Первобытное Ядро

      Берег на восточной стороне острова больше походил на кладбище кораблей. Белый песок был почти погребён под грудами щепок и обломков. Искать здесь что-то ценное было бессмысленно — мародёры давно вычистили всё до последней доски. — «В наших краях редко встретишь альфу». — добродушно проскрипела старушка с веранды. — «Но ты уж извини, дорогая, я не видела корабль или твоих друзей». Робин уловила смену аромата старушки — омега. Это знание принесло лишь секундное облегчение, сменившееся холодной настороженностью. Лишь коротко склонив голову, она смахнула влагу со лба. — «Благодарю за информацию». Археолог развернулась и направилась к Бруку, который сидел на крупном обломке мачты. — «Ты просто душка компании, Робин-тян! Йо-хо-хо!» — «Как Луффи?» — устало выдохнула она. — «Не просыпается», — Брук растерянно перебирал костяшками пальцев волосы капитана. — «Я раз сто повторил "мясо" и "бесплатный обед", но он не реагирует. Спит так крепко, будто ушёл в кому». Робин нахмурилась, прижимая ладонь к шее капитана. — ​«Дыхание прерывистое. Но пульс ровный. Будь здесь Чоппер, он бы уже определил, в чём дело». Она сбросила кожаный жакет, окончательно испорченный после падения, и осталась в одном пурпурном топике без лямок. Лёгкие словно пронизывало кипящим паром. Климат Блисса не походил ни на один из летних островов Гранд-Лайна. Робин присела рядом со скелетом. «В такие моменты я жалею, что у меня нет лёгких», — пробормотал Брук. «Я бы разделил это бремя с тобой. Йо-хо-хо-хо! Хотя, должен признать, даже мои кости начинают плавиться от этой жары». — «Так даже лучше. Не думаю, что смогла бы нести его сама. Спасибо тебе». Робин посмотрела вдаль, касаясь скул — там, где мелкие перья обычно выдавали её журавлиную природу. Сейчас были скрыты. — «Значит, деревня у подножия той горы? Странная форма... Неестественная». Брук легко закинул Луффи на спину и подал Робин руку. — «Будем надеяться, что Чоппер каким-то чудом оказался там. Идём». По мере восхождения Робин пыталась сфокусировать взгляд на обломках лестницы. Деревья вдоль тропы напоминали гигантские бобовые стебли, а размеры листьев были аномальными — куда больше, чем на Скайпии. — «Робин-сан, вам, должно быть, тяжело сейчас говорить», — Брук обеспокоенно звякнул костями, — «но поправьте меня, если я ошибаюсь».       Робин тяжко вздохнула. Подъём высасывал последние силы. Остров Блисс. Легенда, обещающая благоденствие каждому, кто ступит на его землю. Говорили, что найти его невозможно — он сам выбирает достойных. Но мало кто упоминал об условиях пребывания здесь. Те немногие, кто возвращался, твердили лишь о неземной красоте. Ни слова о липкой духоте. Ни слова о сокровищах из предсмертных слов той женщины из ракушки. В старых хрониках Блисс описывали как место, где исполняются желания: деньги, удача, любовь. — «Усопп-сан кричал, что мы падаем вверх», — продолжал Брук, перехватывая обмякшее тело капитана. — «И это ощущение коснулось каждого. У меня не так много извилин, если честно, их нет вовсе! Йо-хо! Тепло поднимается — это элементарная физика. А раз мы оказались буквально над привычным миром — это объяснило бы, почему здесь так душно». Робин споткнулась о толстую лиану, и Брук тут же подхватил её. — «Процесс конвекции», — кивнула археолог. — «Однако», — она выпрямилась, унимая дрожь в коленях, — «волю Луффи не так просто сломить». «Почему же он тогда не просыпается?» —Сознание Робин напоминало вязкую смолу. Мысли текли медленно, каждый шаг отзывался волной электрической боли в висках, а лестница казалась бесконечной. — «Что ещё важнее — звериная сущность нашего капитана исчезла. Как и ваша. Я давно мертвец и утерял связь с Тенегривом». — «Тенегривом?» — Робин с интересом приподняла бровь. Скелет засмеялся. — «В моё время было популярно давать имена своему второму "я". Своеобразный способ не потерять ни одну из частей себя». Робин хотела спросить, но не смогла. Слова требовали усилий, которых больше не было. Лестница не заканчивалась. «Я в хорошей форме», — мелькнула горькая мысль. Робин не жаловалась. Это было не в её стиле. С восьми лет она знала одно: прячься или умри. Охара научила её истории, мать даровала жизнь, Саул остался в памяти эхом смеха. А весь остальной мир планомерно учил другому: бежать, лгать, красть и не привязываться ни к чему так сильно, чтобы потеря не сломала. Двадцать лет в бегах — не метафора. Это её жизнь. Каждый союз, каждая улыбка незнакомцу — фрагменты бесконечного уравнения с единственной переменной: остаться в живых. Женщина-загадка. Холодная. Непроницаемая.       