Be Quiet and Drive

Фрэд искал заряд бодрости в чашках кофе, ледяной воде, летящей в лицо, разговорах о планах на вечер с друзьями, но вырубало не по-детски. Всю ночь он не спал из-за грёбаных мыслей, которые он ненавидел больше всего на свете. Каждая ситуация, случившаяся с ним накануне, менялась в худшую сторону, утрировалась, приобретала форму чудовища и заносила кулак для удара. Причиной всего этого был одноклассник Джонатан. Типичный изгой, который встречается в каждой школе, куда не глянь. Тогда почему Фрэд испытывал именно из-за него такое удушье, такую тоску и ненависть к себе? Фрэд не считал себя плохим человеком. Он был хулиганистым мальчишкой, склонным к издевательствам, но никогда не хотел причинять настоящую боль, а Джон, как назло, после даже самого слабого удара скатывался в комок и исчезал из поля зрения, оставляя Фрэда в подвешенном тревожном состоянии гадать, всё ли с ним хорошо и не требуется ли помощь. Джонатан постоянно выводил его из себя, злил, привлекал внимание к своей персоне и делал всё, чтобы Фрэд, скрипя зубами, сжимая руки в кулаки, сдерживал в себе желание размазать рожу Джона в фарш, а Джонатану нравилось видеть еле сдерживаемый гнев в глазах другого парня, нравилось балансировать на грани и ждать взрыва. Это и стало причиной его бессонницы, ночных похождений по границам разума, поиска ответа, который он узнает только тогда, когда спросит напрямую, но как будет выглядеть со стороны, если Фрэд поинтересуется самочувствием человека, которого называет чмошником? Как минимум странно. И, увы и ах, репутация порой дороже чувств. Заходя в столовую во время большой перемены, Фрэд, наверное, чувствовал себя так же, как чувствуют тихони, которым предстоит терпеть издевательства со стороны популярной банды, ведь столовая — магнит для маленьких школьных драм. Никто не будет бросаться в него едой, окунать головой в суп, бить или выкрикивать оскорбления в спину. Это будут делать его друзья, и Фрэду придётся подыграть, а это самое ужасное. Он бы хотел оказаться по ту сторону баррикады, получить синяк под глаз и прятаться в мужском туалете, залечивая свои раны на пару с Джоном... А где он вообще? Фрэд уже не удивлялся тому, как отчаянно ищет глазами этого тощего паренька с дредами. Взгляд бегал с одного угла в другой, обшарил все столы, стулья и кромешные места, где толпились ученики, но его нигде не было. Совместных занятий тоже сегодня нет... «Я отолью». Фрэду было не по себе. Желудок скрутило, есть не хотелось, сердце стучало так быстро, что шумело в ушах, а воздуха не хватало, лёгкие словно исцарапаны изнутри. Фрэду не нравилось предчувствие грядущего пиздеца, хотя он редко верил в такую чушь. Обойдя каждый мужской туалет и каждый пустой кабинет, Фрэд не обнаружил Джона нигде, и сдался. Да и вообще, какого хрена его интересует, где находится этот придурок и что с ним? Не его собачье дело. Хотя Фрэд понимал, что злится от собственной беспомощности, своего бессилия, своей предполагаемой вины за то, что бы там не случилось с Джоном, и это не давало покоя на протяжении всего оставшегося учебного дня. *** Когда Фрэд встретил Джона на следующий день в коридоре, ему было искренне насрать на репутацию, мнение друзей и прочие мелочи — он подлетел так быстро, как только мог, встретил удивлённый взгляд парня, схватил его за плечи и прошипел: «Где ты был, чёрт тебя побери? А это что под глазом? Синяк?» Джону понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, он продолжал удивлённо хлопать глазами и слегка хмурится. «Ты чего бросаешься, как бешеный?.. Тебе какая разница, где я был?» «На вопрос ответь» — рявкнул Фрэд, слегка сжимая хватку на чужих плечах. Джонатану это всё ой как не нравилось. С чего вдруг такая реакция? Подумаешь, пропустил один учебный день... «Болел я. Доволен? А теперь пусти, у меня урок». Фрэд с явной неохотой отступил, проводил убегающего и нервно оглядывающегося назад Джона взглядом и отвернулся. За этой нелепой ситуацией наблюдало, разве что, пару человек из младших классов. Так даже лучше. Мысли Фрэда продолжали метаться вокруг короткого диалога. Казалось, Джон прав — какое ему дело? Фрэд и сам не мог ответить на этот вопрос, но чувства, нарастающие в грудной