Возьми мою руку

            Уже долгое время мне снится один и тот же сон.             Жаркий летний вечер, фантастической красоты закат, умиротворенная тишина и манящее журчание реки с прохладным, спокойным течением. В этом сне я помню, что в реальности за спиной остался мучительный учебный год, а новый лишь маячит где-то в будущем, которое сейчас, в этот безмятежный период, кажется чем-то совершенно далеким и будто ненастоящим. А настоящее сейчас – полная свобода, ничегонеделание и бессонные ночи из-за выхода новой игры, которую я так ждал.             Я стою на мосту, но не могу радоваться ни своей свободе, ни живописной природе. Вместо этого мое сердце разрывается от нарастающей с каждой секундой тревоги, рука непроизвольно тянется вперед, а губы хотят произнести хоть что-то… Но горло сжимает невидимая сила, язык словно разбух и заполнил всю ротовую полость и теперь душит, душит… Почти не позволяя даже вздохнуть. В груди отравой разливается страх, мысли мечутся, разрывая сознание и не позволяя адекватно думать, пока я пытаюсь побороть свое паническое состояние. Мне нужно что-то сделать. Принять правильное решение. Подобрать спасительные слова. Ведь еще шаг – чужой шаг – и станет слишком поздно. Потому что ОН уже на краю моста и смотрит вниз так, словно нет в мире ничего, что могло бы изменить его выбор.             Кто он – я не знаю. Как он здесь оказался, по какой причине – мне тоже неведомо. Но главное, я совершенно не понимаю, почему мне страшно так, как никогда в жизни. Будто с его прыжком не станет и меня самого. Не понимаю почему, но ясно и четко ощущаю внутри себя – это не просто посторонний, которому мне хочется помочь. Он – важная часть моей жизни, важная часть меня самого. В прошлом ли, будущем или настоящем. Время совершенно размыто и не имеет никакого значения, но я знаю точно – его потеря будет равнозначна потери смысла всего мироздания.             Каждый раз в этих бесконечных, однообразных снах я хочу окликнуть его, но сквозь слипшиеся намертво губы не выходит ничего, кроме невразумительного мычания, которого он даже не может услышать. И каждый раз я могу лишь наблюдать за тем, как он вновь и вновь осторожно подходит к самому краю моста, останавливается, разведя в стороны руки, и ветер, словно почуяв призыв, устремляется к нему. Заигрывает с его длинными, цвета солнечной пшеницы, волосами, гладит его белоснежную, подсвеченную лучами кожу на лице и ладонях, шепчет что-то на ухо, отчего на его губах появляется еле заметная, печальная улыбка. А мою грудь еще больше сдавливает ощущение невыносимой тяжести.             Не ведись, только не ведись на это, пожалуйста!             Новый порыв ветра заставил расстегнутую рубашку трепетать и биться о тело, а его владелец слегка покачнулся вперед. Я снова пытаюсь сделать шаг, но мое собственное тело одеревенело, а ноги превратились в два неповоротливых, намертво вросших в землю корня. И, по законам сна, когда тебе это нужно больше всего, ты не в силах двинуться с места ни на дюйм. Как и закричать. Я делаю невероятное усилие, и из горла удается выплеснуть сухой, беззвучный хрип. Которого все же оказывается достаточно, чтобы обратить на себя внимание.             Каждый раз на этом моменте он поворачивается и замечает меня. Смотрит пристальным, спокойным взглядом, будто совершенно не удивлен моему появлению. В его глазах нет страха, но нет и надежды. В них лишь грусть, капелька сожаления о чем-то и… нарастающее облегчение. Он медленно опускает руки и вдруг улыбается мне так, будто рад, что я успел. Будто ни секунды не сомневался, что я приду вовремя. Как будто знал меня всю жизнь…             Я тяну к нему свою ладонь с новой силой, превозмогая все свое состояние окаменелости, а губы, наконец, шепчут отчетливо:             – Пожалуйста...             Он медленно разворачивается ко мне всем корпусом и тянется в ответ. Я не верю. Просто не верю. Сердце обжигает облегчением и радостью такой силы, что хочется мгновенно разрыдаться. Но он вдруг прикрывает глаза, коротко мотнув головой из стороны в сторону, делает шаг назад и…             …и я просыпаюсь. Резко, сделав глубокий вдох такой силы, будто меня только что откачали с того света. Я распахиваю глаза, пытаюсь поймать фокусировку, но перед глазами белые пятна, а в легких уголь. Сердце стучит, вбиваясь в виски с дикой болью, а приоткрытый рот так и застывает в не озвученном вопле. С фантомным ощущением, будто моя душа вышла из тела и осталась там, вместе с ним. А я остался пустым. Безжизненной оболочкой, дрожащей от мерзкого чувства и холода.             