Эвтаназия

      Поговаривали, что за свои грехи человек будет расплачиваться в следующей жизни: рождалась новая оболочка, но душа оставалась прежней и через столетия проносила с собой каждое безнравственное деяние, которое когда-либо было вообще сотворено; чем оно хуже – тем дороже плата.       Барклей, должно быть, в своей прошлой жизни был отъявленным негодяем: убивал невинных, издевался над животными или, не приведи Господь, не уступал места пожилым и инвалидам в общественном транспорте. Он перечислял разные варианты у себя в голове, но так и не смог понять одного: что настолько ужасного сделало его прошлое «я», что нынешний он оказался постояльцем онкологического центра?       Острый лимфобластный лейкоз. Мать побелела и чуть не упала в обморок, когда услышала диагноз, а отец ошарашенно застыл и выронил из рук кружку. Родители пребывали в глубоком шоке, а Барк в силу юного возраста не понимал, почему над когда-то уютной и светлой квартирой вдруг нависла мрачная туча.       Он вообще многого не понимал будучи ребёнком и вёл себя в соответствии с возрастом: откровенно скучал на приёмах в больницах и доставал матушку вопросами о том, когда они уже пойдут домой; лгал о том, что принял лекарства, когда как на деле их проигнорировал; жаловался на быструю утомляемость и одновременно с этим умолял дать ему время поиграть с друзьями ещё немного; раздражался на излишнюю опеку со стороны родителей. Всё это казалось нормальным. Всем детям приходилось глотать противные таблетки на постоянной основе и получать синяки даже от лёгкого удара, верно?       Оказалось, что не всем.       Чем старше становился Барклей, тем больше он понимал разницу между собой и сверстниками. Друзья игрались с внешностью: красили волосы, делали первые проколы, экспериментировали с одеждой и образами. Барк сбрил волосы и кутался в свои тканей, чтобы меньше мёрзнуть. Одноклассники вкушали первую свободу и новые впечатления: устраивались на подработку, веселились на вечеринках, пробовали алкоголь; совсем отчаянные под дурным влиянием прикасались к игле. Барка держали дома и вынуждали давиться лекарствами, а венозный катетер был его частым спутником с юных лет.       Все вокруг него жили, и лишь один Барклей медленно умирал.       От осознания этого он впал в истерику: рыдал, отчаянно выл, разбрасывал вещи. Ему хотелось разнести собственную комнату, но остановился, спросив себя: «Разве это поможет?»       Гнев остыл, и ему на смену пришли тупая боль и пустота, но отнюдь не смирение.       Самым страшным было не столько приближающаяся смерть, сколько осведомлённость окружающих о его состоянии: буквально все вокруг понимали, что Барклей был в шаге от могилы, но не хотели с ним об этом говорить. Он пытался до них докричаться, но его словно не слышали. Друзья отмахивались и просили «не наводить мрачняка», одноклассники игнорировали. Ударившиеся в религию родители всё отрицали и пытались утешить:       «Глупости, Барклей. Что ты такое говоришь?» — ворчал отец, качая головой.       «Всё будет в порядке. Господь Бог убережёт тебя от этой участи,» — матушка мягко улыбалась, но её губы при этом дрожали, а глаза стояли на мокром месте.       Если Бог существует, то Его милосердие почему-то обошло Барка стороной.

