Истинная кровь смерти

      Я почувствовала, как кто-то нежно треплет моё плечо. Открывать глаза совершенно не хотелось. Мне снились прекрасные сны, и прерывать это зрелище абсолютно не входило в мои планы. Но внезапно я услышала мамин голос:       — Эллея, детка, просыпайся, моя дорогая, уже пришло приглашение, — я почти подпрыгнула в кровати. Сон слетел с меня, как покрывало, и осознание нахлынуло с головокружительной ясностью. Сердце затрепетало, внутри вспыхнуло предвкушение. — Покажи мне его скорее!       Мама лишь снисходительно улыбнулась, возможно, вспоминая своё первое приглашение, и протянула мне письмо. Тонкая пластина чёрного обсидиана, по краям которой серебряные узоры, словно изморозь. Когда её берут в руки, рисунки оживают, мягко переливаясь светом, а в центре появляется текст, написанный алыми буквами, будто сотканными из крови и звёздного сияния.       Как только я прикоснулась к пластине, она откликнулась на мою магическую подпись, и на поверхности вспыхнул символ рода. Грозный голос императора мгновенно раздался в моей голове:       «По воле Императора Эр’Каллиона и Совета Старших родов, ты призвана явиться на Бал Первого Света — великое собрание наследников, лучших сыновей и дочерей империи.       Дата: 15-й день месяца Летнего Солнца       Время: когда первый луч зари коснётся вершин Эр’Каллиона       Место: Императорский дворец       Бал призван соединить судьбы и сердца, ведь от этих союзов зависит грядущее. Здесь родятся клятвы, которые будут звучать сквозь века.       Мы ждём твоего сияния среди огней первой зари».       — В этом году бал будет особенно торжественный, ведь Абигор тоже достиг совершеннолетия, — мама подошла ближе и опустила ладонь мне на плечо. Для неё письмо не имело текста: своего рода защита, чтобы никто лишний не смог узнать смысл послания. Но в этот раз всем уже известно место, ведь центром внимания в любом случае будет наследник, и каждая девушка тайно мечтала очаровать его.       Я кивнула и вспорхнула с кровати, чувствуя, как прохладный паркет приятно щекочет босые стопы. Подбежав к зеркалу во весь рост, я покружилась — мои длинные алые волосы развернулись вокруг меня огненным вихрем, отражаясь в стекле и ловя свет, словно маленькие языки пламени танцевали вместе со мной.       — Эллея, нужно собираться на завтрак, потом покрасуешься, — мама покачала головой и встала с кровати, но улыбка не сходила с её губ. Её взгляд был мягким, и в нём таилась лёгкая тревога и гордость одновременно.       Без слов я быстро облачилась в элегантную блузу из нежного шёлка, который ловил свет, и летящую юбку, лёгкими складками обрамляющую ноги. Для завтрака в семейном кругу — идеально.       Мы с мамой спустились в зал, где нас уже ждал отец. Огромные окна открывали вид на ухоженный двор с аккуратными клумбами и фонтанами, в которых отражались первые лучи солнца. Лёгкий аромат свежеиспечённого хлеба и горячего шоколада витал в воздухе, смешиваясь с терпким запахом зимних цветов на подоконниках.       — Эллея, поздравляю с таким важным днём, — он слегка поклонился, подавая мне руку, как светской даме. Его костюм идеально подчёркивал положение и достоинство, а глаза — мягкость и тепло. — Теперь твоя жизнь будет более активной и свободной, как ты того и желаешь.       Его жест придал мне уверенности — я гордо положила свою руку в его ладонь и грациозно спустилась с последних ступеней, чувствуя лёгкий, дрожащий ритм волнения в сердце… а потом, не выдержав, рассмеялась и прыгнула ему в объятия. Тёплое облако его запаха — древесного и слегка пряного — окутало меня, и на мгновение казалось, что весь мир сжался до этого уютного момента, полного смеха и родного тепла.       Мы все вместе сели за стол. На нём уже располагались разнообразные блюда, которыми я с удовольствием наслаждалась. В воздухе витало чувство волнения, будто вырвавшееся из моей груди. Я надеялась, что всё пройдёт идеально, и этот день останется в памяти как начало чего-то прекрасного.

***

      «А пока наша героиня завтракает, императорская семья уже вовсю бодрствует. Глава государства, например, как раз решил поговорить со своим сыном по поводу нашей демоницы. Юноша стоял к нему спиной и смотрел на город, так прекрасно видневшийся из их окна».       — Сынок, я бы хотел обсудить сегодняшний бал и, более того, одну конкретную кандидатуру, — мужчина говорил мягко, подбирая слова с вниманием, которого обычно в нём не было. Император редко позволял себе такие ноты в голосе, и Абигор ощущал это почти физически — как тонкую, едва заметную попытку склонить его к мысли, которую он, возможно, не хотел слышать.       — Отец, я знаю, что речь об Эллее, — юноша скрестил руки на груди и уставился в окно. Лёгкий свет проникал в зал, играя на холодных камнях подоконника, и на мгновение глаза Абигора встретились с отражением сада. Ему не хотелось смотреть на отца; не хотелось, чтобы в голосе императора он услышал что-то, что могло бы его тронуть.       «Иронично, не правда ли? Оба героя не хотели даже думать о том, чтобы видеть друг в друге будущего спутника».       Абигор задумался о портрете Эллеи — несколько месяцев назад его уже доставили, вместе с изображениями прочих претенденток. Он помнил её лицо: правильные черты, уверенный взгляд, сильная осанка. Он не испытывал восторга, но и раздражения не было. «Достойно», — думал он тогда, но мыслям его чуждо чувство романтики.       — Да, — кивнул император, слегка наклоняясь вперёд, ладони сложив на столе перед собой. — Но я недавно узнал одну вещь, которая может изменить твоё мнение. Эта девушка прошла первое испытание Академии без дополнительной подготовки, в твоём возрасте. Это говорит не только о её силе, но и об уме.       Абигор нахмурился. Он не хотел этого слышать, но внутренняя часть его рассудка зашевелилась — это было впечатляюще. «Сила и ум», — мысленно повторял он, не отводя взгляда от окна. «И всё это в девице, которая ещё вчера была просто очередной кандидаткой».       — Ага… то есть теперь ты прямо мне говоришь, что она должна стать моей будущей невестой? — юноша не смог сдержать насмешливого тона. В голосе прозвучала лёгкая ирония, но внутренне он напрягся, и даже пальцы на скрещенных руках слегка сжались.       Император улыбнулся чуть шире обычного, но его глаза оставались внимательными и пронзительными. Он слегка опёрся на стол, наклонив голову, словно пытаясь без слов передать: «Ты можешь спорить, но факт остаётся фактом». Абигор ощутил лёгкое давление, не от силы, а от уверенности отца, его способности видеть дальше и понимать больше.       — Подумай, — произнёс тихо император, и в его голосе звучала не только строгость, но и оттенок доверия. — Иногда то, что кажется очевидным, открывает новые горизонты.       Абигор отвернулся, взглянув на сад, где первые солнечные лучи мягко касались листвы, и в сердце пробежала лёгкая дрожь — признание того, что что-то меняется, даже если он ещё не хотел это признавать.       «И, как вы уже, конечно, успели заметить, Вэйран ведёт абсолютно ту же самую игру с дочерью. Да, этот эльф, друг императора и видный наставник, умудряется настойчиво внушать Эллее, что родство с наследником — это её судьба. Ах да, он ещё и искренне верит, что девочка на самом деле с этим согласна. Забавно, правда?       А знаете, почему всё получилось так «идеально»? Увидев эскиз платья Эллеи, мадам Мензо тут же рванула разыскивать родителей девушки. И о чудо, первым ей попался именно отец — будто сама судьба тасовала карты. Гувернантка была взволнована выбором Эллеи, ведь наряд излишне вызывающий и даже провокационный!       Однако Вэйран уверил, что сам займётся этим вопросом. И, держа в руках эскиз, уже мысленно представил, как доченька наконец-то смирилась и подчинилась его воле. Забавно только, что мы-то с вами прекрасно понимаем: на самом деле этот маленький жест был вовсе не покорностью, а наглой насмешкой и протестом Эллеи».

