"바보"("Пабо")

      Чонгук мчался по ночному городу, предвкушая скорую встречу. Он уже десять дней не видел детей и мужа, поэтому ужасно по ним соскучился. Тэджин наверняка уже спал, ведь альфа не предупреждал его о своём возвращении, желая сделать сюрприз. Их семья, которой, между прочим, совсем недавно исполнилось пять лет, разрослась. Три года назад Тэджин подарил Чону сына, а год назад — очаровательную дочку, внешне так похожую на своего папу.       В семье мужа было трое братьев-омег, и когда Чонгук приехал знакомиться с его родителями, сперва растерялся. Все братья были не просто симпатичными, а завораживающе прекрасными. Старший Тэквон уже имел семью и двоих детей, но приезжал к родным в гости каждые выходные, средний Тэджин работал в театре и был серьёзно увлечён искусством, младший Тэхён учился в колледже и собирался стать дизайнером. По характеру братья были абсолютно разными — спокойный и рассудительный Тэквон, эмоциональный и фонтанирующий энергией Тэджин и молчаливый, мягкосердечный Тэхён, которого родители в шутку называли «дурачком» за его излишнюю доброту и простоту.       Тэджин приглянулся Чонгуку на спектакле, куда альфа ходил вместе с лучшим другом Намджуном. Тот уже давно и прочно был женат, и Чон порой завидовал ему, потому что сам тоже хотел крепкую семью. Встреча с Ким Тэджином перевернула его жизнь, добавив в неё много ярких красок. Омега будто раскрашивал все вещи, до которых могла дотянуться его рука, придавал им новый смысл. Чон с первых секунд знакомства буквально потонул в водовороте эмоций и сильных чувств, поэтому не стал тянуть с предложением и сделал его через два месяца. Тэджин, как ни странно, сразу согласился, а вскоре забеременел. Тут-то у них начались первые ссоры, потому что омега категорически отказывался рожать. Ему предстояло участие в нескольких спектаклях, а терять главные роли он не хотел. Вместе с родителями Чонгук уговорил омегу оставить малыша, но вскоре после родов Тэджин умчался на гастроли, оставив сына на попечение отца и няньки. Когда забеременел во второй раз, немного успокоился, и Чон даже решил, что муж наконец остепенился. Но через три месяца после рождения Юны тот сбежал на репетицию и дома теперь появлялся от случая к случаю. Чонгук терпел, понимал, что детям в таком возрасте нужен папа. И хотя он продолжал любить Тэджина, в голову всё чаще закрадывались мысли о разводе.       Слишком глубоко задумавшись, альфа на несколько секунд потерял управление, и машина вылетела на встречку, врезаясь лоб в лоб с многотонным грузовиком. Удар был такой силы, что автомобиль Чона подбросило и пару раз перевернуло в воздухе. Последнее, что он увидел перед погружением в темноту, — лицо маленькой Юны, которая тепло ему улыбалась.

***

      — А вдруг он инвалидом останется. Что прикажешь мне с ним, с таким, делать? Когда я выходил за него, думал, меня окружат любовью и заботой, а он вечно пропадал на своей работе! Я ему двоих детей родил, а он только их и замечает, меня ни во что не ставит!       — Да как ты можешь так говорить, хён? У вас самые замечательные дети, которых я когда-либо встречал. Иджун такой смышлёный, а Юна просто красавица!       — Дети и так маленькие, а тут ещё он, калека! Я не собираюсь тратить на него свою молодость! Я хочу нормально жить, Тэхён!       — Ты ужасный эгоист. Чонгук — твой муж! Он не виноват, что с ним такое произошло. Позаботься о нём!       — С какой стати? В полиции сказали, что это он виноват в аварии, пусть о нём теперь родители заботятся!       — Родители? Они в Пусане живут, как ты себе это представляешь?       — Вот пусть к себе его и забирают. Мне некогда с ним возиться. И вообще, меня пригласили в японскую труппу, через пару недель улетаю.       — Что?.. Хён.       — Не надо на меня так смотреть. Хочешь, сам за ним ухаживай, тебе всё равно заняться нечем. Тебе же он всегда нравился. Думал, я не видел, как ты на него пялился, когда никто не видит?       — Замолчи, Тэджин! Я думал, что воспитал достойного сына, но ты оказался самой настоящей паршивой овцой. Убирайся с глаз моих и без тебя обойдёмся!       — Но, папа!       — Уходи сейчас же! Чонгуку покой нужен!       Чон стал свидетелем разговора на повышенных тонах. Ему хотелось пошевелиться, открыть глаза, показать, что он тоже всё слышит, но тело словно залили свинцом, что даже поднять веки было нереально трудно. А через пару минут он вновь провалился в забытье, где ему было гораздо спокойнее, чем здесь.       Когда альфа в очередной раз очнулся, то заставил себя открыть глаза. Он надеялся, что услышанный ранее разговор ему просто приснился, но в палате Чон увидел отнюдь не дорогого мужа, а своего младшего деверя. Тэхён спал, сидя на стуле, склонившись на его кровать и подложив сложенные руки себе под голову.       Чонгук глубоко вздохнул, но внезапно грудь сдавило в тиски и начался сильный кашель. Рядом с кроватью противно запищал какой-то датчик, и альфа поморщился. Тэхён проснулся и вскочил, заметавшись по палате. Потом выбежал в коридор и позвал медперсонал. Высокий молодой врач, появившийся в палате, проверил все жизненные показатели и записал их в свой блокнот. Полуоткрытые веки Чона приподнялись, и он посмотрел на доктора.       — Пациент очнулся, — констатировал тот, поправляя сползшее одеяло, — пытается дышать самостоятельно.       Только сейчас Чонгук заметил стоявшую рядом медсестру. Она внимательно слушала распоряжения врача.       — Господин Чон, видите меня, слышите? — врач тепло улыбнулся, включая маленький фонарик и посветив им альфе в глаза.       Чонгук осторожно кивнул. Его пугало, что конечности почти не слушались. Если на кончиках пальцев рук ещё ощущалась пульсация, то ног он совсем не чувствовал. Неужели слова мужа о том, что, возможно, альфа останется инвалидом, правда?       — Дышать самостоятельно вам ещё трудно, рёбра сломаны, но, думаю, через пару дней всё наладится, — успокоил его врач. — Организм у вас сильный, крепкий. Нужно просто немного побороться. Поправляйтесь!       Тэхён держался в стороне, настороженно слушая доктора и не влезая в разговор. Он всегда был таким — тихим, но готовым прийти на помощь в любую секунду. Тэджин нагло пользовался его добротой при воспитании детей, эксплуатируя, как бесплатную прислугу и няню. А младшего это только радовало, он всегда с удовольствием возился с племянниками.       Чон даже думать не хотел о том, что будет с малышами, если Тэджин всё же сбежит от них, а сам он останется прикованным к инвалидной коляске.       Как-то в детстве альфа сильно ударился, играя с мальчишками во дворе. Родителям сразу не признался, терпел, а когда боль стала невыносима, те еле успели довести его до больницы. Оказалась порвана селезёнка. С тех пор Чонгук старался больше не волновать своих родителей, ведя размеренный образ жизни, хотя иногда и любил пощекотать себе нервы.       — Господин Ким, вам бы домой поехать, четвёртые сутки от больного не отходите, — проговорила медсестра, когда врач покинул палату.       Тэхён, облизывая губы, подошёл поближе и смущённо глянул на Чонгука. Маска мешала альфе говорить, а ему так хотелось поблагодарить младшего за заботу. Он встретился с ним взглядом и попытался сделать это одними глазами.       — Я съезжу, посмотрю, как там малыши, приму душ и вернусь, — отрапортовал омега, порываясь взять Чона за руку, но стесняясь. Тогда альфа сам двинул пальцами, привлекая внимание Кима. — Он двигается!       Громкий возглас омеги сперва встревожил медсестру, но потом девушка улыбнулась и погладила его по спине.       — Всё будет хорошо! Главное — верить!       Чонгук понял, что на сегодня его запас сил исчерпан, и прикрыл глаза, погружаясь в спасительный сон, где он был здоров и жил полноценной жизнью.

