Элвинор

      — Дейв, пойми, мы любим друг друга! — горячо выговаривал Элвин. — Просто у нас такие отношения… Такие вот отношения… немного… необычные…              — «Необычные» — мягко сказано, Элвин, — Дейв хмурил брови, расхаживая по чердаку. — Ты должен понимать, что я подумал, когда ты не вернулся в свою комнату… и тем более, когда увидел тебя с Элеонорой под одним одеялом, да ещё и в таком виде!              — Дейв, пожалуйста, не запрещай нам встречаться! — судя по голосу Элвина, он был готов плюхнуться на колени. — Я все оценки исправлю!              Дейв с улыбкой закатил глаза:              — Ну, если ты на такую жертву готов… Хорошо. Встречайтесь. Только не на глазах у всех. И будет лучше, если никто — никто! — не узнает об этом. Понятно?              Бурундуки синхронно покивали.              — Ну, вот и договорились. Старайтесь, чтобы никто не узнал, что вы встречаетесь…              — Постараемся.              Оставшись наедине друг с другом, Элвин и Элеонора облегчённо перевели дыхание. Элеонора первой нарушила молчание. Водя по полу задней лапой, смущённо спросила:              — Послушай, Элвин… Ты вчера назвал меня куколкой… А ты не хочешь сегодня позаботиться обо мне?              — Позаботиться?              — Да. Вчера я заботилась о тебе, сегодня — ты обо мне. Так мы будем меняться местами.              — Ну, давай, — легко согласился Элвин. — С чего мне начать?              — Решай сам. Сегодня ты главный.              Элвин озадаченно почесал в затылке. Задач такого уровня он ещё не встречал. Но ситуация требовала с чего-то начинать, и бурундук неуверенно спросил:              — Может, ты есть хочешь?              — Дя, — кивнула Элеонора.              Элвин не преминул воспользоваться шансом и мстительно накормил Элеонору остатками вчерашней манной каши, уговаривая сладким голосом фразами типа «за маму, за папу» и так далее. Та плевалась, но послушно ела.              — Мы наелись? — спросил Элвин, когда тарелка опустела.              — Дя, — кивнула Элеонора, глядя на бурундука со злобой. Она прекрасно понимала, почему он накормил её манкой.              — Пить хотим?              — Дя.              Элвин принёс молоко. Попробовав его, Элеонора капризно прохныкала:              — Холодное.              Завернув молоко в какую-то тряпочку, Элвин начал греть его лапками. Через пару минут попробовав его, удостоверился, что согрелось, и сунул бутылочку в рот Элеоноре, слегка придерживая её. Элеонора принялась сосать молоко. Вынув бутылочку изо рта, она капризно сказала:              — Мне нужно сменить подгузник. И не забудь посыпать присыпку.              Элвин закатил глаза, но покорно стянул с подруги мокрый подгузник. Бросил его в мусорное ведро, посыпал тальк, надел свежий. Элеонора улыбнулась, но улыбка тут же сбежала с её лица.              — Элвин… прости меня, пожалуйста, что я вчера так плохо с тобой поступила. Я не должна была тебя… ну, ты понимаешь.              — Ерунда, — Элвин натянуто улыбнулся, хотя попа у него всё ещё болела.              — Нет-нет, это совсем не ерунда! — с жаром возразила Элеонора. — Я плохо поступила, и я должна быть наказана за это.              С этими словами девочка решительно сняла подгузник и протянула Элвину щётку. Элвин заморгал. Он никогда ещё не видел девочек с такой стороны, да ещё и так близко, и уж те более не мог предположить, что девочка, которая к тому же ему нравится, будет стоять перед ним и просить — прямо-таки требовать — чтобы он её отшлёпал.              — Понимаешь, Элеонора… — осторожно начал Элвин. — Я никогда раньше…              — И я тоже. Но вчера… сам понимаешь. И меня необходимо наказать, пока совсем от рук не отбилась. Начинай.              Договорив, Элеонора решительно посадила Элвина прямо на пол и легла ему на колени. Элвин поднял щётку и несмело шлёпнул её.              — Элвин! Это ещё что такое?! — грозно спросила девочка.              — Слишком сильно?              — Слишком слабо! Шлёпать надо со всей силы, как я тебя вчера! И не бойся, ты мне не навредишь! Порка только на пользу пойдёт…              Зажмурившись, Элвин размахнулся и с силой опустил щётку на округлую попу Элеоноры. Получившийся шлепок вышел настолько звонким, что на мгновение оглушил бурундука.              — Вот теперь — правильно, — одобрила, кряхтя от боли, Элеонора. — Продолжай.              — И долго? — кисло спросил Элвин.              — Пока я не исправлюсь.              Где-то через двадцать пять шлепков кряхтенье переросло в плач, а сама Элеонора начала дёргаться и извиваться на коленях у Элвина, причитая: «Хватит! Ну хватит!». Тогда, занеся щётку в последний раз, Элвин деланно-сурово спросил:              — Ты исправилась?              — Дя, — прохныкала Элеонора.              — А это — чтобы ты не забыла об этом! — с этими словами Элвин поставил последний шлепок.              Потом они стояли у окна, любуясь поднимающимся солнцем, и обнимали друг друга за плечи. Впереди было ещё много счастливых дней.