Désirer
13 февраля 2026 г., 13:59
Двор поместья раскинулся перед ними, как отдельный мир. Множество подстриженных кустов, несмотря на очевидное вмешательство садовника, всё равно смотрелись хаотично. Смешиваясь с ними, вокруг двухэтажного поместья высокие ели раскидывали тени от света высокого фонаря по центру.
Заглядывая в отдалённые уголки, Чонгук замечал причудливые и даже дерзкие детали: изогнутые каменные фигурки, тускло блестящие фонтаны с застывшей водой.
Жилище Авантюрина из тёмного камня возвышалось перед ними. Острые шпили уходили ввысь, ажурные решётки на окнах, кажется, скрывали множество секретов.
Чон потерянно бегал глазами, словно не доверяя им: богато.
Слишком роскошно для человека, зовущего себя простым наёмником.
Кидая взгляд украдкой, Авантюрин ухмыльнулся себе. Он уловил бегство чужих глаз, сквозь которые так и прорывалось наружу удивление.
Вот оно, любопытство. Да, hermano?
Проходная встретила их широтой и мраком. Здесь было темнее, чем снаружи, хоть и какие-то источники света имели место быть: длинные, алые свечи с подтёкшим воском были расставлены всюду, их мягкое мерцание отражалось в камне и полированных поверхностях.
Камин горел ровным, медленным огнём. Просторную гостиную, куда Чон заглянул краем глаза, он наполнял тёплым, напряжённым светом. Тени языков пламени танцевали на стенах, на элементах декора.
Из кухни выглянула пожилая женщина с улыбчивым лицом.
— ¡Oh, señor Aventurín! — воскликнула она, слегка взволнованно, вытирая полотенцем влажные руки. — Чего не предупредили, что приедете? Да ещё и с гостем… Я бы подготовилась как следует.
Рыжий лениво ухмыльнулся, почти играючи, словно старушка была не просто прислугой, а его давней знакомой.
— No se preocupe, Amanda. Как вижу, вы достаточно хорошо заботились о моей берлоге, — парень дружелюбно положил руку на её плечо в успокаивающем жесте. А потом улыбнулся, искренне, — волноваться вам не о чём.
Нахмурившись, Чон задержал пристальный взгляд на прислуге, на неожиданных деталях вокруг: аккуратно расставленные свечи, гармонично выливающие свет. Тканевые дорожки в алых и фиолетовых расцветках. И в конце — тёплое мерцание широкого камина.
Невозможность увиденного приносила головную боль. Невозможность того, какой роскошью обладает, казалось бы, обычный работник.
В этот момент Авантюрин, отпустив женщину, вернулся к насущному. Слегка вырывая Чонгука из некоего транса, он кивнул в направлении гостиной — едва заметно, как бы ненавязчиво приглашая следовать за ним.
Только поэтому брюнету пришлось вырваться из своих размышлений, и тем не менее кое-что он для себя понял: этот парень далеко не так прост, как кажется на первый взгляд.
Чон последовал за кивком. Каким неоднозначным парень бы ни казался, мужчина нуждался в его помощи. Комната встретила их тёмным паркетом, слегка скрипящим под весом тел. Приняла гостей мягким полумраком: всё те же красные свечи на подставках, камин, уверенно пульсирующий огнём.
Леопардовые диванчики напротив камина — вот уж ещё одна нежданная дерзость посреди готической эстетики.
Авантюрин, садясь на один из них, лениво откинул плечи. Закинув ногу за ногу, парень со скукой опёрся локтём в подлокотник, дескать: «Estoy listo para la lección más aburrida, empieza ».
Его взгляд скользнул по комнате с неким любопытством. Ещё бы — парень вернулся в дом, где не так уж часто бывал. Потом глаза остановились на Чонгуке: мягко, с ноткой лёгкой провокации в прищуре.
— Жаль, hermano, но алкоголя здесь нет, — состроил гримасу грусти, сразу же вернув ухмылку после, — поэтому строим планы на сухую.