Через пару мгновений, когда, хоть и с трудом, но удается осознать собственное тело, я делаю осторожные движения и тут же чувствую мерзковатый, липкий пот, которым покрыта вся моя кожа. Медленно сажусь на кровати, откидывая сбившееся одеяло и отлепляю от себя мокрую простынь. С силой жму пальцами глазные яблоки, чтобы окончательно прийти в себя, потом тру лицо ладонями и даже уже не удивляюсь привычной влаге на щеках. Наконец, оглядываю темное пространство своей комнаты. Осознаю, что действительно проснулся, кошмар отступил, но во всем теле и внутри до сих пор остается ощущение страшной потери. Мозг продолжает крутить кадры произошедшего на мосту, подкрепляя ощущения отчаянья, невыносимой утраты и ужаса. Сердце продолжает болезненно биться, будто пытается напросто разодрать мою несчастную грудную клетку. Горло все еще в тисках, словно его пронзили шипами, а мозг продолжает отрицать рациональные мысли о том, что это был лишь сон. Просто опять тот самый сон, что мучает меня столько времени.             Когда дыхание более-менее восстанавливается, и тело расслабляется как по заученному сценарию, снова откидываюсь на подушки и безучастно смотрю в потолок. Снова вспоминаю. Снова гоняю одни и те же мысли: да кто же он такой? Почему он мне снится? Какого черта мне каждый раз так больно от этого кошмара?             Я уже не помню, когда это началось. Был ли какой-то повод, просмотр грустного фильма или случайно услышанные сплетни о прыгнувшем с моста молодом человеке. Ощущение, будто никаких причин не было вовсе. Просто в какой-то момент началось и все.             После первого раза я запомнил только его лицо, а проснувшись, мог с уверенностью сказать – я точно его не знаю. После нескольких повторов я убедился в этом не раз, но еще смог разглядеть местность, этот мост и реку – все это тоже было мне совершенно не знакомым. Парень в моем сне даже не был похож ни на одного моего знакомого, случайного встречного, соседа или пацанов со школы. Не был похож ни на одну из знаменитостей. Поэтому я терялся совершенно, не понимая, почему мне снится именно он и так часто. Особенно выбивало из равновесия то, что чувствовал я от этого сна такой спектр эмоций, который раньше был мне недоступен. Всегда уравновешенный, скупой на слова, с извечным покерфейсом и нахмуренными бровями – таким привыкли видеть меня окружающие с рождения. Да и я сам. Многие даже думали, что я просто апатичный и равнодушный ко всему. Оказалось, что показалось…             Мало того, что меня накрывало дичайшей паникой, абсолютно не свойственной мне ранее, каждый раз, когда перед глазами появлялся образ этого странного незнакомца, меня прошибало еще и дикой тоской, будто я на самом деле потерял самого близкого мне человека. И потаенной, слабой надеждой, что где-то в этой жизни, реальной жизни, он все-таки существует. Живой, невредимый. С глазами, полными счастья, а не собачьей тоски. И сердце на такие мысли моментально отзывалось яростным: «Да! Да-да-да, так оно и есть! Верь, жди, ты найдешь его!». От этого грудь сдавливало уже не от паники, а от тягучего ожидания долгожданной встречи, отчего на глаза наворачивались непрошенные слезы. Как такое вообще возможно? Не знать человека, не быть уверенным, что он вообще существует, но уже безумно ждать его, тосковать, надеяться, что с ним все хорошо?             Я никогда не был суеверным. Даже наоборот. Несмотря на то, что вся моя семья верила и в высшие силы, и в знаки, и в перерождение. Преимущественно из-за бабушки, которая не давала забыть наши древние обычаи и традиции из-за современных веяний. Но однажды я не выдержал и рассказал ей про этот сон. Когда он стал появляться все чаще и чаще, а в одну из ночей снился мне постоянно, стоило лишь закрыть глаза и отрубиться. Я просыпался, успокаивался, засыпал и снова просыпался от этого кошмара. И так всю ночь до самого утра. Вымотанный просто донельзя, в ближайшие выходные, когда мы поехали проведать бабулю, я переступил через себя и рассказал ей. В ответ она лишь лукаво улыбнулась, погладила меня по голове, прижав к своему плечу, и загадочным тоном произнесла, что я знаю ответ сам. Нужно только внимательно слушать свое сердце.             Сердце я слушал. Долго. Но оно будто издевалось, не давая никаких ответов. Упорно рвалось из груди, как последняя сволочь, каждый раз после окончания мучающего меня кошмара.             Сегодня тоже была уже привычная бессонная ночь, поэтому в школе я находился скорее астрально, чем физически. По крайней мере, я себя так чувствовал. Тело было как кисель, которое я хрен знает каким чудом передвигал из одного помещения в другое. Друзья привыкли видеть глубокие синяки под моими глазами и уже не задавали вопросов, а учителя махнули рукой на то, чтобы делать мне замечания об отсутствии концентрации на уроках. Думали, что я упорно готовлюсь к экзаменам, как и многие из нас. Ха-ха. Хотел бы я реально тратить время на них, а не на… уф…             Если бы я мог, я бы просто досыпал на уроках. Вот прям как тот рыжий – совершенно беспалевно и без зазрения совести. Вот только спать в школе я боялся больше всего. Просыпаться с криком во время монотонного речитатива учителя не улыбалось никоим образом. Один раз такое со мной случилось, потом неделю все косились как на сумасшедшего. Спасибо, больше не надо.             