***

bark-bark пишет: «Не понимаю, как вы все так спокойно об этом пишете. Мне 17. Мне сказали, что у меня мало времени. Все вокруг делают вид, что всё нормально. Но это не нормально. Я умираю. Я хочу жить.»       Очередной ночью Барклей мучился от бессонницы. Или, наверное, это была не она. Может, он намеренно лишал себя сна, боясь однажды заснуть и не проснуться больше никогда.       С возрастом он начал острее ощущать незримое присутствие Смерти. Барк не видел её саму, зато прекрасно чувствовал: в движениях, дыхании, внутренней боли. Иммунитет ослаб, суставы ломило от боли, а организм окончательно сдался и перестал бороться. Он больше не жил, а жалко волочил своё существование, в напряжении ожидая своей кончины.       Его родители понимали всё без слов, поэтому перевели Барклея на домашнее обучение. Они стали встревоженнее обычного, поэтому буквально сдували с него пылинки, как с хрупкой вазы, словно это как-то могло помочь отсрочить неизбежное. Разговоры о смерти по-прежнему были табу в семье, и все делали вид, что всё в порядке.       Но всё было не в порядке, и Барк прекрасно это понимал. Потому что он, блядь, умирал. forget-me-not пишет: «15 лет. Химиотерапия. Волосы выпали, зато экономия на шампуне :D Ладно, не смешно, знаю( Просто устал. Но если я шучу – значит, ещё живой.»       Глядя в экран ноутбука, Барклей тихо хмыкнул. Парень потерял последние нити с реальностью: от родителей не было толку, одноклассники остались в школе, а от друзей отвернулся уже он сам. Он сбежал в виртуальный мир и случайно набрёл на форум поддержки для онкобольных, надеясь найти понимание хотя бы там.       В конце концов, Интернет был более циничным местом. Здесь пользователи могли быть более открытыми в своих суждениях и не стесняться говорить правду прямо в лицо. bark-bark отвечает: «Ха. Как вариант. Я тоже шутил первое время, но почему-то никто не смеялся. И чем им не понравились мои шутки про смерть?» forget-me-not отвечает: «Эхехе ^^" Наверное, у них просто другое чувство юмора! Мы вот с друзьями шутим про неформалов. Они даже помогли подобрать мне пару новых луков, чтобы поддержать меня! Я их обожаю!! ⸜(*ˊᗜˋ*)⸝» bark-bark отвечает: «Класс. А мои шутили, что я глиста.»       Подросток, отвечавший ему, притих и больше ничего не писал. Барклей усмехнулся. Он понимал, что поступает неправильно, отвечая так резко и сухо, но не смог удержаться: чувство зависти съедало его из-за того, что кому-то повезло оказаться в кругу поддержки и любви, в то время как Барку даже не дали возможности ухватиться за такой спасательный круг. asshes пишет: «Та же херня. Такое чувство, что меня окружают одни [...]. Всем глубоко [...], они заняты своими делами. А ты просто… гниёшь изнутри. Я знаю, каково это. Ты не один.» Барклей недовольно цокнул. На форуме работал фильтр, который стирал нецензурную брань. Это раздражало. Многим пользователям смерть дышала в затылок, неужели нельзя дать волю свободно выражаться? bark-bark отвечает: «О да. Спасибо за честность. Я уж думал, что один такой идиот, который ударился в мрачняк.» asshes отвечает: «Да не. Просто всем больше нравится форсить образ мученика, отважно сражающегося со своим недугом. Никому неинтересны полуживые трупы. Гораздо приятнее читать радостные посты о победе над болезнью, чем чей-то некролог.» bark-bark отвечает: «И что с этим делать?» asshes отвечает: «Ничего. Смириться.»       Барклей чуть не ударил кулаком по клавиатуре. Он не хотел мириться! Он хотел жить, чёрт подери! faithkeeper пишет: «Молюсь каждый день, чтобы Бог услышал. Он слышит и тебя. Иногда чудеса случаются. Не сдавайся.» bark-bark отвечает: «Сорри, но молитвами я сыт по горло из-за набожной мамаши. Мне бы хотелось, чтобы меня слышали окружающие, а не какой-то мужик с неба. Мне даже поговорить о своём состоянии не с кем.» faithkeeper отвечает: «Мне повезло встретить в церкви очень понимающих и поддерживающих людей. Они стали для меня новой семьёй в то время, как моя собственная уже поставила на мне крест. Попробуй, может и тебе повезёт?» bark-bark отвечает: «Пробовал. Мать увела меня оттуда, стоило мне только заговорить с местным служителем о рае и аде, а папаша чуть не прибил того на месте.» faithkeeper отвечает: «Ох...»       