Бред же?

Спустя два месяца после бойни в кафетерии на поверхности всё казалось налаженным. Столы стояли на своих местах, пахло едой и слабым запахом хлорки, перебивающим старую кровь. Но под тонкой плёнкой нормальности скрывалось напряжение. Лугус сидел в углу, в одиночестве, спиной к стене. Он ловил на себе косые, быстрые взгляды и чувствовал, как за его спиной затихают разговоры. Он думал о том, что произошло. И снова и снова возвращался к одному и тому же: к жгучему, неосуществимому пока желанию набить лицо Лейме. Именно она, в той давке и неразберихе, исцарапала его когтями так, что шрамы до сих пор зудели, напоминая о предательстве. Но где её теперь искать — он не знал. Чтобы заглушить ярость, он сделал последний глоток простого, уже тёплого пива из бутылки. Оно кончилось. «За новой. Идти, что ли?» — с неохотой подумал он, тяжело поднимаясь из-за стола. По пути к холодильнику он краем глаза заметил, как несколько «простых подопытных» буквально шарахнулись в сторону, расчищая ему путь. Их страх был таким осязаемым, что его аж тошнило. Его взгляд упал на дверь в небольшую кладовую. Она была слегка приоткрыта. Странно. За весь вечер он точно помнил, что туда никто не заходил. Любопытство пересилило настороженность. Он толкнул дверь, сделал шаг вглубь темноватого помещения, уставленного ящиками и запасами... И тут же за его спиной дверь с грохотом захлопнулась, а в тишине прозвучал едва уловимый, металлический щелчок замка. Снаружи раздался сдавленный, торжествующий хохот. — СУКИИИ! — прорезал тишину его яростный рёв. Он ринулся к выходу, с размаху ударив плечом по прочной деревянной панели. Она даже не дрогнула. Он бил снова и снова — ладонями, кулаком, плечом — но всё было тщетно. Его запёрли. Кто-то просто и эффективно выманил его в ловушку. — Что ж, тут хотя бы есть пи... Он замолчал на полуслове. Его взгляд, привыкший к полумраку кладовой, выхватил из темноты в дальнем углу другую фигуру. На ящике из-под припасов, поджав ноги, сидела Лейма. Она выглядела не просто уставшей — она была измотана до предела. Рядом с ней валялась пустая бутылка из-под того же дешевого пива, что пил он. На звук его голоса и грохот захлопнувшейся двери она едва подняла на него голову, а в её единственном видном глазе не было удивления, скорее сочувствие. — Те, кто это устроил, заплатят за это... — прошипел сквозь зубы электро-кролик, сжимая кулаки. Ярость, кипевшая в нём месяцами, требовала выхода. И вот он — прямо перед ним. Он стремительно рванул вперёд, схватил Лейму за майку и грубо поднял её с ящика. Она действительно была меньше и легче — сопротивления не последовало. Он занёс кулак, целясь в её единственный видимый глаз, готовый оставить синяк в отместку за все её царапины. Но вместо того чтобы отбиваться или кричать, Лейма неожиданно... обняла его. Она притянулась всем телом ближе, её голова уткнулась в его грудь. Лугус застыл в ошеломлении. — Ахуела? — быстро выдохнул он, пытаясь оттолкнуть её. Его голос прозвучал хрипло и смущённо. — Тебе мало не покаже... — Можно не по лицу, пожалуйста? — тихо, почти шёпотом, прервала его зайчиха. — Итак уродина... Эти слова, прозвучавшие не с вызовом, а с какой-то усталой покорностью, обезоружили его сильнее любой драки. Его занесённая рука неуверенно опустилась. Взгляд устремился на её макушку, прижавшуюся к его груди. Он почувствовал лёгкую дрожь в её плечах. Она что, серьёзно? Будь она трезвее, наверняка бы дала отпор... Она вообще в сознании? Сколько она успела выпить? Вопросы роем закружились в голове, но ярость уже сменилась странной, непривычной жалостью. То ли из-за её слов, то ли из-за этого нелепого, беспомощного объятия. Сдавленно вздохнув, Лугус разжал хватку и опустил её обратно на ящик. Сам тяжко рухнул рядом, не зная, что делать дальше. Вместо долгожданной мести он получил лишь горькую неловкость. — Не хочу тратить на тебя силы... — недовольно буркнул он, отводя взгляд в сторону, в полумрак кладовой, стараясь не смотреть на неё. Его рука потянулась почти на автомате, порылась в ближайшем открытом ящике на стеллаже и вытащила новую бутылку того же дешёвого алкоголя. Металлическая крышка с характерным шипением отлетела, и он залпом сделал большой глоток, пытаясь смыть ком неловкости в горле. Он упорно смотрел куда-то в