Чон невольно вздохнул, приземляясь на соседнем диванчике. В отличие от хозяина, тело гостя не вело себя раскованно: мокрые руки хотелось спрятать подальше, глаза бегали куда угодно, лишь бы не пересечься с неотрывным взглядом Авантюрина. Последний же наблюдал спокойно, порой ёрзая на месте со скуки.
— В общем… тебе в ближайшее время нужно быть кем-то по типу курьера. И послезавтра мы начнём с того, что… — начал старший.
Он говорил ровно, несмотря на путаницу в мыслях. Тон голоса — деловой. Вот только жесты выдавали его на ровном месте. Вместо того чтобы спрятать руки или в спокойствии сложить их, Чонгук активно жестикулировал. Ладони то раскрывались, то сжимались с каждым новым предложением, словно цепляясь за мысль, в которой не до конца уверен.
Движения выглядели резкими, чуть сбивчивыми, хоть и тон голоса Чон старался держать на плаву.
Так он глушил нервозность. Так он спасался.
Авантюрин читал это молча.
Чужая речь постепенно становилась фоном, лишней болтовнёй — основная задача парню уже и без деталей была ясна. Рыжий прищурил взгляд чуть сильнее прежнего, стараясь уловить истину в пропастях между слов.
У тебя же вроде есть женщина, hermano.
Что за игру ты ведёшь?
И самое главное: каковы твои настоящие мотивы?
Мысленные вопросы казались медлительными вспышками, но оттого не теряли своей остроты. Жажда контроля, естественный страх. Желание держать всё под замком и одновременно — невозможность это сделать.
Латинос не желал торопиться с выводами. И всё же определённая картина в голове уже имела наброски.
Чонгук вдруг осёкся на полуслове.
Этот взгляд, не давящий, но слишком цепкий, игнорировать было трудно. В нём было что-то вязкое, прилипающее к органам изнутри. Будто его давным-давно разобрали по частям, и длинная речь уже ничего особо не значила.
— Ты меня вообще слушаешь?
Вопрос прозвучал резче, чем он, вероятно, хотел. С неким вызовом и почти что раздражением.
Авантюрин плавно моргнул и чуть заметно наклонил голову с прежней улыбкой, возвращая себя в реальность.
— Да-да, в рамках первого плана мне нужно поставлять анонимные цветы к нему на работу, — ответил рыжий, будто просто перечисляя факты.
Наверное, не моё дело. Я просто выполняю свою работу.
Чонгук взглянул на парня вопросительным взглядом, как бы спрашивая: «И…?»
Латинос в игривом раздражении закатил глаза:
— И, конечно же, следить за его реакциями, отчитываясь Вам непосредственно. Что тут непонятно? Я не ребёнок.
— Ты хоть имя его услышал, болван? — тяжело выдохнул старший, доставая из бумажника слегка мятую визитку. — Ким Тэхён, он юрист. — Бумажка с основными данными скользнула поближе к Авантюрину. — Найти его можно по адресу, указанному здесь.
Мужчина поднялся с места так резко, будто разговор для него закончен. Поправляя рукава рубашки, он даже не удосужился взглянуть на наёмника, перед тем как зашагать к выходу.
— Твоя плата зависит от качества работы. Так что не строй из себя придурка и делай, что велено.
Латинос же подхватил визитку. Рассматривая её с нервной усмешкой, парень кидал взгляд то Чонгуку в спину, то обратно — на имя в визитке.
Оно было знакомым. До боли.
И что-то, как вспышка старой лампочки, обожгло изнутри.
Даже если это не моё дело, я…
— Смею предполагать, этот muchacho - братец Вашей невесты, ага?
Наёмник ухмыльнулся себе, зная правдивый ответ. Он был бы рад рассмеяться от забавы, что щекотала рёбра: Чонгук замер на месте от одного простого вопроса. Мужчина, в свою очередь, понимал — семья Тэхёна известна, и неудивительно, что Авантюрин всё уловил.