Поэтому, несмотря на дикую усталость и сильную тягу упасть лицом в школьную парту (а лучше бы и вовсе его расквасить на пару с отупевшей башкой), я смотрел то в окно, то на учителя, то на одноклассников, параллельно чертя в тетради незамысловатые каракули, что-то напевал в мыслях, лишь бы цепляться за ощущение себя наяву. А чаще всего, если удавались фокусы ниндзя, уходил с головой в игры на телефоне.             Сейчас же моим спасением оказался Хэ Тянь. А точнее, активная с ним переписка. Не так давно, еще до моих кошмаров, мы организовали с ним музыкальную группу. Некоторое время репетировали прямо в школе в выделенной для нас аудитории, но на днях нас оттуда выжал кружок археологии. Объяснили это тем, что нас всего двое, а там целых четыре с половиной человека. С половиной, ибо пятый – это чел, который состоит в школьном совете и записан в абсолютно все кружки нашей школы. Во все, кроме нашей группы, естественно. Разумеется, он физически не мог присутствовать на каждом из них, но числился, а поэтому… Пф… Вспомнил о них, и аж глаза непроизвольно закатились. Раздражает от такой несправедливости. Конечно, Хэ Тянь мог бы воспользоваться своим звездным положением, чтобы набрать в группу еще людей, но мы решили, что он должен отдыхать от бесконечных толп своих фанаток хоть где-то. Поэтому наличие его в нашей скромной группе мы не афишируем.             Так вот из-за потери места для репетиций Хэ Тянь ударился в поиски какой-нибудь студии вне стен школы. И он его нашел. Хотя, кто бы сомневался. Наличие харизмы и резинового кошелька семьи творят чудеса. Проблема была лишь с тем, что группа из двоих человек выглядит крайне несерьезно. Поэтому сейчас мы решаем, как дать объявление о наборе в нашу команду так, чтобы фанатки Хэ Тяня проходили мимо, а вот рукастые и слухастые – как раз по адресу.             С холодным терпением отметаю все его безумные идеи, неизбежно скатывающиеся к одному – потратить бабки. Пообещать новым участникам халявные гитары, кормить их бесплатными обедами или попросту нанять профессионалов. Бред, но не жалуюсь, ведь это хотя бы частично отвлекает меня от размышлений… Об этих светлых волосах, будто подсвеченных магией изнутри; о боязливой улыбке, что готова спрятаться моментально, стоит ей стать замеченной; о почти прозрачных глазах, так похожих на мои собственные, в которых столько боли и щенячьей печали… Черт, да когда же это закончится?!             Еле высиживаю последний урок и со спасительным звонком буквально мчусь от школьных стен подальше. Задерживаюсь только у рукомойников во дворе, сунув под ледяную воду руки и голову. А потом за ворота, ждать Хэ Тяня. Благо уже издалека вижу эту наглую дылду, как всегда окруженную стайкой девчонок. Будь они неладны… Подхожу и ловлю на себе их заинтересованные взгляды. Хочется рыкнуть на них, но сдерживаюсь. В моих бессонных ночах не виноват никто. Только один человек… С фарфоровой кожей, как у эльфов, и длинными, аристократичными пальцами… Да блять!             Хэ Тянь видит меня и выгибает бровь. На роже недвусмысленный вопрос: «Что, опять?». И рукой машет девчонкам, отчего они незамедлительно разлетаются, будто кто силки на них накинул и потащил в разные стороны.             – Прогуливал? – вместо ответа кидаю ему. Он только плечами пожимает и кивает на припаркованную тачку. Ну да, мистер Мажор у нас в последнее время наказан, поэтому без сопровождения школу не покидает. Пхах, мне бы такие наказания. С личным-то водителем, кожаным салоном и кондиционером в премиальной тачке.             На самом деле, я бы тоже прогулял последний урок, вот только из-за кошмаров весь лимит выбрал еще неделю назад. Теперь только терпеть остается. Сажусь в машину, здороваюсь с очередным здоровяком – сегодня за рулем какой-то уж совсем суровый мужик. Тот кинул быстрый, колкий взгляд в зеркало заднего вида и отвернулся, проигнорировав приветствие. Едем почти в тишине, Хэ Тянь не любит распространяться о наших делах при людях брата. Что-то незначительное рассказывает о школе, о чем-то спрашивает, я отвечаю. Возможно, невпопад. Заезжаем по пути в закусочную, водитель забирает оттуда заказанную заранее еду для нас, и едем дальше.             