***

      После трапезы родители передали меня в умелые руки гувернантки, а сами отправились готовиться к балу. Мадам Мензо старалась сохранять привычное спокойствие, но я уловила в её взгляде лёгкое, почти незаметное волнение — как тихое мерцание свечи в вечернем зале.       — Мадам Мензо, вы ведь тоже будете на балу, да? — я с неподдельным интересом посмотрела в её ярко-красные глаза, которые на миг блеснули любопытством и тревогой одновременно. Она немного насупилась и опустила взгляд, словно стараясь спрятать эмоции.       — Я должна быть рядом, но… ваши родители ещё не приняли окончательное решение, — в её голосе слышались тихие нотки разочарования. Женщина явно хотела присутствовать, и это было заметно в лёгком дрожании рук и едва уловимой тяжести в плечах.       — Вы надеетесь увидеть кого-то особенного? — осторожно спросила я, чувствуя, как сердце слегка учащённо бьётся от предвкушения. Гувернантка вздрогнула, и её серое лицо стало чуть бледнее; только у самой двери в мою комнату она, наконец, решилась поднять взгляд и ответить.       — Да… Я надеюсь встретить одного человека. Мы не виделись с тех пор, как я начала служить в вашем доме. Но я узнала, что сегодня он должен приехать… — её слова звучали с лёгким дрожанием, а в глазах засиял неожиданный румянец. Едва заметная улыбка и виноватый взгляд в пол — взрослая женщина вдруг стала похожа на подростка, смущённого собственными эмоциями. Она неловко убрала выбившуюся прядку серебристых волос за ухо, и я почувствовала, что в этом движении скрыта вся её трепетная забота и волнение.       — О, как это трогательно! Можете выбирать платье! Родителей я смогу убедить, что вы мне просто необходимы! —уголки губ сами собой поползли вверх. Гувернантка ответила благодарной, чуть растерянной улыбкой и крепко обняла меня. В этом жесте чувствовалось тепло, доверие и та невидимая связь, которая заставляла меня верить, что, несмотря ни на что, я делаю что-то невероятно важное. В груди появилось лёгкое, приятное волнение — будто мир сейчас, на мгновение, словно замер только для нас двоих.       — А теперь, Эллея, пора преображаться, — сказав это, женщина открыла дверь в мою комнату.       Там уже ждали с десяток служанок. Меня сразу усадили перед зеркалом и начали хлопотать. Каждый локон аккуратно расчесывали, а после умелые руки девушек занимались сложным плетением. Волосы у меня очень длинные, нужно быть особенно осторожными, чтобы не спутать их вновь. Прядки связывались множеством кос разной толщины, а потом превращались в подобие короны. Волосы игриво блестели от ярких солнечных лучей, проникавших в комнату. И как только девушки завершили плетение, вошла мама.       — Дорогая, твой подарок, — после этой фразы она подошла ближе, а в руках можно было увидеть бархатный футляр чёрного цвета. Мне сразу вспомнился подарок на мой день рождения: маленькое золотое зеркальце, которое казалось простым, но скрывало свою особенность. Когда смотришь в него, оно показывает не только меня, но и намерения людей вокруг. Словно маленький шпион, который теперь принадлежит мне. Я не ожидала ничего подобного, и, честно говоря, это был лучший подарок.       С любопытством я посмотрела на маму, которая не спеша открывала футляр и аккуратно извлекла из него изящный серебряный гребень в форме короны, инкрустированный фиолетовыми камнями. После она нежно закрепила его на вершине моей плетёной причёски.       — Этот гребень мне подарил твой отец на свадьбу. Тебе он очень идёт, подчёркивает твои изумительные глаза. Береги его и пусть он напоминает о доме, — мама одарила меня лучезарной улыбкой, провела рукой по косам и поцеловала в лоб. Я обняла её крепко-крепко и почувствовала аромат, тёплый и пряный, который так сильно ассоциировался у меня с детством. — Когда придёт время, я зайду за тобой.       — Лучше подождите меня внизу, мам. Я спущусь с мадам Мензо. Её сопровождение необходимо, — сказала я мягким, но не терпящим возражений тоном. Мама несколько секунд смотрела мне в глаза, но решила сдаться и кивнула.       — Хорошо, дорогая, — обратилась она сперва ко мне, а потом посмотрела на гувернантку. — Я думаю, вы прекрасно знаете, когда нужно выходить?       — Разумеется, миледи, — коротко кивнула мадам Мензо, делая реверанс.       Мама вышла из комнаты и служанки продолжили моё преображение. Как только корсет был затянут, а юбка расправлена, я внимательно изучила себя в зеркале.       На меня смотрела белокожая девушка с рубиновыми, чуть блестящими, губами. Чёрные стрелки подчёркивали взгляд. На шее лежала кружевная лента с угольным камнем по центру, от которой вились тонкие цепочки, едва касаясь ключиц. Лиф корсета в форме сердца подчеркивал грудь. Серебряная вышивка оплетала всё платье — цветы, завитки, узоры. Пышная юбка скрывала изящные туфли на невысоком каблуке. Весь наряд был смолисто-чёрным, как ночь, освещённая лишь серебром луны.       Горя нетерпением, я повернулась к гувернантке и испытала приятное удивление. Она и правда послушала мой совет. Женщина была облачена в бархатное платье тёмно-синего цвета. По центру груди виднелось небольшое украшение. Мягко открывая плечи, ткань переходила в короткие рукава-фонарики с белыми кружевными манжетами. Белоснежные волосы были аккуратно убраны на затылке в тугой пучок, но изящное украшение делало его особенным. Под моим изучающим взглядом она немного стушевалась.       — Не стоит! Вы просто изумительны! Ваш друг будет в восторге от вас и пожалеет, что не стал для вас кем-то ближе! — мадам Мензо некоторое время переваривала мои слова, а потом улыбнулась мне самой тёплой улыбкой.       — Эллея, вы даже не представляете, насколько ваш жест для меня важен. Почту за честь сопровождать вас сейчас и столько, сколько вам потребуется, — Сердце сжалось от нежности. Я раскрыла объятия, и какое-то время мы просто стояли так, молча. Она и правда мне уже как родная. — А сейчас… думаю, нам пора.       Эти слова были столь неожиданными, что моё сердце пропустило несколько ударов, прежде чем я снова смогла прийти в себя. Я быстро смахнула слёзы, глубоко вдохнула — и кивнула. Сейчас моё положение в обществе навсегда изменится.       Мы спускались по лестнице медленно, с достоинством. Мадам Мензо держала меня под руку крепко, не давая волнению вырваться наружу. Внизу уже ждали родители. Взгляд отца был гордым, а матери — ошеломлённым. Подобной реакции я ожидала, но вот почему отец так доволен — для меня осталось загадкой. Ведь чёрный наряд с серебряными нитями — привилегия императорской семьи. Конечно, у их вышивки особые рисунки и стиль, но даже не соблюдая этого, я будто бросаю им вызов. Мама как раз говорила, что я, возможно, будущая императрица. Вот и посмотрим, что произойдёт. До меня этого никто не посмел сделать.       Гувернантка была взволнованна, то и дело поглядывая на моих родителей. Мама хотела что-то сказать, но за нами уже прибыл транспорт, и медлить было нельзя.       Каждая колесница для наследников — это произведение искусства, рассчитанное на внимание и восхищение публики. Корпус из блестящего серебра с тонкой золотой отделкой переливается в лучах света, а вдоль бортов выгравированы гербы и символы дома, к которому принадлежит наследник. Колёса покрыты магической эмалью, слегка светящейся мягким голубым сиянием, чтобы казалось, что колесница парит над землёй.       Вместо обычных лошадей к ней привязаны редкие животные, встречающиеся лишь во дворцовом питомнике: единороги с серебристыми гривами, изящно поднимающимися при каждом шаге. Их рога слегка искрятся магической энергией, а копыта не оставляют следов на мостовой, будто они скользят по воздуху.       Внутри колесницы — мягкие бархатные сиденья, обитые тканью, переливающейся цветами дома, и маленькие подсвечники с магическими огоньками, которые освещают пространство. Лёгкая музыка, сопровождает движение, создавая ощущение праздника ещё до того, как наследники достигнут дворца.       Когда колесница подъезжает ко входу, её «встречают» пламенные факелы и светящиеся руны на мостовой, а редкие животные слегка поднимаются на дыбы, словно приветствуя двор и гостей. Каждое появление наследников превращается в маленькое торжество, где магия, красота и статус сливаются во впечатляющее представление.       Дорога пролетала стремительно, но атмосфера внутри колесницы была странно напряжённой и одновременно игривой. Воздух пах смесью бархата сидений, свежего дерева и едва уловимого аромата магических огоньков, мягко мерцающих вдоль борта.       Отец не переставал нахваливать мой наряд, делая акцент на каждом блестящем элементе и идеально подобранной ткани. Его слова звучали уверенно и торжественно, как будто он уже видел меня в центре бала, а не просто в колеснице. Мама тут же вставляла свои колкие, слегка саркастические комментарии: то я выгляжу слишком вызывающе, то я опережаю события.       Ирония её слов щекотала мне нервы, но внутри я чувствовала удовольствие. Они будто поменялись местами. Я ожидала их бесконечные препирательства и скрытая гордость создавали удивительное ощущение праздника ещё до того, как мы достигнем дворца.       Единороги, запряжённые в колесницу, слегка покачивали гривами, а их мягкий звон копыт и тихое шуршание крыльев создавали ритм движения, будто сама дорога подстраивалась под нас. Сквозь слегка приоткрытые окна я видела, как огни столицы мерцают, растягиваясь в длинные золотисто-голубые полосы, а маленькие магические огоньки танцевали по борту — волшебное приветствие главного события вечера.       Когда двери Зала Первого Света распахнулись, перед гостями открылось настоящее чудо. Высокие арки, украшенные золотыми узорами и сверкающими кристаллами, отражали свет множества хрустальных люстр, рассыпавших мягкое сияние по всему залу. Стены были отделаны мрамором и тканью, расшитой символами каждого дома столицы, а по периметру мерцали магические огоньки, словно парящие маленькие звёзды, подчёркивая величие события.       