клетке, нелепая жажда защитить и понять не покидали, в голове рой самых разных догадок по поводу происхождения синяка под глазом Джонатана, а сомнения насчёт своего интереса к его состоянию отошли на задний план. Последний урок был совместным, и, на всеобщее удивление, Фрэд уселся за последнюю парту рядом с Джоном. Ему нужно было с ним поговорить хоть как-то, иначе снова спать не сможет. Джон, конечно, ждал подвоха и посматривал на Фрэда с подозрением и любопытством, однако ничего не сказал и демонстративно отвернулся к окну. Некоторое время Фрэд нервно осматривался по сторонам, поджимал губы, старался не встречаться взглядом с приятелями, которые смотрели на него, как на психа, и ёрзал, не в силах усидеть на месте. Он чувствовал себя не в своей тарелке, переходил через свои принципы или, скорее, покидал зону комфорта, но ради чего? Ради того, чтобы убедиться в безопасности какого-то козла отпущения. Шмыгнув носом, Фрэд слегка склонился в бок, не отворачиваясь от класса полностью, и шепнул: «Откуда синяк?» Джонатан медленно обернулся и выгнул проколотую бровь в недоумении. «Тебе какая разница? Отвали». Фрэд поджал губы и отвернулся, некоторое время молча постукивал пальцами по парте, раздумывая над тем, как выбить из такого человека, как Джон, честный ответ. Можно было бы силой, и Джон бы не удивился, но Фрэду не нравилась эта идея, да и Дэвис не из тех, кто скулит от одного пинка в живот... Он, скорее, плюнет в рожу, чем сдастся. «Просто.. просто я подумал, типа, тебя вчера не было, и тут ты приходишь с синяком, поэтому, знаешь, в голову полезли всякие мысли, вдруг тебя на улице отмудохали или что-то в этом роде...» — проговорил себе под нос Фрэд и полностью повернулся к Джону. Джонатан вновь недоумённо приподнял бровь и обречённо вздохнул, покачивая головой и переводя внимание к окну. Что же, и так не получилось. Навязчивость не была присуща Фрэду, поэтому на этот день он решил покончить с расспросами. Как оказалось — зря. Хотя сказать наверняка нельзя, изменилось бы что-то, если бы Фрэд всё-таки выбил ответ из Джона. Следующие несколько дней не были богаты на события, Дэвис не посещал школу, Фрэду мерещились тени из-за хронического недосыпа, репутация крутого парня медленно, но верно катилась коту под хвост, окончание учебного года давило на плечи, и вишенкой на торте стало появление Джонатана под конец недели с очередным синяком. Фрэду было уже искреннее поебать, кто и что скажет, на него и так оглядываются, как на домового, внезапно выбежавшего из-за угла, поэтому своё внимание он сразу сосредоточил на Дэвисе и бродил за ним по всей школе, поджидал во время перемен, садился за стол лузеров в столовой и глядел прямо в глаза в ожидании того, что Джонатан тяжело вздохнёт и что-нибудь да скажет, но нет, этот мерзавец вёл себя спокойно, как удав, выдерживал все взгляды и молчал. Такая непоколебимость сделала бы из него отличного хулигана или что-то в этом роде... Хотя, с другой стороны, изгоем он стал как раз-таки из-за своей непокорности. Как об стенку горох — хоть бей рожей об асфальт, хоть таскай за волосы, хоть опускай головой в унитаз, он будет показывать средний палец и говорить: «Пошли вы на хуй, мне не больно!», хотя ему очень-очень больно, и Фрэду это нравилось. Но заниматься проверкой того, насколько терпеливой и устойчивой может быть психика Джона, он не хотел. После окончания занятий Фрэд последовал прямиком за Джонатаном и догнал его уже на приличном расстоянии от школы. Джон шёл, как всегда, слегка ссутулившись, сунув левую руку в карман, а второй держа сигарету и прикуривая. Периодически он искоса посматривал на идущего рядом Фрэда. Они оба по каким-то причинам молчали. Фрэд не знал, как начать диалог, а Джону.. А Джону было насрать, честно говоря, пусть Фрэд хоть до Марса его провожает. «Упал?» — проговорил Фрэд, пиная небольшой камушек, валявшийся под ногами. «Ага, упал и напоролся на кулак» — ехидно усмехнулся Джон, выдыхая плотное облако дыма. Фрэд поддержал остроумие лёгкой улыбкой, хотя ему было не до шуток. Некоторое время мимо мелькали небольшие жилые дома, встречались подростки, возвращающиеся со школы, солнце спускалось к горизонту. Обычно Фрэд возвращался домой в шумной компании, не