С улыбкой, за которой не было ничего — или скрывалось всё, до чего никто не мог добраться. Она этим, отчасти гордилась. Именно эти навыки помогали ей не просто существовать, а выживать ради тех, кто передал ей волю жить. Донести их слова до мира. Пот струился по вискам, шее, лопаткам, собираясь в складках одежды. Она методично вытирала лицо, но жара здесь была острее, чем в самые знойные дни Арабасты. А Брук пел. Тихо. Добродушно. Искренне. Совершенно невыносимо. Робин не понимала почему. Она любила его голос. Всегда любила эти старые баллады. Но сейчас каждая нота цеплялась за что-то внутри и тянула, как заноза. Она сжала зубы, выдохнула и сосредоточилась на подъёме. «Он не сделал ничего плохого». Брук взял чуть выше — и что-то в груди Робин дёрнулось с раздражением настолько острым, что слова вырвались раньше, чем она успела их остановить. — «Брук-сан». — «Да, Робин-сан?» — «Замолчите, пожалуйста». Пауза. — «Йо-хо-хо... Значит, моё пение недостаточно хорошо для этого восхождения?» — «Ваше пение прекрасно», — ровно ответила она. — «И именно поэтому». — «Тогда, быть может, мне стоит спеть что-нибудь особенное? Я помню вашу любимую», — Брук мягко подхватил мелодию, начиная с ноты си. Она нахмурилась — почти болезненно. Низкий, хрипловатый голос вырвался сам собой: — «Брук-сан. Замолчите». Брук умолк мгновенно. Не как человек, решивший промолчать — как тот, кто физически не смог продолжить. Мелодия оборвалась на полуноте. Робин поднялась на две ступени выше и остановилась. Осознание пришло не сразу. — «Прошу прощения», — произнесла она без привычной лёгкости. — «Это было лишним». — «Не стоит извиняться, Робин-сан», — Брук ответил без обиды. — «Йо-хо-хо. У меня нет ушей, так что формально я ничего и не слышал». — «Вся эта ситуация... меня тревожит. Мне нет оправдания». — «Я понимаю», — тихо сказал Брук. — «Мне тоже не по себе. Если интересно моё мнение — этот остров слишком красив. А я не доверяю красивым местам». — «Мудро». — «Я много видел на своём веку». Археолог ничего не ответила. Они шли дальше молча — теперь их сопровождал лишь шелест листьев и стрекот цикад. Последние ступени дались неожиданно легко. Или просто конец всегда кажется легче, когда знаешь, что он есть. — «Мы пришли, Робин-сан. Очнитесь», — голос Брука донёсся словно из-под толщи воды. От лёгкой тряски она разомкнула веки. Тень от переплетённых лиан, изящно свисала над входом образуя арку. Робин шагнула вперёд, увлекая за собой Брука, который всё так же тащил на спине Луффи. ​Перед ними расстилалась долина, сошедшая с картин об утопии. Однако духота не отступила. Вместо обжигающего пара джунглей здесь воцарился тяжёлый, стоячий зной. Белые дома-ракушки, сверкали как жемчужины. Блестящая черепица отражала свет, создавая вокруг каждого строения едва заметный ореол. Плотный слой изумрудных папаратников украшали дорожки. Жизнь кипела самым обычным образом. Люди в лёгких светлых тканях неспешно прогуливались, обсуждая обыденные вещи. Вдоль горной скалистой стены шумели торговые ряды — торговцы то и дело вскрикивали, отгоняя детишек от прилавков. В тридцати метрах за аркой открывался вид на небольшое озеро. В него, извиваясь, стремительно падал горный ручей, самом его центре, на крошечном островке, возвышалась одинокая плакучая ива. — «Ро-о-бин! Бру-у-к! Луффи-и!» Чоппер добежал до них, тяжело дыша, и уткнулся носом в колени Робин. — «Ребята! Я так испугался! Думал, остался совсем один!» Он поднял на друзей огромные, полные слёз глаза — и осёкся, заметив безвольное тело капитана на плече скелета. — «Что... что стряслось с Луффи?!» Брук осторожно уложил капитана на траву, освобождая место для доктора. Едва державшаяся на ногах, археолог опустилась на край озера. Она зачерпнула прохладную воду и умылась, но даже это не принесло долгожданного облегчения. — «Чоппер, тебе довелось пообщаться с местными?» — спросила она, не открывая глаз вслушиваясь как оленёнок возится с аптечной сумкой. — «Угу. Честно, я почти ничего не смог узнать. Люди... они очень странные. Стоит мне заговорить о том, откуда они берут припасы или почему остров пропитан сыростью, как они тут же теряют интерес