На длинном паркетном танцполе, отполированном до зеркального блеска, уже начали собираться наследники. Взгляды тут же сталкивались, едва кто-то переступал порог: одни — с лёгкой иронией, другие — с любопытством, третьи — с почти скрытым соперничеством. Сквозь музыку, льющуюся с магических инструментов на балконе, слышались тихие шёпоты и смешки. Кто-то переглядывался с соседями, кто-то уже строил в голове стратегии: как завоевать внимание, произвести впечатление, показать силу или ум.              Каждый жест, каждое движение — тщательно продуманный акт, ведь все понимали, что в этом зале судьбы ещё нет ни одного союзника или соперника.       По краям зала расставлены столы с закусками и напитками, но внимание гостей сосредоточено на танцполе, где магическое освещение мягко выделяло фигуры наследников, делая каждый поворот, каждое приветствие заметным. Лёгкий аромат цветов и редких духов, принесённых с собой домами, смешивался с теплом свечей и магических огоньков, создавая атмосферу праздника и трепета.       И хотя зал роскошен и торжественен, он был также пространством, где каждый наследник пытался оценить своих соперников, увидеть слабости, понять, кто сегодня будет ближе к цели, а кто потеряет шанс. Здесь, среди сверкающего света, золотых деталей и магических огоньков, начиналась настоящая игра, в которой важен каждый взгляд, каждый жест и каждое слово. Для меня количество людей казалось просто огромным: помимо самих наследников, присутствовали также члены их семей и ближайшие слуги. Возможно, в зале находилось около двухсот человек, и отчасти мне было некомфортно.       Неожиданно послышался шум: хлопки, шаги, общий шепот. Люди расступились, а я оказалась прямо напротив главного входа. Двери отворились, и вошли император с сыном. Единственное, что я успела сделать — присесть в реверансе и склонить голову.       — Его Императорское Величество Бельфагор и его Императорское Высочество Абигор! Ровно через десять секунд я выпрямилась и посмотрела сперва на юношу моего возраста. Волосы, черные как уголь, средней длины, хоть и были уложены, но кончики угрожающе торчали, как заточенные кинжалы. Такие же смолистые глаза, будто и без зрачков вовсе. Взгляд был твердый, уже совсем не детский и даже не мальчишеский. Губы поджаты и представляли собой тоненькую полоску. Рога направлены прямо на смотрящего, небольшим полукругом.       Телосложение у наследника отличное — явно собирался быть воином. Черный костюм с серебряной вышивкой, белая рубашка, которая чуть выглядывала из-под пиджака. На моих губах нарисовалась легкая ухмылка, когда наследник сузил глаза при виде моего наряда. Во взгляде тут же стали плясать недовольные огоньки.       В общем, он мне не понравился совсем. Даже противно смотреть на всех этих дамочек, которые чуть ли не падали в обморок от одного его взгляда, а таких чрезвычайно много. Я осталась равнодушна, давая понять, что статус — ничто для меня. Пока взгляды всех потенциальных невест были прикованы к парню, я обратила внимание на императора.       Его портрет висел в кабинете отца, и теперь я могла сравнить. Пусть и столетней давности, но изображение было поразительно достоверным. Почти прямые рога смотрели точно вверх. Взгляд спокойных глаз наполнен многолетним опытом и мудростью. За прошедшее время белок стал немного сереть, значит мужчина уже достаточно зрел и дальше идет только старость. Волосы, скорее всего, завязаны в низкий хвост или просто гладко уложены назад. Его костюм был полностью черный, и серебряная вышивка на сердце — в виде герба нашей страны.       Император, кстати, отреагировал намного спокойнее, когда обратил внимание на моё платье. Он лишь усмехнулся по-доброму и покачал головой. А вот из-за спины императора так и веяла смертельная аура. Советники высунули свои носы и прожигали меня взглядом.              Почему? Причин несколько: я была изумительна, посягнула на принадлежность к императорскому роду и, конечно, полностью затмевала их дочерей! Приятное чувство. Большинство «леди» выглядели до безобразия одинаково: идеально уложенные волосы, одинаковые платья пастельных тонов, безликая грация, словно куклы, расставленные для всеобщего восхищения. Здесь привыкли управлять, но сами редко ввязывались в настоящую борьбу, поэтому высший свет казался слишком «сахарным» и предсказуемым. Дочери советников, например, явно не собирались посвящать себя чему-то большему, кроме удачного брака. Иногда мне хотелось спросить, в чём вообще смысл их жизни, но сейчас это меня не волновало.       И как раз в этот момент начались шёпоты советников на ухо императору. Он, казалось, слушал лишь половину слов, остальное пространство его внимания занимали я и Абигор. И тут сын неожиданно закашлялся, чуть смущённо склонив голову, а затем двинулся ко мне.       — Хочу поздравить вас, мисс Эллея, с днём рождения и первым выходом в свет! — Я кивнула ему и протянула руку. Честно говоря, он просто опешил. Чтобы в его сторону сделали такой жест! Я мило улыбнулась, юноше пришлось побороть себя и оставить поцелуй на моих пальцах, ведь все взгляды сейчас направлены на нас.       — Благодарю, императорское высочество, несказанно рада видеть вас воочию и также приношу свои поздравления вам, — мне польстило, Абигор первым подошёл именно ко мне, но излишняя дерзость испортила бы всё. Я отметила, что в этот миг большая часть зала увидела во мне не просто соперницу, а откровенную мишень для травли.       — Приветствую вас, леди-именинница. Вы выглядите очаровательно и… дерзко. Вам к лицу такие цвета, — неожиданно добавил император, подходя ближе. Его улыбка была спокойной, и в голосе я слышала поддержку.       — О, премного благодарна, ваше величество! Я рада, что кто-то по достоинству оценил мой наряд, — лучезарно улыбаясь, я присела в реверансе.       — Думаю, вы ещё не знакомы с моим сыном. Самое время это исправить, — юноша принял это как рычаг, поэтому, коротко кивнув отцу, сделал шаг вперёд.       — Леди, прошу прощения, что не представился ранее. Моё имя Абигор, — демон поклонился. Обычно к императору и наследнику подходят сами именинники, дабы получить одобрение и поздравления. Возможно, мой отец был так доволен выбранным мной нарядом именно из-за сговора с императором. Удивление вызывала мысль, отчего же Абигор пошёл на поводу у отца.       — Эллея. Рада, что вы почтили меня своим присутствием и личным представлением, — обворожительная улыбка тронула мои уста. Далее, дабы не привлекать ещё больше внимания, нам нужно было разойтись. Император с сыном прошли на своё место, ожидая встречи с остальными именинниками.       Как только я осталась одна, неизвестная девушка умышленно столкнулась со мной, так что я едва не потеряла равновесие, хватаясь за край платья. Её глаза сверкали презрением, а подруга тихо фыркнула: «Вот это наглость…»       Затем другая наследница буквально заблокировала мой путь, прижав плечо к моему, едва не сбивая с ног, и с ехидной улыбкой бросила: «Ты думала, тебе всё позволено?»       В этот момент тихий шёпот за спиной заставил меня замереть. Девушка слегка наклонилась и едва слышно произнесла:       — Ты вступила не в ту игру, будь осторожна… кто знает, не окажешься ли сегодня в фонтане.       Я глубоко вдохнула, почувствовав, как прилив раздражения смешивается с адреналином. Не позволив себе выдать слабость, я чуть наклонилась, мягко, но уверенно оттолкнув девушку, которая перекрывала мне путь. Лёгкая улыбка скользнула по губам — она была почти невинной, но достаточно дерзкой, чтобы дать понять: я готова играть по своим правилам.       Все эти движения, взгляды и шёпоты лишь подтверждали: в этом зале каждый шаг — испытание, стоит быть осторожнее.       Мадам Мензо на минутку подошла, дабы убедиться, что со мной всё в порядке. Я рада видеть её сияющее лицо. Пока мы с ней говорили, один мужчина откровенно высматривал её. И как только она обняла меня и упорхнула, он поймал её в объятия.       Я решила выйти подышать воздухом, ведь чувствовала кожей ненависть и презрение. Мне хотелось хоть на минуту покинуть это душное помещение и остаться наедине со своими мыслями. Время до первого танца ещё было, и я решила воспользоваться этой возможностью.       Я осторожно шагала к террасе второго этажа, где широкие каменные ступени спускались к саду. Лёгкий вечерний ветер охлаждал разгорячённое лицо и разносил аромат цветущих кустов. Каждая деталь казалась почти осязаемой: холод перил под пальцами, шорох подола по плитке, дрожание сердца от мысли о кратком уединении вне шума бала.       Но едва я сделала шаг, как вдруг кто-то резко толкнул меня в плечо. Успев ухватиться за перила, мне казалось, что я смогу выровняться. Однако последовал ещё один, более сильный толчок от второй девушки.       — Ну же, стоит быть аккуратнее, — раздался сладко-саркастический голос, что от него невольно скривило лицо.       Из зала тут же стали появляться ещё люди, чей шёпот переходил в звонкий хохот:       — Смотрите! Кажется, кто-то не умеет ходить по лестнице!       — Осторожно, не упади прямо в фонтан!       Сердце колотилось так, что казалось, оно вырвется наружу, а ноздри наполнились резким запахом камня и цветов, словно сам воздух пытался уколоть. Каблук соскользнул со ступени. Край юбки поддался. Мир закружился. Я покатилась вниз, теряя ориентацию в пространстве. Мраморные узоры мелькали, как вспышки. Последнее, что я почувствовала, — острый удар в висок об каменную клумбу и странный звук, похожий на взрыв. Всё погасло. Тьма настигла меня раньше, чем я успела подумать, больно ли это.