Оказавшись в новой студии вдвоем, наконец, оба расслабляемся. Я – оттого, что сейчас можно будет уйти с головой в музыку, Хэ Тянь – от полной свободы хотя бы на пару часов, когда можно быть настоящим. Без учителей и сверстников, перед кем он носит маску. Без псов старшего брата, от которых его откровенно плющит так, что желваки на скулах проступают каждый раз, и кулаки непроизвольно сжимаются. Мда, все-таки нет, не хотелось бы подобной жизни и наказаний с особыми привилегиями, которые выливаются вот в такое.             Сначала я немного обследую новую студию, потом садимся обедать, а после еды разбираем инструменты, расставляем их, подсоединяем провода и совершаем первые пробы. Шумоизоляция в студии отличная. Как только убеждаюсь в этом, с тела спадает последняя нервозность, ибо в школе мы не могли играть на полную катушку и приходилось постоянно контролировать звук из колонок. И то завуч вечно поджимала губы, завидев нас с инструментами – меня с барабанными палочками в руках, Тяня с гитарой за плечами. Может, из-за шума от нас быстренько и избавились.             Вдоволь наигравшись и устав, снова засели за обсуждение объявлений. В этот момент в мою голову внезапно прилетела отчаянная мысль – а вдруг наше будущее объявление увидит тот самый незнакомец из моего сна? Сердце тут же сорвалось с ритма, и я поспешил дать себе ментальную оплеуху. Какое, нахрен, объявление, придурок? Реально все еще веришь, что этот сон что-то значит? Идиот, это тебе не фэнтезийное кино! Скорее по этому объявлению нас найдет завуч и выкинет даже отсюда. А потом и за пределы города. Так, на всякий случай, чтобы наверняка.             Но оплеуха оплеухой, а над идеей ладного объявления я стал стараться с удвоенной силой. Все последующие дни напролет усиленно забивал свою голову только этим. Честно говоря, откровенно врал самому себе, убеждая, что это только для дела. Исключительно на пользу группе. Но врал настолько умело и старательно, что даже кошмары на какое-то время отступили и перестали меня мучить. Правда, понял я это уже потом. Когда мои усилия дали плоды, и я придумал-таки идеальный, беспалевный способ сообщить о наборе участников, и к нам начали приходить первые желающие.             Их было не так много, как хотелось бы, но с каждым неуверенным стуком в дверь нашей студии и поворотом ручки, мое дыхание автоматически задерживалось. И выдыхал я резко, шумно, с огромным разочарованием, видя в новоприбывших не его. В конце концов я вынужден был признать то, как сильно ждал его появления, отодвигая на задний план все остальное, когда Хэ Тянь с укором отметил мою явную незаинтересованность в выборе новых участников. С укором. Хэ Тянь. И, черт возьми, он был прав.             Не знаю, на что я вообще рассчитывал. Мой… то есть… моего незнакомца могло просто не существовать в нашем мире. Может быть, бабуля права, и мы все-таки перерождаемся. Тогда, возможно, мы были знакомы в одной из прошлых жизней? В которой я не смог его спасти? Но почему я вспомнил о нем именно сейчас? Карма решила напомнить о себе таким нелепым способом? Если это и правда она, то что я могу сделать в этой жизни, чтобы исправить это? Где мне взять хоть какую-то подсказку? Блин, опять эти бредовые мысли… Хоть реально иди к монахам…             Я решил откинуть всю эту чушь, которая просто доканывала меня, забыть солнечного парня из собственных снов и сосредоточиться на текущих, реальных задачах. На учебе, нашей группе и банальном отдыхе, в конце концов. И в итоге довольно успешно справился с этим. А тот, будто обидевшись, покинул мое сознание окончательно. Перестал меня преследовать, брать измором мою голову и тело посредством кошмаров.             Я ожил. Стал спать, как младенец, подтянул учебу, снова начал нормально общаться с близкими и одноклассниками. Даже успешно сдал экзамены, а в нашей группе таки появился новый участник. Тот самый рыжий, который вечно дрых на задней парте и который, как оказалось, учился в параллельном потоке, а в наш класс его засунули в качестве дополнительной нагрузки. Иначе ему грозило исключение.             Когда он появился на пороге нашей студии, от вида его нахмуренной рожи у меня сразу холодок по спине пробежался. Неприятно. Сыграл он, к слову, прилично. Только молчал все время и смотрел таким враждебным взглядом, будто к врагам пришел и планирует сейчас бросится всех мочить. Чего пришел вообще с таким настроем? Хэ Тянь почти напрямую ему такой вопрос и задал, кстати, на что получил презрительный взгляд и жест весьма недвусмысленный. А потом молча ушел.             