Через сны и миры

Марко помнил, что заснул в своей каюте на борту корабля, но когда открыл глаза, мир был уже другим. Его окружал лес — непривычно плотный, чужой, с кронами, переплетёнными так тесно, что алый свет луны едва пробивался сквозь щели. Огромная луна висела низко, словно тяжёлая капля крови, окрашивая тьму в тревожные оттенки. Земля под ногами была влажной, скользкой, пахла сыростью и гнилью, а каждое дыхание давалось с лёгкой тяжестью, будто воздух сопротивлялся. Марко шагал осторожно, чувствуя, как напряжение постепенно тянет его нервы, словно струны. Шорохи то справа, то слева заставляли его вскидывать голову, но в глазах была только густая темнота, бесформенные тени и ни одного силуэта. Чем глубже он углублялся, тем сильнее давило ощущение, что он здесь лишний — что лес не принимает его. И вдруг — холодок. Не ветер. Лёд. Лезвие. Секунды превратились в вечность: невидимый противник оказался совсем близко. Страх, к которому он не привык, сжал его горло. Марко ощутил сталь на своей коже, тонкую линию ужаса, готовую превратиться в кровавый разрез. Его сердце рванулось, тело напряглось, но двигаться было некуда — он не видел никого. Только смутное, почти неуловимое присутствие за спиной, слишком реальное, чтобы быть сном. В этот миг где-то в глубине леса каркнул ворон — резко, надрывно, будто подтверждая приговор. Звук отозвался в его груди тяжёлым эхом. Марко резко распахнул глаза, рывком садясь на постели. Его сердце билось так яростно, будто пыталось вырваться из груди. Несколько долгих секунд он сидел неподвижно, глотая воздух и держась за горло, — всё ещё ощущая холод стали, липкий страх и отзвук вороньего карканья. «Сон… лишь сон», — выдохнул он, пытаясь убедить самого себя. Но грудь всё ещё сжимало, кожа помнила чужое прикосновение, и от этого мысль о простом кошмаре звучала жалкой отговоркой. Он поднялся и вышел из каюты, ноги сами повели его к ванной. Мягкий свет ночных ламп качался в такт лёгкой качке корабля, но для Марко всё вокруг было чужим, будто мир ещё не до конца отпустил его из сна. Он наклонился над раковиной, включил холодную воду и плеснул в лицо, стараясь смыть липкую тревогу. И вдруг заметил — тонкую красную линию на шее. Она была лёгкой, словно царапина от когтя кошки, но чересчур ровной, пугающе точной. Марко замер, вцепившись руками в край раковины. Его взгляд метался по зеркалу, он наклонял голову, поворачивал её то влево, то вправо, пытаясь рассмотреть повреждение под разными углами. С каждой секундой ледяное чувство поднималось из глубины желудка к груди. «Это я… сам. Должно быть, сам задел во сне… ногтём. Или…» — его мысли звучали глухо, натужно, как будто слова не находили опоры в реальности. Но чем больше он смотрел, тем сильнее понимал: царапина пролегала точно там, где во сне к горлу прижалось лезвие. Он едва слышно выдохнул, и по его спине пробежал холодный пот. На короткий миг ему показалось, что из глубины зеркала за его плечами мелькнула тень, но стоило моргнуть — там снова было лишь отражение каюты и его собственный встревоженный взгляд. Марко медленно опустил голову, стиснув зубы. Внутри боролись два чувства: желание убедить себя в случайности… и растущая, пугающая уверенность, что то, что он пережил, — было реальнее, чем сон. Резкий стук в дверь заставил Марко дёрнуться так сильно, будто невидимое лезвие снова коснулось его шеи. Сердце ухнуло вниз, и лишь несколько долгих вдохов вернули ему способность двигаться. Стараясь не показать дрожь в руках, он медленно подошёл к двери и приоткрыл её. На пороге стоял Татч — растрёпанный, сонный, но уже одетый для дежурства. Его глаза всё ещё наполовину закрыты, а волосы торчали в разные стороны. Он моргнул несколько раз, оглядывая Марко, и нахмурился. — Всё нормально? — спросил он хрипловатым голосом. — Ты выглядишь… не как обычно. Марко на миг задержал дыхание, чувствуя, как слова застревают в горле. Ему хотелось признаться, рассказать всё, но разум отчаянно искал оправдание. Он откашлялся и с усилием улыбнулся: — Ничего. Просто сон. Кошмар. Татч молча посмотрел на него ещё пару секунд, словно взвешивая ответ. Потом слегка усмехнулся и потер затылок. — Забавно, — сказал он тихо. — Я удивился, когда увидел свет. Обычно тебя из каюты кувалдой не добудишь. Он протянул руку и дружески хлопнул Марко по плечу, тепло и уверенно, будто этим жестом хотел сбить с него остатки сна. — Не парься, — добавил он, уже отходя. — Свежий воздух тебе поможет. Прогуляйся немного — и кошмар забудется. Сонно потянувшись, Татч зевнул и, шаркая ногами, направился в сторону кухни, оставляя за собой тихий скрип половиц. Марко смотрел ему вслед, всё ещё держа пальцы на шее. Внутри у него всё холодело: если это был всего лишь сон… почему след остался?