Homesick in the best way

      Зимой в «Убойных гонках» выпадает снег — настоящий, не из мороженого. Ванилопа видит такой в первый раз в жизни. Она пытается показать его Ральфу по видеосвязи, но, конечно, это не то же самое: такой снег надо пережить, потрогать, растопить на кончике языка, чтобы понять его чужеродность всему тому, что они когда-либо знали. Ральф относится к снегу едва ли не с пренебрежением, и Ванилопа даже самой себе не может признаться, насколько сильно это её задевает.       Он не может её понять, но и новые друзья тоже: для них такой снег — обыденность. Они, шутя и пожимая плечами, но всё-таки отчасти всерьёз возражают, что предпочли бы сугробы из пломбира.       Никто из них не виноват, что не видит мир таким, как Ванилопа, так что в конце концов она смиряется и находит в себе силы улыбнуться им в ответ, принять участие в шутливой перебранке о том, какой снег лучше и почему. Только не жёлтый, это уж точно — хотя, если он со вкусом ананаса…       В своём новом мире она не центр игры и не самая сильная гонщица, а всего лишь подмастерье королевы преступного мира, и, даже если признать это не всегда легко, Ванилопа сама понимает: ей лучше от того, что рядом есть кто-то, кто в один миг может сбить с неё спесь. Кто-то, у кого она может учиться и у кого в рукаве всегда припасена пачка трюков, о которых она сама ни разу не слышала. Повезло, что внутриигровые глюки и тяжёлое прошлое подарили Ванилопе все навыки, чтобы схватывать эти трюки налету и запоминать на всю жизнь с первого раза — иначе бы ей за этим миром ни за что не угнаться.       Что ещё? Карта здесь меняется так часто, что не успеваешь привыкнуть, а каждую неделю их ждут новые испытания. Ванилопа ни капельки не удивляется тому, что воспоминания о предсказуемости домашней арены не вызывают у неё ни тени ностальгии: в конце концов, именно это она и стремилась оставить позади.       Гораздо большим сюрпризом для неё становится, что она всё-таки скучает по дому, кроме того, с невероятной силой. Всё то новое, что она видит вокруг себя, даже запах пропитанного кровью асфальта, какими-то неведомыми путями, шутками её компьютерной памяти, возвращает её в «Сладкий форсаж» и в соседние игры. К Ральфу, к себе самой — той, прежней версии, которая ещё не знала, как выходить за рамки карты. По крайней мере, настолько радикально.       Она бы ни за что не вернулась навсегда — но поездку домой на зимние праздники ожидает с нетерпением. Прокатиться знакомыми кабелями, пожать руки близким, проверить, как там дела в её государстве под регентством Кислого Билла… Пропустить с Ральфом по пинте имбирного эля у Тапера. Будто и это тоже вырвет Ванилопу из её новой рутины, полной еженедельных челленджей и отважных смельчаков, у которых всё-таки, как ни крути, один и тот же главный квест.       Интересно, если она всегда теперь будет скакать между двумя мирами, наверное, ей уже не успеет стать скучно? Она непременно узнает ответ на этот вопрос, ей не отвертеться — и от этого почему-то становится тепло на душе.       Ванилопе нравится возможность не всегда быть там, где ей хочется в данный момент.       Нравится, что из её желаний исполняются лишь самые заветные.       Ванилопа скучает по дому, но это... хорошо?