Дневники воспоминаний | сборник Stray kids

Вышло зимнее рождественское солнце, освещая заснеженную улицу светом. Оно не грело, но зато кожу согревало личное солнце с именем Феликс. Его теплое дыхание согревало кожу лучше любого солнца. Любимый и такой родной парень, что сейчас с улыбкой на лице щурил глаза, пока глядел на девушку напротив. Настоящее милое солнце, не меньше. — Такой же, как и два года назад. — протянула тихо, провела холодной рукой по горячей щеке парня. Он улыбнулся. Около глаз появились морщинки. — Я всегда буду таким, каким ты меня запомнишь. — сказал Феликс, притягивая ближе к себе и обнял. Потеревшись о темные волосы, он зарылся красным носом и вдохнул еле уловимый запах корицы и шоколадного печенья, который она так любила использовать, навсегда отпечатываясь в его мыслях с этим запахом. Он прикрыл глаза, пропадая в своих мыслях, но всё еще аккуратно прижимал ее к себе, стараясь согреть. Время и вправду летит как ненормальное, но Феликс всё такой же. Такие же горящие карие глаза с еле заметными тёмными крапинками, светлый и счастливый взгляд. Он был человеком, желающим подарить миру жизнь, любовь, надежду. Он сам был спасением. Его сообщения о любви, заботе, чувствах — всё трепетало при одном его упоминании. Он был настоящим, живым, любящим. Невозможно было не влюбиться. И он был влюблен. Он был мелодией на струнах души, он был воздухом для живых существ, он был солнцем для Земли. Был ли он одержим? Был ли он просто влечением? Нет и нет. Он был олицетворением слова любви, надёжности, спокойствия. В его объятиях всегда было тепло. Всегда было спокойно, когда он был рядом. Была умиротворяющая тишина в душе, когда он был здесь и сейчас. Когда приходила домой, а он с счастливой улыбкой целовал в кончик носа, помогал снять одежду и проводил на кухню, кормил приторно сладким брауни. Феликс сидел напротив, подперев голову рукой и с влюблёнными глазами спрашивал как прошёл день, стирая заботливо большим пальцем крошки с девичьих губ. Как после благодарности и нежного взгляда чужих глаз смущался, но принимал слова, благодаря в миллион раз больше, чем получил подобных слов. Как приходил обниматься посреди ночи, зарывался в ямочке между шеей и плечом, шептал в полусонном состоянии слова любви и благодарности. Как сквозь слёзы всё равно желал любви и счастья, даже если ему сделали больно. Как не хотел, чтобы о нём заботились и оберегали его также, как и он. Феликс хотел, чтобы они заботились о себе хорошо, пока сам не мог дать этого чувства — помогать и заботиться о ком-то. Но что было странно, никто и не заботился о нём также, как и он. До того, как встретил её. Он всегда сбегал в комнату, переживая сложные моменты наедине с собой. Он боялся быть слабым в глазах других, но с нежной осторожностью относился к другим, кто желал его заботы, чтобы потом растоптать его ранимое и чистое сердце. Но он прощал. Плакал и прощал. Он ненавидел свои слабости, но отчаянно прощал все обиды тем, кто этого не заслуживал. За него сердце болело, видя его глаза на мокром месте. И всегда обнимала его, когда чувствовала, как он угасает, но отчаянно хватается за последние счастливые моменты, исчезающие в мыслях о безнадежности и ненужности своего существования. Возвращается в реальную жизнь, чувствуя хрустящий снег под ногами, в руках талия Феликса, а перед глазами куртка, скрывающая грудь парня. — Спасибо. — шепчет в шуршащую ткань куртки. Знает, что он услышит. Он всегда слышит и слушает. — За что? — спрашивает он, вскинув брови. Губы вытягиваются в забавную форму, походящую на букву 'о'. — За всё. Не хотелось терять момента, поэтому проводит двумя руками по горячей шее, вызывая мурашки по спине Феликса и тихий выдох, приподнимается на носочки, целуя в потрескавшиеся губы. Почти невесомо прикасается к губам, забираясь языком в горячий чужой рот и сплетается в беспокойном танце с его языком. Холодные пальцы забираются на затылок, зарываясь в мягких белоснежных волосах. Белая шапка падает назад, оставаясь в ногах. Феликс спускается руками к чужим бёдрам, приподнимает над землей и держит на одном уровне с собой, продолжает поцелуй. Её и его глаза закрыты, они всецело полагаются на горячие чувства, которые скрывались за тёплыми отношениями между ними. Ей хотелось дать понять, что любовь не только может быть на словах, но и на действиях. Она притягивала его ближе, полностью затягивая в омут любви, теряя их в чувствах. Они полагались не на разум, а на чувства, на то, что говорили их сердца. Она любила и отдавала свою любовь ему. А он возвращал её в большем размере. Она любила его не за доброту, желание помогать и оберегать других. Она любила его за то, что он был. А он любил её за то, что она его принимала. Он любил, потому что она была той, кто любила его столько же, сколько и он отдавал свою любовь. Бесконечность с ним не была устрашающей. Их любовь была окрыляющей, чувственной, настоящей.