всегда говорил, порой морщился от голосов, галдящих вразнобой, но был доволен своим окружением и своей рутиной. Возвращаться домой в тишине в обществе молчаливого и немного грубого парня было необычно, пусть и приятно. Хотя Фрэд был бы рад услышать хоть слово. «Тебя побили или ты дрался?» — спустя ещё пару десятков секунд спросил Фрэд. «А есть разница?» «Ну, думаю, да...» Фрэд и сам был не уверен в своих словах. Он вообще перестал быть уверенным в чём-либо с появлением этого создания в его жизни. Или, скорее, после того момента, когда Фрэд обратил на него внимание, выделил среди других и понял, что не всё вращается вокруг социального статуса и количества друзей. Глупые истины, к которым приходят дети в возрасте семи, а то и пяти лет. И почему ему понадобился целый человек и семнадцать лет жизни, чтобы это осознать? «Меня друг семьи отпиздил» — буркнул угрюмым голосом Джон, с силой сжимая сигарету в кулаке. «Дурак что ли? Ожог оставишь!» Фрэд раскрыл чужую руку, выбросил окурок и осмотрел ладонь, недовольно хмурясь. «И почему друг семьи? Ладно, если батя или мать, даже если родственник, но друг семьи?..» «А что, избиение со стороны НЕ родственника уже не избиение?» — огрызнулся Джон и отстранился, потирая свою ладонь. «Избиение, конечно...» — грустно улыбнулся Фрэд и встал поближе, — «а чего побил?» «Понятия не имею, рожей не понравился». Фрэду очень нравилось, как Джон закатывал глаза и нервно усмехался, хотя искренний смех радости он бы послушал с большим удовольствием. Он вообще хотя бы раз видел на лице Джона радость? Вряд ли. «А ты типа... Ты говорил что-то родителям или что-то такое?» — Фрэд прибавил темп и стал идти бок о бок с парнем. «Говорил, но они не верят. Не, они типа хорошие и добрые, но думают, что я выдумываю... Несерьёзно ко мне относятся» — с безразличием в голосе протянул Джонатан и закурил вторую сигарету. «Курение вредно для здоровья, кстати..» Джон медленно повернулся, — впервые за всю их небольшую "прогулку", — слегка сощурился и хмыкнул. «А ещё для здоровья вредно много пиздеть». «Ну ты ж меня не удар...» — Фрэд не успел отреагировать, как споткнулся об чужую ногу и повалился на асфальт, врезавшись подбородком в землю. Сверху послышался смех. Ну, хотя бы так он может подарить этому придурку радость... Фрэд сидел на старых, крайне скрипучих качелях и наблюдал за бегающими друг за другом детьми. Солнце адски пекло, в голове собрался ворох летучих мышей, губы искусаны и истерзаны, тело напряжено электрическим зарядом. О прогулках с друзьями, играх на приставке или даже послеобеденном сне и думать не хотелось. Думать, в принципе, не хотелось, но Фрэд был одним из тех людей, чей мыслительный процесс не останавливается никогда. Справа кто-то захрустел ветками, и на качелю, находящуюся за несколькими кустами и деревьями в примерно десяти метрах от Фрэда, кто-то с треском плюхнулся. Парень пригнулся и сквозь просвет в кустах заметил знакомые ярко-синие брюки с полосками Adidas. Направившись в его сторону, Фрэд сам не заметил, как на губах возникла лёгкая улыбка — не насмешливая или озлобленная, а такая, которая возникает сама по себе, когда идёшь навстречу близкому другу или вспоминаешь глупую, но забавную шутку. Так же быстро, как появилась — так она и исчезла. Фрэд подошёл слишком быстро и невольно напугал и без того панически дрожащего Джона. Было неловко, страшно, но вместе с тем очень больно видеть обычно показывающего средний палец парня в слезах и новых синяках. Опустившись рядом на корточки, Фрэд взял чужие руки в свои и заглянул в лицо Джона, которое он отчаянно прятал в плече, всхлипывая. «Что случилось? Тише, дыши глубже... Хочешь, я сбегаю, куплю тебе воды?» — Фрэд не помнил, когда в последний раз настолько сильно парился из-за тона своего голоса. Джон продолжал дрожать, всхлипывать, сглатывал и тяжело дышал. «Не надо.. Не надо воды. Это так.. Мелочи. Сейчас успокоюсь» Фрэд выпрямился и присел рядом на качелю, пусть для этого им и пришлось потесниться, после чего обнял Джона за плечи одной рукой и позволил облокотиться об своё тело. Среди шума машин, играющих детей, шелеста травы и скрипа качелей он всё равно слышал стук чужого сердца — или ему так казалось. Руки Джона