***

      «Вот тут снова моя очередь! Эллея выбыла из игры так нелепо… Даже интересно, рассчитывали ли на это эти гнусные существа? Но ладно-ладно, вы всё равно ничего пока не понимаете. И именно за этим я тут и появился. Поэтому нужно спешить в главный зал, а то всё самое интересное пропустим! Ага, как я и думал! Веселье в разгаре. Когда Эллея вышла из зала, всё уже было начато. Атака. Молниеносная, спланированная и смертельно опасная.       Стражу перебили достаточно быстро, сигнальщики не успели что-либо сказать. Первый удар был именно на них, а остальных выкашивали спокойно и с наслаждением. Никто сразу ничего и не понял. Сперва в зал ворвалась группа из шести человек. Собрано было удачно: вот вам и сильный маг, который сразу же накинул защитное заклинание на свою компанию, вот и ассасин, быстро закидавший зал дымом, где ориентировались только эти ребята, девушка с щитом пробежала тараном, ранив нескольких людей, не особо расторопных, двуручник уже ураганом летел в сторону императорского сына, и, кстати, даже двое лучников были, которые успели пробраться наверх и кинуть целое море стрел на толпу. Для того их маг и наложил защиту, чтобы не пострадали от атак союзники. Это вам в замедленной съёмке действия врагов.       А теперь по порядку.       Наши тоже были хороши. Император одним взмахом крыльев разбил все окна, выдувая дым прочь. Отец Эллеи создал воздушный купол, отразивший стрелы обратно. Мама нашей дамочки приняла истинную форму демона и опрокинула двуручника достаточно быстро. Абигор рванул к магу, но был остановлен отцом. Мальчишку швырнуло в одно из выбитых окон.       Интересно, откуда у императора уверенность, что все враги в здании, а на улице безопасно? Но это всё же его решение.       А вот таранящую даму остановить никто не успел, поэтому некоторые и правда пострадали. Развернувшись кругом, она отбросила ещё нескольких людей.       А в это время…       Я немного отойду от схватки и хочу обратить внимание на гувернантку. Как только началась эта бойня, она стала искать Эллею. Имея врожденную способность на короткое время левитировать, Мензо быстро поняла, что девушки здесь нет. Самое важное сейчас — спасти её. Но как пробраться мимо врагов? Дым, конечно, сыграл ей на руку. А вот ещё одна маленькая деталь: серебряные нити отражались даже в дыму; те газы, которые вызывали полную дезориентированность, достать практически невозможно. Это сделано для безопасности правящей династии».       Как только император выбил окна, гувернантка пробежала к двери на террасу, под общую суматоху. И её правда никто не заметил. Мысль о том, что девушка просто пряталась, Мензо тут же откинула, зная характер Эллеи. Гувернантка сразу решила, что подопечная могла спуститься. Увидев неподвижное тело в неестественной позе, женщину охватила паника. Пульс есть. Слабый, но есть. Пока Мензо неизвестно количество врагов в здании и насколько они сильны, но нужно было перенести Эллею в безопасное место. Быстро, но осторожно подхватив демоницу, Мензо огляделась.       «А вы, наверное, удивились, как женщина, ещё и не слишком молодая, тягала тело взрослой девушки? Хи-хи. Её обучение, проверки и прочие тренировки давно сделали гувернантку выносливей. Вес она могла поднимать значительный. Эллея не казалась ей, конечно, пушинкой, но и проблем не вызвала».       Окинув цепким взглядом местность, Мензо заметила будущего императора. Осторожно положив девушку на чуть влажную траву, она помчалась к мальчишке. На улице уже было темно, но местность освещалась магическими вспышками из зала и фонарями в саду.       Когда собственный отец откинул его, юноша испытывал крайне смешанные чувства. С одной стороны, он понимал, что поступил бы точно так же, а вот с другой — его сейчас совсем не считали взрослым членом общества, способным защитить собственную жизнь. Абигор так и сидел на холодной траве, видя, как сражаются насмерть множество людей. На лице юноши то и дело играли отблески заклинаний. В оцепенении он сидел до тех пор, пока не услышал быстрые шаги в свою сторону. Резко вскочив, Абигор крикнул в темноту:       — Убью! — возможно, это и правда было логично. Произнести что-то похожее на: «А ну стоять! Кто там?» — максимально бесполезно. А вот угроза резкая и немного остужающая.       — Его императорское высочество, я Мензо, гувернантка Эллеи. Она лежит чуть дальше, без сознания. Поможете мне отнести её в более безопасное место? — на самом деле помощь ей не была нужна. А вот оттащить главного наследника стоило, да и в дворцовых коридорах женщина мало что понимала. Оставалось надеяться на порядочность юноши. Мензо смотрела на него с волнением, присущим матери за своё дитя. Парень внимательно вглядывался в лицо женщины, ожидая подвоха, но всё-таки решился и, кивнув, пошёл за ней. На руки он тоже взял Эллею сам.       Тяжесть её тела ощущалась странно — как будто не только плоть, но и сама тьма легла на его руки. С каждой секундой шум дворца становился всё тише, растворяясь в шелесте ветвей.       Гувернантка, чуть улыбнувшись уголками губ, следовала за юношей. Принц мог раскрыть крылья, но тогда дроу бы не поспевала за ним. Это его несколько раздражало, но молча, сжав зубы, наследник бежал по аллеям сада.       Абигор остановился у, казалось бы, обычной рощи: дубы, сросшиеся кронами, и заросли тёмных цветов, похожих на застывшие капли вина. Здесь не было тропинок, только густая тень, которую невозможно разогнать даже магическим светом.       Кровь, капнувшая с рассечённой ладони, коснулась одного из чёрных камней, и пространство вздрогнуло. Тьма сжалась в точку, а затем разошлась мягкой рябью, как по поверхности воды, обнажая беседку из обсидиана, словно выросшую из самой ночи. Её своды переливались алыми рунами, отражающимися в полированном камне пола.       Внутри царил мягкий золотистый свет магических ламп, развеявший тревогу. Здесь всё дышало безопасностью: глубокие диваны, покрытые бархатом, невидимые охранные печати на каждом углу.       Иллюзия за спиной смыкалась, вновь превращая убежище в непроницаемую темноту сада. Это место было известно лишь крови императоров.       — Тут вас никто не найдёт, главное — не покидайте эту беседку. Девушка в порядке, не считая ссадин. А мне нужно прислать помощь, — Абигор осторожно положил Эллею, бережно убирая с лица демоницы пряди волос, прилипшие от крови. Несколько секунд он смотрел на расслабленное лик девушки. Она была изумительна, но ни капли не привлекала его. В ней он не видел будущую спутницу, лишь возможного друга или товарища. На щеке девушки внезапно расцвело алое пятно. Абигор даже не заметил, как осколки стекла царапнули его.       — Спасибо огромное, ваше высочество, — гувернантка поклонилась принцу, выражая благодарность. Бросив изучающий взгляд и убедившись, что девушке и правда ничего не грозит, Абигор расправил крылья, взмывая в небо. Быстро, без оглядки.       «Соскучились по схваткам? Надеюсь, что да, потому что к тому времени, как принц долетит и приведёт помощь, всё уже закончится. Поэтому вернёмся в самую гущу.       На чём мы остановились? Ах да — маг, дама-таран и первая волна хаоса.       Но вот теперь в бой включились и остальные. Советники, конечно, сперва кинулись прятать своих золотых деток и только потом вспомнили, что в зале ещё и бой. Другие же просто опешили. А вот дальше той кучке вообще не поздоровилось. Магу — так больше всех. Никто из его ближайших товарищей не смог помочь ему. Двуручник… а хотя, чего это я, всё по оружию? Надо знать в лицо своих «героев»!       Двуручник — высокий мужчина с огромными плечами и ручищами. Мощный, одет в самые простые одежды слуг, тем не менее имел громадный топор и носился, как буря. Но этот бугай теперь сам был под давлением шикарной демоницы. Мама Эллеи выглядела даже счастливой. Её короткие волосы развевались под ветром скорости и борьбы. На губах играла зловещая улыбка, а в глазах горело пламя. Ух, женщина! Где-то уже откопала меч и, накинув на него заклинание гниения, с удовольствием гонялась за этим несчастным.       