На следующий день Хэ Тянь написал: «Берём». Мои доводы «против» были проигнорированы, мольбы и угрозы тоже, а в нашей группе появился талантливый, хоть и суровый, басист, в присутствии которого Тянь постоянно светился аки солнышко. На удивление, в итоге мы с рыжим быстро подружились, играли слаженно, без особых конфликтов. А вот за пределами студии эти двое откровенно пиздились. Какого хрена происходило, я долго догнать не мог, но не переставал удивляться прогрессирующему разноцветию на телесах обоих полудурков. Однако, Тянь выглядел удивительно довольным после каждой такой драки, а рыжий – умиротворенным.             Сначала я думал, что, по какой-то общей ебанутой логике, они нашли друг в друге идеального партнера, чтобы выпускать пар без последствий. А затем стал замечать, что синяки от ударов плавно стали сменяться на следы иного рода. Пазл резко сложился, но комментировать я это не стал. Разве что немного позавидовал и снова непроизвольно вспомнил про своего таинственного (друга?) незнакомца из сна. Который не посещал меня вплоть до окончания школы.             Я стал скучать. Опять же, признаться в этом было не просто. Не сразу, но постепенно мои мысли сами по себе стали все больше и больше возвращаться к воспоминаниям об образе парня, о месте, где все происходило, о самом прыжке… Зачем он это сделал? Что заставило пойти на этот крайний шаг? И почему меня не было рядом, почему я ничего не мог сделать раньше, чтобы перед ним вообще не встало подобного выбора? Раньше… Пхах. Будто бы во сне может быть какое-то прошлое. Самому смешно.             Однако, рациональность шла в топку под гнетом эмоций, которые я открыл в себе, будь они неладны. Чем больше я обо всем этом думал, тем сильнее ощущал вину, которая стала душить меня уже наяву. Ложась спать, я проигрывал миллион вариаций, что бы я мог сделать. Продумывал тысячи способов, как можно сломать законы сна, перехитрить мозг внутри него, начитавшись еще и всяких статей в интернете. И почти умолял кошмар вернуться, чтобы попытаться все эти новые знания реализовать. Но я видел какие угодно сны, с немыслимыми сюжетами и толпами других лиц. Чужих. Но не его. И в итоге просыпался с чувством вселенской тоски по тому, кого даже не знаю.             Но все в итоге когда-нибудь проходит. Время лечит, стирает наши страхи, беспокойства, тревоги. Оставляет лишь ностальгию с капелькой чего-то родного и теплого, пусть и несбыточного. Такими стали и мои воспоминания о парне из сна, когда школьные каникулы уже подходили к концу, подарив нам напоследок еще пару жарких деньков. Я уже смирился с тем, что больше никогда его не увижу: ни в кошмарах, ни тем более в реальности. В груди осталось лишь искусственное воспоминание о том, как я был счастлив рядом с ним. И, парадоксально, но это чувство было самым реальным, что я когда-либо вообще испытывал в своей жизни.             Странно, но у меня появилось иррациональное желание поделиться этим с бабулей. Не знаю, что именно я хотел ей сказать, какие слова подобрать. Но в этот раз ехал к ней целенаправленно за беседой. Хотя, зная проницательность этой немыслимой женщины, я с таким же успехом могу просто посидеть с ней рядом, помолчать, а она все равно поймёт. По глазам. И точно скажет что-нибудь, отчего мне станет в разы легче. Или промолчит так, что мое сердце почувствует неподдельное облегчение.             Вот только когда я приехал, бабули дома не оказалось. И не только дома, но и в самой деревне. Я приехал без предупреждения, зная, что она крайне редко выбирается за ее пределы, а если уж и выбирается, то всегда запланировано и предупредив маму. А тут я приезжаю, и соседка мне сообщает весьма странное: бабуля сорвалась в соседнюю деревушку, никому ничего толком не объяснив, и когда вернется, неизвестно.             Зайдя в дом, я обнаружил, что телефон свой она не догадалась взять с собой, еще и умчалась, похоже, на единственном велике, на котором обычно я и рассекал, когда приезжал. Иногда вместе с сестрой на багажнике. Позвонив маме и убедившись, что бабуля ее ни о чем не предупреждала, решил дойти до соседней деревни пешком. Тут было два варианта – либо я найду ее и хотя бы покажусь, мол, вот я приехал; либо она вернется назад сама, а мне прогулка на пользу пойдет. Все равно без бабули мне делать здесь совершенно нехрен. Даже по дому не помочь без ее прямых указаний. Возьмешься за что-нибудь не то – так и огрести не долго.             Топографическим кретинизмом я вроде как никогда не страдал, но тут случилось очередное непредвиденное – я заблудился. Причем конкретно. Несмотря на то, что пошел через совершенно знакомый лес, да еще и с телефоном. Мобильник с какого-то хрена внезапно сел, оставив меня без карты, а я, будучи видимо в каких-то странных мыслях, свернул не туда. И, как итог, брожу кругами уже несколько часов фиг знает где. Паники нет, ибо лес совсем небольшой, в ней даже дикие животные не водятся, только птицы. Если идти все время прямо, точно выйдешь к одной из деревень, что окружают наш лес. Вот только определиться бы, в какую именно сторону шагать.             