Лети как птица, пока под жопу не пнут

      Кобура быстро щелкает, хватая табельный пистолет. Сверху Кавински щелкает застежкой.       — Так а куда тебя посылают-то? — спрашивает коллега, тоже собираясь на задание неподалеку. Мало кто беспокоиться уединённым местом, так что такие встречи на складе не редкость.       — По городу побегать. В прочем, ничего нового, — отмахивается Кавински, подбирая под пистолет пару комплектов магазинов.       — А «навигатор» у тебя какой? — хмыкает Кайл, натягивая на себя камуфляж для леса.       — А вот этого не знаю. Новый какой-то, ни разу не знакомился: ни в глаза, ни в уши.       — А номер-то какой?       — А черть его знает, — бурчит Кавински, доставая коммуникатор из кармана. — Семисотый. Даже не стирали, удивительно.       — Семисотый? — Кайл аж застыл на секунду. — Слушай, а ты не ругался с Псиной на днях?       — В последний месяц я с ним вообще не виделся. А что, ты этого навигатора знаешь? — в последний раз проверяя крепления, спрашивает Кавински.       — Работал я с ним один раз, — вздох у наблюдателя получился уж слишком выразительным. — Ты там это, береги сердце. Удачи выжить. Я передам, чтобы за тебя накрыли застолье.       — Эй-эй, с чего бы? — аж возмутился Кавински. Он, конечно, уже подходит к возрасту, когда уже бежать надо, но не прям же так.       — Ты поймешь. Ты все поймешь. Тут надо ощущать на своей шкуре, — отнекивается Кайл и быстро оставляет Кавински наедине, махая рукой на прощание. А тот только и хлопает, глазами, смотря в след.       — И вот как это понимать? — бурчит под нос Кавински, продолжая очищать склад от всего ненужного. И, кажется, стоит набрать всего еще и на перестраховку чего-нибудь. Хотя бы стимуляторов каких.       А потом через весь город к промышленному району. И вот хоть бы кто в цивильных районах начал творить свои незаконные дела, так нет, все хотят в грязь. А ему потом добирайся. И ведь штаб наблюдателей тоже не близко к центру находиться. Хорошо, что у него хоть машина образовалась. В прочем, ее все равно пришлось оставить на одной из парковок ближе к месту.       — И где этот навигатор? — вздохнул Кавински, сверяясь с тем, куда ему идти.       — Не бурчи раньше времени, — мужчина аж подпрыгнул на месте от неожиданности. Нет, конечно ему в мозги через чип далеко не в первые говорят, но… — Ты когда, ирод, взял доступ? Где оповещающий сигнал? Где приветствие по табелю?       — Так было бы как у всех, так не интересно. А ты иди-иди. Тебе еще улицу пройти, — беззаботно ответил парень. Как же ему повезло, что тот сидит в теплом штабе, до которого Кавински добираться еще долго. А то уже так хочется его немножко потрепать.       — Ты подожди, пока я до тебя доберусь — научу тебя, как общаться, — вздохнул с недовольством наблюдатель.       — Боюсь и жду. Я даже тортик куплю, — и по звуку, парень еще и что-то с удовольствием отпил.       — Только попадись мне, — шипит Кавински. И ведь действительно, в ближайшее время не достанет. В прочем, память у него хорошая.       — Поворот не пропусти, наблюдатель, — смешливо фыркнули на другой стороне города. И как же хотелось ругаться, когда Кавински понял, что действительно чуть не пропустил перекресток.       В прочем, больше этот надоедливый парень в ушах не появлялся. А Винс и рад. Жаль, что как бы далеко не уходил, связь не оборвется. Точнее есть вариант, но не очень хочется головой стукаться.       — Тут сверни в проулок, там вход через завал непыльный. Не придется через крышу прыгать, — а нет, уже хочется.       — Я сказал — заткни пасть и делай вид, что тебя тут нет вообще, — Кавински даже не посмотрел в ту сторону. Не было никогда там прохода — а он знал все. Не просто же так навернул уже не один километр по темным и не только улицам. И карты для наблюдателей с ходами и лазами в последствии только помогли.       — Эй, я и обидеться могу. А уж всякого наделать я с радостью, — с преувеличенной обидой сказал этот навигатор.       — Да ну. И что же ты можешь сделать? Петь начать? — закатил глаза Кавински.       А после его, внезапно, передернуло будто от легкого тока. Наблюдатель удивленно замер, даже непроизвольно оглядываясь. Старался понять, что это было и из-за чего.       — Да-да, я и так могу. Так что поворачивайся обратно и иди в тот закоулок, он не тупиковый, — улыбка так и читалась в голосе парня. Нравилось тому, видимо, насмехаться над другими.       — Ты что сделал? — нахмурился Кавински, понимая, что, внезапно, прямое влияние на другого человека через расстояние это, как бы, не норма. Даже Войду приходилось лично приходить. Ну, с условием, что человек должен был остаться жив.       — Терапия легким током. Давай, поворачивай, лошадка.       — Съешь тебя Зло, — лишь бросил наблюдатель, вновь продолжая идти туда, куда и хотел. А после снова дернулся всем телом — ток был уже сильнее, заставив сжать зубы.       — Думаешь, я тебя натренировать как собаку не смогу? Меня не просто так в штаб посадили, — Кавински шипит через зубы. Как тот вообще это делает? Каким, к черту, образом, если они даже не виделись ни разу?       — Я же до тебя доберусь. Пистолет у меня стреляет без промаха.       — Доберись сначала. В проулок, отодвинуть пару досок и ты на месте, — и снова легкие иголки посыпались по телу, заставляя на секунду прикрыть глаза. И как же он хочет ненавидеть еще и Кайла, который его даже не удосужился предупредить о таком. Он мог хотя бы пойти наорать на начальство и выбить себе немного отдыха. Даже если и за счет больничного. Лучше, чем общение с вот таким вот. В прочем, он все равно напишет докладную. Потом посмотрим, что скажет Войд на такие фокусы. — И не надо так вздыхать, я лучше вижу, где можно пролезть.       Кавински решил не отвечать и лишь из-за своей вежливости, конечно, таки попробовать путь, который предлагал ему навигатор, даже если тот был на это настроен весьма скептически.       — Да, правильно смотришь, вот эту фанеру. Отодвигай — все подстегивает навигатор.       — Ты не должен видеть данные с чипа, — на этот раз Кавински уже просто вздохнул, хватаясь за пыльные стройматериалы. Нет, доклад он, все же, сделает. Такая практика не частая, но зато действенная. Штаб — место, где ошибки слишком крупные, а тут их так открыто показывают.       А за этим непритязательным хламом действительно был, ну так сказать, проход. Мелкий, будто выбитый прямо в стене, ничем не облагороженный.       — Я уважающий себя наблюдатель, а не крыса, — с отвращением шипит Кавински, смотря на темную дырку.       — Я ознакамливался с твоим делом с полча́са назад. Думаешь, успел забыть, что там иногда попадается?       — Заткнись, — и все же протиснулся в это творение нечистого. Ранние годы его работы действительно были достаточно трепещущей темой. И с каких пор навигаторы заглядывают в дела тех, кого ведут? На это положили большой кирпич еще с тех времен, как это правило появилось.       В прочем, сейчас замолчал уже из прихоти своей навигатор, видимо, тихо попивая себе кофе или, возможно, чай в теплом штабе. Ну ничего, придет и время Кавински скоро, будет и он смеяться.       В прочем, а бетонная траншейка действительно достаточно удобно вела прямо в закрытый лестничный пролет, куда Кавински и нужно было. В обход нескольких замков, ненужных свидетелей и еще бог знает чего.       — Не было же этого тут никогда. Тебе откуда этот лаз знать? — все же не выдержал Кавински, шепча себе под нос.       — Так я сам его позавчера продолбил, — не задумываясь ответил парень. Еще, гляди, и плечами пожал, наблюдатель это прямо увидел. И ему определенно нужна была секунда, чтобы понять, а не послышалось ли ему.       — Псих, — бросил Кавински, спускаясь по лестнице в подвал многоквартирного дома.       — Мне приятно, — хмыкнул навигатор, ни чуть не обидевшись на неблагозвучный комплимент. Наблюдатель аж сам обиделся.       — Где эти чертовы документы? — вздохнул Кавински, оглядываясь по недружелюбным стенам ветхого подвала. В прочем, ему так и не ответили. — Эй, навигатор, хоть слово по делу скажешь?       — Тут ни камер, ни датчиков. Я запустил программу аналитики через твой чип, но я тут слепой, — уже без прежнего смеха, просто ровным тоном отвечает навигатор.       — Ничего путного от тебя не дождешься, — ворчит Кавински. В прочем, ему бы тут никто не помог, он и сам знал. Но побурчать-то ему никто не запрещает. И тут же получил еще одну щекотку тока по телу — явное выражение недовольство от навигатора. — Ищи торт, я разобью его о твое лицо, — фыркнул тот без огонька.       — Найду повкуснее, чтобы и тебе досталось.       Кавински ходил вокруг да около, заглядывая в, ну не комнаты, но множественные складские закрома с мусором и прочей дрянью, которую пришлось еще и ворошить, выискивая не спрятано ли где новенького портфеля с документами. Чертовы рецидивисты, не могли не так хорошо прятать документы полицейских архивов. А их же еще и принести нужно в целости и сохранности.       — Винский, а загляни-ка в эту коробку. Что-то она не особо обветшавшая, — вновь послышалось в голове.       — Я для тебя «Кавински», — фыркнул наблюдатель. В прочем, все равно полез к картонке, без особой нежности ту раскрывая. Даже немного оторвал на самом деле. А там бумаги, которые, вздохнув и присев, пришлось читать.       — Оно. Сколько там должно быть стопок?       — Шесть.       Пришлось считать, перечитывая оглавления.       — Если они еще и раскидали дела по разным местам — я их сам все сожгу, — бурчал под нос Кавински. Бумагам, все же, повезло. Стопок оказалось действительно шесть.       — Постой, кажется, с тобой хотят поздороваться, — от этой беззаботности хотелось снова фыркнуть. Определенно, такая манера речи раздражала все больше и больше.       — Кто еще? — вздохнул наблюдатель, закатывая глаза, попутно поднимая коробку на грудь. Хорошо, что хоть не большая.       — А в коробке маячок, оказывается. Только что перехватил сигнал, — а голос такой, будто тот шутку рассказывает и сам с нее смеяться.       — Твою мать, — вырвалось мимовольно.       — Давай, ползи на выход. Они умные, по лестнице бегут и пистолеты заряжают, я тут бессилен. Доберутся в пару минут человек восемь.       Пришлось действительно бежать на выход, матерясь на все, на чем тот только может и не может стоять свет. Быть зажатым в подвале — не то, чего хотелось бы Кавински. Он стрелять, конечно, умеет, но против стольких он точно не выдержит в одиночку. Он даже уже не спорил о том, что внезапно обнаруженный лаз прямо в стене действительно быстрее и удобнее. Он просто нырнул в него, пытаясь побыстрее вытолкать коробку и себя за ней.       Чего Кавински не ожидал, так это внезапного баса какой-то подрывной музыки, которую скорее услышишь в клубе, а не, черт, у себя в голове!       — Ты там охерел? — почти прорычал он, цепляясь спиной о неровные стенки.       — Да ну, так же веселее.       — Да пошел ты, — наконец этот проклятый дом закончился и улица поприветствовала его холодным ветром. Освежает, можно сказать. Если бы, конечно, Кавински не хотелось больше орать матом. В прочем, сейчас нужно быстрее спрятаться в машине и уехать отсюда ко Злу. Точнее, обратно в штаб, но разницы в этом не много.       Навигатор, слава всему, решил немного помолчать, от чего Кавински мог собраться со своими мыслями по дороге между дворами. Ну, и с музыкой, конечно.       — Где там эти? — рыкнул наблюдатель на очередном повороте, мысленно отсчитывая, сколько же еще осталось до его парковки.       — А? Не знаю, я пасьянс разложил.       — Какой еще пасьянс?!       — Да шучу я, — рассмеялся навигатор, что-то щелкая на клавиатуре так громко, что даже он Кавински слышал. — Райя, можешь дать мне доступ к повозкам на М-2?       — Какая еще к чертям Райя? Ты вообще работать собираешься?       — Дуй к машине своей, не отвлекайся. Где эта чертова кнопка отключения микрофона? Только что под рукой была! — и сразу после этого голос затих снова, а ответа на вопрос он так и не получил.       — Точно напишу доклад, как попаду в штаб. Если доберусь, — себе под нос пробурчал Кавински. В прочем, до своих колес все равно добраться было надо, это верно.       Слава Свету, что улицы он помнил достаточно хорошо, чтобы заплутать в них и таки выйти до парковки. И чуть случайно не вырвал дверь, забыв открыть замки. Но, все же, мозги у него еще остались, а значит уже через пару секунд он, не особо беспокоясь о хрупкости картона, закинул его на пассажирское сидение, сам устраиваясь за рулем.       — Разгоняйся по пятнадцатой трассе и сворачивай на седьмую.       Кажется, мозг работал у наблюдателя не так хорошо, который сначала разогнался, а только потом понял, что что-то не так.       — Так седьмая недостроенная еще? Она ж вторым ярусом, там обрыв.       — Знаю. Едь по пятнадцатой и сворачивай на седьмую. У меня там почти все готово, а зачисткой этой группы потом разберутся другие. Больно прыткие и их больше, чем, ожидалось.       — Сколько их? — вздохнул Кавински. И ведь ослушаться навигатора для наблюдателя тоже не самое лучшее решение в жизни. Придумали правила, черт их дери.       — Не бери в голову. Просто едь. У меня есть маршрут. Даю полную гарантию, что они тебя не достанут.       Как же хотелось сейчас проклясть и навигатора, и Войда, который ввел правило, что наблюдателям нельзя ослушиваться навигаторов. Как всех убеждали, их подбирают не просто так и тщательно следят. Вот и слушая этого «семисотого», как можно в это верить?       