Ничего не ответив, старший удалился, с приторным чувством, будто внутрь него заглянули непозволительно глубоко.
Латинос, оставшись наедине, освободил дрожь в ресницы, пальцы рук. Глаза застелила толстая пелена воспоминаний, от которых хотелось избавиться.
désirer désiré par moi.
***
18 ноября
Утро началось с лёгкой суматохи в гостиной поместья и сладкого аромата пионов на столе. Чонгук, запыхавшийся после городских пробежек по цветочным лавкам, тревожно обходил стол кругами. Корзина пышных цветов украшала деревянный столик между леопардовыми диванчиками. Он нервно стряхивал полоску пыли со своего пиджака, будто собирался на свидание лицом к лицу. Может, его раздражает отсутствие Авантюрина в назначенное время? Dio lo sa. Только благодаря улыбчивой прислуге, встретившей их позавчера, Чон смог оказаться внутри. Одежда казалась слишком тесной, сковывая кожу в неволе. Пионы собраны в композицию словно слишком криво, а ведь за них брался хороший флорист за немалую сумму. И только записка в них — распечатанная — выглядела совершенной. Французская речь, романтичный подтекст: хоть мужчина и не мог похвастаться особой фантазией, но сегодня он был доволен красноречивостью. Клянусь, как только этот рыжий придурок явится, я ему… — Не хотите кофе, Чон Чонгук? — с сонной ухмылкой подколол вошедший, поднося кружку к губам. — Сдаётся мне, Вы недостаточно бодры. Латинос, с прежней ленивой походкой, скользнул к диванчику. Махровый белый халат покрывал оголённый торс. Штаны, мягкие и розовые, с виду абсолютно разнились с привычным образом наёмника. А потому взгляд Чонгука, с ноткой непонимания, осмотрел Авантюрина. — Тебе бы следовало соблюдать больше пунктуальности. Не в детский сад здесь играем, — стараясь отвлечь себя от странности чужого прикида, Чон уткнул взор в цветы. Наёмник, казалось, только проснулся: рыжие волосы спутались так, будто парень ворочался всю ночь в дурных снах. Да и, в конце концов, от него не последовало ни одной колкой фразы, если не учесть приветствия. Он просто слегка кивал, стараясь сбодриться напитком. Тем не менее глаза его скользнули к цветам на столе, и Чон посчитал это верным знаком отдать поручение. — Итак, свою основную миссию, надеюсь, ты помнишь, — несмотря на слова о надежде, начальник украдкой взглянул на рыжего, желая подтвердить свою веру. Тот, уловив на себе строгие глаза, положительно кивнул. Чон снова обошёл стол, генерируя запасные шаги на ходу. Пойти не так могло абсолютно всё, и старший понимал риски. — Я думаю, будет пока слишком настырно вот так заявиться у него дома. Поэтому через несколько часов ты проследуешь по адресу места работы, который я предоставил, — на этот раз Чон не наблюдал, слушает ли его наёмник. Он объяснял тонкости поручения как само собой разумеющееся. Латинос же, кажется, немного пришёл в более оживлённый вид. — По каким-то причинам он нестабильно появляется на работе. Но даже в таком случае, — Чон всё же обернулся к наёмнику, будто деталь слишком важна, чтобы спустить её с виду, — нельзя идти к нему домой. Мы лучше свяжемся с секретарём в следующий раз. А пока — просто прощупаем почву без лишних действий. Лицо Авантюрина оживилось подобием улыбки, которая больше походила на насмешку. — Вариант быть смелее, как понимаю, вообще не рассматривался? Чонгук нахмурился. — Come, scusa? Авантюрин выдохнул, да с такой грустью, будто старший не понял очевидного. Пустую кружку парень оставил напротив себя, на столике. — Я спрашиваю: Vi piace avere paura? Чонгук смотрел на молодого человека пристально, будто тот позволял себе