Все изученные ранее лайфхаки по ориентировкам в лесу напрочь вылетели из моей башки. Но кто был бы уже удивлен. День выдался поистине странный. Вот сейчас из чащи еще должна выкатиться панда, и тогда точно сразу можно ехать в дурку.             Выбрав-таки наугад направление, я прошатался еще какое-то время. Добил скромные запасы снеков и воды, что прихватил из города. Солнце начало садится, но я старался не паниковать раньше времени. А когда услышал вдали отчетливое журчание, несказанно обрадовался. В нашем лесу текла единственная нормальная река, которую все хорошо знали. Мало того, что в ней можно было набрать пресной воды, но и выбраться из леса, если идти вверх по течению. Ее направление лежало прямо к деревне бабули.             Я словно открыл второе дыхание и ускорил шаг по направлению к воде. Вскоре уже издали смог различить очертания реки и, кажется, небольшого, старенького моста. Удача все-таки меня покинула не окончательно, решил я, и стал пробираться к мосту, оглядываясь кругом.             Осмотрев площадку перед мостом, ветвистые деревья и сам мост, меня вдруг шарахнуло мыслью, что местность мне отчего-то знакома. Хотя вижу я ее точно впервые. И следом за ней внутри начало разливаться непонятное чувство тревоги. Но я быстро отмахнулся от него, так как в этот момент заметил силуэт человека на мосту и обрадовался еще больше. Хоть дорогу я уже и так мог определить, но поговорить с живым человеком придало бы мне больше сил и успокоения.             С ощущением глупого облегчения, я расслабился и внезапно осознал, что, оказывается, реально успел накрутить себя из-за того, что заблудился. Просто по привычке держал себя в руках, игнорируя естественные реакции тела. Я подошел к началу моста и уже приготовился окрикнуть человека, как замер. Меня словно ушатом ледяной воды окатило, словно я увидел призрак. Рот медленно захлопнулся, так и не издав ни единого звука, а глаза, наоборот, распахнулись так широко, что грозились попросту выпасть из орбит.             Моментально накатило все, о чем я почти перестал думать: воспоминания о кошмаре, иррациональные страхи, ощущение невыносимой тоски и надежды на встречу, снова страхи, страхи, страхи. А следом – настоящая паника от внезапного осознания, что я ЗНАЮ это место. Знаю прекрасно, до мельчайших подробностей. Как знаю и того человека, что сейчас стоит на мосту и, перегнувшись через перила, вглядывается в воду.             Я просто не могу поверить собственным глазам, потому что… Да потому, что это все не может быть правдой! Скорее всего, я просто вырубился от усталости, и мне опять снится этот дебильный кошмар. Или глюки от голода. Да, точно. Просто глюки… А то, что ощущение пространства вокруг – звуков, запахов, способность двигать телом – все отличалось, просто побочка заебанного этим безумным днем мозга. Поэтому просто стою, словно намертво врос в землю, боюсь не то, чтобы пошевелиться, а даже вдохнуть. И смотрю, смотрю… Жду…             Это точно он, без всяких сомнений, тот самый парень из моих снов. У него точно такой же вихр пшеничных волос, длинные руки и профиль, который я бы смог нарисовать даже вслепую. Если бы умел. Те же нелепые цветастые шорты до колена и простая, легкая рубашка. Только застегнутая. Не просто сходство – это он. Но почему-то это пугает меня сильнее, и я все еще пытаюсь убедить себя, что ошибся. Ведь не бывает такого в жизни, просто не бывает: образ, преследующий тебя на протяжении стольких мучительных ночей, заставляющий каждый раз сотрясаться от испуга за чужую жизнь, как за свою, вдруг взял и явился в реальной жизни вот так просто. И в момент, когда я окончательно потерял надежду встретить его.             Не могу оторвать от знакомого незнакомца беспокойного взгляда, не могу заставить себя двинуться к нему. Или от него. Чувствую, как сердце начинает биться от волнения, от ощущения чего-то такого желанного. Чего-то, что разделит мою жизнь на до и после. Страшно. Слишком страшно.             Парень совершенно не замечает ни меня, ни моего пристального внимания. Через мгновение перестает разглядывать воду и резко выпрямляется, а мое ошеломление, вперемешку с еле уловимой радостью, внезапно сменяется знакомым волнением. В голове моментально проносится весь сюжет того кошмара, и от этого вся поверхность кожи покрывается отвратительной мурашкой. Чувствую, как встали на дыбы все, даже мелкие, волоски на теле и затылке, а кончики пальцев стало неприятно покалывать. Я непроизвольно сжимаю и разжимаю кулаки, чтобы сбросить этот дискомфорт, и тут же осознаю, что могу двигаться. В ответ в груди разливается тепло надежды – я все-таки в реальности, не во сне. А это значит, что привычные законы сна, где я не мог пошевелиться, здесь попросту не работают.             