наконец, ощутить прикосновение, но осознавал, что ещё не заслужил. Нетерпение бурлило в крови, перекидываясь по Путам и Дому. — Плохой мальчик. Никакой выдержки, — первый шлепок холодной кожаной плётки был слабым, испытывающим. Драко даже не поморщился, лишь прикусил губу, подавляя стон. — Раздвинь ноги пошире. Да, вот так.       Новый удар пришёлся на внутреннюю часть бедра. Чуть сильнее предыдущего, но всё ещё мягкий. Так и хотелось застонать, попросить быть жёстче, «он ведь не хрустальный!». Но с губ не сорвалось ни звука.       Ещё один удар, по спине и рукам. Драко чувствовал, как кожа горит, и скорее всего краснеет на месте удара. Гарри не говорил этого вслух, но с особенной нежностью гладил синяки и ссадины на бледном теле. Ему нравилось оставлять следы.       Вновь удар, а затем — лёгкий поцелуй в плечо. Саба затрясло, мучительно острые ощущения от такого контраста били по нервам, словно сильнейшее «круцио». Однако он сдержал очередной стон, задыхаясь от собственной выдержки.       Удар. Сильнее предыдущих, впивающийся в нежную кожу на бёдрах. Пальцы сжались, отвлекая от боли впившимися ногтями. — Не смей делать себе больно, — новый приказ гортанным, рычащим голосом.       И новый удар, по стопам, совсем слабый, больше щекочущий. И снова, там же, но сильнее. В животе скручивался тугой узел возбуждения. Член дёрнулся, а с губ едва не сорвалась мольба. — Ещё две минуты, мальчик мой, — шёпот на ухо, лёгкий поцелуй в висок. — Две минуты.       Удары стали частыми, не очень сильными, но ощутимыми. Кожаная плеть опускалась на грудь, стимулируя соски; на живот, задевая основание члена; на ягодицы, уже горящие от боли. Драко искусал губы, стараясь, так стараясь сдержаться. Но когда последний удар, совсем нежный, больше похожий на простое прикосновение, прошелся по головке члена, не смог. Протяжный, долгий стон вперемешку со всхлипами заполнил комнату, нарушая тишину. — Плохой мальчик, — в голосе Гарри было слышно напускное недовольство, — не продержался каких-то десять секунд. А значит, кончить тебе нельзя до самого конца.       Драко ощутил непередаваемую смесь эмоций; всё тело пробило дрожью от осознания, что он нарушил приказ Дома, что не заслужил оргазма. Однако такой же сильной была эйфория от мысли, что он всё ещё подконтролен, что всё ещё владеет всем возможным вниманием Гарри. — Встань.       Ноги отреагировали раньше, чем голова. Драко встал, слегка покачнувшись. Онемение неприятными иголочками покрыло икры, на которые тут же обрушился удар плетью. Это вернуло чувствительность. — Два шага назад. Сядь.       Оказавшись на кровати, саб замер, стараясь не шевелиться. Боль запульсировала на тех участках кожи, куда чаще всего обрушивались шлепки. Некоторое время было тихо, Гарри что-то подготавливал, бормоча незнакомые заклинания. Руки развязались, но без приказа перемещать их Драко не стал. — В колено-локтевую, — наконец, обратился к нему.       Сабмиссив обожал эту позу. Почему-то Доминанту срывало крышу, стоило заняться сексом таким образом. Он погружался в настолько глубокий домспейс, что даже от стоп-заклинания останавливался не сразу. Забывал о протоколах, правилах и осторожности. Потому Драко с готовностью встал, как попросили, соблазнительно выгибаясь.       По пояснице пробежались горячие пальцы, замершие, дойдя до ягодиц. Короткое заклинание, и теперь касания стали обжигающе холодными. Они кружили по красной, опухшей коже, даря облегчение. И в этот момент вторая рука коснулась розового, подрагивающего колечка мышц. Растяжка не требовалась — потому что перед играми Драко был обязан подготавливать себя заранее, а потому пальцы легко погрузились внутрь вместе с каким-то предметом. Металлический шарик остался внутри, каким-то образом прикреплённый к простате, когда Гарри отошёл и сел где-то у головы. — Satus.       Инородный предмет вдруг завибрировал, вызывая едва ли не взрыв сверхновой где-то в животе. Это было столь приятно, что в глазах рассыпались фейерверки. — Nolite.       Вибрация затихла, вновь вызывая вспышку неудовлетворения. Драко страдальчески захныкал, намекая на то, что не хотел остановки, но тёплая ладонь зажала рот, а шёпот отвлёк от страданий: — Теперь ты знаешь заклинания запуска и остановки. Я сейчас запущу его, сниму ограничение на оргазм. Однако вот моё новое условие. Как только ты почувствуешь, что вот-вот кончишь, ты должен сам остановить игрушку. Сам не дашь себе кончить. И если продержишься, я, так и быть, вставлю тебе.       