лишнее хамство. Рыжий, шокировано поморгав, поднялся с места. Чон, в смятении, застыл на месте, не находя дальнейшего шанса продолжить выговор. — Я веду Вас к тому, hermano, — парень тоже обошёл стол, остановившись в нескольких шагах от начальника, — что иногда только лишняя дерзость способна спасти ситуацию. Мало того, что обычный наёмник проявлял больше контроля, лишнего юмора и развязности, теперь он ещё решал, как быть? Старший не желал идти наперекор задуманному из… страха оступиться? Наделать между ним и Тэхёном ещё больше неразберихи, чем было? Возможно, всё вместе. И ещё более вероятно, что латинос не желает ему зла. Достав мобильный из кармана, Чонгук отправил геолокацию дома Ким Тэ, внутренне соглашаясь: медлить уже некуда. Каждый вариант можно обернуть в зацепку. Звон уведомления в кармане забавных штанов заставил Авантюрина улыбнуться. И в этот раз его улыбка казалась добрее. — Направляться лишь в крайнем случае, понятно? — попытался быть строгим. — Вся надежда на изначально задуманное место. Наёмник, не отвечая на вопрос, опустил глаза на корзину цветов оценивающим взглядом. С чем мне хоть придётся работать, а? Пробежавшись взглядом по записке в цветах, Авантюрин сначала старался скрыть подступающий смех. Чонгук, стоявший напротив, явно не мог пропустить это мимо. — В чём дело? — нахмурившись, спросил он. Кажется, вопрос только сорвал спусковой крючок, и Авантюрин расхохотался. Видимо, сил держать официальный, деловой тон у латиноса больше нет. Хотя… а были ли они у него до этого вообще? Резко потянувшись к записке с французской фразой на ней, рыжий повертел карточку между пальцами. Затем, не стесняясь, заглянул Чонгуку в глаза. Тот, инстинктивно или нет, скрестил руки на груди в ожидании объяснений. — Думал, Вы насилуете только мои мозги по утрам, — краткий взгляд Авантюрина на послание между пальцами, — а под раздачу попал ещё и французский язык. Чон молчаливо сжал челюсть. — Désirer? — хихикнул парень, будто услышав хорошую шутку. — Французский любит понимание, а не издевательства, hermano. Он уже тянулся к тумбе неподалёку, за шариковой ручкой. Молодой человек не сообразил, откуда она здесь: вероятно, ею пользовалась Аманда, решая судоку во времена его отсутствия. Безмолвие Чонгука сменилось некой решимостью. — Я специально распечатал, — процедил сквозь зубы, разместив ладонь на кисти чужой руки, — чтобы выглядело аккуратно, а не как черновик школьника. Тем не менее читать нотации своенравному наёмнику было слишком поздно. Ручка коснулась бумаги вопреки преграде. Одно движение: наглое, уверенное — и ошибочное слово исчезло под чёткой линией. Поверх него поспешно лёг верный вариант, размашистым почерком. Наёмник состроил лицо самой невинности. — Так Ваш подкат хотя бы стал живым, — пожал плечами, непреклонно уверенный в своей правоте, — человеческим, — парень поднял карточку собеседнику перед глазами, будто тот, дурак, не видит очевидного, — а не отчётом из бухгалтерии. Брюнет шумно выдохнул. Пытаться дальше спорить — бесполезно. А вот помочь себе остыть — очень даже нужно. Развернувшись, мужчина собрался уйти, будто разговор закончен. Как вдруг в память ударил сегодняшний образ рыжего. Это стало для него хорошей причиной притормозить на полушаге, обернуться, хоть и не хотелось. — И да, — бросил он, указав на него пальцем, — надеюсь, оденешься тоже по-человечески. Авантюрин вскинул брови, одарив руководителя очаровательной, чуть ли не обиженной улыбкой. — Боже правый, Чон Чонгук, — протянул парень, не прерывая случайный зрительный контакт. — Обижаете. Секунда