В прочем, все равно пришлось нажать на газ и пока что действительно вывернул в сторону трассы, даже если она вела немного не в ту сторону, в которую было ближе.       — На седьмой трассе не разгоняйся.       — А я будто сдохнуть хочу.       — Все равно не разгоняйся. Там сделаем один манёвр.       Кавински закатил глаза, так и не отпуская педаль газа. Про пятнадцатую-то ничего не говорили, а попутчиков не было. Тем более как-то ему не нравились машины позади и может это у него воображение разыгралось, а может нужно валить быстрее. За рулем он уж точно не отстреляется — первый же столб передаст ему пламенный привет.       Никаких подходящих поворотов, правда, на этом отрезке дороги он так и не нашел. Пришлось сворачивать на туда, куда указали, сбрасывая скорость и не обращая внимание на предупреждающие знаки, разбрасывая пару конусов.       — И куда ты тут мне предлагаешь ехать? — стуча пальцам по рулю, спросил Кавински.       — К ограждению в конце. Последние пять метров скорость должна снизиться до пяти, может десяти километров.       — Конечно, это приведет меня к верной смерти, — закатил глаза Кавински, стараясь ехать аккуратнее.       — Я не просто так для тебя маршрут строил, — возмутился навигатор. — Хоть бы кто оценил, сколько я сил трачу на каждого. Так нет, всем сразу ругаться хочется.       — Вел бы ты себя как нормальный навигатор — никто бы и не ругался, — оказалось, что седьмая ну, мягко сказать, уж совсем недостроенна. Он по ней и не проехался толком, как уже увидел ограждения, перекрывающие всю дорогу.       — Э нет, не тормозим, — откликается в голове.       — Тут обрыв, ублюдок!       — А под ним грузовик со свежим хлопком. Скорость пять километров в час, даже машину не поцарапаешь. Только подпрыгнешь немного, — а в голосе навигатора начало прокрадываться раздражение. Слишком много приходилось доказывать, что его нужно слушать. В прочем, это не растрогало Кавински, который продолжил вдавливать тормоз. — Ну и кому же я говорю.       Наблюдатель уж точно не ожидал, что педаль перестанет его слушаться. Точнее, та просто провалилась в пол. А еще, кажется, в пол упало сердце.       — Не дергай руль — остальное за мной, — Кавински очень хотел заматериться, только сейчас все еще надеялся на то, что отказавшие у него тормоза это просто секундное помешательство. А конец дороги все приближался.       — Я знаю, что я грешен, но, Богини, не так же, — почти что взмолился Кавински, вцепившись руками в руль, чтобы держаться хоть за что-нибудь.       Машину тряхнуло. Тряхнуло так, что не очень высокий наблюдатель ударился о потолок. А после еще и в сидение впечатало всей тушкой. И ведь ему уже не пятнадцать, чтобы радоваться от такого «экстрима».       Музыка в голове оборвалась, давая выдохнуть. И все же Кавински открыл глаза, оглядываясь и пытаясь осознать, где он. А машина почти наполовину увязла в хлопке, что доставал почти до окон. Пушистый такой, белый. А вид на дорогу перекрывала широкая кабина грузовика, который неожиданно тронулся, выворачивая и встраиваясь в попутную полосу.       — Проверь приборную панель, что там у тебя с жидкостями, не пробило ли чего, — и снова этот голос. Кавински этому семисотому лично пулю в лоб всадит.       — С чего бы им… — а пришлось замолчать. Бензина почти не было, хотя Кавински отчетливо помнил, что заправлял автомобиль совсем недавно.       — Ну по голосу слышу, что хлопок пойдет сразу в утиль. Как мне не нравится огнестрел, ты бы знал, — почти что насмехается навигатор.              — В смысле? — еще не до конца прийдя в себя, выдыхает Кавински, только поняв, что все успокоилось и можно выдохнуть. — Когда бы успели? Не стрелял же никто.       — Я тебе музыку включил, чтобы ты на выстрелы внимания не обращал, — будто отмахнулся парень на другом конце.       — С ума сойти, — заглушить мотор и кнопка под сиденьем — наблюдатель почти что ложиться. Все равно от него больше ничего не зависит. Разве что от грузовика, который едет куда-то по трассе.       В прочем, Кавински все равно подрывается, когда слышит грохот сзади. Пара машин преследователей так же сигают вниз. Ну… Вряд ли их смогут достать, чтобы скормить куполу. Разве что сразу с металлом. В прочем, оценив ситуацию, он снова ложится, тихо вздыхая.       Больше навигатор не говорит ничего, будто пропадает. В прочем, Кавински тоже ничего не говорит. Просто в мыслях благодарит Свет, что он доберется домой сегодня.