Барклей устало вздохнул и запрокинул голову назад, бездумно уставившись в потолок. Он надеялся найти покой и умиротворение, но лишь ещё большее разогнал свои душевные метания. Парень отличался от своих сверстников не только хрупким здоровьем, но и подростковым бунтом: остальные стремились направить его против устоявшейся системы в погоне за большей свободой и самовыражением. Барк хотел направить его против самой Смерти и победить.       К его несчастью, это было невозможно. Врачи могли иногда ошибаться, но случай Барклея был неоспорим, а исцеляющей таблетки пока не существовало. Проще уж было уйти уже сейчас, а не продолжать ждать и надеяться. Чудес всё равно не существовало.       Барк потянулся к ноутбуку, собираясь его выключить, но неожиданно замер. Его взгляд зацепился за новое сообщение на форуме: nox пишет: «Ты ищешь не то место. Здесь тебя будут учить смирению, а это медленная смерть. Есть и другие пути. Но не для всех.»       Барклей растерянно моргнул и в удивлении приоткрыл рот. forget-me-not отвечает: «чзх???» asshes отвечает: «[...], опять ты.» bark-bark отвечает: «? Кто это?» asshes отвечает: «Забей. Какой-то фрик уже который месяц спамит всякий философский бред на форуме. Его несколько раз банили, а он всё неймётся.» faithkeeper отвечает: «Я отправила жалобу. Его скоро заблокируют.»       Юноша нахмурил брови, окончательно перестав что-либо понимать. Что происходит? forget-me-not пишет: «Серьёзно, блин? Тут люди делятся самым личным и ищут утешения, а кто-то пишет всякий бред. Ненавижу таких! >_<» nox отвечает: «Он ищет не утешения. Он ищет выход.»       Барклей подскочил со стула и практически прилип к экрану ноутбука. Он начал судорожно набирать сообщение: bark-bark отвечает: «Кто Вы? Что Вы имеете в виду?» asshes отвечает: «Ты [...]? Зачем ты лезешь к этому отбитому?» nox отвечает: «Многие боятся смерти. Но что, если это всего лишь другая форма жизни? Бог отвернулся, мир изменился: границы между живыми и мёртвыми уже нет.» bark-bark отвечает: «Это метафора или ты говоришь серьёзно?»       Он ждал ответ минуту, пять, десять. Ожидание ответа тянулось мучительно долго, и тогда парень обновил страницу браузера, столкнувшись с разочарованием: пользователь с никнеймом «nox» числился удалённым, а оставленные им комментарии стёрли. Барк откинулся на спинку стула и обречённо вздохнул. Только ему показалось, что у него появился шанс на спасение, но мелькнуло мгновение – и этот шанс исчез, ровно, как и признаки какого-либо существования nox'а на форуме.       — Не стоило даже надеяться... — юноша горько усмехнулся. Он выпрямился, собираясь уже окончательно выключить ноутбук, но замер, увидев, как возле его входящих сообщений высветилось «+1».

***

      «Ты слишком молод, чтобы искать смерть, но я вижу – ты хочешь найти выход. Я оставлю тебе контакт на случай, если решишься со мной связаться.»       Таково было последнее сообщение nox'a, прежде чем его профиль удалили. Барклею повезло, что переписка с ним каким-то образом сохранилась. Если это можно было назвать везением, конечно... ведь он не имел ни малейшего понятия о том, что ему делать.       Остатки благоразумия в нём умоляли его одуматься и не бежать за помощью к первому встречному, особенно к незнакомцу. Отчаянное желание выжить толкало на безрассудные поступки. В конце концов, а что ему терять? Барк не добился ничего столь существенного за все годы своей жизни. Он уже был на грани смерти, так велика ли разница между тем, чтобы однажды не проснуться в собственной постели, и тем, что ему могли потенциально перерезать горло?       К чёрту всё это. Хуже уже точно быть не могло. В одну из своих бессонных ночей Барклей всё же рискнул вбить контакт в мессенджер и написать сообщение. «Привет, эм... я bark-bark, с форума. Видел твои комментарии до того, как их удалили. Ты напоследок написал мне, что я могу связаться с тобой в случае чего.»       Палец Барклея ненадолго замер, а после он с тяжёлым вздохом нажал на кнопку «Отправить». На долю секунды он усомнился: что, если ему снова не ответят? Что, если всё это было сплошным надувательством и попыткой посмеяться над чужим горем?       