make a wish

      — Быстро!       Руслан, подгоняемый Данилой, ухватился за края гнилых досок и попытался подтянуться на руках.        Страх подействовал на него совсем не кстати: тело будто парализовало, и он безвольно повис, стараясь пошевелить хотя бы пальцами ног. Паника утробно загудела в грудной клетке.       — Русь, ты на приколе? — прошипел Данила.       Нет, он на заборе.       — Я пытаюсь, — шепчет в ответ шатен, недовольно цокая. — Зачем вообще… Ты говорил, что это неохраняемая территория!       В ту же секунду послышался шорох, и Руслан ахнул от неожиданности, когда его обхватили сзади. Кашин буквально перекинул Тушенцова, резко подталкивая за ноги. Тот безвольно повалился на землю всем телом.       — Кашин, ты совсем ебанько? — промычал от боли Руслан, как только Вансы Дани ловко и аккуратно приземлились рядом с его лицом. — Можно было хотя бы предупредить?       — Вставай, хули разлегся? — Даня схватил парня за локоть, ловко поднимая на ноги, и принялся бережно отряхивать чужую одежду. — Я вообще-то помочь хотел.       Ответить возмущенный Рус не успел. Сквозь щели в досках просочился свет от фонаря. Друзья переглянулись. Послышались быстрые шаги и недовольные возгласы про тупых детей.       «Ну всё, теперь нам точно пиздец», — подумалось обоим перед тем, как со всех ног побежать вперед.        Не сговариваясь, они рванули по песчаной дороге к полю. Пыль из-под подошв поднялась мгновенно, также быстро оседая на парнях невидимым слоем. Адреналин зашкаливал. Руслан ощущал, как прохладный воздух бьет его по щекам, слышал учащенное биение собственного сердца и чувствовал, как кровь молниеносно растекается по жилам. Лицо спыхнуло от продолжительной погони ещё за забором. Дыхание отдавало хрипотцой.        Кашин бежал спереди и как будто совсем не ощущал того же. То и дело оборачиваясь на друга, он ярко улыбался, посмеиваясь.        «Пошел ты, рыжий», — думал каждый раз Тушенцов. Сейчас он мог бы лежать в своей теплой постели, а не убегать в два часа ночи от разгневанного охранника.       Идея посетить заброшенный молочноконсервный комбинат пришла именно Дане в голову, а Руслана поставили перед фактом. Правильно Дашка говорит постоянно, что у рыжих свой мир. Их друг жил там, где на все его авантюры соглашаются без каких-либо вопросов и с улыбкой до ушей.       Отчасти, это Руслан и делал.       В ночь с 30 на 31 августа входная дверь его квартиры тихо прикрылась со стороны потрепанного временем подъезда. Ни о чем не подозревающая мама продолжала тихо сопеть под включенный телевизор. Её крепкий сон не прервался даже после того, как Рус пробрался в родительскую комнату с фонариком и достал из шкафа свою теплую ветровку…       Когда они отбежали на приличное расстояние, Даня вдруг резко остановился, и Руслан по инерции врезался в его широкую спину.       — Да все уже, все. Там такой старик хилый, он бы и ста метров не пробежал, — он развернулся и похлопал сложившемуся вдвое Тушенцову по плечу.       — Я… я удивлен, — Руслан уперся ладонями в колени, борясь с одышкой. Сухой кашель вырвался из легких, безжалостно раздирая горло. Парень исподлобья посмотрел на бодренького Кашина. — Какого хуя я будто Аня Покров, а ты олимпийский легкоатлет?       — Потому что, Русь, нужно не говно всякое у Илюхи стрелять, а качественные сигареты курить, проверенные временем и опытом, — Даня вытер легкую испарину со лба рукавом толстовки и привычными движениями поправил волосы. — Халява не всегда хорошо.       Самодовольный какой. Не все биты знакомым за копейки продают, приходится довольствоваться тем, что есть. Ильей.       — Почему на Илью-то взъелся? Нормальный пацан.       Коряков появился в Питере недавно. Его семья переехала из Москвы в северную столицу по работе отца. Ребята познакомились ещё в конце мая в общей компании, а хорошо заобщались ближе к июлю.        Даня вдохнул ночной воздух полной грудью. Им ещё минут десять идти по полю. Через дорогу виднелись тусклые огни многоэтажек их захудалого района. Когда Руслан был в родных дворах, у него аж кожа зудела. Хотелось выбраться из дерьма и мать за собой вытащить, поэтому он и собирался поступать на журналиста. Они все как акулы, свое никому не отдадут.       — Я и не говорил обратного, нормальный он, — бесцветно ответил Кашин спустя время. — Только за партой вместе сидим. Пусть к Ксюхе подсаживается.       Руслан фыркнул. Недавно выяснилось, что Илья отнес документы в их школу, и доучиваться последний год будет с ними. Только вот раньше Даня никак это не комментировал. Что-то внутри защекотало от одной только нелепой мысли: Кашин ревнует?       Руслан улыбнулся, посмеиваясь с грозно сведенных к переносице бровей напротив, и ответил:        — Вместе сядем, Дань, вместе.        Рыжий закатил глаза, но улыбнулся в ответ.       Они шли бок о бок, молча разглядывая темное небо. Кругом слышались голоса сверчков и кузнечиков, пискляво напевающих мелодию в гуще травы. Кашин призадумался, тихонько насвистывая себе под нос. Тушенцову же в голову не лезло ничего.        Обычно так бывало, когда ему хорошо.       — Хорошо, — по слогам произнес парень без звука, переводя взгляд на Даню.        Красивый. Особенно при полной луне, когда каждая особенность его лица подчеркивалась блеклым холодным свечением.        Наверное, среди всех друзей Руслана Данила был самым необычным. В средней школе к нему часто придирались из-за цвета волос, несуразного худого телосложения и большого носа. Это лишь малость глупых насмешек, но Тушенцов клал на всех тех, кто это распространял. Он никогда не считал также.        К десятому классу Даня поправился, возмужал. Парень изменился в лучшую сторону и затмил насмешки, сам того не понимая. Жизнь в школе стала проще, а Рус и Данила всё также держались рядом, стремительно и незаметно перерастая прошлые версии себя.       Ну, как… Для Кашина может и незаметно. Тушенцов же видел все. Он был главным фанатом Дани, видел, как тот распускался, и ему безбожно срывало крышу от симпатии…       Громко под белоснежными подошвами хрустнул какой-то мусор.       — Эй, широкий? Двигайся, — не выдержал Рус, когда его в очередной раз толкнули в плечо. — Хули я по траве иду, клещей собираю, а ты как царь по дорожке?       Данила опомнился, недоуменно разводя руками.       — Какие клещи? Тут пожухло всё.       — Похуй, у меня кроссовки новые, так что свали, — Руслан толкнул и оставил ничего не понимающего Даню позади.       — Сними их.       — На руках понесешь?       Тушенцов ускорил шаг.       — Понесу, если ты такая немощь.       — Ебать ты благородный, друг, но не надо, — Руслан обернулся в момент, когда нагоняющий его Даня вписался ногой в ямку и повалился. Отчаянно пытаясь восстановить равновесие, мертвой хваткой на одежде он потащил за собой и товарища.       Тушенцов гаркнул, перекатываясь через Кашина, и болезненно приложился спиной о землю. Даня выругался и слабо рассмеялся.       — Идиот, второй раз… — морщась, проговорил Рус. — За что ты так со мной, животное?       Данила фыркнул, хватаясь за живот.       — Нехуй было выебываться, ничего бы не случилось.       Тушенцов обиженно зыркнул на друга.       — Я походу ногу подвернул…       Даня тут же перестал улыбаться, принимая серьезный вид. Взгляд обеспокоенно метнулся в сторону.       — Ты угораешь?        Руслан не сдержался и прыснул в кулак.       — Ага. Чтобы ты вину, пидор, почувствовал.       Данила поднялся, нависая над Тушенцовым с улыбкой на губах.       — Мудак ты, Руся. Даже не знаю, что я в тебе нашел.       Руслан выдохнул и мысленно поблагодарил сумерки за скрытые ночной тенью краснеющие щеки.       — В смысле? — он состроил гримасу, принимая руку помощи. — Я харизматичное быдло. Ты сам когда-то сказал.       — Запоминаешь всю хуйню, что я несу? Похвально.       — Ой, завали.       Данила подошел ближе и положил Руслану руку на плечи. Вторую он поднял и указал в небо.       — Смотри, звезда падает.       — Где? Ничего нет.       Действительно. Будто приклеенные, все белесые точки оставались на своих местах.        — Да вон же, — Даня улыбнулся, а Руслан совсем забыл посмотреть на звезды в этот момент. — Мы в детстве вслух желания проговаривали, только по очереди.       — Нахуя? Так же не сбудется ничего. Мы всегда про себя загадывали.       — А у нас все сбывалось, —  вздыхая, Данила резко перевел горящие глаза на парня. —  Давай тоже вслух загадаем, Русь? Ты первый.       И разве парень смел отказать? Чуть подумав, он негромко проговорил:       — Хочу, чтобы у нас всё было заебись… Теперь ты.       Кашин засмотрелся, пристально изучая чужое лицо. Да так, что Рус стушевался, судорожно выискивая в своих словах какой-то намек.        — Дань? — с сомнением протянул Тушенцов.        — Хочу поцеловать тебя.       Руслан застыл. Кажется, он даже задержал дыхание.        Чего?       Может, Данила во время падения приложился головой? Тушенцов отошел, освобождаясь от тяжести чужой руки, тут же вставая перед Даней. Вплотную, чтобы было удобнее зарываться руками в рыжие волосы и аккуратно ощупывать кожу. Сухо, шишек нет.       Даня стоял смирно и просто смотрел. Выражение его лица было не разобрать. Не в момент, когда Руслан усердно пытался пропустить через себя то, что сказал Кашин.       В конце концов он положил ладони на твердые плечи, медленно моргнул, неосознанно кивая, и шепотом ответил:       — Это не смешно…       — Да, это не смешно, — также тихо парировал Даня и наклонил голову.       Он прильнул, медленно целуя Руслана. Аккуратно, легко. Бережно лаская губы, Данила надавил на темный затылок. Руслан послушно прижался к парню, ощущая, как своими крыльями щекочут его живот порхающие бабочки.       И не было ничего важнее друг друга. Будь вокруг хаос или апокалипсис, Тушенцов бы стоял на этом самом месте до последнего, сохраняя их с Кашиным порядок. Мозг почти кипел от мыслей, но Рус понимал: всё так, как должно быть.        Они медленно оторвались на мизерное расстояние с широко распахнутыми от шока глазами. Руслан дышал ещё тяжелее, чем после побега.       — Сбылось?       Даня мазнул носом Тушенцову по щеке, расслабляясь.        — Да… да.       — В следующий раз можешь не выдумывать падающую звезду, — Руслан рассмеялся, наблюдая за каруселью эмоций на лице в блеклых веснушках. Взгляд полоснул по одной, второй, третьей…       Пока смущенный Данила не спрятался, опаляя шею Тушенцова горячим дыханием.       — Я не знал, как сделать это красиво.       — У тебя получилось.       — Да?       — Пизда, — обнимая Кашина двумя руками, Руслан наблюдал, как стремительно исчезает  с темного неба маленькая яркая звездочка. — Да, да, да. Сто тысяч раз.       Несмотря на приближающийся сентябрь и учебу, Тушенцов ощущал себя счастливее, чем когда-либо. Он пожелал, по-детски зажмуривая карие глаза:         «Хочу, чтобы мы на всю жизнь остались вместе».