Вставит. Гарри делал это довольно редко, ограничиваясь играми; боялся ли сделать больно или тренировал выдержку, не ясно. Но подобная награда явно стоила того, чтобы потерпеть… — Я разрешаю тебе кончать. Satus.       …да как?! Драко едва не заплакал, сжимаясь, стискивая ноги, стараясь отвлечься от столь сильной стимуляции. Но всё тело дрожало, откликаясь на удовольствие, утопая в эйфории. Боясь не выдержать, саб слабо простонал: — Nolite.       Пара минут, нет, хотя бы десять секунд! Ему нужно было отдышаться, успокоиться, расслабиться. Отвлечься от накрывающих волн кайфа, что могли сломать его за считанные секунды. — Satus, — прозвучал равнодушный голос Дома. — Слишком быстро сдался, малыш. Давай ещё немного поиграем, м?       От вибраций становилось болезненно приятно. Ссадины от плети жгли сознание, член выделял ненормальное количество предэякулята, смачивая простынь под ногами. Кожа покрылось испариной, повязка стала мокрой, неприятно прилипая к глазам. В этот раз он потерпел чуть больше, стараясь не разочаровывать Гарри, но всё же не выдержал: — Nolite!       Считанные секунды на то, чтобы перевести дыхание. Ласковое касание столь желанной и любимой руки к виску, стирающее каплю пота. И снова голос: — Satus.       В этот раз Драко удалось вытерпеть целых две минуты, полных страдальческих стонов, всхлипов и дрожи. Он не видел Гарри, но чувствовал, что тот сидит рядом, не отрывая взгляда. Возможно, даже сжимает собственный член, чтобы не кончить от одного только вида на столь послушного сабмиссива. Разум совсем уплывал, но нужно было держаться — если он провалится в сабспейс, то Доминант ни за что его не трахнет. — Nolite, — а следом — слабая мольба, — Господин, пожалуйста… — Хороший мальчик, — Гарри встал, обошёл кровать и пристроился сзади, оглаживая ягодицы. — Очень хороший.       Драко ожидал, что сейчас пальцы Дома погрузятся внутрь и достанут игрушку. Но вместо этого мышцы ощутили проникновение горячей, тяжелой головки. Фрикция мгновенно достигла нужной точки, вырывая из груди стон. Движения плавные, глубокие, в купе с перекатывающимся там вибратором, творили что-то невероятное. А затем саб услышал то, к чему готов не был. — Satus.       Казалось, он умирает. Руки и ноги уже не держали, отчего лицо уткнулось в мокрую постель, а Гарри пришлось крепче перехватывать его за талию. Теперь член вколачивался жёстче, вибрации, казалось, достигли даже кончиков волос. Кончить хотелось неимоверно, но не так, как обычно. Казалось, уретра сокращается в попытке сдержать то, чему во время секса не место. Но Дом, считав это трепыхание, видимо, решил добить его. Потому что горячая ладонь легла на бледный, измученный воздержанием член и начала ласкать его в такт фрикциям. — Нет, нет, нет… — всхлипывал Драко, боясь того, что с ним происходит. Ещё немного, ещё чуть-чуть — и он расколется, рассыплется. Развоплотится.       Гарри не слушал, продолжая истязание. Он и сам был на волоске; вибратор воздействовал на чувствительную головку, подводя к самой грани. Если бы Драко действительно хотел закончить, ему бы хватило одного стоп-заклинания. Но его не прозвучало. Зато, сквозь сжатые зубы и сдержанный стон, послышалось: — Кончай, — приказ, подкреплённый силой.       И они кончили, одновременно изливаясь. Однако из члена сабмиссива выделилась не только сперма; что-то бесцветное и непахучее, более жидкое. Оно окропило кровать, тело и руку Дома. Драко окончательно потерял силы, закрывая глаза и отключаясь.

***

      Пришёл в себя он через пару часов, уже помытый, переодетый и укутанный в плед. Гарри держал его на руках, поглаживая по голове. Легкий поцелуй в висок и вопрос: — Ты в порядке? — Да, муж мой, — с лёгкой, довольной улыбкой отозвался Драко, утыкаясь носом в шею своего истинного. — Мне всё понравилось. — Я рад, — подарив ответную улыбку, Дом утробно зевнул. — А теперь мне пора поспать. Помнишь же, да? От меня не отходить… — С кровати не вставать, на твоё лицо не смотреть, ожидать твоего пробуждения, себя не трогать, — перечислил оставшиеся постулаты их послесессионого ритуала саб. — Как прикажешь.       В темноте стало отчетливо видно, как вспыхнули на секунду Путы. «Матушка была права. Нет ничего более сладостного, чем vincula».