или начинают юлить. И действительно, глядя на столпотворение в городке не скажешь что они мучаются от душных тропиков. Робин оценила старания доктора собрать информацию. —«Возьмите это», — Чоппер быстро протянул ей деревянную чашу с густым красным отваром. Такую же получил Брук. Пока олень умело накладывал жгут на руку Луффи и вводил лекарство, он говорил четко и по существу: — «По словам жителей, этот климат опасен для альф и омег. Остров буквально выдавливает из нас дух. У альф нарастает неконтролируемая агрессия, а у омег — полная пассивность, мигрени и острая потребность в защите. Эта синяя настойка — единственное, что поможет привести инстинкты в норму». Синяя?       Робин посмотрела на ярко-красную жидкость в своих руках, затем на Брука. Скелет замер, его челюсть едва заметно дрогнула. Краем глаза она уловила движение у рынка: за прилавком с яблоками кто-то стоял слишком неподвижно, не сводя с них глаз. — «Пахнет, конечно... так себе». Если Чоппер называет её синей — значит, так нужно для тех, кто может подслушивать. Они выпили отвар залпом. На вкус оказалось терпимо. — «Это дали тебе жители?» — уточнила Робин, вытирая губы. Лишь когда он наклонился к сумке, скрывая лицо от наблюдателя на рынке, он прошептал: — «Если коротко — да. Но я не уверен, что нас стоит поить этим без проверки. Я на скорую руку сделал свой отвар. Не хочу рисковать вашим здоровьем». — Доктор сунул шприц в свою аптечку. — «Я очнулся неподалеку отсюда на пару с Усоппом. И меня сразу же окружили любопытные местные». — он мило посмеялся.       Чоппер продезинфицировал место инъекции антисептиком. Луффи лежал неподвижно, и одно это уже выглядело пугающе неправильно. Он принялся за работу. Его движения быстрые, отточенные до автоматизма. Первым делом он мягко, нащупывал сонную артерию. — «Пульс… ритмичный. Восемьдесят ударов», — вслух пробормотал Чоппер, фиксируя первый показатель. Затем он потянулся к стетоскопу. В наушниках раздалось тяжелое, прерывистое дыхание — воздух выходил из легких сдавленным, отрывистым хрипом. Он осторожно ощупал тело, проверяя наличие ран и признаков внутреннего кровотечения. — «Чоппер-сан, вам не жарковато в этой шубе?» — Брук слегка качнулся, глядя на оленёнка, заканчивающего осмотр. Маленький доктор беспокойно переступил с ноги на ногу, бросив быстрый взгляд на измученную Робин, а затем на самого скелета, чей череп, казалось, вот-вот начнёт плавиться. — «Жарко, но терпимо — не так, как в Арабасте», — отозвался он. — «Так или иначе, этот остров оказывает влияние только на представителей вторичных полов». — «А Луффи..» — Брук обеспокоенно склонился над капитаном, — «с Луффи-саном точно всё будет хорошо? Его ушки и хвостик попрятались, даже запах пропал. А ведь наш капитан даже во сне — озорник. Это совсем не похоже на него». — «Я заметил», — произнёс он наконец тихо. — «Сущность уходит, когда организм испытывает сильнейший стресс или… когда что-то подавляет её извне». Он искоса взглянул на Робин. — «Но бывает и третья причина. Иногда зверь прячется сам. Не хозяин — именно зверь. Инстинкт. Когда он чует угрозу, которую не может одолеть, он прячется, чтобы защитить носителя». Робин промолчала. Она догадывалась почему журавль скрылся, но не хотела признавать. Зоро, например, редко показывал хвост и уши без причины. Только в бою, только в гоне — и то лишь тогда, когда сам позволял себе это. Это было его решение. Луффи же был совсем другим — он никогда их не скрывал. Брук задумчиво посмотрел на проходящих мимо жителей: — «Мне вот что не дает покоя. Я всё пытаюсь расслышать в них хоть какую-то ноту, уловить хоть каплю аромата. Неужели нет никого, кроме простых бет?» — «Мой нос так же не учуял наличие других динамик» — оленёнок нервно дернул ухом. — «Надеюсь остальные в порядке..» — Брук аккуратно снял плащ, свернул его в подушку под голову Луффи, стараясь держаться непринуждённо — хотя пустые глазницы то и дело возвращались к фигуре у прилавка. — «Усопп отправился в лес искать экзотические семена для своего оружия», — продолжил доктор. Робин хорошо знала Усоппа: если он говорит об «экзотических семенах», значит, ему необходимо исчезнуть из поля зрения местных. Сидеть и строить догадки можно было долго, но смысла в этом не было. — «Как бы то ни было, состояние Луффи стабильно. Ранений нет», — тихо произнёс Чоппер, бросив ещё один взгляд на яблочный