стену, чувствуя на себе её пристальный взгляд. Она смотрела на него с каким-то странным, нечитаемым выражением. Странная, — снова подумал он, сжимая бутылку в лапах. — Ты можешь снять капюшон? — тихий, немного хриплый вопрос прозвучал сбоку, заставив Лугуса вздрогнуть и наконец повернуть к ней голову. — Зачем тебе? — с опаской прошипел он, инстинктивно ёжась. — Подрать меня хочешь? Сначала обнимаешь, потом бьешь? — в его голосе прозвучала привычная колючая защита. — Нет... — она покачала головой, и в её голосе не было ни насмешки, ни злобы. — Просто я никогда нормально не видела твоего лица... Он замешкался, потом, тяжко вздохнув, неуверенными движениями расстегнул замок на своей кофте и сдернул капюшон. В полумраке кладовой его черты проступили четче: яркие красные глаза, мерцающие подозрительным блеском, слегка выступающие острые зубы, проступающие из-под губы, и тот самый шрам — длинная, бледная полоса, пересекающая правый глаз и щёку. — Ого... — тихо выдохнула Лейма, её единственный глаз широко распахнулся от неподдельного, детского любопытства. Она внимательно разглядывала его, не скрывая интереса. — А где ты получил это? — она осторожно указала пальцем на шрам. — Порезался... — грубо отрезал Лугус, тут же отвечая заученной, ничего не значащей фразой. Внутри всё кричало, чтобы он обвинил в этом её, крикнул, что это её когти оставили этот след в той давке. Но слова застряли комом в горле. Почему-то он не посмел. Он почувствовал лёгкое, неуверенное прикосновение её пальцев к своей руке. Лейма молча просила дать ей отпить. Лугус что-то пробубнил себе под нос — какую-то ругань про «нахлебников» и «своё неси» — но бутылку отдал. Краем глаза он наблюдал, как она, прикрыв веко, делает несколько медленных, глубоких глотков, её горло вздрагивало с каждым движением. В тишине кладовки это было слышно особенно отчётливо. После пары глотков она молча передала бутылку обратно, одной рукой слегка поправляя волосы, стараясь, чтобы они по-прежнему скрывали вторую часть её лица. — Ты довольно привлекательный... — тихо, слегка смущённо проговорила Лейма, глядя куда-то в сторону. — Не знаю, что они все такого пугающего в тебе нашли... Электро-кролик усмехнулся, смотря на неё с лёгким недоверием. — Ты вообще понимаешь, что сейчас несёшь? Ты же пьяная в стельку. Не став ждать ответа, он снова сделал большой глоток, почти опустошив бутылку, и отставил её в сторону. — Конечно, ты не понимаешь... — прошептал он себе под нос, но в его голосе уже не было прежней злобы. Скорее усталое недоумение. Его взгляд снова упёрся в её лицо. Он видел его и раньше, мельком, в той самой давке. Но сейчас... сейчас на него хотелось смотреть. — Ладно... Я своё лицо показал, — начал он, охваченный новой волной неловкости. Он говорил грубовато, пытаясь скрыть смущение. — Показывай теперь своё, короче. Чего прячешься-то. Лейма замешкалась, затем медленно, почти нехотя, убрала прядь волос. Из-под них показался второй глаз и часть лица с большим, темным родимым пятном. Возможно, со стороны это выглядело уродливо, но... В тот момент Лугуса что-то потянуло к ней. Не уродство, а странная, несимметричная гармония. Или, может, цвет её глаз — такой же редкий и необычный, как и его собственные. Сам того не осознавая, он придвинулся ближе. Его рука, почти без воли с его стороны, легла ей на подбородок, мягко поворачивая её лицо. Его пристальный взгляд изучал черты, словно пытаясь запомнить или найти ответ на незаданный вопрос. В его глазах было не отвращение и не удивление — просто глубокое, сосредоточенное внимание. — Опять что-то не так? — с горьковатой усмешкой прошептала зайчиха, готовая снова спрятаться. — Н-нет... — он запнулся, отводя руку и отворачиваясь, чувствуя, как по шее разливается горячий румянец. Говорить комплименты было не в его стиле, слова давались с трудом. — А знаешь... у тебя, в общем... красивый цвет глаз... — быстро, почти проглатывая слова, выпалил он и тут же пожалел, почувствовав себя полным идиотом. Чтобы скрыть смущение, он резко сменил тему, сделав вид, что осматривает помещение: — Надолго мы тут вообще? — его голос снова стал резким, но теперь это была наигранная резкость. — Не знаю... — тихо ответила Лейма, всё ещё не решаясь полностью открыть лицо. — Надеюсь, нас в скором времени найдут...