Отец Эллеи полностью сосредоточился на двух лучниках. Он поддерживал магический купол, отражая стрелы, которые с оглушающим свистом возвращались к стрелявшим. Но и они не были простаками — ловко уклонялись и готовили новые заряды: ядовитые, огненные, ледяные… Вот только против мага стихий всё это — лишь искры.       Императору достался ассасин, и это весьма проблематично. Поймать для удара этого сорванца тяжело. Множество атак со спины, постоянные исчезания и прочие хитрости очень усложняли задачу. Используя по максимуму свои крылья и силы, император держал удар.       Мага сперва вроде и не трогали, поэтому он принялся творить ослабляющие и сковывающие заклятия, но и на него нашлось веселье. И всё бы ничего… но враги забыли, что в зале не только гости, но и те, кто сам рвётся в бой. Так вот, и этого мага стал исподтишка атаковать какой-то молодой парень, возможно, даже один из сыновей советников.       Многие юные дамы просто перепуганно кричали или застывали столбом, что дико раздражало всех, поэтому их родителям пришлось тратить время на них, а не на угрозу. Это было чревато некоторыми последствиями.       А те самые леди, которые подтолкнули Эллею к падению, спрятались в кустах сада. Они были готовы плеваться ядом, увидев, что Абигор несёт на руках эту ненавистную им девушку. Но они слишком боялись покинуть укрытие, поэтому выскочили только когда принц уже вернулся и едва не повисли у него на шее, умоляя увести их туда же, куда он отнёс ту девушку. Абигор еле отцепился от их рук, уверяя, что если они продолжат прятаться в саду, то никто их не тронет, а ему нужно спешить.       Девушка со щитом успела нанести несколько смертельных ран гостям, и её до сих пор никто не остановил. И вот тут-то и была огромная брешь. Она правильно поняла, что про неё забыли. Тараном ломала тех, кто не мог защититься, словно выкашивала поле. И только когда на ней было уже несколько жизней, трое человек окружили её. Бой вышел отчаянным. Она держалась долго, но в одиночку даже щит не спас.       Все нападавшие в конце концов были обездвижены, связаны, заколдованы. Осталось только допросить».       Император осмотрел зал. Пятеро мертвы, десяток ранены.       — Целителя! Где наш целитель? — голосом, от которого дрожала земля, закричал какой-то советник. Целительство, увы, не считалось особо престижным в кругах демонов, и сейчас один-единственный человек метался между телами, пытаясь успеть всё. Где сын, император тоже не знал; вылетев на улицу, он никого не увидел. Родители девочки начали волноваться. Благо в скором времени Абигор вернулся с подмогой, но понял, что всё уже было сделано. Император крепко обнял сына.       — Ты же понимаешь, почему я так поступил. Не сердись на меня. — Серьёзным взглядом Бельфагор смотрел на Абигора. Тот казался потерянным и недовольным.       — Не нужно объяснять, я понимаю. Но это не отменяет того, что ты снова не дал мне выбора, — вырвавшись из объятий, Абигор подошёл к хозяевам дома. — С ней всё в порядке. Я спрятал Эллею и её гувернантку в саду. Она без сознания, но жива.       — Огромное спасибо, ваше высочество! Я отправлюсь за ними сейчас же! — отец девушки был сильно взволнован, но понимал, что не может поддаться страхам, тем более после слов Абигора. Мужчина хотел направиться в сторону выхода, но юноша остановил его.       — Считаю своим долгом доставить их обратно, — Абигор поклонился и вылетел в разбитое окно. Очевидно, что никто, кроме него самого и императора, не сможет их найти, да и видеть отца юноша пока не сильно желал.       Вскоре семья Эллеи оказалась дома, как и все остальные гости. Девушка не приходила в сознание всю ночь. Атмосфера была напряжённой, лишённой разговоров. Кажется, надвигалась гроза.

***

      Я открыла глаза и резко села на постели, пытаясь вспомнить, что случилось. Нарастающее чувство тревоги сжимало грудную клетку. Память упорно не желала возвращать мне прошлый вечер. В висках стучала тупая боль, и я снова легла, пытаясь успокоиться. Я помню бал, разговор с императором и его сыном, а дальше… Ехидство нескольких девушек… Шум и темнота… Обрывки воспоминаний мелькали в моей голове, как калейдоскоп. Было трудно сосредоточиться. В теле я не ощущала ничего постороннего, никакого вмешательства. Но почему-то сердце продолжало колотиться с бешеной скоростью.       Чтобы не томить себя ещё больше, я решила спуститься вниз. Развесив окна, я поняла, что уже утро. Мадам Мензо не будила меня, как обычно и это вызвало тревогу. Быстро накинув лёгкое домашнее платье, я побежала по ступенькам вниз. И то, что увидела, меня сильно насторожило. В зале находились мои родители и мадам Мензо в строгих одеждах, а у наших дверей стояли два стражника. Лица всех были спокойны, они о чём-то переговаривались. Но как только они увидели меня, не спеша встали. Стражники стояли с каменным выражением на лицах.       — Эллея, ты очнулась! Как себя чувствуешь? — мама первая подошла и осмотрела меня.       — Я в порядке, но что здесь делают императорские стражи? — страх пробежал по спине. Я была без сознания, что-то явно произошло. А теперь подозрения: мы в чём-то виноваты?       — Не волнуйся, это формальность, — спокойно ответил отец. — Вчерашний инцидент сочли покушением на Абигора. Всех гостей бала вызывают на магическую проверку. Мы настояли, что пойдём только вместе, дождавшись тебя. — Его голос был спокоен, он явно не хотел, чтобы я тревожилась. Я глубоко вздохнула и прикрыла на секунду глаза. Мне нужно взять себя в руки, статус не позволяет излишней эмоциональности. Особенно теперь.       — Кто-то пострадал? — после моего вопроса у родителей заметно изменилось выражение лица. Ответ был утвердительный. Мне более подробно рассказали о событии прошлого вечера. Допросить нападавших так и не получилось, все они покончили с собой, приняв яд. Следы исчезли, как будто их и не было.       — Мадам Мензо, спасибо, — я крепко обняла гувернантку, почувствовав тёплую волну внутри. Женщина буквально рисковала собой, чтобы спасти меня уже не в первый раз.       — После всего, что вы для меня сделали, это лишь минимум, который я могу сделать для вас, — женщина тепло улыбалась и убирала пряди с моего лица. Я обняла всю семью и подумала, что скоро всё плохое обязательно закончится. Отец направился к стражам и стал переговариваться с ними. Мама подошла ко мне и тихо прошептала:       — Иди и надень под платье что-то удобное. И возьми деньги, которые тебе дали на уроке. — Мама незаметно положила мне в руку небольшой мешочек, наполненный монетами. — Ничего не спрашивай, иди.       Я кивнула и поспешила наверх. Быстро надев брюки и топ, сунула в карман мешочек с деньгами, сверху — зелёное бархатное платье. С тумбочки взяла фамильный гребень — его вес в ладони давал странное чувство защищённости. Всё это вместе со спуском заняло десять минут.       В воздухе скользила тяжёлая карета, парящая над землёй без единого колеса. Её корпус был вырезан из чёрного обсидиана, с резьбой в виде распахнутых крыльев демонов и изломанных корон. Внутри — мрак и тишина, нарушаемые лишь ровным дыханием её пассажиров.       Эллея сидела зажатая, будто между двумя мирами — строгим, молчаливым отцом и холодной, статной матерью, чьё лицо оставалось каменным. Перед каретой, в упряжке, летели адские звери — не лошади, а созданные из магии существа с шестью глазами, парящими когтистыми лапами и крыльями из дыма и стали.       Снаружи держались четверо стражей-демонов. Их доспехи переливались багровым в свете заклинаний, охватывавших карету. Они неслись сквозь небо столицы, и горожане замолкали, провожая взглядом тёмную процессию, которая несла с собой предчувствие беды.       Императорский дворец был полон людей. В холле — шум, тревога, раздражение. Некоторые выглядели потерянными, кто-то — уставшими, почти скучающими. Все были при полном параде, в отличие от нас.       