прилавок. — «И никаких признаков вегетативного состояния». — «Значит, он просто спит?» — с надеждой спросил скелет. — «Он без сознания», — пробормотал он, его взгляд стал жёстким. — «Точнее, что-то привело его к такому состоянию. Лекарство должно помочь ему скоро прийти в себя, но нам нужно сохранять бдительность». Робин заметила, что гнетущий жар начал слегка отступать. Ощущение напоминало выход из парилки: воздух тот же, но дышать стало чуть легче. Если её агрессивность была вызвана этим местом — а она изо всех сил старалась сохранять ледяное спокойствие, — то теперь она точно знала, куда направить эту ярость. — «Мне стало интересно, как здесь строят дома из такого гладкого камня», — она поднялась, собираясь с духом. — «Поспрашиваю в округе — не видел ли кто, куда приливом вынесло наш корабль». — «Я побуду с Луффи», — ответил Чоппер. Брук так же выразил желание остаться.       Шаги по ковру из папоротника были бесшумными. Изумрудная зелень приятно пружинила под ногами, и Робин поймала себя на том, что ей нравится это ощущение. Отвар вернул телу лёгкость, хотя непривычная пустота внутри всё ещё казалась странной.       Она невольно усмехнулась: столько лет в бегах, столько месяцев на подпольных базах, где приходилось горстями глотать тяжёлые подавители, чтобы искусственно глушить свою природу и сливаться с толпой. А здесь остров проделал всю «грязную работу» за секунду и совершенно бесплатно. Ирония судьбы. Она остановилась у прилавка с яблоками. Фрукты были крупными и глянцевыми, как плоды из садов Вано. Безупречные — под стать всему этому городу. — «Выглядят аппетитно», — мягко произнесла Робин, выбирая одно из яблок. — «Интересно, здешний климат так благотворно влияет на урожай, или дело в особой почве?» Тень в глубине палатки шевельнулась. Человек, который только что следил за их компанией у озера, сделал шаг вперёд, выходя на рассеянный свет. Это была девочка. Тёмные спутанные волосы выбивались из-за плеч, словно она только что вернулась из чащи, а не провела весь день за прилавком. — «Здравствуйте!» — звонко и дружелюбно поздоровалась она. Вдруг девочка шумно втянула носом воздух, забавно принюхиваясь. Сущность альфы внутри самой Робин была наглухо заблокирована, шлейф феромонов не пробивался наружу. Она искренне не понимала, что девчонка пытается уловить. На губах археолога заиграла привычная вежливая улыбка, хотя удушливый климат продолжал вызывать раздражение. — «Я Паскаль, чем могу помочь?» — она снова мило улыбнулась. — «Яблоки свежие, сочные. Две по цене одной!» — «Паскаль», — Робин аккуратно покрутила яблоко в пальцах, возвращая разговор в нужное русло. — «Я ищу наш корабль. Его вынесло приливом где-то у побережья. Не видела ли ты большое судно с фигурой подсолнуха на носу?» Девчушка покачала головой: — «У берега я не бываю — там опасно, так что без понятия...» — на секунду замолчав, она тут же добавила чуть живее: — «Но тебе лучше заглянуть в ту лавку, к Розанне. Она со многими общается, может, что-то и знает». Паскаль перевела взгляд на пустые чаши, оставленные у берега. — «Надеюсь, наш напиток пришёлся вам по вкусу», — произнесла девочка как бы между прочим. — «Доктора советуют его всем чужакам — говорят, он помогает привыкнуть к климату». Робин не стала отвечать на вопрос о напитке. Вместо этого она неторопливо откусила кусочек яблока и мягко произнесла: — «Действительно. Очень освежает в такую жару». Девочка искренне засмеялась. — «Ты смешная. Сейчас же прохладно», — Паскаль протянула ладонь, на которую легли несколько влажных купюр — Робин молча достала их из грудного кармана. — «Правда? Скорее всего, у меня тепловой удар, раз я этого не чувствую», — вежливо ответила она без тени недоумения. Она мягко улыбнулась и отложила яблоко обратно на прилавок. — «Малышка, я здесь совсем не ориентируюсь. Не проводишь меня к этой Розанне?» Паскаль уже тянулась за деревянной дощечкой. — «С удовольствием!»       Табличка «Вернусь через 15 минут» легла на прилавок с победным стуком. Стоило им отойти от палатки на пару шагов, как её словно подменили — Робин тут же засыпали вопросами. Дитя без умолку болтала, перескакивая с темы на тему. Она живо интересовалась их спутниками, задавая вопросы один нелепее другого: правда ли олень в розовой шляпе заколдован, почему у него такой странный синий нос и как скелет вообще может ходить?