паузы. — По крайней мере, надеюсь, Аманда как следует протёрла мои стрипы от пыли. Чонгук раздражённо закатил глаза и на этот раз больше не останавливался на пути к выходу. Он не удостоил рыжего ни взглядом через плечо, ни простым «до встречи». Этот придурок его бесил. Авантюрин же рассмеялся ему в спину — легко, искренне, будто драконить серьёзных людей для него сплошное удовольствие. Оставшись наедине с презентом, который нужно было доставить, парень на секунду зациклил взгляд на карточке. Втайне он по-человечески удивлялся: начальник, кажется, не только дебил, но и романтик. Et j’espère que tu accepteras cela, insolent etДва часа спустя
Оранжевый свитер — слишком яркий, чтобы казаться случайным. Светлые джинсы, красные кеды, выбивающиеся из стерильной деловой среды. Чёрная маска закрывала нижнюю половину лица, тёмные солнцезащитные очки прятали глаза. Авантюрин добрался к нужному месту в надлежащем виде, как он считал. Пара охранников среднего возраста лишь скользнула по нему пустыми взглядами, в которых не задержалось ничего — ни интереса, ни подозрений. Тот же дух равнодушия тянулся и выше, пока только у кабинета на третьем этаже его не притормозили. — У Вас назначена встреча? — голос ровный, деловой. Секретарша — молодая китаянка лет двадцати пяти с виду — даже не подняла головы, продолжая сосредоточенно смотреть в бумаги перед собой. Высокий хвост, аккуратный макияж, красные каблуки и очки в чёрной оправе. На бейджике имя читалось чётко. Цяй Чжу — вот кто выглядит хоть немного рациональным в этом параде безразличия. — В ближайшем графике Тэхёна нет важных… — девушка осеклась, оборвав себя на половине речи. Подняв глаза, ранее прикованные к бумагам, китаянка оглядела Авантюрина внимательно. Её взгляд казался режущим даже сквозь толщу линз. Парень слегка склонил голову в ответ, понизив голос на полтона — достаточно, чтобы он стал немного тише и увереннее. — Я курьер, доставляю цветы. Цяй Чжу задержала взгляд на корзине пионов, затем вновь направила внимание к чужому лицу, скрытому за различными атрибутами. Недоверие азиатки было вежливым, выученным — как будто оставаться настороже ей приходилось нередко. Именно это подселило под кожу латиноса лёгкое сомнение. Он уже прикидывал план отхода — если Тэхёна здесь нет, если польётся слишком много колких вопросов. Секретарша точно выглядела как та, кто мог их озвучить. Но вместо допросов и проверок на честность девушка молча развернулась, набирая номер. Краткий разговор — слишком тихий, чтобы разобрать слова. Затем одобряющий кивок. — Вам повезло. Ким Тэхён сегодня в хорошем расположении духа, — Цяй Чжу снова погрузилась в прежнее дело, продолжая внимательно изучать бумаги перед собой. — Можете пройти. Сердце не сбавило свой тревожный темп, однако латинос теперь ясно понимал — ситуация продвигается по плану А. Войдя в кабинет, пространство казалось Авантюрину излишне пустым. В нос ударял сладкий и довольно приторный аромат вишни. Это место ощущалось не совсем рабочим, а тем, куда временами сбегают от гнетущего одиночества. Ким располагался спиной к двери, с развёрнутым к окну креслом. Голубая рубашка сидела аккуратно, пусть и по размеру была чуть шире обычного. В красных, несобранных прядях уже проступал природный блонд. Тэхён был тем, у кого такие моменты кажутся частью образа, а не типичным «забил на себя». — Я заказал пиццу всего лишь пять минут назад, — лениво протянул молодой человек, пока что не оборачиваясь. — Быстрый же у вас сервис, однако… Улыбка, которая уже готовилась расплыться в шутке, застыла