***

      Тэхён смотрел на трёхлетнего Иджуна, на годовалую Юну, и на глаза сами собой наворачивались слёзы. А что, если бы Чонгук разбился в этой аварии, и малыши остались бы одни? Тэджин никогда не был нормальным папой, он променял детей на свою карьеру, а мужа — на театр. И пусть альфа не был идеальным отцом, он старался и жил ради них, обеспечивая и заботясь.       Первое время о безответной любви к мужу старшего брата никто не догадывался. Тэхён хранил её в сердце, не позволяя себе даже смотреть в сторону родственника. Но чувства, как маленький росток, пробивались сквозь твёрдый асфальт, засеивая новыми семенами всё вокруг. С каждым днём любовь его росла, грозясь задушить в своих объятиях.       Папа первым заметил смятение младшего сына. Тэхён часто уходил в себя, подолгу задерживая взгляд на Чонгуке, и как-то это не укрылось от глаз внимательного омеги. Разговор с папой Ким дословно помнил до сих пор и прокручивал в голове всякий раз, когда мысли ненароком обращались к мужу старшего брата.       «Мой маленький дурачок», — так любя называл папа младшего, но Тэхён верил его словам, время от времени считая себя незрелым и слабым. В отличие от статных и красивых братьев, омега уродился слишком неуклюжим и странным. Когда ему хотелось играть, он садился в уголке комнаты и собирал пазлы, когда ему было одиноко — начинал рисовать. Именно в рисунки он вкладывал все свои чувства и к Чонгуку. Несколько альбомов, запрятанных в шкаф, до сих пор хранили его лицо. Выкинуть их у Тэхёна рука не поднималась.       Сейчас всё изменилось. Тэджин ушёл, оставив своих детей на попечение родителей. Ушёл, бросив мужа на больничной койке. Ушёл, решив начать новую жизнь, навсегда покончив со старой. Тэхён не мог взять в толк, как омега, родивший малышей, так легко мог от них отказаться. А ещё не мог принять того, что человек, которого ему всегда ставили в пример, его идеальный старший брат вдруг оказался предателем. Родители, узнав подробности, постарели сразу на несколько лет, а Тэхён решил, что пришло наконец время брать всё в свои руки. Он больше не собирался быть слабым. Если Тэджин позорно сбежал, то Тэхён с радостью примет на себя все его обязанности.       Тэквон и папа поддержали решение омеги, а вот отец до последнего надеялся, что его средний сын одумается. Но по прошествии двух месяцев, пока Чонгук лежал в больнице, Тэджин ни разу не появился ни дома, ни в клинике. Чон почти не заговаривал с Тэхёном о муже, но ежедневно интересовался детьми, которых видел теперь лишь на экране телефона. Иджун, оставшийся без папы, переключил всё своё внимание на дядю, а вот маленькая Юна как никогда нуждалась именно в его любви, поэтому часто капризничала и устраивала истерики.       Чонгук понемногу набирался сил. Уже сам приподнимался с кровати, ел, занимался гимнастикой, но по-прежнему не ходил. Хотя врачи уверяли, что с позвоночником у него всё в порядке. Тэхён предполагал, что альфа так отреагировал на уход мужа. Сам омега старался не отходить от любимого, проводил все нужные процедуры, кормил, делал массаж и даже читал ему книги. Но Чон принимал его заботу дежурно, словно Тэхён был его сиделкой, а не близким человеком. Конечно, альфа не забывал его благодарить, но и частенько ругал за слишком хороший уход. Только спустя время Ким начал понимать, что заменить другого человека собой невозможно, а уж заставить кого-то полюбить себя тем более. Он сознательно начал отдаляться от Чона, но при этом всё больше сближался с его детьми, которые теперь называли его папой.       Когда пришло время выписки, Тэхён не стал навязывать свои услуги, а тихо ушёл в сторону. Отец был вправе сам решать, что хорошо для его детей. Вот только Чону ещё предстоял долгий период реабилитации, а без помощи деверя, как альфа уверял, влиться в нормальную жизнь ему было уже сложно. Омега переехал в дом старшего брата, где раньше бывал каждые выходные и где теперь мог полноправно находиться. Соседи шушукались за его спиной, распуская слухи, но Тэхёну было всё равно. Он собирался поставить на ноги Чона и помочь детям адаптироваться к новой жизни.       В детскую вкатилась коляска, и Тэхён обернулся, придерживая за ручки Юну, пытавшуюся делать первые шаги. Малышка, заметив отца, начала притоптывать ножками, словно собираясь резво к нему бежать.       — Солнышко моё! — проговорил альфа, подъезжая поближе и нагибаясь, чтобы было удобнее взять дочку на руки. Но Тэхён всегда реагировал быстрее, поэтому сам усадил малышку на колени к Чонгуку. Та весело затараторила, шлёпая альфу маленькими ручками по ногам.       Тэхён подхватил подросшего Иджуна, звонко чмокая того в макушку и тоже сажая мальчика на колени к Чону. Их маленькая семья была в сборе и казалась вполне счастливой, вот только Ким в неё почему-то не вписывался.       — Как только мы сюда переехали, ты стал ещё более грустным, — заметил Чонгук, прижимая к себе детей и крепко их обнимая. — Тебе некомфортно здесь?       — Я всего лишь помощник, разве мои желания должны учитываться? — строго проговорил Тэхён, прекрасно понимая, что перегибает палку. Но его терпению уже наступал конец.       — Почему ты так говоришь? Ты полноправный член нашей семьи. Без тебя я как без рук.       Тэхён печально улыбнулся. Видимо, ему была уготована подобная роль самой судьбой.       Влюбиться в мужа брата, который тебя в упор никогда не замечал, что может быть хуже? А что, если Тэджин вдруг наиграется и решит вернуться обратно? Что, если Чонгук его примет обратно, а Тэхёна выбросит за ненадобностью?       — Скажи, Чонгуки, ты всё ещё любишь его? — омега не сводил глаз с растерянного Чона, обнимавшего детей.       — Поначалу мне было сложно принять его уход, но проблемы у нас начались ещё задолго до моей аварии. Так что я уже предполагал такой исход, Тэхёни, — признался альфа. — Одно время мне было больно, потом я злился, а вскоре понял, что надо жить дальше. Думаю, Тэджин никогда меня и не любил. Ему нравилось, что я имею статус, связи, поэтому он таскал меня по вечеринкам. Но с появлением детей это закончилось, и оказалось, что виноват во всём только я один. Нет, я не снимаю с себя вины, нужно было больше времени уделять детям, а мне приходилось много работать. Но Тэджин при этом особо не заморачивался и продолжал считать себя свободным, семья ему была не нужна.       Их официальный развод прошёл тихо и без скандалов. Тэджин не стал претендовать на имущество альфы, и, скорее всего, после общения с родителями отказался от прав и на детей.       — Мне жаль родителей, они восприняли этот удар слишком серьёзно, — Тэхён присел на полу рядом с коляской и дотронулся до босых ножек Иджуна. — После семьянина Тэквона, для которого муж и дети всегда были на первом месте, родители даже не задумывались, что такое вообще возможно. Они называли Тэджина «золотой серединой», их идеальным мальчиком…       — Мне тоже очень жаль, что так произошло. Может, встреть он кого-то другого, не меня, всё было бы иначе, — предположил альфа с грустью.       — Нет, хён, ничто его не изменит. Нормальный омега не способен бросить своих детей. Я не удивлюсь, если он снова родит и также подбросит малыша родителям.       — Знаешь, когда я лежал в больнице, слышал ваш последний разговор. Вы тогда ссорились. И я услышал кое-что важное для себя.       — Что же? — Тэхён помнил ту перебранку с братом. Омега был готов умолять старшего на коленях, чтобы тот не бросал семью, но всё было тщетно.       — Он сказал, что я тебе всегда нравился. Это правда?       Вернись омега в то время, не позволил бы себе и глаз поднять на Чона, но сейчас ему было что терять, поэтому он согласно кивнул.       — Выходит, я выбрал не того брата… — задумчиво произнёс альфа, прижимая к себе начавшую капризничать дочку.       Тэхён взял на руки зевающего Иджуна и принялся его укачивать. Малыши, словно беря друг с друга пример, вместе кушали, вместе ходили гулять и вместе засыпали. Омега настолько подстроился под их распорядок дня, что выучил его наизусть.       — Им пора спать, — сказал Ким, подходя к кроватке и укладывая туда мальчика. Иджун, несколько раз похлопав сонными глазками, заснул, сладко причмокивая. А Юна, будто чувствуя братика, принялась широко зевать и хныкать.       — Давай я её тоже уложу, — предложил омега, протягивая руки к девочке, но Чон, качая головой и крепко прижимая к себе дочь, осторожно поднялся, и сам положил её в кроватку.       Тэхён удивлённо разинул рот, не ожидая такого сюрприза. Да, он замечал, что Чонгук больше времени проводил в бассейне и тренажёрном зале, а визиты к лечащему врачу почти свёл до минимума, но и не предполагал, что возможны такие улучшения.       — Стою я устойчиво, а вот хожу пока с трудом, — сказал Чон, не держась за опору, но Тэхён всё равно поддержал его за локоть. — С твоим упорством, думаю, скоро начну ходить. Лишь благодаря тебе я смог встать.       — Благодаря мне?       — Вы — мой смысл жизни, Тэхён. Ради тебя и детей мне хочется побыстрее встать.       — Если ты это делаешь из чувства долга…       — Да при чём тут долг, Тэхёни? — перебив омегу, прошептал Чонгук. — Ты настоящий, искренний, никогда не скрываешь своих эмоций. Но самое главное, тебя очень любят дети.       — Но я сам тоже хочу быть любимым, — брякнул Ким, краснея и мысленно ударяя себя по лбу за излишнюю болтливость.       Во взгляде Чонгука за секунду что-то изменилось, и это не укрылось от Тэхёна. Теперь он смотрел на омегу с нескрываемой нежностью.       — Знаю, это прозвучит странно, учитывая, что мы уже живём вместе, но давай встречаться, Тэхёни! Предлагаю тебе познакомиться со мной заново. Будем ходить на свидания. Мне хочется баловать тебя, дарить подарки, делать сюрпризы.       — Ну один подарок ты мне сегодня уже сделал — сам встал на ноги, — радостно заметил Ким. — Но и от других сюрпризов не откажусь.       — Тогда, пока дети спят, может, посмотрим какой-нибудь романтичный фильм?       — Я не против. Только приведу себя в порядок.       Минут через десять Тэхён вошёл в гостиную, где светился только экран плазменного телевизора. На небольшом столике стояли закуски, фрукты и бутылка его любимого красного вина. Чонгук сидел на диване, призывно улыбаясь и помахивая бокалами. И омега вдруг ощутил, что в эту самую секунду по-настоящему счастлив.