Альфа отвечала спокойно и терпеливо, дозированно выдавая лишь ту информацию, которая им не навредила бы.       Робин внимательно изучала город. И чем дальше они продвигались, тем отчетливее замечала странности. На витринах попадались вещи, которые выглядели так, будто ими пользовались не один год: потемневшие инструменты, затертые ткани, старинная утварь. Робин сделала для себя заметку: скорее всего, это были выброшенные морем предметы, которые местные приспособили под свои нужды.       Особое внимание привлекла книжная лавка. Половина книг выглядела так, будто их только что привезли из столичных типографий, но остальная часть коллекции явно прошла долгий путь — с потрепанными корешками и листами, сохранившими следы долгого пользования. Наконец, они прошли мимо пекарни. В воздухе разлился густой аромат сдобы — настолько теплый и домашний, что Робин невольно подумала о Санджи. Он наверняка нашел бы в этом месте повод как для профессиональной придирки, так и для искреннего восхищения. Это была самая обычная, шумная пекарня, и этот кусочек простой повседневности жизни заставил её на секунду расслабиться. Паскаль, весело напевавшая что-то под нос, неожиданно замедлила шаг и не меняя тона, задала вопрос — невинный и тревожный одновременно: — «А тот мальчик, который спит рядом с мертвецом... Он ведь больше никогда не проснётся, да?» Альфа едва заметно нахмурилась. Игривая маска ребёнка слетела с лица пугающе быстро. — «С чего ты взяла? Наш капитан просто сильно устал». — «Все чужаки так думают», — маленькие плечи девочки напряглись. — «Они засыпают... а потом уходят. Насовсем. Но если он выпил местную настойку — всё пройдёт быстрее. И совсем без боли». Робин сбилась с шага — крошечная заминка, едва заметная со стороны. Пальцы машинально коснулись висков, ища привычное тепло перьев, но наткнулись на гладкую кожу. Она тут же опустила руку и двинулась дальше. — «Какая добросердечная у вас медицина», — произнесла она ровным тоном.       Вскоре извилистый переулок, зажатый между домами-ракушками, вывел их на небольшую, удивительно тихую улочку, куда почти не доходил гул рынка. Паскаль остановилась у невзрачной, потемневшей от времени деревянной двери. — «Вот здесь. Лавка Розанны». Мягко толкнув дверь, над головой звякнул медный колокольчик. Внутри было тихо и опрятно — уютное пространство, каких на этой улице было немало. Робин сделала шаг внутрь и замерла.       Вдоль стен, от деревянного пола до высокого потолка, тянулись массивные стеллажи. На каждой полке, плотно прижатые друг к другу, аккуратными рядами стояли звуковые ракушки. Десятки. Сотни. И у каждой по спиральному краю шла тонкая синяя кайма. «Рано делать поспешные выводы», — она знала эти ракушки. Они не должны были оказаться здесь, на стеллажах обычной лавки. — «Добро пожаловать!» — раздался мелодичный, бархатистый голос.       Паскаль, до этого беззаботно щебетавшая, мгновенно затихла. Она переводила взгляд с прилавка на пустой угол лавки. Робин мельком заметила это, отметив про себя, что у ребенка явно есть свои причины так бояться этого парня, но сейчас было не время для расспросов. — «А… а где Розанна?» — пролепетала Паскаль, испуганно отступая назад. Мужчина даже не удостоил девочку взглядом. Его голос прозвучал грубо и отчужденно. — «Не твоё дело, мелочь. Иди лучше яблоки продавай, пока цела», — отрезал он. — «Думаешь, я горю желанием здесь торчать? У Розанны есть работа поважнее, чем возиться с такими, как ты». Паскаль не стала дожидаться второго приглашения и стрелой вылетела из лавки, едва не сбив медный колокольчик над дверью. Робин проводила её встревоженным взглядом, на секунду подавшись вперед, будто желая остановить девочку, но остановилась. Она наверняка вернется на свое привычное место, подальше от этого странного мужчины. Альфа глубоко вздохнула, и направилась к витринам. Она подошла ближе и кончиком пальца коснулась края ближайшей раковины. — «Удивительные вещи», — произнесла она вслух, намеренно растягивая слова, чтобы голос звучал по-женски любопытно. — «Никогда не видела такой отделки. И эта синяя кайма... Это ведь не просто для красоты? Что они делают, не подскажете?» Мужчина, до этого момента почти неподвижный, поправил свои длинные темно-синие волосы. Он медленно обогнул прилавок, сокращая дистанцию, и остановился непозволительно близко. — «Для такой красавицы, как ты, ответ может