Живи, пока можешь

От него всегда пахло порохом. От первого воспоминания о нём до самого последнего всё, что могла вспомнить Джулия — металлический землистый запах дыма, пропитавший его руки. Даже в больнице, на аппарате жизнеобеспечения, когда она нагнулась к нему и оставила легкий поцелуй на лбу, то ощутила слабый знакомый аромат. Он весь провонял этим дымом. Если бы они однажды поцеловались, то она бы не удивилась, если бы ощутила этот запах на вкус. — Эх, Мун Бэк, Мун Бэк, — тихо прошептала она, сжимая в правой руке серебристый пистолет, — он приказал убрать тебя. Что же мне делать? Ночью в больнице практически никого не было, вокруг звенела тишина, нарушаемая лишь звуком работающей аппаратуры и слабым треском потолочных ламп. Девушка обернулась к стеклянной двери и быстро нашла взглядом комнату медсестер снаружи палаты. Она устало вздохнула, убирая оружие за пояс. Сегодня он не умрет, не от ее руки.

***

Три дня спустя. Когда Мун Бэк очнулся, то сквозь затуманенное сознание ощутил боль. Такую привычную и оттого мало разочаровывающую. Она не была слишком сильной, скорее всего, ему постоянно кололи фентанил, что было очень заботливо с их стороны, но тело все равно немного ломило. Он насилу приоткрыл глаза, утыкаясь взглядом в высокий явно не больничный потолок. Где это он? И почему он всё ещё жив? В его планы это не входило. Он собирался закончить свою жизнь на веселой ноте. Его должны были убрать в тот момент, когда он стал бесполезен и угрожал своим существованием организации. Но сейчас он мало того, что жив, так у него ещё и плечо прострелено, тело неминуемо погибает от метастаз, а сам он непонятно где. Никаких хороших новостей, сплошное разочарование. Он лежал в полутьме, разглядывая сумрачный потолок и зашторенное окно. Комната была обставлена довольно минималистично и создавалось ощущение, что здесь никто никогда не жил. Попытки сесть провалились, он был слишком слаб. Как отвратительно… именно поэтому он и хотел покончить со всем, поставить в этой истории точку и никогда больше не чувствовать себя беспомощным ребенком, не имеющим власти даже над своим телом. Мун Бэк любил контроль и оружие, любил, когда все идет по его плану, потому что только так он чувствовал себя в безопасности. Но сейчас он будто снова был сломленным, разобранным на органы ребенком. Только теперь его еще и заживо сжирал рак. Какое невыносимое дерьмо. Спустя тоскливые полчаса, в которые он занимался невеселыми размышлениями, он услышал, как открывается дверь и извернулся, как мог, чтобы быстрее увидеть, кто это был, но прежде, чем пришедший оказался в поле зрения, он понял по звуку шагов, что это была она. Все же они провели рядом много лет, он лично обучал ее, было бы странно не узнать эту слегка нервную походку. Джулия подошла к постели с явным намерением проверить его, но встретилась с тяжелым взглядом и легко улыбнулась: — Рада, что ты очнулся. Ее фигура метнулась к окну и открыла шторы. Мун Бэк поморщился от резкого дневного света, но когда привык, то приподнял голову насколько смог и понял, что они где-то на берегу моря. — Хочешь пить? — спросила девушка, подходя к постели с кружкой. — Да, — тихо ответил он и только сейчас заметил, что горло ужасно саднит от жажды. Джулия нажала на пульт управления и изголовье кровати медленно приподнялось, позволив мужчине сесть. Девушка поднесла к его рту стакан с трубочкой и, придерживая голову, терпеливо подождала пока он попьет. От воды стало определенно легче, он более менее пришел в себя, но продолжал хранить молчание, поэтому Джулия начала первая: — В Корее начали процедуру изъятия оружия, — доложила она, — но страна уже никогда не очистится от этой заразы. По нашим данным около сорока процентов распространенного оружия все еще находится у получателей. К тому же, благодаря тебе на черном рынке осталось мало действующих лиц, сейчас мы готовим новую сеть и ищем партнеров для поставок. К концу года наша организация займет большую часть рынка и все это благодаря тебе. — Он знает? — медленно выговорил он. Его не особо интересовали новости об успехах их кампании. К черту это оружие и этих людей. Одно сплошное разочарование. — О тебе? Мун Бэк кивнул. — Нет. Он думает, что ты мертв. Наверное, тебе интересно, почему я тебя спасла? Что ж… десять лет назад ты подобрал умирающую после насилия деревенскую девчонку. Как же ты сказал? Ах, да, нельзя упускать детей с таким большим потенциалом. Вылечил, откормил, научил драться и стрелять, а потом привел в жизнь, где царствуют боль и смерть. За эти годы я почти привыкла к этой жизни, привыкла терять товарищей и не сближаться ни с кем… но ты другой, — она заметила в его взгляде немой укор и опустила взгляд, стушевавшись. Немного помолчав, она вздохнула. — Я помню, что ты мне говорил об этом всем, все наставления помню, но я… Мун Бэк, я… — Я знаю, — прервал