Капитан просто спит

      Тишина — это то, что сопровождает после смерти.       Но Гутфрит не сразу это понял. Сложно было это понять за криками ужаса и боли, что наполняли последние пять столетий его существования. Но когда путь в Царство Ночи был открыт для уроженцев павшего королевства, стало ясно, что смерть всегда сопровождается тишиной.       Сколько бы он ни бродил по своему новому пристанищу, его не сопровождал стук каблуков, столь привычный при жизни, сколько ни теребил одежду, не последовало типичного шуршания. Он пробовал похрустеть костяшками, но это даже звучит глупо. Гутфрит серьёзно сомневается, что от его физического тела осталось хоть что-то, а строение души не подразумевает наличие скелета.       Он давно мёртв, и «звуки жизни», которые никто при жизни-то и не ценил, потому что не обращал внимания, теперь ему недоступны.       Но он продолжает бродить по Ночному Царству в полной тишине, мёртвой тишине. Он ищет. Ищет того, кого не нашёл среди соотечественников, когда попал в этот скрытый мир.       Траин. Ох уж это воплощение благородства и чести, из раза в раз повторяющее, что герои не должны превращаться в скитальцев. В итоге весь взвод разделился и скитается по Царству Ночи, чтобы найти своего капитана.       Шурх-шурх.       Это не могло не привлечь внимания Гутфрита. Он подошёл к фиолетовым светящимся цветам, которые каким-то образом росли прямо из обсидиана.       Шур-шур — из пышно цветущей флоры вылетала феечка. Мужчина задумался, а после присел и попытался дотронуться до бутона, но рука прошла сквозь него, но при этом тот всё же немного дёрнулся. Он быстро поводил рукой вправо-влево и расшатал несколько цветков так, чтобы они коснулись соседа и произвели характерное «шурх».       Гутфрит поднялся на ноги, хмуро наблюдая за растительностью, краем зрения заметив голубой огонёк.       Фея никуда не улетела, смотрела на рыцаря и будто бы чего-то ждала. Стоило только чуть приблизиться к ней, как она отлетала, но недалеко, словно хотела убедиться, что человек всё ещё идёт за ней.       В мире живых феечки помогали путешественникам найти сундуки с сокровищами, выводили людей из опасных мест или приводили к цели их странствий.       Гутфрит слабо представлял себе сундук, запрятанный в мире мёртвых. Да и вот именно, что в мире мёртвых — конечная точка, так сказать, куда ещё вести?       Но фея вела и вела упрямо: через чёрные обсидиановые горы с резкими склонами, которые всё сужались вокруг путников и сужались, со временем образовав закрытый сверху и по сторонам проход, который тускло освещала знакомая фиолетовая растительность.       Абсолютная тишина, тёмный коридор, слабый фиолетовый свет, голубой огонёк впереди — всё говорит о том, что идти дальше не стоит, но рыцарь шёл, сам не понимая, зачем ему это.       Феечка привела его в круглую, грубо высеченную из обсидиана пещеру. Сверху лился мягкий белый свет, освещающий цветочную полянку. Мужчина обернулся на свою проводницу, но та уже спряталась среди стеблей растений. Похоже, домика у неё нет...       Очевидно это место то, куда фея хотела его привести, потому Гутфрит принялся за осмотр: почти сразу он заметил в центре нечто такое же светлое, чуть светящееся и полупрозрачное, как и души...       — Траин?!       Рыцарь быстро приблизился и опустился на колени рядом с товарищем. Выглядел тот, как в былые времена, до падения их Родины, но был в давно привычной «тёмной» форме и шлеме, к которому так привык, так привязался из-за проклятия, что без него становился уязвимее, неувереннее. Адъютант хорошо запомнил слабость своего командира.       — Капитан? — он неуверенно попытался убрать с лица командира прядь волос, которые всегда помнил угольно-чёрными, но цвета... Словно стали чертой для мира живых, для мира материи, а не духа, вместе с прикосновениями...       Гутфрит прекрасно видел, как его грудь то поднималась, то опускалась — он дышал. Если это можно было так назвать: у душ нет не только скелета, но и органов, ещё мышц, тканей и прочей органики. Дыхание для душ — привычка, полученная от физического тела.       — Эй? — он попробовал потрепать его за плечо, но вновь забыл, что это привилегия материального.       — Не стоит, — раздался словно из ниоткуда спокойный женский голос.       — Владыка Ночи... Что с ним?       — Ничего. Он просто спит.       Гутфрит нахмурился, смотря на пряди волос, закрывающие глаза капитана.       — Разве души могут спать?       — Как живые люди не могут, но это состояние наиболее подходит под понятие «сна».       — Поэтому мы не смогли его найти? — столько лет ради воссоединения, а в итоге они рядом, но между ними непреодолимое расстояние в виде «особенностей мира духовного», — Он всё это время был здесь?       — Да. Как только души покинули его тело, оно уснуло на престоле первозданного огня; как только его душа вошла в Царство Ночи, она тоже заснула. Я решила, что в этом месте ему будет лучше...       — Да, — Гутфрит горько усмехнулся, — Полянку с цветочками он бы оценил.       — Ты злишься?       Мужчина потянулся к «золотой» цепи на груди Капитано, но та ни шелохнулась, ни погремела, ни отразила свет от своей поверхности.       Ничего.       — Когда он проснётся?       Гутфрит переключился на «чёрные» аксельбанты, пока Владыка Ночи оглушительно молчала.       — Не знаю... Может, год. Может, век.       Шнуры тоже никак не поддавались.       Рыцарь выдохнул несуществующий воздух из несуществующих лёгких, поднялся и направился к выходу из пещеры.       — Ты куда?..       — Сообщу совзводным, что всё хорошо... Капитан просто спит...