оказаться куда интереснее, чем сама суть этих игрушек», — промурлыкал он, и его взгляд нагло скользнул по линии её шеи. — «Но раз ты так настаиваешь… почему бы нам не обсудить это где-нибудь в более приватной обстановке, а не здесь, среди этого пыльного хлама? Я люблю рассказывать о обычаях … особенно когда слушательница так внимательна». Мужчина усмехнулся, видя, как Робин не отстранилась. Он расценил это как приглашение. — «Меня зовут Мортум», — сказал он, понизив голос до вкрадчивого шепота. — «А эти безделушки… их называют звуковыми ракушами Желаний. Не просто сувениры, дорогая. В них нужно нашептать свое самое сокровенное желание, а затем бросить в одно из Четырех Озер». Робин едва заметно приподняла бровь, изображая искреннее изумление. — «В Четыре Озера? И… это правда работает? Они исполняют желания?» — «Если знать, в какое именно озеро бросить ракушку, можно переписать судьбу. Мы сейчас на восточной стороне, для желаний о Забвении. Хочешь что-то вычеркнуть из памяти? Стереть момент, который грызет изнутри? Запиши это на ракушку и позволь озеру забрать твою боль навсегда». Мортум продолжал, упиваясь своей осведомленностью: — «Остальные три тоже имеют свою цену. На западе — Озеро Искупления: записываешь грех, бросаешь ракушку, и тяжесть вины испаряется, словно её не было. На севере — озеро Любви, моё самое любимое. Там столько вариаций, что глаза разбегаются... — в его глазах блеснул озорной, хищный огонек». — «А куда ведет последнее, четвертое — об этом тебе пока знать не стоит. Ну что, может, возьмешь одну?» — «К сожалению, у меня сейчас не хватит средств», — Робин вежливо улыбнулась и отступила от него, якобы чтобы вернуть ракушку на полку. Внутри у неё всё напряглось: информация была бесценной. Она быстро сопоставила факты — если озеро, у которого она сейчас находится, — восточное, и оно расположено у подножия городской скалы, значит, остальные наверняка скрыты за горным массивом. Но Мортум стал слишком навязчив. Не успела она среагировать, как его пальцы подхватили пряди её волос, и он, не сводя с неё глаз, медленно прижался к ним губами. Это было уже чересчур. — «Не отказывай беспомощному романтику», — он лукаво подмигнул, делая еще один шаг и сокращая дистанцию до минимума. — «Ваши обычаи захватывают», — выдохнула Робин, имитируя легкое смущение, чтобы скрыть вспыхнувшее раздражение. — «Но мне нужно подумать. Я никогда не решалась на такие желания, это слишком серьезный шаг». Она плавно отступила, создавая между ними безопасное расстояние. — «Я могу покрыть расходы», — промурлыкал он, и прежде чем она успела среагировать, его рука с властной уверенностью легла ей на талию, притягивая к себе. Улыбка Мортума на мгновение дрогнула — он явно не привык к тому, чтобы добыча ускользала так грациозно, и решил сменить тактику на более прямолинейную. Робин почувствовала, как холодные пальцы мужчины коснулись её обнаженной кожи на талии. Мерзость. Она лишь чуть склонила голову, сохраняя маску покорности. — «Не тяни долго, красавица», — его голос стал почти угрожающим. — «Такие ракушки долго не ждут. Я тем более». Робин бросила короткий взгляд в окно. Солнце, хоть и начало свой путь к горизонту, всё ещё висело достаточно высоко. — «Мне пора», — негромко произнесла она, мягко перехватывая его запястье, чтобы высвободиться из захвата. — «Меня уже ждут накама, они беспокоятся». Мортум напротив, не ослабил хватку нарушая все допустимые границы, и его взгляд нагло, с нескрываемой похотью, скользнул по её полуобнаженной груди. Его улыбка стала неприятной. — «Накама? Да брось, красавица», — пророкотал он, и его голос, лишившись всякой любезности, стал хриплым и властным. — «Такие, как ты, не должны торопиться к друзьям, когда здесь есть вещи куда интереснее. Не ломайся — я же вижу, как ты на меня смотришь». — «Я же сказала — мне пора», — её голос дрогнул, но не от страха, а от едва сдерживаемого гнева. — «Уберите руки, пока я не попросила об этом иначе». Мужчина лишь рассмеялся. — «Иначе? И что же ты сделаешь, а?» Робин чувствовала, как лекарство Чоппера не справляется — раздражение росло в геометрической прогрессии. Воздух здесь — сплошная застоявшаяся вода, тяжелая и липкая. Этот остров с его проклятым климатом, который так давил на неё, сейчас ощущаллся как персональная тюрьма. Жарко Она на мгновение прикрыла глаза, представляя прохладу металла: как