были холодные, очень худые и бледные, и прижимался он изо всех сил, заикаясь и громко шмыгая носом. Когда Фрэду было пять лет, он нашёл маленького котёнка — ему был от силы месяц. Уличные собаки расцарапали его мордашку, малыш еле шевелился и громко жалобно мяукал. Тогда Фрэд испытывал те же чувства, что и сейчас — тоску, сочувствие и невероятно огромное и сильное желание защитить. «Пожалуйста, успокойся и скажи, что случилось... Мне важно знать» — теперь Фрэд не будет терпеть отказов, выслушивать грубые оговаривания и ждать с моря погоды. Да, он всего лишь подросток, да, у него у самого дохера проблем и он не в состоянии спасти Джона от чего бы там ни было, но неизвестность причины слёз этого человека его слишком пугает и даже злит. Всхлипы прекратились, Джон немного отстранился и отвернулся, размазывая дорожки слёз и шмыгая носом. Судорожно и глубоко дыша через рот, он сглотнул и, переступив через себя и принципы, едва слышно произнёс: «Помнишь, я говорил, что меня побил друг семьи? Этим утром он сделал одну вещь... Очень гадкую вещь. И родители мне не поверили. Ещё и поругали и сказали, что видеть меня не хотят». Последние слова Джона прозвучали совсем тихо, он поджал дрожащие губы и пытался сдержать накатывающее желание разрыдаться. До Фрэда дошло не сразу. Но когда дошло, он без слов стиснул другого парня в крепких, немного душных объятиях и провёл рукой по его волосам, осторожно поглаживая затылок. Этого простого движения было достаточно, чтобы Джонатан заплакал снова. Ему было больно, страшно, неприятно, и постоянно шутить и показывать кулак вселенной, зверски и извращённо издевающейся над ним и его жизнью, он не мог. Порой он сам себе напоминал, что он ребёнок — просто ребёнок, желающий иметь кучу друзей, рисовать, делать крутую музыку, смотреть новые фильмы, крутящиеся в кинотеатрах, а не справляться с непосильными проблемами и травмами, по осколкам разбивающими его психику. Хочется сказать «Хватит, мать вашу!», но остаётся лишь убегать на качели, прятаться в комнате, утыкаться лицом в кофту и прятать слёзы, чтобы не дай бог никто не подумал, что он, Джонатан Дэвис, расстроен. Фрэду безумно хотелось помочь, и Джон это знал. Трудно не понять благие намерения человека, по-собачьи преследующего его после уроков и в агрессивной манере беспокоящегося о его синяках, возникающих на лице после каждого пропущенного в школе дня. Но Фрэд понятия не имел, как помочь. Что он мог сделать? Сорваться с места, найти этого мудака и насадить на что-нибудь острое задницей, вдавить ему глаза в морду, а кишки пустить на струны для гитары? Это было бы славно, но очень глупо и опрометчиво. Забрать Джона, спрятать, дать убежище и не подпускать к нему никого, словно цербер — уже более гуманно, но так же маловероятно. Слёзы пропитали футболку насквозь, глупая красная кепка упала на траву, руки ползали по плечам и спине, Джон был очень холодный и солёный на вкус, щекотал шею Фрэда дыханием, уже почти не плакал, с тяжестью сглатывая. Горло казалось исцарапанным от криков, комок застрял где-то посередине и не давал нормально вдохнуть. «Джон.. может.. может, мы пойдём в полицию? Всё расскажем и докажем» — это была нелепая надежда, но Фрэд цеплялся за всё, что казалось хоть немного реальным. Он на тот момент ещё и не подозревал, что, если хочет задержаться рядом с Джоном на подольше, то ему надо действовать максимально сюрреалистично и нелогично — иначе выжить трудно. Особенно в мире Дэвиса. «Не поверят. Ещё и родителей разозлю» — тихо буркнул Джон и прикрыл глаза, уткнувшись в чужое плечо. «Хочешь, я тебя заберу? Ненадолго...» — очередная глупая идея, потому что дома Фрэда ждут конченые родители, которые всё никак не могут развестись. Куда он спрячет Джона? Под кровать, как котёнка? Джон отстранился, поднял взгляд и грустно мягко улыбнулся. «Спасибо, Фрэд. Но мне и вправду ничего не надо. Я переживу. Спасибо, что.. побыл рядом» Сердце Фрэда защемило — или это межрёберная невралгия, — и захотелось чего-то опрометчивого и опасного, лишь бы Джон был в безопасности. Но пока что качели поскрипывали, дети продолжали играть, в мыслях сам чёрт ногу сломит, однако Джон сидел рядом и почти дремал на его плече, и этого было достаточно.