её он, ловля на себе удивленный взгляд. Даже в таком состоянии он умудрился по-лисьи улыбнуться. Джулию он и правда подобрал в одной из европейских пограничных деревушек, через которую ввозил оружие. Они ехали на квадроциклах по гравийной дороге, когда его острый слух уловил крик в кукурузном поле. Он взмахнул рукой, приказывая всем за собой остановиться, и прислушался. Кричал мужчина, да так отчаянно и громко будто ему пальцы наживо отрезали. Мун Бэк опять махнул ребятам, чтобы ждали на дороге, и, сняв предохранитель, пошел на крик, который быстро перешел сначала в скулеж, а затем в грубую брань на местном языке. Мун Бэк смог различить только «мой хуй» и «блядь», ибо познания в местном языке у него строились из общения с не самыми интеллигентными людьми, и заинтригованный происходящим спрятался в зарослях. Тучный мужчина со спущенными штанами наотмашь ударил пытающуюся уползти девушку. Судя по телосложению ей было не больше шестнадцати лет, все руки и ноги были в ссадинах, голубое платье сильно окровавлено в районе живота, на лодыжках запутались трусики. Что тут происходило было понятно с одного взгляда. Мужчина что-то заорал и навалился на нее, сомкнув руки на шее. Но даже задыхаясь, девушка из последних сил осклабилась и плюнула кровавой слюной в лицо своего насильника, что вызвало новую волну брани, которую прервал выстрел. Лицо и открытый в отчаянном желании вдохнут рот залило кровью, руки на шее разжались и мужчина упал ничком на закашлявшуюся девушку. Все ее тело горело болью, а от кашля рана в боку будто разошлась сильнее и пульсирующая боль разошлась по телу. Она думала, что умрёт… прямо здесь и умрёт под этой тушей. Но внезапно вес мертвого тела исчез и ее подняли с земли. Прежде, чем ее голова обессилено упало на чужое плечо, она успел заметить сине-карие глаза мужчины. Все ее тело, холодеющее от потери крови, казалось, похолодело еще сильнее. Она вспомнила, как в деревне шептались о бандите не из этих мест с сине-карими глазами, и из последних сил уперлась ладонью в его грудь. Мун Бэк остановился и взглянул на девушку. — Тсссс, — шепнул он и ободряюще улыбнулся. Прежде, чем окончательно потерять сознание, она смутно ощутила странный металлический запах, происхождение которого поняла только спустя время. С тех пор прошло десять лет. Шестнадцатилетний нескладный подросток превратился в красивую женщину, а он из успешного торговца стал умирающим от рака отработанным куском мяса. Круговорот жизни, чтоб его. Конечно, он замечал, как она к нему относится последние годы. У него все-таки два видящих глаза, но в их сфере так было нельзя. Полюбишь кого-то и тебе конец, потому что любовь — развлечение для людей, а их людьми можно было назвать с натяжкой. Он прокашлялся: — Джул… я все равно умру. Просто пристрели меня, сожги тело и развей прах где тебе хочется. Не добавляй в свою жизнь больше возможностей умереть. — Кто боится умереть, того среди нас нет, — фыркнула она и сжала его руку. — Живи, пока можешь жить, Мун Бэк. А я буду рядом. — Если бы я знал, какая ты приставучая и не будешь давать мне умереть, — проворчал он, откидываясь на подушку и не завершая мысль. Даже если бы он знал, то всё равно выстрелил бы, принес ее в больницу, оплатил счета, сделал новые документы, обучил всему и забрал с собой. Потому что однажды также сделали для него. Подарки судьбы нужно возвращать, свой подарок он вернул ей. — Дрянная одержимая девчонка. — Какая есть, — просияла она, приняв все сказанное за комплимент. Мун Бэк закатил глаза. — Ладно… раз уже мне осталось недолго, так и быть, удовлетворю твои хотелки. Чего хочешь? На самом деле он вдруг подумал, что это его последний шанс в этой жизни почувствовать тепло и заботу… глупо было бы от него отказываться, но признаваться в этом не хотелось даже себе. Он не привык. Джулия на его вопрос просияла и выпалила: — Можно обнять тебя? Я осторожно, обещаю. У тебя все же еще плечо не зажило. Можно. Конечно, можно. Мун Бэк отвел в сторону здоровую руку, приглашая в объятия, которые были теплыми и непривычными. Его никто никогда не обнимал, утыкаясь лицом в грудь. Его вообще никто никогда не обнимал. Он устало положил руку на ее спину, уткнулся носом в макушку и вдохнул: от рыжих волос пахло лаком и каким-то парфюмом — в этом он не разбирался, но было приятно. — Живи, пока можешь… — так она сказала. Хорошо. Он поживет еще совсем немного, но теперь не ради мести, а ради тепла, которого у него никогда не было. В этом решении было что-то смиренное и бессильное перед лицом смерти, но думать об этом уже было бессмысленно. — Мун Бэк, — промычала она, чувствуя, как на глаза выступают слезы, — ты самый хороший человек, которого я встречала. Мун Бэк грустно улыбнулся, но не ответил, лишь ободряюще похлопал по спине. Как жаль, что тогда она встретила именно его, а не действительно хороших людей.