было бы сейчас спокойно опереться о холодные, надежные руки Фрэнки. Сохраняй спокойствие. Всё в порядке. Лучше избегать ненужных конфликтов — повторяла она себе, усилием подавляя рык, готовый сорваться с губ. — «Я же сказала — уберите руки», — процедила Робин сквозь стиснутые зубы. Мортум лишь сильнее впился холодной рукой, не отпуская показывая, что никуда её не пустит. В то же мгновение из пустоты — прямо вокруг его плеч и торса — расцвели руки. Она с сокрушительной силой скрутила мужчину, впечатывая его спиной в тяжелую стеллажную полку. — «Сука!» Робин, не теряя ни секунды, развернулась и даже не взглянув на поверженного лавочника, бросилась к выходу.       Город, который ещё пару минут назад казался удивительным, начал стремительно пустеть. Торговцы, ещё недавно перекрикивающие друг друга и бурно сплетничая, теперь с пугающей поспешностью сматывали палатки. Люди закрывали ставни домов, не глядя по сторонам — словно боялись увидеть что-то лишнее. А на лавке с яблоками по-прежнему сиротливо висела табличка: «Вернусь через 15 минут». Сердце неприятно стучало в ушах, в такт её сбившему дыханию. Добравшись до Ивы, она резко затормозила, едва не поскользнувшись на влажной траве. Пусто. Чоппера не было. Брук исчез. А на примятой траве, у самых корней дерева, лежала лишь соломенная шляпа Луффи. Она огляделась по сторонам, пытаясь подавить нарастающую ярость. За спиной послышалось неспешное ковыляние. Мортум, приглаживая шишку на затылке и с трудом скрывая злобу за кривой усмешкой, стоял в нескольких метров от неё. — «Я же говорил, красавица... Не стоило так спешить». Робин аккуратно подобрала шляпу и опустила веревку, позволив ей повиснуть на шее. — «Где они?» Мортум выдержал паузу. Оценивающе скользнул взглядом, задержавшись на шляпе, и хрипло рассмеялся. — «Не знаю, где ты набралась этой самоуверенности, хотя ты же альфа да?» — Он сложил пальцы щепотью, прижал к губам и коротко их поцеловал — высшая похвала. ​«Пытать его? Нет, убить» — слишком долго, этот тип очень крепкий», — мысли мелькали. Робин скользнула взглядом по его фигуре, моментально подмечая уязвимые зоны. Однако смерть была бы самым простым решением, но трупы не умеют говорить. А ей нужны ответы, без промедления. Мужчинна оглушительно хлопнул в ладоши. Звук разорвал тишину и мгновенно перетянул всё внимание на себя. — «Тише, тише, какая экспрессия!» — шутливо начал он. — «Раз уж ты так жаждешь вернуть своих друзей, а я ценю хорошую компанию... давай сыграем в игру? ‎/ᐠ. ｡.ᐟ\ᵐᵉᵒʷˎˊ˗ Усопп понятия не имел, что делать. Оставаться в этом странном городке, кишащем бетами он не хотел. Это, конечно, рай, спору нет, но чтобы не было ни одного альфы? Даже какой-нибудь завалящий рецессивный подошел бы! Шестое чувство настойчиво твердило: лучше оставить экспонат в виде необычного говорящего оленя здесь, а под предлогом поисков семян убраться от греха подальше. Чоппер справится — несмотря на миловидность, он сильный малый. Не то чтобы его мучила совесть… ну, только слегка. Поначалу всё шло относительно хорошо. Зоро, по расчетам Усоппа, наверняка уже заблудился в этих джунглях, и если удастся найти его первым, тот послужит отличным живым щитом. Пугал ли его этот лес? Да, черт возьми! Но как только село солнце, Усопп окончательно решил отказаться от идеи искать Луффи, Зоро и Санджи. По его прикидкам, он обогнул скалистую гору и держал курс строго на север. Джунгли вокруг сгущались. Он вздрагивал от каждого шороха ветра. Усопп судорожно сжимал ремень своей сумки, пытаясь убедить себя, что он — храбрый воин моря, который не боится темноты. — «Я воин моря, у меня восемь тысяч последователей мне нечего бояться…» Ему нужно было просто найти тихое, безопасное место для привала; ноги болели от усталости. Продолжая движение его напугал очередной шелест. Это не было похоже на обычное шуршание листвы. Как будто кто-то рывками волочился по мелким камешкам, напрпавляясь в его сторону. Его трясло. Он нацелился рогаткой в густую, непроглядную тьму за толстым стволом дерева. — «Только не зверь, прошу, пусть это будет просто ветер! Или птица! Кто угодно, только не зверь, который несется прямо на меня-я… АААА!» Глаза Усоппа полезли из орбит, когда из глубокой тени, что-то выпрыгнуло. По привычке он рухнул на землю, схватившись за голову и крепко зажмурив глаза. Сердце колотилось в горле, а в голове отдавалось