К счастью, на его сообщение быстро ответили, и к нему тотчас пришло облегчение: «Здравствуй. Да, я хорошо помню тебя. Мальчик с лейкемией, верно?»       Барк поджал губы, но продолжил текстовый диалог: «Ага...» «Мне очень жаль. Прими мои соболезнования.» «Я не хочу, чтобы меня жалели, — он понимал, что это могло прозвучать резко и грубо, но его терпение было на исходе. Он и так уже находился на грани. — Твои слова снова, и снова прокручивались у меня в голове сотни раз. Что они вообще означают? Ты пишешь так, словно знаешь что-то, чего не знают другие.» «Обо всём по порядку. Нам некуда торопиться.»       Барклей чуть не швырнул телефон в стену. Остановило его лишь то, что за окном была поздняя ночь, а в соседней комнате спали родители. «Ты издеваешься?!» «Спокойно. Я могу о многом поведать, но для этого мне нужно лучше узнать тебя. Пожалуйста, расскажи о себе. Как я могу к тебе обращаться?»       Юноша недовольно фыркнул и неохотно пошёл навстречу. Он представился, незнакомец – тоже, назвавшись Ноксом, тем же именем, что выбрал для форума. Они вели размеренную беседу, постепенно рассказывая друг другу о себе. Поначалу Барка это раздражало, ведь ему хотелось поскорее найти решение своей проблемы, а не болтать о своей жизни.       Но по мере того, продолжалась их беседа, Барклей медленно успокаивался. Поначалу он отвечал односложно, то и дело пытаясь вернуться к изначальной теме, но Нокс вовремя успевал осадить его, возвращаясь к исходной точке. Вскоре парень стал более участливым и не только отвечал, но и спрашивал.       Барк рассказал ему о себе: о детстве, страшном диагнозе, родителях, друзьях... и табуированной теме смерти в семье. Нокс был немногословен и писал в основном какие-то туманные фразы, некоторые из которых звучали настолько заумными, что юноша едва понимал их смысл. Нокс, кажется, был каким-то бизнесменом, может, не именитым, но таким, чтобы можно было спокойно встретить старость и оставить после себя достойное наследство семье. «Я хотел добиться большего, поэтому много работал, не покладая рук. Я не спал бессонными ночами, работая над проектами, приходил на презентации с температурой и ломотой в костях. Моя цель была достигнута, но ценой моих отношений с семьёй и собственного здоровья.» Барклей сглотнул, понимая, к чему всё это вело. «Однажды мне стало плохо прямо в офисе. Я потерял сознание и пришёл в себя уже в больнице. Не буду распинаться о своей болезни, сейчас это всё не имеет смысла, но суть была такова: весь мой труд не окупился, ведь Смерть не принимала торги. Работа, всё моё состояние потеряло для меня всякий смысл. Врачи поставили на мне крест, а семья уже начала междоусобицы за наследство.» «Жесть... сочувствую,» — Барк почувствовал себя идиотом, отправляя это, но банально не знал, что ещё можно было сказать в такой ситуации. «Не стоит. В конечном итоге всё разрешилось, и я сумел выжить.»       Юноша вздрогнул и резко привстал на кровати. Его голова закружилась от резкого подъёма, но он не лёг обратно и остался в полусидящем положении, с широко раскрытыми глазами пялясь в экран телефона. «Меня нашла женщина. Мы встретились в одном из элитных клубов, в котором я стал завсегдатаем после постановки диагноза. До меня никому не было дела, поэтому я начал пить, не просыхая, в попытке хоть как-то забыться. И однажды меня нашла она.»       Барклей пристально смотрел в экран, не отрывая взгляда и внимая каждому слову. «Её звали Дана. Пока все видели во мне лишь живой труп, она продолжала видеть во мне живого. Дана сочувствовала, поддерживала, была приятной собеседницей. Она не позволила мне спиться окончательно, и она же дала мне решение.» «...какое?» «Кровь.» Барк невольно опешил и ничего не ответил. Нокс продолжил: «Кровь убила во мне смерть, но и всё живое – тоже. Я пережил своих родителей, жену, детей. Я не старею, не умираю, но больше не являюсь человеком.»       Парень озадаченно нахмурился, пытаясь осмыслить что к чему. «Я не понимаю... ты говоришь о каком-то ритуале или что?» «Не совсем. Я говорю об обращении.» «Во что? Веру? Культ?» «Не во что. В кого. В вампира.»