Три месяца спустя.

      — Сынок, может, всё-таки оставите нам с отцом детей? Ну зачем они вам в свадебном путешествии? Юна будет капризничать.       Тэхён понимал переживания папы. Это их первый серьёзный совместный перелёт, неизвестно, как в дороге могли повести себя дети. Но отправляться на отдых без своих малышей омега не хотел. Да и Чонгуку перед выходом на работу в офис нужно было больше времени проводить с детьми.       — Папа, не волнуйся! Когда они рядом, мне так спокойнее. К тому же нам будет помогать местная няня, мы уже договорились с агентством.       — Хорошо, не буду настаивать, но обязательно звоните нам! Каждый день!       — Ладно, папуля! Обещаю! — Тэхён широко улыбнулся и обнял шмыгающего носом папу, тот изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу слёзы.       Стоявший рядом отец лишь похлопал сына по плечу, но лицо тоже выражало беспокойство. Омега замечал, что с возрастом родители становились более сентиментальными, а он сам стал рассудительнее и мудрее. Чонгук, терпеливо ожидавший его в машине с малышами, помахал ему рукой, и Тэхён, поцеловав родителей на прощание, быстро зашагал по подъездной дорожке.       Две недели назад состоялась их долгожданная свадьба. Чон, как и в случае с Тэджином, долго не ждал, а сразу повёл Тэхёна в мэрию расписываться. Так что теперь они были официальными мужьями. А вот вопрос с правами на детей ещё решался, и омега ждал этого ответа гораздо больше, чем свою собственную свадьбу. Когда Чонгук окончательно встал на ноги, их совместная жизнь стала меняться. Как истинный альфа, он взял на себя большинство обязанностей, которые до этого тянул на себе Тэхён. И Ким наконец мог полностью посвятить себя семье.       — Пытались уговорить тебя оставить им детей? — с улыбкой заметил Чон, беря Тэхёна за руку и целуя в ладонь.       Омега кивнул, оборачиваясь назад и рассматривая малышей, которые беззаботно дремали в своих креслах на заднем сиденье. Иджун внешне всё больше становился похожим на отца, он уже проявлял характер и умел настоять на своём. А Юна, как настоящая омежка, любила покапризничать и быть в центре внимания.       Тэхён вздохнул и с любовью посмотрел на мужа, сосредоточенно ведущего машину. После аварии Чон соблюдал излишнюю осторожность, хотя раньше и любил погонять. Омега был ему искренне благодарен за уступчивость и терпение. Только с ним Тэхён чувствовал себя в безопасности.       — До аэропорта минут сорок, поспи немного, — предложил Чонгук, перестраиваясь в другой ряд.       — Посплю в самолёте, — ответил Ким, быстро целуя мужа в висок. — Люблю тебя!       Тэхён обожал ежедневно признаваться Чону в любви, будто навёрстывая это за все годы безответных чувств к нему. Хотя видеть в глазах мужа разгоравшееся пламя было всё ещё непривычно. И они оба с радостью и наслаждением постигали новые для себя ощущения.       — Я тоже люблю тебя, родной! — вновь сплетая их пальцы, произнёс альфа и с теплотой посмотрел на широко улыбающегося мужа.