только одно слово: «Это конец!». — «Усопп!» Знакомый голос заставил его дернуться. Усопп открыл глаза и быстро поднялся на ноги. — «Робин?! - облегченно произнёс снайпер — «как я рад что ты не зверь желающий сьесть меня». — ​Бета судорожно вытер лицо тыльной стороной ладони, размазывая сопли и слезы, и наконец сфокусировал взгляд. Его сердце пропустило удар. Когда адреналин немного схлынул он по-настоящему почувствовал. Его накама источала густой, тревожный аромат — смесь гнилых манго и горькой сухой лаванды. — «Робин?! Что черт возьми с тобой произошло!?» Её вид был кошмарным. На животе темнели глубокие, рваные полосы от когтей, а бедро превратилось в кровавое месиво — следы от зубов, будто кто-то пытался вырвать кусок плоти. Кровь капала с головы, окрашивая мелкие перья в алый цвет. Её ноги подкосились, но канонир успел подхватить её, не давая рухнуть на землю. — «Робин, черт возьми… держись!» — он старался звучать твердо, хотя голос дрожал. — «Полегче, полегче… оставайся со мной!» Лицо Робин было мертвенно-бледным. С каждым движением из раны на бедре хлестала кровь. — «Усопп...» — она с трудом сглотнула. — «Кровотечение не остановить. Артерия повреждена... Ты должен *кха* прижечь её. Сейчас же». Прижечь? Ему?! — «Но Робин, это же… безумие! » Время спорить не было. Усопп потащил альфу к пятнистому белому валуну, осторожно подперев её так, чтобы она могла опереться на него спиной. Она едва держалась — дыхание было прерывистым, а взгляд терял фокус. Он лихорадочно рылся в сумке, выуживая семя «Зеленой Звезды: Поп-Грин» с огненным зарядом. Быстро сложил вокруг ошметки веток и сухой мох, швырнул туда семя. Раздался хлопок — вспыхнуло яркое пламя. Усопп схватил толстую ветку, которая уже раскалилась до угольно-красного цвета. Его руки снова задрожали; он так сильно стиснул зубы, что у него заболела челюсть. — «Я… я не могу…» — прошептал Усопп. — «Черт… это же просто пиздец!» — «Все… нормаль-но… просто… сделай это..»— фраза была обрывистой. Её рука, слабая и дрожащая, потянулась к запястью Усоппа, сжимая его с неожиданной силой. В следующее мгновение она обмякла, голова безвольно откинулась на валун, а пальцы начали разжиматься. Кровь толчками вырывалась из раны. Мир Робин сжался до пульсирующей точки боли в бедре. Она не успела осознать, как Усопп осторожно вложил ей в рот плотный ком ткани. Она прорычала от неудобства. Затем последовал жар. Раздалось резкое шипение. Робин выгнулась дугой, распушив темные перья, и намертво вцепилась в Усоппа. В воздух ударил резкий, тошнотворный запах горелой плоти.       Он зажмурился, сдерживая рвотный позыв, но не отстранился, продолжая с силой прижимать раскаленную ветку к глубокой ране. Из-под кляпа вырвался срывающийся на визг птичий клекот. — «Почти всё, уже почти… только не отключайся, окей?! »— выдохнул Усопп. Тяжелый всплеск феромонов накрыл его плотной волной. Он ощутил этот шлейф отчетливо, но без инстинктивного отклика. Это был не первый раз когда он он не мог разделить боль или облегчить её феромонами — бетам это было недоступно. Глаза намокли. Лишь когда рана окончательно обуглилась, он отбросил ветку. Пальцы Робин, впившиеся в его предплечье, разжались. Он сел рядом, подпирая плечом, чтобы она не сползла с валуна. Руки мелко подрагивали, а в голове пульсировало осознание того, что они только что пережили. — «Тише, тише… всё..» — он говорил это скорее самому себе, пытаясь унять бешеный стук собственного сердца. Усопп лихорадочно перебирал содержимое своей сумки, но на дне лежали лишь запасные детали да несколько семян. Никаких таблеток, или обезболивающих — он выругался про себя. — «Черт…» — он сжал губы, чувствуя свою беспомощность. — «У меня ничего нет, Робин. Совсем ничего…» Робин без сил, уткнулась лицом в сгиб его шеи, инстинктивно ища успокаивающий аромат, которого не было у беты. — «Спасибо... тебе...»— едва слышный шепот коснулся его кожи. Глаза снова намокли, он быстро заморгал, сглотнув ком в горле. Чтобы голос не сорвался на рыдания, он затараторил: - Я-я рассказывал тебе, как спас принцессу из замка при пожаре? О, это была невероятная история! Огонь был повсюду, стены плавились, а я…» — Он продолжал говорить, изредка сопя под нос. Он рассказывал о замках, о героях, о невозможных подвигах — обо всем, что приходило ему в голову, лишь бы тихий голос, прижатый к его шее, не замолк окончательно.