Дневники воспоминаний | сборник Stray kids

Чувства, вспыхнувшие от одного взгляда — самые яркие чувства, которые когда-либо можно испытать. Как опаляет огонь в глазах смотрящего, как всё сжимается внутри, когда он подходит чересчур близко, и мягко, но с тяжёлым прикосновением, дотрагивается до талии, проводя руками по бокам, плечам, дотрагиваясь до шеи и прижимая к себе спиной, скрещивая руки на уровне ключиц, прижимается носом к мягкой коже за ухом, вдыхая запах кожи. — Так нравится... — шепчет томно он, проводя кончиком носа от мочки уха до хрящика, целуя чувствительную кожу. А внутри всё млеет, тает от его действий, что ноги подкашиваются. Знает, как действует на чужое тело, на чужой разум, но продолжает. Наслаждается, как подкашиваются чужие ноги, как сбивается дыхание в чужих лёгких. Видит, как хочешь повернуться, прильнуть к нему, почувствовать тяжесть его губ на своих, но он лишь смеётся, выдыхая горячий воздух в мягкие волосы, сдерживая в объятиях крепче. Не позволяет, пока сам того не захочет. А тело позволяет так с собой поступать — распалять, но не прикасаться дальше. А разум стонет, желает большего, но знает, что он не даст, если не захочет того сам. Ведь Чан всегда делает то, что подскажет разум. Но сегодня разум дал сбой, отчего мягкие, но властные прикосновения стали сползать всё ниже и ниже, по ключицам, груди, животу, останавливаясь на уровне талии, и прижали ближе к его груди, позволяя чувствовать, как бьётся его сердце: быстро, сбивчиво — как и его дыхание, что утыкается прямо в затылок. Сдерживается, но так хочется вдохнуть побольше воздуха, намотать мягкие волосы на кулак, сжать щёки и разомкнуть чужой рот. Ворваться грязным поцелуем в чужие губы, языком провести по ряду зубов, доминируя над подвластным языком. И не сдерживается, наконец позволяет повернуться. И обернувшись — увидеть, как прикрываются от ожидания глаза Чана, как блестят пухлые губы от частых облизываний, как дёргается кадык от быстрых сглатываний, что аж цепочка подскакивает. Сдерживается, пока смотришь на него, лишь слегка приподняв уголок губ. Рукой по венистой шее, крепкой большой груди, и отнимаешь руку на уровне торса, остановившись прямо на месте, где видны очертания кубиков под чёрной майкой, и не дотрагиваешься. А он вздыхает, сжимает до скрежета зубы, прокусывая до крови нижнюю губу, и на ней тут же появляется капля крови, которую он тотчас слизывает языком, снова смачивая с тем губы. — Позволишь? — слетело с уст, и ведь знаешь ответ заранее, но гораздо приятнее слышать, как он говорит это, как просит, молит о чём-то. Ведь редко, когда можно услышать его просьбу. — Пожалуйста. — томит своё возбуждение под твоей рукой, с тем же и проверяя твою выдержку. Но привыкнув к его медленному темпу, ожидание не кажется таким долгим. Он сдается сразу же, как видит вздёрнутую бровь и бесстыдную улыбку на чужих губах. — Прикоснись ко мне. — Наконец вымаливает он. И ты прикасаешься, горячей рукой опаляя кожу под тонкой тканью, и Чан выпускает стон с уст. На губах тут же расцветает довольная ухмылка. Теперь ты могла прикоснуться к нему. Он позволил тебе начать первой. Ведёшь второй рукой по его шее, зарываясь пятернёй в волосах на затылке, сжимая в кулак, и он запрокидывает голову, сглатывая. А другой рукой повести по кубикам, коготками 'проходясь' по линии к груди, нажимая на видный из-под чёрной майки сосок, вырывая новый стон с его губ. — Такой нежный, — засмеялась над ним, отпуская волосы и снимая руки с его тела. Сразу видишь, как хмурятся его брови, а губы поджимаются в недовольстве. Он перехватывает руку, прижимая снова к центру своей груди. — Что ты делаешь? — Послушай. — просит он, и подчиняешься — приходится держать руку на его груди, пока мужская рука прижимает её всё сильнее, согревая своим теплом, — Моё сердце сейчас выпрыгнет из-за тебя, а ты решила на этом закончить? Зачем так жестоко? — Ты меня научил, — пожать плечами и даришь ухмылку, отворачиваешься, не позволяя увидеть покрасневшие щёки и сбитое дыхание напрочь. Как и у него. — Эй, — дёрнул на себя он, и упав на его грудь, поднимаешь взгляд. — Мы не закончили.