Самолёт

      Чуя не знал, что ему теперь делать. Недавно до него дошёл слух, что Дазай улетает в другую страну и… возможно, навсегда. А сам Осаму ни словом не обмолвился об этом с напарником. «Ну и ладно, пусть улетает, мне-то что». Чуя не подавал виду, проживая дни как обычно. Но на самом деле ему не было всё равно, он очень переживал по этому поводу. Чуя незаметно для себя постоянно прокручивал мысли об отлёте Дазая в голове и злился на того за то, что Осаму не делился такой важной новостью с… другом? — Чууууяяяяя! — вдруг подбежал к Накахаре с радостным воплем Дазай. — Пошли на задание. — Ого, ты со мной ещё общаешься? — М? Это ты про Макса из Штатов? — Осаму небрежно пожал плечами. — Мори попросил выйти с ним на одно дело, но не более того, так что можешь не ревновать. — Я и не ревную, — покраснев, ответил шипением Чуя. — Мне всё равно. — Настолько всё равно, что ты даже покраснел? — Это от злости!!! Ты меня раздражаешь, придурок! — Ладно-ладно, как скажешь.       Чуя ревновал Дазая, хоть и не признавался в этом даже самому себе. Ревновал, боялся потерять и даже… Испытывал какие-то более глубокие чувства, но никогда бы не решился признаться в этом никому. — Ты собираешься лететь в Америку? — вдруг как бы невзначай спросил Чуя.       Он старался делать максимально отстранённый и будничный вид, но руки его задрожали от волнения, а сердце почему-то забилось быстрее. Почему-то Дазай, как назло, не спешил с ответом. — Возможно, — как-то медленно ответил шатен, словно просто забыл это слово. — А тебя это беспокоит? — Ни капельки. — Вот и ладушки.       Чуя с досадой сжал кулаки. Он ожидал совсем другого ответа, а не этого нелепого «возможно». Но теперь нельзя было снова задавать этот вопрос, иначе он мог бы показать свою вовлечённость. — Но, — вдруг продолжил Дазай, — если всё же тебя это беспокоит, мы бы могли об этом поговорить.       В этот момент парни шли по безлюдному проспекту. Дазай немигающим взглядом посмотрел Чуе в глаза. И они ещё какое-то время шагали вот так, не разрывая зрительного контакта. — Не стоит, — наконец прервал молчание Накахара. — Меня это не беспокоит, и я бы предпочёл разговаривать об этом с теми, от кого об этом узнал, а не с тобой, — высокомерно и уверенно договорил рыжий, натянув на себя улыбку нарцисса.       Дазай нахмурился. Чуя тоже. И только теперь Накахара отвернулся. Он хотел узнать, собирался ли Дазай в Америку, и если да, то вернётся ли он? Но он не мог спросить об этом напрямую, а Дазай, похоже, решил сыграть в ту же игру. Примерно так проходили все их беседы в последнее время. Тарантиловские диалоги ни о чём. А по итогу оба парня имели скрытые намерения в своих словах, разбивавшиеся о собственную стеснительность и чужую гордость. — Этой фразой ты хочешь сказать, что обижен на меня за то, что я тебе об этом не сообщил, а узнал ты всё от других лиц? — всё же решил поинтересоваться Дазай. — Нет, мне всё равно: будешь ты сообщать мне о каких-либо своих решениях или нет. — Почему-то я слышу интонацию обиды в твоём голосе. — Возможно, потому, что слушать — не твой конёк? — постебался Чуя. — Ого, я настолько сильно тебя обидел? — Ты в принципе меня не можешь обидеть, потому что мне на тебя пофигу. — Да? — Дазай решил проучить Накахару за его чрезмерную надменность: — Тогда я хочу сообщить тебе, что завтра вечером я улетаю. Как тебе такое? — Что? — Чуя на мгновение почувствовал, как из-под ног у него выбили почву. — Завтра? — М? Ты что, расстроен? — с издевательской интонацией спросил Осаму. — Н-нет, я просто… — Чуя сглотнул. — Не ожидал. — Ну теперь ты знаешь, — с милой улыбочкой подытожил Дазай. — И зачем ты мне это сообщил? Мне всё так же пофигу. — Да просто так, — Дазай с самодовольным видом небрежно махнул рукой. — Ладно, идём, нам ещё нужно успеть закончить задание.       Чуя старался держаться как обычно, но он чувствовал, что вот-вот заплачет. На задании он вёл себя отстранённо и после него сразу отправился домой. Он не мог поверить, что завтра, возможно, в последний раз увидит Дазая. «Почему он так жестоко ко мне отнёсся?» Чуя вспоминал тон Дазая в их последнем диалоге, как тот говорил с сарказмом и издёвкой. Осаму прекрасно знал, что Чуе не всё равно и при этом всё равно решил пойти на издевательства…       Накахара хоть и был разозлён, но он не мог испортить их последний день вместе. Всю ночь он проплакал, а утром пришёл на работу полностью разбитым, хотя внешне старался этого не показывать. «А может, виноват не только он? Ведь я тоже всегда делаю вид, что он меня бесит, и веду себя агрессивно… Но он же сам любит меня бесить, и он прекрасно понимает, что я только претворяюсь, что он мне не нравится… Тогда в чём же дело? Почему вчера он был откровенно жесток? Наверное, я его обидел…» Чуя понял, что тоже был хорош. Дазай ведь специально провоцировал его на эмоции, чтобы тот признался… Признался в том, что дорожит этим идиотом. Но вместо тёплых слов Осаму получал в свой адрес лишь отторжение и гневные комментарии. «Но ведь он постоянно делает всё, чтобы я так себя вёл! Он сам начинает надо мной глумиться за мои чувства, а потом ещё и остаётся чем-то недоволен!» Из противоречивых мыслей Чую вывело появление Дазая. Тот был, как всегда, прекрасен: милая улыбка, приятный запах бинтов и эти очаровательные завивающиеся тёмные волосы. — Привет, Чуя, — поздоровался Дазай, окончательно остановив весь мысленный поток в голове рыжего парня.       