И, словно в подтверждение моим мыслям, мой незнакомец делает то, чего я никогда не видел во сне. Перед тем, как перелезть за ограждение, он не расстегивает рубашку, а просто стягивает ее полностью и бросает на проржавевшую перекладину. Такое нарушение до боли привычного распорядка еще больше поражает меня. Настолько, что я не успеваю словить момент, когда он уверенным и будто даже отточенным движением перескакивает через ограждение и выравнивается на краю моста. Не успеваю остановить его или как-то предотвратить.             А когда до мозга доходит, что я вижу точное воспроизведение кошмара и что последует дальше, меня накрывает очередной волной панического испуга, который заставляет меня сделать несколько шагов вперед.             Я уже приоткрываю рот, готовый крикнуть хоть что-нибудь, но парень резко поворачивает голову в мою сторону. Я вижу его лицо, и в моменте меня начинает буквально трясти. Его глаза непонимающе рассматривают меня. Без подозрения, но с легким удивлением. Не как во сне, в котором он будто меня ждал. Не знаю, что в этот момент происходит с моим организмом, но меня просто плющит от неимоверного количества эмоций в секунды, которые сейчас размазываются в вечность. Я рад, я опечален. Мне страшно, но я ликую, я чувствую облегчение. Мне хочется кинуться к нему и крепко прижать к себе, но тут же дать затрещину такой силы, чтобы никогда больше не смел думать ни о чем подобном. Но главное, я чувствую счастье. Счастье от того, что нашел его. Теперь я все исправлю, я точно…             Он стоит молча, продолжая недоверчиво буравить меня взглядом, а я делаю еще пару шагов вперед. И вот уже могу четко различить его кристальные глаза. В них все та же печаль. Такая знакомая мне, такая родная. На фарфоровую кожу ложатся розовато-оранжевые краски заходящего солнца, запечатывая его образ в моем сознании как нечто совершенно невероятное, а ветер ровно так же, как и во сне, заигрывает с его волосами и явно опять шепчет на ухо что-то неправильное.             Вот только улыбки нет. Даже намека на нее. Напротив, его брови вдруг хмурятся, тело как-то странно подбирается и заметно напрягается, будто ожидает от меня враждебных действий. А я невольно бросаю взгляд на его жилистые, крепкие предплечья, подтянутый живот и угловатые, с такой же тонкой, фарфоровой кожей, плечи. И в голове проносится мысль – если это и в самом деле сказочный эльф, то точно из рядов доблестных воинов. Вон, даже во взгляде уже явно читается – только сунься, мало не покажется. Тогда какого черта ты здесь забыл?! На этом хреновом краю моста! Вместо того, чтобы бороться!             И, словно отвечая на мой вопрос, мимолетный интерес к моей персоне окончательно гаснет в его глазах, и он отворачивается. Видимо, решив, что я какой-то даун и угрозы не представляю. Никакого осуждения, между прочим. Если бы я увидел себя со стороны, я подумал бы так же… Он слегка топчется, принимая устойчивое положение, чтобы… Похоже, чтобы посильнее оттолкнуться, ошарашенно думаю я. Вот черт!             Снова это мерзкое онемение в теле, которое связывает по рукам и ногам, до кучи сдавливает и высушивает глотку. Я силюсь сглотнуть, ору на себя внутри за то, что тяну время, ведь у меня есть всего один шанс, всего один! Возьми же себя в руки, Чжань Чжэнси! Это не твой дебильный сон, это гребаная реальность, твою мать! Ты так долго ждал его и теперь из-за какого-то надуманного страха позволишь лишиться его?? Да ни за что!             И эта внутренняя ругань, наконец, срабатывает. Пересохшие губы почти с треском расклеиваются, и из горла каким-то совершенно незнакомым для меня голосом вырывается испуганное:             – Стой!             Мой незнакомец снова удивленно оборачивается, переводит взгляд на руку, что я непроизвольно вытянул по направлению к нему, и вопросительно выгибает бровь.             – Я… Просто, стой… Пожалуйста, – пытаюсь собраться с мыслями и лихорадочно соображаю, что именно сказать. Чтобы сразу в точку, чтобы остановить, перевести внимание от прыжка.             И… кажется, он понял. Вот только лицо почему-то исказилось какой-то насмешкой. Такой снисходительной, как часто смотрит Хэ Тянь на своих глупых фанаток. И это неприятно отзывается в груди. Я, вообще-то, хочу тебя спасти, придурок. Ты считаешь это смехотворным? Хочется ему ответить чем-то таким же обидным, но я торможу себя и выдавливаю очередную банальщину, которой пестрят сопливые дорамы:             – Я просто хочу помочь… тебе.             