и рассыпалась, как только Ким Тэ повернулся к вошедшему лицом. Проницательный взгляд уткнулся сначала в чужие снаряжения анонимности — очки и маску. Затем — ниже, к корзине цветов. Латинос подметил: глаза Тэ заметались, словно в попытках связать детали воедино. — Воу. — выдохнул он. — Это не совсем то, что я ожидал увидеть. Авантюрин, если бы и хотел оторвать взгляд, всё равно бы не смог. Мысли вспыхивали сами собой, без контроля и разрешения. Прошлое всегда любило вот так, из-за спины к Авантюрину подкрадываться. Ситуация вынуждала собранности и порядка, как никогда раньше. Пробудить самоконтроль нужно как можно быстрее, пока омут ностальгии не поглотил с головой. — Вам цветы, — произнёс так спокойно, как только мог, — от анонимного клиента. Проделав несколько шагов, Авантюрин осторожно приземлил корзину на центр стола, останавливаясь напротив юриста. Тем не менее внимание Тэхёна перехватили на себя не цветы. Он, с искренним интересом, прищурился, когда расстояние между ним и латиносом значительно сократилось. Когда парень пытался разглядеть чужой взгляд сквозь очки, одно чувство накрыло кожу внезапной липкостью. Mi sembra di averti già visto da qualche parte. И всё же, борясь с внутренним прошлым, даже латинос непроизвольно зациклил взгляд в ответ. Время словно споткнулось, и теперь кому-то из них необходимо вернуть равновесие. Ким нашёл баланс первым, отводя глаза, стараясь вернуть себе прежний пафос. — А если мне любопытно, кто твой клиент? — голос Ким Тэ, пусть и собран, пропустил сквозь себя тень дрожи. Он боится. Авантюрин предположил, уловив это. — В таком случае я ничем не смогу помочь. Тэхён медленно закивал, будто не сразу, но мирясь с отказом. И всё же взгляд его продолжал потерянно блуждать, чем выдавал внутреннее давление. Пальцы руки, неподалёку от корзины на столе, сжимались в сомнении и разжимались в решимости хоть что-то прояснить. Неожиданным рывком Ким нервно выдернул записку, выглядывающую из-за бутонов. Он впился в текст такими глазами, словно тот последняя надежда на ясность. Французский — с, казалось бы, ненавязчивым посланием, но с такой грубой ошибкой. Над ошибкой — почерк, однако даже тот не дал зацепок. Дыхание сбилось, будто молодой человек готов расплакаться или разгневаться от потерянности. Нет, он не разочарован в цветах или в бумажном послании меж пальцев. Non capisco cosa sta succedendo. E non capisco nemmeno cosa farne. Записку парень швырнул на стол. Кажется, он непроизвольно сорвал внутренние смятения именно на ней. Авантюрину же со стороны казалось, будто та обожгла ему не только пальцы, но и самолюбие — выжгла мысль, что он всё узнает. Тэхён отвернулся на своём кресле снова, уложив ногу на ногу. Диалог окончен. И хотя бы это я способен контролировать. — Кем бы ни был твой уважаемый клиент… — юрист затаил дыхание, будто запасаясь воздухом. — Больше не выполняй его дурацкие поручения. Особенно если те связаны со мной. Латинос, прищурившись, кивнул, хоть участник диалога этого не увидит. Тот уже понял. Более чем достаточно. Прочёл Ким Тэ, даже если тот не всегда открытая книга. И только поэтому дверь за Авантюрином закрылась тихо, оставив испуганного наедине. Руки Тэхёна поддались нервной дрожи, и теперь можно было не пытаться скрыть себя. В глазах стояла влажная пелена накатившегося страха; они снова и снова возвращались к цветам. Они не ощущались подкупом. Не были попыткой купить тело. Рыбу не пытались поймать на крючок сытной прикормкой — лишь дали воду, когда та начала черпать воздух ртом. И именно это страшило сильнее всего.