Чуя хотел ответить, хотел поговорить, но он был зол. Зол за вчерашнее, зол за то, что Дазай с ним так поступил. Он действительно не хотел портить их последний день, но… Обида была сильнее. А окончательно его добило появление рядом с Дазаем Макса — высокого брюнета с идеальным личиком и модельной внешностью. Чуя отвернулся и ушёл, так ничего и не сказав. — Чего это он? — спросил Макс. — Не знаю, — соврал Осаму.       Дазай всерьёз начал беспокоиться. «Вчера я перегнул палку». Он хотел лишь проучить Накахару за то, что тот всегда врал, что Дазай его бесит, за его холодность… Но вчера Осаму действительно и намеренно задел его за живое. «Зря». Сегодня вечером у него был самолёт, и он вдруг испугался, что Чуя мог не прийти его провожать. — Пойду найду его, — сообщил Дазай, прежде чем погнаться за Чуей.       Поиски не были долгими. Осаму хорошо знал Чую и прекрасно знал, где его напарник любит погрустить. — Чуя, — позвал шатен, найдя своего рыжего друга. — Чего тебе? — Я хотел поговорить… — Не о чем разговаривать. — Я знаю, что тебе не плевать. — Да? И поэтому издеваешься? — истинные эмоции Накахары начали проявляться. — Ты мне даже не сказал, что улетаешь… — Потому что я хотел, чтобы ты признал, что тебе не всё равно! — Ладно, мне не всё равно. Доволен? Ты меня не раздражаешь, и я обожаю нашу манеру общения. И… я обожаю тебя. И когда ты не сказал мне о том, что с каким-то приезжим Максом ты готов рвануть в Америку и кинуть меня, я почувствовал себя преданным! — голос Чуи сорвался на крик, а глаза налились слезами. — И вчера ты намеренно делал мне больно, и мне реально было очень больно! Ты это хотел услышать?! — Чуя сейчас снова был красным, но впервые от злости. — Хотя, знаешь… плевать, теперь мне правда всё равно. — Чуя…       Но Чуя уже ушёл. Резко, без предупреждений. Дазай остался один в пустой и одинокой комнате.       Перед самым отлётом Дазай старался разглядеть Накахару в толпе провожающих его сотрудников Мафии. Он вот-вот должен был начать подниматься по трапу, но не хотел улетать, не поговорив с Чуей. «Неужели он не придёт?» Ему вдруг стало так больно, что он мог прямо тут заплакать. «Я не хотел, чтобы всё было вот так…» Но вдруг он заметил… Заметил рыжие волосы. «Чуя!» Он сорвался с места и побежал к Накахаре, наплевав на недовольный окрик Макса. — Чуя, ты пришёл! — выпалил Дазай, подбежав к напарнику. — Не обольщайся, — недовольно буркнул Чуя, сложив руки на груди.       Вдруг Дазай положил свои руки на плечи Накахары и поцеловал его. Прямо в губы. Поцелуй был настолько неожиданным, что Чуя потерял дар речи и сумел лишь удивлённо округлить глаза. — Чуя, мой хороший, прости меня, — пролепетал Дазай, отстранившись от губ напарника. — Я был не прав, я поступил с тобой грубо и жестоко. Пожалуйста, не злись. Я не хочу улетать на такой ноте. Спасибо, что пришёл, я… я так волновался, что не смогу увидеть тебя перед отлётом. Я улетаю всего на две недели. Дождись меня, хорошо? А то ещё вздумаешь искать нового напарника, а я хочу быть твоим единственным… Ты меня дождёшься?       Чуя до сих пор пребывал в шоковом состоянии и лишь смущённо кивнул. — И хоть иногда отвечай на мои сообщения, я буду присылать тебе фоточки.       Все смотрели на них, раскрыв рты. Дазай мягко погладил Чую по щеке и развернулся, чтобы уйти, но Чуя его остановил. — Я тоже был не прав, — смущённо проговорил он. — Я буду скучать, Осаму. Будь осторожней.       Дазай повернулся обратно и крепко-крепко сжал Чую в объятиях, легонько чмокнул в губки и соприкоснулся с ним кончиками носа. Так приятно было наконец-то открыться. А от того, что и Чуя открылся ему, Дазай готов был зацеловать этого потрясающего рыжего милашку до беспамтства прямо здесь и сейчас. — Конечно буду, — прошептал Осаму, с любовью глядя Чуе в глаза. — И ты тоже.       Дазай побежал к самолёту, а Накахара вдруг впервые почувствовал, что всё хорошо. Беспокойство, так долго его терзавшее, вдруг затихло. Его сердце бешено стучало в груди, но не от тревоги, а от чего-то прекрасного.       Как только самолёт поднялся в воздух, Чуя тут же получил сообщение от Дазая. «Вот придурок», — с любовью подумал он, разглядывая фотографии внутренних убранств железной птицы и селфи Осаму с иллюминатором. Наткнувшись на взгляд Мори, Чуя поспешно заблокировал экран телефона и налился краской. — Я это… я тут ни при чём. — Да я ничего и не говорю, — с улыбкой отозвался Огай. — Вообще, его хотели забрать у нас навсегда, но и я, и он были против. И, если честно, я не хотел бы вас разделять… А если бы он собрался улететь туда навсегда, то, скорее всего, я бы лишился ещё и тебя. Так что не переживай, Дазай только твой. — Я и не переживаю. Ну разве что чуть-чуть.