В теле дракона

      Она была в клетке, покачивающейся на палубе корабля, окружённой скрипом дерева и плеском волн. Через решётки виднелся берег — тёмный, скалистый остров с высокими башнями, окружёнными дымом и криками. Охотники уже готовились к высадке, их голоса доносились как глухой гул. Ксана зарычала, пытаясь встать, но яд ослабил её до предела, и она только шипела, уткнувшись мордой в пол клетки.       Корабль причалил, и её, не вынимая из клетки, выгрузили на берег с помощью канатов и блоков. Металл звякал, цепи натягивались, и Ксану, как трофей, завезли в помещение из плотного мрамора. Стены были холодными, гладкими, отражая тусклый свет факелов, а воздух пах камнем и кровью. Клетку установили в центре круглого зала, и Ксана почувствовала, как её лапы дрожат — не от страха, а от бессилия. Райкер Гримборн подошёл, его шрам на брови блестел в свете огня, а ухмылка была полна самодовольства. Он проверил замки, убедился, что она не сбежит, и накинул на клетку тяжёлую ткань, погружая её в темноту. — Сиди тихо, тварь, — буркнул он, выгоняя зевак — охотников и слуг, которые глазели на добычу. Двери с лязгом закрылись, замок щёлкнул, и Ксана осталась одна, слыша только своё дыхание и стук сердца. Ткань давила, заглушая звуки снаружи, и она зарычала, пытаясь дёрнуться, но кандалы держали крепко.       Через некоторое время послышались шаги — уверенные, тяжёлые. Ткань сдернули, и Ксана зажмурилась от света, а затем зарычала, обнажая клыки. Она старалась не показать слабость, но яд всё ещё сковывал её движения, и рычание вышло хриплым. Перед ней стояла группа людей — охотники в доспехах и мужчина с острыми чертами лица, тёмными волосами и холодными глазами, в которых не читалось ни эмоций, ни жалости. Это был Вигго Гримборн, брат Райкера, чьё присутствие заставило воздух в зале сгуститься. Райкер, ухмыляясь, шагнул вперёд, потирая руки. — Вигго, ты будешь доволен. Эта Фурия — лучший улов. Её можно использовать против сопляка Иккинга. Представь: его дракон против нашего!       Вигго молча обошёл клетку, его взгляд скользил по Ксане — чёрной чешуе, глазам, побитым крыльям. Охотники вокруг перешёптывались, некоторые удивлённо качали головами, но Вигго оставался непроницаемым. Он остановился сзади, осматривая её, и наконец заговорил, его голос был низким, с лёгкой насмешкой: — Я удивлён, что она живая, братец. Обычно твои драконы появляются калеками. И не сильно ранена — отличная новость. Это самец?       Райкер, не раздумывая, схватил Ксану за хвост и рывком поднял его, проверяя. Ксана зарычала, чувствуя унижение, даже в драконьем теле. Её человеческая часть кричала внутри: «Блять, да как они смеют?!», но она могла только шипеть, не в силах вырваться. Райкер ухмыльнулся и кивнул: — Нет, самка.       Вигго еле заметно улыбнулся — уголок его губ дрогнул, но глаза остались холодными. — Это облегчает наши планы, — сказал он тихо, но с явным удовлетворением. — Заприте её крепче. Проследите, чтобы не сдохла. Она слишком ценна, чтобы потерять.       Охотники засуетились, добавляя новые цепи и проверяя замки. Вигго повернулся к Райкеру, похлопав его по плечу: — Хорошая работа, братец. Если она выживет, мы сломаем Иккинга и его фурию раз и навсегда.       Ксана смотрела на них сквозь решётку, в её глазах читалась ненавистью, но тело не слушалось. Она слышала, как охотники уходят, а её завезли в другое помещение с драконами, решетка снова закрылась, оставляя её в одиночестве, окружённую холодом и звоном цепей других драконов. Внутри неё кипела ярость.       Это была огромная камера с высокими решётчатыми стенами, пропускающими слабый дневной свет, смешанный с сыростью и запахом крови. Пол был усыпан соломой, пропитанной грязью, а воздух звенел от тяжёлого дыхания и редких рыков.       Её клетку установили в центре, и Ксана окинула взглядом помещение. Вокруг, в похожих клетках, сидели другие драконы — змеевики с поникшими крыльями, громмели с тусклыми глазами, даже пара Жутких Жути, сцепленных цепями с тяжёлыми стальными шарами. Их чешуя была покрыта шрамами, некоторые были без частей тела, а другие просто лежали, не поднимая голов. Ни один из них даже не дёрнулся, когда охотники вкатили её клетку, не попытался рычать или броситься на решётки. Они были сломлены — их взгляды были пустыми, как у зверей, смирившихся с неизбежностью. Ксана почувствовала, как холод пробежал по её спине, несмотря на горячую ярость, кипевшую внутри. — Блять, что за кладбище? — прошипела она, но голос был слабым, и никто из драконов не отреагировал. Охотники, закончив с установкой, захлопнули дверь за собой, оставив её одну среди этих теней. Кандалы скрипели, когда она пыталась пошевелиться, но яд всё ещё сковывал мышцы, и она могла только смотреть на своих собратьев по несчастью.       Один змеевик неподалёку приподнял голову, его жёлтые глаза мелькнули на мгновение, но тут же опустились. Другой, громмель, лежал у стены, его клыки были обломаны, а дыхание было тяжёлым, как у умирающего. Ксана зарычала, пытаясь разбудить в них хоть искру сопротивления, но они молчали, как статуи. Они ждали — ждали своей участи, будь то смерть или ещё более жестокая эксплуатация. Её собственная ярость, хоть и ослабленная, контрастировала с их апатией, и это пугало её больше, чем клинки охотников. — Вы что, все сдались, мать вашу? — рыкнула она, но эхо её голоса растворилось в холодных стенах. Она опустила голову, клялась себе: она не станет такой, как они. Пока её сердце билось, она будет бороться.