Шаблон моих однотипных сновидений вовсю трещал по швам, но реакция парня внезапно вернула сюжет на ту самую колею. Он на секунду прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, а когда снова их открыл, губы растянулись в еле уловимую, понимающую улыбку. Он медленно развернулся спиной к реке и начал поднимать руку, словно хотел дотянуться до меня в ответ. Прямо как в конце каждого кошмара.             Меня накрыло флешбэком неизбежной развязки, в голове тут же заметались мысленные вопли: нет, только не это! Опусти руку, идиот, зацепись за перекладину! Позволь мне перехватить тебя! Только, пожалуйста, не делай шаг назад! Не делай!             Я уже почти сорвался вперед, чтобы поймать его в последний момент или сигануть следом, но тут он с максимальным ехидством произносит:             – Себе помоги.             И в следующую секунду я вижу вытянутый в мою сторону средний палец. Перевожу совершенно охреневший взгляд на его лицо и вижу вызывающую усмешку и очевидное презрение в глубине зрачков.             – Да твою ж мать… – максимально тихо и обреченно шепчу себе под нос, в один миг осознав себя полнейшим дебилом, а парень отталкивается от края моста и, в каком-то совершенно немыслимом акробатическом кувырке, все-таки сигает спиной вниз.             Слышу резкий всплеск воды, подбегаю к тому месту, где он стоял только что, и судорожно высматриваю его взглядом в течении реки. Неожиданное понимание всей ситуации на секунду по привычке затмевается тревогой, но уже в следующее мгновение тот выныривает из воды, откидывает пальцами мокрые волосы с лица, разворачивается. Находит меня взглядом на мосту и смотрит в упор.             Ничего не могу поделать с контролем над собственным телом – в ответ на его внимательный взгляд вскидываю неуверенно ладонь, словно приветствуя его, и совершенно по-детски растягиваю губы в извиняющейся улыбке. А он крутит пальцем у виска и снова ныряет, окончательно скрываясь с поля моей видимости.             А я, как полный дебил, продолжаю стоять на мосту в полнейшей растерянности какое-то время. Молча, сгорбившись и опустив голову на скрещенные кисти рук. Чувствую невероятный стыд. Господи, надо ведь было до такого додуматься. Испугаться, что человек в здравом уме мог решить суициднуться с этого вшивого моста. Да там расстояние до воды несерьезное. С него разве что покалечиться можно, и то для этого нужно очень сильно постараться. Не удивительно, что парень смотрел на меня таким взглядом. Самому смешно, боже…             Осознав всю тупость своей несостоявшейся благородности, из нутра вдруг вырвался короткий, нервный смешок. Затем еще один. И еще. И вот я уже стою и ржу до колик в животе, натурально задыхаясь от смеха. Еле как заставляю себя оторваться от перил и удаляюсь отсюда подальше, продолжая смеяться и вытирать с лица слезы, выступившие теперь по совершенно иной причине.             Надо же, как бывает. Оказалось, не все в нашей жизни так понятно и объяснимо. И вот такие сюрпризы могут свалиться на голову без предупреждения и каким-то абсолютно ебанутым способом. Свалиться, встряхнуть тебя хорошенечко, насильно усадить на неебически-страшный аттракцион и вынудить кататься на нем до блевоты, заставляя то молиться за себя, то попросту молить о пощаде. А ты ей потом еще и спасибо скажешь. За то, что твое «до и после» все-таки случилось. И даже после всей этой невиданной щедрости ты все равно не захочешь возвращаться в свое «до».             Я уж точно не захочу. Я нашел своего таинственного мучителя, и теперь осталось только дать ему время подзабыть о нашей странной встрече. А потом я что-нибудь обязательно придумаю, чтобы вернуться и познакомиться по-нормальному. Возможно, придется даже просить поддержки у бабули, искать его по всем ближайшим деревням, но это уже мелочи.             Так я размышлял, не переставая глупо улыбаться, пока шел обратно к бабушкиному дому. Пока возвращался домой в город. И в школе, когда начался новый учебный год. Был уверен, что все еще в моих руках. С тех пор кошмары меня больше не беспокоили, моя жизнь полностью пришла в прежнюю норму, за одним лишь исключением – я фанатично пытался найти его в соцсетях, чтобы немного изучить этого бесстрашного нахала с воинственной аурой и внешностью сказочного эльфа, прежде чем начать исполнять свой план по повторной встрече.             Вот только моим планам нихера не удалось реализоваться, потому что спустя время мой волшебный парень сам внезапно оказался на пороге нашей студии. С совершенно наглым взглядом и вызывающей ухмылкой, от которой мое сердце моментально ухнуло куда-то вниз, но тут же ринулась обратно, заставив меня улыбнуться. Абсолютно глупой, смехотворной улыбкой, но такой непривычно искренней и, без всякого сомнения, счастливой.             И это уже точно был не сон.