Наши дни сочтены (Our Days Are Numbered)

Они лежали обнаженные в постели. Нечасто они находили время, чтобы добраться до кровати. Первые пару раз, когда это случалось, он целовал ее, а потом прижимал к стене. В другой раз они занимались этим на полу. В другой раз она сидела на столе. Это всегда был жесткий, быстрый трах, потому что она отказывалась называть это занятием любовью, и почему-то казалось, что постель этому противится. Это продолжалось уже почти год. Он вспомнил тот день, когда у них начался незаконный роман. Роман, которого она никогда не хотела, роман, с которым она боролась изо всех сил в течение нескольких… недель… прежде чем сдаться. Это снова случилось в Министерстве. Внутри нее что-то сломалось, и она отдалась ему. Так или иначе, это стало обычным делом, хотя теперь они делали это не в ее рабочее время. Она приехала в поместье Малфоев, в его комнату. Драко и Астория обычно спали в разных комнатах, потому что ему снились кошмары, а она страдала бессонницей, и они оба терпеть не могли делить постель с кем-то еще. Не то чтобы Грейнджер когда-либо спрашивала об этом. Они не говорили о таких вещах. Он знал, что это поставит ее в неловкое положение. Она поверила ему, когда он сказал, что их никто не побеспокоит, и на этом все закончилось. Это прозвучало грязно, жестоко, бессердечно. Но это было не так. Ничего подобного не было. Это не было деловым соглашением — в два часа, у меня дома, пятнадцать минут на секс по-быстрому, увидимся в пятницу. Это всегда было спонтанным решением. Они по-прежнему работали вместе, хотя теперь уже реже, поскольку чистокровные становились все менее устойчивыми к давлению Министерства. Иногда они все еще ходили куда-нибудь выпить. И иногда это заканчивалось у него дома. В большинстве случаев — нет. За тот год, что это продолжалось, они спали вместе всего несколько раз. Лучше от этого не становилось, но всякий раз, когда это случалось, Драко чувствовал, что это правильно. Он знал, что Астория не ждала от него верности — хотя ей бы этого хотелось — поэтому колебался гораздо меньше, чем Грейнджер. Если бы это зависело от него, они бы каждый день были в постели. Но это было не так. Грейнджер иногда поддавалась порывам, но она никогда бы не приняла никаких обязательств, потому что уже была связана ими. За последний месяц Грейнджер приходила к нему дважды. Рекорд. Каждый раз она была немного не такой, как обычно, более нежной, более чувствительной. Драко знал, что они в первый раз занимались любовью. Не имело значения, как она хотела это назвать. Вот как это было. Нежно, медленно, страстно. То, что произошло, нельзя было назвать сексом. Сегодня это был второй раз, и он был еще более умопомрачительным, чем первый. Это был один из немногих случаев, когда они добрались до кровати, и первый раз, когда они остались в ней, когда закончили. Более того, она осталась в его объятиях после того, как чувство блаженства покинуло ее, положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Ее ноги были прикрыты простынями, и они оба были обнажены и вспотели под ними. Драко слушал, как ровно бьется ее сердце в такт его собственному, и чувствовал, как вздымается и опускается ее грудь, прижатая к его груди. Он слушал так долго, что решил, что она заснула. Он тоже мог бы заснуть. Когда она будет рядом, кошмары даже не попытаются прийти. Но если бы он заснул, этот момент закончился бы слишком быстро. Он хотел, чтобы это продолжалось как можно дольше. Он хотел смотреть на нее вот так, вечно. Прядь волос упала ей на глаза, прилипла ко лбу из-за пота. Он протянул руку и осторожно убрал прядь ей за ухо. Два слова, произнесенные так тихо, что он бы их не услышал, если бы она не стояла так близко к нему, разрушили совершенную красоту момента. — Я беременна, — прошептала Грейнджер ему в плечо. Два слова, которые так много значили. Два слова, которые все испортили. Два слова, которые напомнили ему, что она не принадлежит ему. Лучше бы она их не произносила. — Я знаю. Это было в новостях. Он не упоминал об этом, но что-то подсказывало ему, что именно это было причиной ее изменившегося отношения. Возможно, это были гормоны. Возможно, это было из-за того, что она собиралась уйти от него. — Мы не можем продолжать это делать, Малфой. — Я знаю. Это было не от него. Этого не могло быть. Они всегда принимали необходимые меры предосторожности. Почему он был так чертовски разочарован? — Я серьезно. Что бы это ни было, все кончено. Между нами все кончено. Он вздохнул, затем высвободился из ее объятий и сел на кровати. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Это просто перерыв. Мы оба знаем, что ты вернешься. Она хотела сказать «Я не вернусь», но слова застряли у нее в горле.