Скрипач и гитарист

      Фил не впервые говорил Илье, взмахнув рукой, что игра на скрипке – это почти то же самое, что игра на гитаре. Перебирать струны палочкой – жаль, что не волшебной, – ведь синоним к медиатору.       – Повторюсь – это смычок, а не палка, – Муромов хмурит брови, отбирая рывком часть приспособления из чужих рук, а затем возвращаясь к игре. Блондин уже около получаса отвлекал его от занятий бессмысленными разговорами.       Их спор мог бы затянуться, но Илья был непреклонен, а потому всегда обрывал попытки Фила поспорить. Последний на это лишь вздыхал, понимая, что его друга так просто из себя не вывести и от тренировки не оторвать.       Черных ушёл в другой конец комнаты, подобрал гитару и уселся в кресло, удобно устроившись на мягкой обивке. Руки привычно расположились на инструменте, а голова чуть склоняется, поглядывая на струны и лады. Это не требовалось, ведь он знал их расположение наизусть, но ему нравилось следить за тем, как пальцы перебирают то одно, то другое. Прикрывать глаза и верить только ушам – это привычка Ильи.       – Знаешь, Илюх, – звук скрипки не прекращался, но и Фила это не останавливало, поэтому он продолжает: – Уверен, что смогу сыграть на твоём инструменте так же хорошо, как и на гитаре.       Ноты немного заскрипели от такого заявления, и Муромов скривился, стоя спиной к Черных. Его привлекли чужие слова, потому он прекратил игру, взглянув через плечо.       – Да ну?       И Фил поклялся, что услышал тот самый едкий голосок, который звучал каждый раз в школьные дни, стоило только пересечься с бывшим одноклассником. Стоило ли ему говорить то, что он сказал? Наверное, придётся вскоре пожалеть о сказанном, но было поздно об этом размышлять, ведь веснушчатое лицо уже встретилось с голубыми глазами, а протянутая почти в самые руки скрипка злорадно посмеивалась.       Фил сглотнул, обмениваясь инструментами, а жалкий, тот самый смычок снова оказался в его руках, требуя продолжения. Ещё и Илья так выжидающе смотрит, словно учитель, требующий домашнее задание.       – Что?       – Что?       Они минутно помолчали, но первым так никто начинать и не рвался, поэтому Илья – как самый умный, находившийся в этой квартире, – начал:       – Ты ведь так рвался геройствовать. Я тебе уступаю продемонстрировать своё исполнение. Гитарист, – хитрая улыбка коснулась идеально ровного лица, а лисьи глазки прищурились. Это был вызов?       Черных ничего не оставалось, кроме как забрать и попытаться расположить скрипку у себя на плече. Он не знал, как именно это делается, но за Ильёй наблюдал часто, поэтому пользуясь навыком фотографической памяти попробовал повторить положение. Это... оказалось затруднительным. Скрипка давила на плечо, упираясь в шею, а смычок неудобно ложился в руке, отчего его всё время приходилось вертеть, в надежде на то, что Фил почувствует то самое «как надо».       Но ни так, ни сяк у него не выходило, поэтому смирившись с дискомфортом, маг попробовал провести палкой по струнам, тут же жмурясь от мерзкого звука, что прозвучал прямо у него под ухом, да и по всей комнате тоже. А вот Илья и бровью не повёл, оставаясь всё таким же, каким был изначально, словно этот звук – он не услышал вовсе.       Ещё немного потренировавшись и помучив не только инструмент, но и свои нервы (как и руки), Фил отложил скрипку в сторону, недовольно взглянув на парня.       – Ладно, я сдаюсь.       Муромов на это лишь просто кивает, возвращая гитару её обладателю, на которой даже не пытался играть, ведь в отличие от Черных он понимал, что знаний скрипки недостаточно.       – Так я и думал.       Забрав свой инструмент обратно, Илья вернулся к тренировке, больше ничего не ожидая от Черных. А тот и правда замолчал, поглядывая на друга как на того, кто, всё же, был очень способным. Теперь скрипка для него – настоящее волшебство, посильное лишь магам, а слушать то, что Муромов исполнял – оказалось очень даже приятным.       Гитара была отложена, после чего Фил удобнее устроился в мягком «гнёздышке», продолжая наблюдать за рыжиком. И теперь это войдёт в привычку. ​