***

«Так, прекращай.»       Не думал он, что эти вещи когда-либо пригодятся вновь. Барклей практически перестал выходить на улицу с тех пор, как перевёлся на домашнее обучение. В квартире он носил что-то спортивное и свободного кроя: удобно, тепло и не сковывало движения. От того когда-то любимый свитер, теперь свисающий с похудевшего тела, смотрелся крайне чуждо. Парень недовольно поджал губы и быстро стянул его с себя. Не очень-то и хотелось, всё равно он слишком яркий. Нужно что-то более незаметное. «Ты мне не веришь?» «Не верю. Это стрёмно. Ты точно надо мной издеваешься.»       Толстовка цвета хаки была куплена позднее и больше подходила его тощему тельцу. Мать ворчала каждый раз, когда Барк пытался надеть её дома, и просила оставить на случай, если когда-то вдруг придётся снова съездить на приём в больницу.       К чёрту больницы. Его уже тошнило от запаха хлора, а глаза болели при виде стерильной белизны. У него больше не было сил смотреть на пробирку, куда для анализа медсестра набирала кровь, которая как раз мучительно его и убивала.       Он больше туда не вернётся. «Желай я этого в действительности, я бы молчал. Собственно, как и твои родители.»       Барклей осторожно выглянул из своей комнаты и осмотрелся по сторонам. Его сердце бешено колотилось, он опасался, что всё может пойти не по плану: что мать проснётся его проведать, или что отцу приспичит в отхожее место посреди ночи. Юноша тихо выдохнул, услышав едва уловимое сопение из родительской спальни. Спали. Хорошо.       Он крался по коридору словно вор. Раньше Барк бы непременно попался с поличным: в более младшем возрасте парень был гораздо более нетерпелив. Больше он таких ошибок не допустит. «Ладно… допустим, хер с тобой. Если ты действительно тот, за кого себя выдаёшь, тогда помоги мне. Пожалуйста. Делай, что угодно. Если это лучше, чем смерть, я готов.» «Ты слишком юн, чтобы быть таким уверенным. Ты готов отказаться от тепла солнца? От вкуса пищи? От человеческой близости? Стать тенью среди живых, в конце концов?» «Я, блять, уже тень. Я всё потерял: детство, друзей, нормальную, сука, жизнь. Мне больше нечего терять, понимаешь?» «…»       Барклей тихо обулся и последним взглядом окинул квартиру, в которой прожил большую часть своей жизни. Он свёл брови вместе, понимая, что ничего не чувствует: ни печали, ни сожаления, совсем ничего. Собственный дом из уютного и тёплого убежища превратился в ржавеющую клетку с умирающей птицей внутри.       Дверь бесшумно за ним закрылась. Барк ушёл молча, не попрощавшись с родителями, не оставив даже записки. Он решил исчезнуть из их жизни так, как это делали умирающие кошки, тихо покидая своих хозяев и в укромном уголке встречая свою смерть.       Вот только Барклей не собирался умирать. Он собирался выжить. «Подумай ещё раз. Я дам тебе неделю на размышления. Если передумаешь – просто заблокируй меня, и я больше никогда тебя не побеспокою. Но если ты уверен – приходи.»       Парень открыл мессенджер, сверяясь с адресом, который отправил ему Нокс. Барк сперва решил, что ошибся, и что зря шатался по закоулкам города, раз уж в конечном итоге припёрся к какому-то заброшенному складу, но нет. Адреса совпадали. Впрочем, было бы странно ожидать, что вампиры пригласят его в какую-нибудь роскошную резиденцию, как в каком-то классическом фильме, верно?       — Я знала, что ты придёшь, — раздался девичий голос впереди.       Барклей поднял взгляд и, прищурившись, увидел впереди незнакомый силуэт. Не успел он моргнуть, как этот силуэт уже через мгновение оказался рядом с ним. От неожиданности юноша шарахнулся назад и, приглядевшись, обнаружил перед собой молодую смуглую девушку. Она улыбнулась и приветливо помахала ему рукой.       — Рада встретиться с тобой вживую, Барк-Барк.       — Ты Нокс, я полагаю? — поинтересовался Барк, скептически её оглядываю. — Что-то ты не тянешь на солидного бизнесмена.       — Не совсем. Вообще, я – Дана, его куратор. Шатаюсь по интернету и пытаюсь найти тех, кому нужна помощь, — объяснила она, представляясь и неловко посмеиваясь. — А Нокс – мой босс, чистокровный вампир. Именно он занимается обращением. Он и меня обратил.       — Что-то тут не складывается, — он нахмурился и скрестил руки на груди. — Разве было не наоборот?       — Нет. Мне просто нравятся перевирать его историю и выставлять его пропитым алкашом, — Дана довольно хмыкнула и развернулась к нему спиной. — Ну что, пошли? Мы тебя уже заждались.       Вампирша пошла вперёд, а Барклей ещё некоторое время стоял на месте, переваривая новую информацию. Он нерешительно размял шею, пытаясь понять, в какое дерьмо он вообще сейчас пытался вписаться. Это было неразумно, и парень это прекрасно понимал: он совершенно один попёрся в богом забытый склад на встречу с незнакомцами и никому об этом не сказал, даже собственным родителям. И всё ради чего? Ради сомнительного повода выжить?       «Нахер, — Барк тяжело вздохнул и последовал за Даной. — Убьют так убьют. Надеюсь, что быстро.»       Месяц не был полным, но его света и ночных фонарей было достаточно, чтобы получше рассмотреть Дану. Когда они вышли на открытую местность, Барклей увидел перед собой стройную девицу с тёмными волосами и миндального оттенка кожей. С виду так сразу и не скажешь, что она была восставшей из мёртвых. Будь Дана из какого-нибудь медиа про сверхъестественных существ, вся фан-база запросто приняла бы её за оборотня.       — Подожди пару минут, — попросил Барк, с тяжёлым вздохом опираясь на какую-то балку. — Мне надо перевести дыхание...       — Ты в порядке? — осторожно поинтересовалась Дана.       — Ага... шатания по городу меня изрядно утомили, не более, — отмахнулся юноша.       — Могу тебя понести, если хочешь, — ненавязчиво предложила девушка, подойдя ближе.       — Да ну, зачем? Я вполне могу... эй! — не успел он договорить, как Дана подошла к нему и потянула на себя, позволив опереться на своё плечо. — Я же не хрустальный!       — Но всё ещё смертный, — напомнила она. — Идём. Скоро всё закончится.       Барклей не нашёл, чем ей возразить, поэтому с досадой поджал губы и неохотно принял помощь. Путь в дальнейшем прошёл гораздо легче, хотя и признавать ему это не хотелось.       Они приблизились к заброшенному помещению, у стены которого стояла высокая фигура. Оказавшись рядом, Барклей обнаружил перед собой молодого мужчины, одетого с иголочки. Он что-то набирал в телефоне и, услышав шаги, поднял взгляд. Его брови тут же нахмурились.       — Ты говорила, что это будет студент, — недовольно произнёс мужчина.       — О, правда, что ли? — Дана невинно захлопала глазками.       Незнакомец устало размял переносицу.       — Дана... он ребёнок.       — Он подросток, Нокс. Умирающий подросток, — уточнила она. — И он не настолько юн. Ему семнадцать. Он сам сделал свой выбор, клянусь...       — Выбор? Ты хоть понимаешь, что он выбрал? — прошипел мужчина. — Быструю смерть и вечность в клетке. Это не выбор, а отчаяние.       — А можно не обсуждать меня так, будто я здесь не стою? — возмутился Барк, отстраняясь от притихшей Даны, которая виновато опустила взгляд. — Я пришёл сюда за помощью, а не за тем, чтобы слушать ваши споры.       — Помощью? О, нет. Я не спаситель, мальчик, — Нокс нервно хохотнул, а затем холодно на него взглянул. — То, что ты просишь – не жизнь. Это существование в тени и вечном голоде. Ты станешь тем, кому придётся прятаться, вечно сдерживать себя, видеть, как умирают те, кого ты любишь. Ты прожил слишком мало, чтобы даже осознать, что собираешься потерять.       — Да я, блять, уже всё потерял! — не выдержав, рявкнул Барклей. — Не тебе решать, как мне поступать с остатками собственной жизни! Я не хочу, чтобы моё тело сгнило на больничной койке!       — Э-эй, — осторожно встряла Дана, — давайте-ка все успокоимся...       — Смерть несправедлива, но естественна, — Нокс проигнорировал её. — Лучше умереть человеком, чем чудовищем.       — Человеком каким, а? Слабым? Беспомощным? Больным? — не унимался Барк. Он чувствовал нервную дрожь в теле, а с губ норовился сорваться нервный смешок. — Я не хочу так уходить! Я хочу жить!       — Ты не знаешь цену вечности, мальчишка! — гаркнул мужчина. — Ещё раз тебе говорю: ты просишь не жизни – ты просишь о проклятии, о котором ничего не понимаешь!       — А ты сам-то что понимаешь?! — выкрик Барклея эхом разнёсся по округе. — Ты хоть знаешь, каково это: каждое утро просыпаться и гадать, когда тело окончательно сдастся?! Ты вообще помнишь, как это – бояться, что завтра тебя уже не будет?!       Прокричавшись, молодой человек обессиленно выдохнул и опасно качнулся вперёд, едва сумев удержать равновесие. Он наклонился вперёд, опираясь руками о собственные колени. Дожили: теперь даже после эмоционального порыва Барк был готов свалиться с ног. Парень тяжело задышал и слегка прикрыл глаза... и тут же их раскрыл, обнаружив, что на землю упала пара капель крови.       — Вот же блядство... — прохрипел Барклей, прикрывая нос ладонью. Он услышал шорох с боку от себя и, подняв взгляд, испуганно замер.       Дана, что была наиболее спокойной из них, за минуту будто одичала: она смотрела на юношу так, словно хищник на свою добычу. Девушка приближалась медленно, крадучись, готовая наброситься в любой момент.       — Проклятье... Дана. Дана! Назад!       Нокс преградил ей путь собой, и та тут же неестественно выпрямилась, а её взгляд бездумно остекленел.       — Убирайся отсюда и не возвращайся, пока я не скажу, — строго приказал он.       Барклей недоуменно моргнул – и Даны уже и след простыл. Нокс обречённо вздохнул и, осторожно обхватив паренька за плечи, повёл его внутрь помещения.       — Обращённые вампиры первое время хуже контролируют жажду крови, — объяснил он недавнюю ситуацию, на ходу доставая из пальто носовой платок. Он прижал ткань к носу Барка, слегка сжав переносицу. — Ты действительно не понимаешь, что тебя ждёт.       — Так вы согласны?.. — глухо произнёс Барк через ткань.       — Куда я теперь денусь? — Нокс с досадой покачал головой. — Отпущу тебя – и ты умрёшь в лучшем случае уже через неделю, если не по дороге домой. Это меньшая из зол.       Из-за головокружения зрение Барклея размылось: перед глазами всё плыло, а конечности не слушались и тряслись. Он толком не соображал, зато смог почувствовать смену положения: Нокс осторожно уложил его на что-то мягкое.       — А ведь это моё любимое пальто, — он горько усмехнулся.       — Я заплачу за химчистку... — еле промямлил Барк.       — Поверь, за это ты заплатить не сможешь, — Нокс взял его за руку. — Лучше помолчи и побереги силы. Осталось недолго.       Барклей ахнул, ощутив острую боль в ладони. Он думал, что привык к иглам капельниц и шприцов, но это оказалось гораздо больнее. Таковы были вампирские клыки в действии?..       С губ невольно сорвался скулёж, а тело непроизвольно дёрнулось, пытаясь отстраниться от неприятных ощущений.       — Лежи, — твёрдо сказал Нокс, отстраняясь. Он услышал, как мужчина сплюнул: кажется, кровь больного лейкемией была не самой лучшей на вкус. — Скоро всё закончится, дитя.       С каждой минутой тело становилось всё слабее. Барк чувствовал, как холодели ладони, как сердце начало биться чаще, пытаясь из последних сил бороться за выживание. Он слабо улыбнулся и закрыл глаза, позволяя жизни медленно вытекать из его тела.       Скоро всё действительно закончится и начнётся его новая не-жизнь.