На дальнем конце зала стояли маг, над рукой которого парил кристалл — он определял родословную, тип магии, чистоту крови… всё, что знали архивы. При особо опасных преступлениях кристалл усиливали и поднимали более личную информацию. При рождении каждого ребёнка регистрировали в соответствующих заведениях, внося в базу данных. При совершеннолетии, зрелости и даже к старости данные необходимо было обновлять. Если этого не сделать — будет «отличный» повод поболтать со стражниками. За этим довольно строго следили.       — Обними отца, дорогая, — мама тихонько шепнула мне на ушко. Я немного удивилась, но подумала, что ему и правда нужна поддержка, даже если он не говорит об этом прямо.       — Спасибо, дочурка, ты моё сокровище. Всё будет хорошо, — крепко обнимая меня, отец шептал слова успокоения. На несколько минут весь этот зал, напряжение и суматоха исчезли. Я чувствовала тепло и ауру, дарящую умиротворение.       Когда большую часть проверили и в углах остались лишь несколько семей, подошла наша очередь. Меня подозвали первой.       Имя: Эллея       Мать: Сиера       Отец: ???       Род: Демонический       Чистота крови: 50% высший дворянский род; 50% императорский род       Тип магии: некромантия, магия стихий       …       Дальше я уже не читала. Просто не верилось в то, что я увидела. В моей голове было столько мыслей, такая буря, что казалось, она сейчас взорвётся, а ноги стали ватными. Главное не упасть на виду у такого количества человек. Это был бы позор. Но скрыть стеклянные глаза — я так и не смогла. Обернулась на родителей и увидела, как по щеке матери катилась одинокая слезинка. Отец сжимал кулаки и смотрел на неё, поджав губы, с разочарованием во взгляде. Неужели она способна на измену? Моя мама, самая прекрасная женщина в мире, оказалась… Гувернантка лишь прикрыла рот рукой от удивления.       О чём я думала в этот момент? Обо всём и сразу! Зачем она это сделала? Что будет дальше? Словно чей-то хлыст рассёк моё сознание — мир треснул на осколки. Я едва дышала. Воздух будто стал густым, липким, а сердце билось так громко, что отдавалось в висках. Горло сжало, и я боялась, если открою рот — вырвется только крик.       Пальцы дрожали, холод прокатился по коже, будто меня обдали ледяной водой. Колени предательски подогнулись, и я уцепилась за край платья, чтобы не упасть. Глаза метались между матерью и отцом, но взгляд цеплялся за него — за того, кого я звала папой.       Хотелось броситься, вцепиться в рукава и выбить правду, но ноги приросли к полу. Щёки горели, а внутри всё сжималось от дикого страха: что теперь? Я пыталась дышать глубже, но казалось, будто грудь стянули стальными обручами. На языке стояли вопросы, но их смыло волной ужаса, когда чья-то сильная рука резко сжала моё запястье — советник уже тянул прочь.       — Юная леди, вы пройдёте со мной, — меня вели к двери, где находился тронный зал. Я оглядывалась на родителей, которым что-то сказали и повели в сторону. С мадам Мензо говорили отдельно, но её тоже куда-то провожали.       — Что будет с моими родителями? С мадам Мензо? — нарастающее беспокойство охватило всё тело, холодные мурашки противно покрыли кожу, сердце билось, как в агонии. Меня не слушали, не отвечали, будто я никто.       — Здравствуйте, Эллея, — император сидел на троне. Его взгляд уже не был таким тёплым, как раньше.       — Здравствуйте, ваше императорское величество, — я не сразу вспомнила, где нахожусь, поэтому реверанс вышел запоздалым. — Если бы я что-то знала… — я покачала головой и поднялась, смотря мужчине прямо в глаза.       — Если бы мой сын не видел тебя без сознания, ты была бы первой подозреваемой, — спокойно произнёс он.       Я замерла. Теперь, конечно, мотивы у меня могли быть.       — Только вот один нюанс не даёт мне покоя. Кристалл определяет родство независимо от воспитания. Императорская кровь оставляет очень мало вариантов, — император задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику. Было видно, что его одолевают сомнения, но ошибаться кристалл не мог. — Расследование будет достаточно обширным при таком положении дел.       — Может, этот кто-то уже умер? Если честно, я была удивлена не меньше вашего. Буквально всё, что я знала, рушилось… — Император цепким взглядом окинул меня, как бы оценивая, говорю ли я правду. И, убедившись в этом, кивнул.       — Возможно, только всё равно позволить остаться я тебе не могу, но… — Речь Бельфагора была прервана резким открытием дверей и вбежавшим человеком, который сильно запыхался.       — Ваше величество, срочное донесение! — мужчина едва дышал, но, выпрямившись, выдержал ровный тон. Император кивнул, и тот продолжил. — Вэйран… убил свою жену. За распахнутыми дверями мгновенно поднялся гул. Кто-то перешёптывался, другие молчали, потрясённые. Имя отца пронзило меня, как удар молнии. Я метнулась прочь из зала, в общей суматохе этого не заметили. Император последовал за мной.       У открытых дверей толпились придворные. Я врезалась в них, расталкивая, словно в горячке. Передо мной раскинулась сцена, отпечатавшаяся в моей памяти навсегда: справа — осколки льда, слева — пепел, в котором едва заметно поблёскивал медальон отца.       — Вероятно, он заморозил жену… А потом поджёг себя, — с трудом подбирая слова, один из стражников словно сам не верил в то, что говорит.       — И вы его не остановили?! — Голос срывался на крик, горячие слёзы потоком лились из глаз. Всё внутри разрывалось от боли, ярости и чувства бессилия.       — Это же уважаемые люди! Их должны были сперва допросить, но они попросили одну минуту побыть наедине. Это всё равно мало что поменяло бы, и мы согласились, — оправдываясь, стражник говорил искренне и стыдливо поглядывал на императора. Я медленно вошла внутрь. — Мы начали стучать только когда услышали шум. Дверь не открылась, тогда мы выломали её, но мужчина уже горел, а магов рядом не было, это же не простое пламя…       Я посмотрела на то, что осталось от мамы. Кусочки льда. Это лёгкая смерть. Он всё равно был к ней великодушен, но простить измену не смог. Я подошла к пеплу и подняла медальон, оберегаемый магией. Внутри — застывшее отражение мамы. На меня смотрела женщина чуть моложе. Красивая, с горящими глазами, скрывающими огромную тайну. Я не знаю, что они сказали друг другу в последний миг, но верю — он оставил мне этот медальон не просто так. Для меня всегда именно он будет настоящим отцом.       — Я люблю тебя, пап. Спасибо за всё, — я осторожно зачерпнула немного пепла и вложила в медальон, наложив заклинание, чтобы он не рассыпался. Затем подошла ко льду, в котором было не узнать маму.       — Я люблю тебя, мам, хоть и не понимаю и даже злюсь на тебя за это. Спасибо за любовь, которую ты подарила.       И только когда я закончила своё прощание, взгляд выхватил фигуру в дверях — император стоял, словно тень скорби, и в его глазах отражалась та же боль. Мой отец был его другом… Но сейчас это уже не имеет значения.       Всё казалось чудовищным сном, в котором я захлебываюсь, не в силах проснуться. Только вот этот сон пах гарью и холодом, а доказательства лежали прямо передо мной. Теперь лишь ледяная тишина, от которой ломит кости.       Слёзы иссякли, оставив за собой следы соли на щеках и чувство пустоты, от которого хочется кричать, но рот не открывается. Грудь стянута, дыхание рвётся неровными рывками, но слёзы больше не идут — будто всё внутри уже выжжено. Я смотрела на Бельфагора бесстрастным лицом, но внутри бушевал шторм: боль, ярость, страх, одиночество. Всё перемешалось в вязкую тьму.       Мир будто сжался до трёх вещей: остатки тел, глухого стука сердца в висках и фигуры императора, который почему-то выглядел таким живым на фоне этой смерти. Я ждала его слов, как ждут приговора — не спасения.       — Я глубоко сочувствую вам, Эллея. Вэйран был мне близким другом, и потерять его вот так… Я могу понять его чувства. От этого ещё тяжелее.       Я рассеянно кивнула и медленно пошла обратно. Разговор с императором не закончен, только вот теперь мне было явно всё равно, что он там решит.       — Сейчас набегут советники, желая вам смерти. Одну из решающих ролей будет играть мой сын, в нём не сомневайтесь, он примет правильное решение, — я снова кивнула, сил на слова совсем не было. Глаза слипались от недавних слёз, и я села на пол, абсолютно не заботясь о том, где и даже к чему это может привести. Почти сразу же я почувствовала под собой подушку. Посмотрев на императора, я поняла, что это он подал знак стражнику.              Я криво улыбнулась, удивляясь такой, казалось бы, мелочи. Меня могли заковать в кандалы и держать на коленях, но вместо этого я сижу на мягкой подушке. Возможно они и правда были с отцом близкими друзьями, оттого мужчина старается проявить снисходительность.       Наконец зашли советники, и, медленно заканчивая этот маскарад, вошёл Абигор. Двери захлопнулись оглушительно громко, но вставать я не стала, что очень возмутило некоторых особ.       — Она должна встать! Да как она смеет?! И она имеет императорскую кровь?! — несколько восклицаний были особенно писклявыми и неприятными. Я даже взгляд поднимать не стала. Пошли к чёрту все!       — Да заткнитесь вы уже! — громким эхом пронёсся крик наследника. На него я кинула короткий, благодарный взгляд.       — А теперь начнём. В жилах этой девушки течёт наша кровь. Кто её отец, мы не знаем, но кристалл не ошибается. Для короны она представляет опасность, но, — император говорил тихо, заставляя всех молчать, чтобы слышать его слова, — но сейчас, как видите, на место во дворце она и не претендует.       — А что потом? Ни один договор не гарантирует, что она не захочет власти!       — Да вы посмотрите на неё! Ей сейчас власть как пыль нужна!       — А потом оправиться и всё, снова волнения! Её кровь даёт ей право на многие вещи.       — Да-да, вы сами видели, как она вырядилась на бал. Разве это не прямой вызов императорской семье?       — И зачем ей корона? Будь она ей хоть каплю нужна, она бы уже начала действовать.       — А про обман слышал? Или думаешь, она чиста-невинна?       — Хватит. Я услышал ваши мнения и хочу выразить своё, — наконец, Абигор прервал гомон. Он стоял по правую руку от трона, и вместе с отцом они олицетворяли спокойствие, силу и непоколебимую власть.       — Я частично успел убедиться, что эта леди прямолинейна до предела. Если бы она замышляла нечто, давно бы действовала, и даже собственные родители не стали бы ей преградой. К сожалению, они не могут подтвердить мои слова. Но гувернантка… она сейчас даёт показания, и, как вам всем известно, солгать перед кристаллом не сможет, — Абигор обвёл зал внимательным взглядом, наблюдая, как советники реагируют на каждую его фразу. Затем он посмотрел на меня, и в голосе проскользнула нотка мягкости. — Примите мои соболезнования, леди Эллея.       Принц сделал лёгкий поклон. Было приятно, что наигранности в его взгляде я не видела. Несмотря на моё положение, он всё так же относится ко мне как к равной. Почти.       — Леди Эллея так же будет подвержена допросу, а после станет ясно, причастна ли она к этому нападению. В случае невиновности её дальнейшая судьба будет решаться в этих стенах, но если она виновна — её ждёт публичная казнь, — советники стали согласно кивать, поддерживая решение императора. Больше никаких задержек не было.       Меня даже не вывели из тронного зала. Двери распахнулись, и внутрь начали стекаться представители великих родов. Я медленно поднялась, инстинктивно оглядываясь, пытаясь понять, что будет дальше. Лица вокруг пестрили: скука, азарт, презрение, удовольствие. Под платьем мой хвост дёргался от напряжения — надеюсь, никто не заметил.       Один из стражей подошёл и защёлкнул на моих запястьях кандалы. Я была настолько ошеломлена, что не сразу осознала происходящее. Посреди зала вырос стул с чёрной кожей, выгравированными рунами на подлокотниках и свисающими цепями. Под ним — пылающая пентаграмма, будто нарисованная кровью. Рядом появился стол с ритуальными предметами.       Меня усадили. Вокруг — множество семей. Шёпот, взгляды. Я будто оказалась на сцене, не обвиняемая — экспонат.       Это публичный допрос! Словно я отъявленная преступница, а не девушка, что потеряла родителей и осталась одна.       Кандалы — из гладкого чёрного металла с вырезанными рунами. Они не были тяжёлыми, но при каждом движении, казалось, будто сжимались. Я впервые их видела. Кто бы мог подумать, что успею даже примерить? Криво усмехнувшись своей же шутке, я постаралась вернуть лицу привычное безразличие.       Ради интереса я всё же попыталась призвать магию, но вместо приятного покалывания по телу пронеслась палящая молния. Я дрогнула и поняла, что это могли воспринять как попытку сопротивления, и замерла. Пристальный взгляд императора, но после он кивнул, и судья в тёмной мантии продолжил приготовления.       На постаменте стоял кристалл Истины — кусок полупрозрачного обсидиана, внутри которого мерцал свет, будто заточённая молния. На алтаре под ним лежала плоская чаша из чёрного стекла, а рядом — не ржавеющий нож, из кости старшего демона. Его лезвие светилось тонкой фиолетовой нитью.       — Согласно древнему закону, — произнёс Архимагистр Совета, — если обвиняемый является существом, чей приговор подразумевает смертную казнь, допрос проводится при наличии ксаэль-кандалов и крови-печати. Возражения?       Тишина.       Кто-то из стражей подошёл, перехватил мою кисть с почтительной осторожностью — не как к преступнице, а как к чьей-то ценной реликвии. Лёгкий взмах ножа. Кровь выступила не сразу, но когда капля сорвалась на дно чаши, кристалл мгновенно вспыхнул. Ослепляющий свет. Молнии внутри обсидиана зашевелились. Маги замерли.       — Подтверждено. Кровь императорской линии. — Зал ахнул, но секундная тишина вновь переросла в гул голосов.       Архимагистр подошёл ближе. Кристалл начал медленно тускнеть. Он наклонился, пальцы дрожали. Свет в чаше менял цвет: то багровый, то фиолетовый. Всё зависело от слов, что я скажу сейчас.       — Леди Эллея Тиарэллис, — проговорил он. — Назовите имя вашего отца.       — Я… не знаю, — растерянно подняв глаза, я смотрела на кристалл, будто он должен был ответить мне на этот вопрос.       Чаша осталась фиолетовой. Кристалл — недвижим.       — Она говорит правду, — судья продемонстрировал всем кристалл и поклонился императору. — Можете задавать следующие вопросы.       И вопросов было много, но ни разу кристалл Истины не выдал багровый цвет — мне нечего скрывать. Таким образом, все убедились в том, что я никак не причастна к покушению на Абигора и даже не знала о готовящемся нападении. Среди множества лиц я отметила мадам Мензо. Женщина прижимала руки к груди и с тоской смотрела на меня. В её алых глазах застыли слёзы. Я улыбнулась, перехватывая её взгляд. Надеюсь, неё жизнь сложится намного лучше. Возможно, её друг с бала наконец предложит ей своё сердце…       — Имеешь ли ты желание взойти на престол? Свергнуть имеющуюся власть? — император задавал последний вопрос, от которого зависела моя жизнь, но мне он казался проще всех предыдущих.       — Нет и нет, — фиолетовая чаша стала тому доказательством. Я надеялась, что после окончания допроса людей отзовут, но они по-прежнему находились в зале, даже после того как с меня сняли кандалы.       — С леди Эллеи сняты все подозрения, и она объявляется полностью невиновной! — голос Архимагистра разлетелся по залу, вынуждая всех притихнуть. Я наконец выдохнула и встала с этого проклятого стула, который казался мне целой тюрьмой.       Советники зашептались, не скрывая раздражения и страха. Кто-то захлопал веером, другой стиснул подлокотники кресла. Кто-то из младших шёпотом произнёс:       — Может, наложить обет крови? Магическую клятву — пусть поклянётся в верности трону…       — И что? — рявкнул в ответ один из старших. — Думаешь, клятвы сдерживают демонов?       — Храм Ока всё ещё принимает изгнанников, — вмешался третий. — Её можно отправить туда. Обучение. Надзор. Никакой угрозы.       — До тех пор, пока она не вернётся через двадцать лет с армией и новым именем, — фыркнул кто-то.       — А если дать ей шанс? — вдруг раздалось с другой стороны зала. — Испытание. Служба короне. Пусть выполнит невозможное — и докажет лояльность. Ритуал Очищения! В старые времена так было…       Разговоры стали громче. Кое-кто уже вставал с мест, размахивая руками. Эллея лишь молча смотрела на этот театр, сдерживая и страх, и злость. Они говорили о её судьбе так, будто она — просто предмет. Артефакт. Переменная.       И тут Бельфагор встал. Одним лишь жестом он заставил весь зал замереть. Гул голосов погас, как будто его съела сама тень, что скользнула от трона.       — Довольно, — проговорил он, глядя поверх голов. — Все предложенные вами варианты имеют свои плюсы и множество уязвимостей. Магическая клятва? Она может быть сломана. Храм или академия? Через три года вы сами потребуете её казни, как только она наберёт силу.       Император медленно прошёлся взглядом по залу.       — Есть три пути, узаконенные древними свитками и защищённые Советом: Первый: Эллея Келлион вступает в брак с моим сыном. Второй: она добровольно отказывается от притязаний на власть, покидает столицу и получает статус изгнанницы. Третий: она отклоняет первые два — и будет казнена публично, как угроза стабильности Империи.       Он снова сел, положив руки на подлокотники трона.       — Пусть решает сама. И знайте: это исключение, не прецедент.       — Я подпишу указ об отказе притязаний на трон. Не хотелось бы рушить жизнь вашего единственного наследника таким поспешным браком, — усмехнувшись, я поклонилась Абигору, глаза которого расширились от удивления. Юноша выдохнул и покачал головой. Неужели не оценил мой юмор? Зато император улыбнулся и подал знак слугам, чтобы принесли соответствующие бумаги. — Однако… меня тоже интересует пара вопросов. Бельфагор приподнял бровь и посмотрел на меня, как бы намекая, чтобы я продолжала. — Я хочу знать, что будет с моими родителями, с их… остатками. И что будет с мадам Мензо? — оглянувшись на толпу, я вновь встретилась с гувернанткой взглядом. Хотелось знать, что с ней всё будет в порядке, и, если возможно, облегчить её участь.       — Можешь не беспокоиться, Эллея. Твоих родителей проводим достойно. Причины смерти не отразятся на их статусе, — голос императора звучал спокойно, но уверенно. — Что до мадам Мензо… Её проверили, она вне подозрений. Скорее всего, её переведут в другой город или отправят на родину, чтобы избежать лишних слухов. В остальном — она свободна.       Я с облегчение выдохнула. Зная, что Мензо не в опасности и не станет жертвой чужих интриг, можно спокойно уходить. Надеюсь, нам позволят попрощаться.       — Прошу поставить печать, — добавил император.       Я аккуратно вывела буквы своего имени, каждую с особым усилием. Теперь я официально отказалась от притязаний на трон, лишилась всех прав и статуса. Проткнув ладонь, я поставила печать кровью и подняла лист — сначала для императора, потом для всего зала. Люди заговорили, шептались и постепенно начали расходиться. Когда советники покинули зал, спустился Абигор. Его голос был тих, но твёрд:       — Эллея. Ты не понравилась мне как будущая невеста, но я тебя уважаю. Ты умна. Имея больше власти, всё могло бы быть иначе. Когда я взойду на престол, ты получишь от меня приглашение. Это займёт время. За пределами столицы я не смогу помочь, но здесь можешь рассчитывать на мою поддержку.       Его слова удивили меня. Неожиданно, но искренне. Он мне и правда не нравился раньше, но сейчас… Его поступок был сильным. А время — оно мне не помеха. Демоны живут долго, а некоторые, кажется, и вовсе вечно. Что до приглашения… в столицу нельзя попасть иначе, как по воле советника или самого императора. Обещание приглашения это уже не просто лепет.       — Благодарю вас, ваше высочество. За это, и за помощь при нападении. Мадам Мензо мне всё рассказала. Но я не знаю, как сложится моя дорога дальше, — я ненадолго замолчала, ощущая за спиной пустоту. — Пожалуй, мне пора.       Я поклонилась и развернулась к выходу, но меня окликнул сам император:       — Леди Эллея. До ворот вас проводят воины моего особого отряда.       Я обернулась. В словах не было угрозы — лишь осторожность. Возможно, не все поверили в мою невиновность. Кто-то кричал за спиной, обвиняя в смерти своего ребёнка, кто-то проклинал вслух. Император продолжил:       — Они встретят тебя снаружи. Удачи в пути, Эллея.       За дверями тронного зала меня уже ждала мадам Мензо. Она бросилась ко мне, обнимая с искренним отчаянием. Я была ей благодарна, но в голове стоял такой шум, что большинство её слов стали не понятнее шелеста листьев.       Я осторожно освободилась из объятий и посмотрела на неё — не как на гувернантку, а как на женщину, ставшую мне второй матерью. Я знала, что рядом стоял мужчина, который явно ожидал её — возможно, друг или тот, кто должен был её сопроводить.       — Мадам Мензо, вы сделали для меня больше, чем кто-либо. Я буду благодарна вам до конца жизни. Пожалуйста, будьте счастливы… и не переживайте за меня, — я сжала её ладони, взглядом указав на ожидающего мужчину. Он понял без слов и подошёл, чтобы увезти её в безопасное место. Я сжала зубы и прикрыла глаза, чтобы не заплакать прямо сейчас.       Теперь я могла уйти. Спокойно. Зная, что хоть кто-то будет в порядке.       Я не могла вернуться домой. Потому, что боялась, — просто знала, что не смогу уйти снова. Эти стены слишком много значили. Они стали памятью, тенью, болью. Я боялась раствориться там и не найти в себе сил, чтобы уйти.       За воротами дворца меня ждали. Взгляды прохожих — настороженные, сдержанно-враждебные. Новости, как всегда, опережают шаги.       Ко мне подошли двое воинов в тёмных накидках, капюшоны скрывали лица. Молчаливые, будто тени.       Они не сказали ни слова, только повели меня через узкие проходы и боковые переулки, скрывая от посторонних глаз. В какой-то момент я и правда задумалась — а не решили ли они всё-таки избавиться от меня? Но вскоре мы вышли к массивным чёрным вратам, за которыми начинался другой путь.       — Тебе туда, — один из них указал рукой вперёд.       — Это от Бельфагора, — второй протянул увесистый мешок. — Если хочешь, переоденься прямо здесь.       Внутри лежала лёгкая броня, пара амулетов-накопителей и мешочек с монетами. Я бросила на них молчаливый взгляд, и воины синхронно отвернулись. Я надела всё быстро: броня плотно прилегала, сапоги привычно обнимали ноги, а капюшон надёжно скрывал лицо. Обычное, неброское снаряжение. Но это уже было чем-то. Моим началом.       — Магическое оружие слишком броское. Потому — вот, — один из них протянул мне пару кинжалов.       Я приняла их молча, убрала в скрытые карманы плаща.       — Теперь иди, — сказали они.       Я кивнула. Вот и всё. Этот момент настал. В груди было пусто. Страх, смешанный с любопытством. Горе, в перемешку с надеждой. Всё, что я знала, осталось позади. А впереди… я должна построить всё сама. Сглотнув, я подошла к вратам. Тени за моей спиной двинулись вперёд. Завидев их, стражи распахнули двери, и я шагнула в неизвестность.

***

      «Ну здравствуйте снова! Вот это поворот, а? Попала же наша леди… Ах, как эффектно! И знаете что? Главное-то уже сделано — впечатление на императора она произвела. А это, между прочим, вам не шутки. Такой шанс выпадает раз в жизни. Значит, дальше будет проще… ну, или наоборот, веселее. Сейчас она, конечно, будет подниматься, отряхиваться, изображать, что всё под контролем. Эх, молодёжь! Вот времечко-то! Знай зарабатывай славу, да ещё и с огоньком!       Помните, как она хотела, чтобы её знали не по заслугам родителей? Ну вот вам, пожалуйста, желание во плоти. Получите, распишитесь! Судьба, она такая: иногда даёт ровно то, что вы просили… но с приправкой хаоса.       Что? Думаете, я злой? Ну что вы! Я просто наблюдаю и отмечаю интересные детальки, так сказать. А их сегодня — хоть ведро носи! Но ладно, хватит лирики. Приглашаю на просмотр: чем займётся наша амбициозная леди дальше? Устроим ставки?»