За завесой

Оказавшись в комнате, наполненной густым, зыбким дымом от сигарет, Шень Цзю почувствовал, как воздух вокруг становится тяжелым и насыщенным ароматами табачного дыма, смешанными с тонким запахом дорогого вина. В центре комнаты стоял мягкий кожаный диван, потрёпанный временем и уютно изгибавшийся под роскошным силуэтом. По просьбе Бингэ он осторожно сел на него, стараясь не показывать ни тени волнения, которое тревожно звенело в его мыслях. Внутри бушевали худшие сценарии развития событий, но он старался держать лицо спокойным. Ло Бингэ вальяжно располагался на диване, от него так и веяло уверенностью, что смущало Цзю, ведь он не знал, на что способен его бывший знакомый. Бингэ взял в левую руку стеклянный стакан с недопитым вином глубокого красного цвета, которое искрилось и переливалось в мягком освещении лампы. Не спеша, он свободная рука легла на плечо Цзю, демонстрируя контроль над ситуацией. – ты никак не изменился. Так же мучаешь своих учеников, как и меня тогда? – то время прошло… – время прошло, а осадок остался. Всё время задавался вопросом, за что такое отношение ко мне? Но сейчас уже неважно, ведь твоя душа в моих руках. – думаешь, сможешь убить меня? – не думаю, ты сам об этом попросишь. – ты за время стал увереннее, раз так считаешь. – жизнь расставила всё на свои места, осталось лишь одно довести до конца. На лице Цзю отчетливо читалась весь спектр его внутренних переживаний: тонкие морщинки на лбу становились заметнее, а уголки рта чуть опускались, словно он с трудом сдерживал раздражение. Его глаза выражали некое напряжение и неудовлетворенность – он ощущал прикосновение руки к плечу, и эта тактильная неприятность вызывала у него легкую дрожь. Взгляд его невольно скользил в сторону, где сидел этот паршивец, в сердце Цзю зародилось недовольство и отвращение, словно он смотрел на мерзкое, отвратительное существо, которое мешало его внутреннему спокойствию. Вся его фигура была напряжена. Он боролся с внутренним желанием уйти подальше и оставить все происходящее за пределами этой жуткой комнаты. – ты говорил о сделке, так давай перейдем к сути нашего разговора здесь. Убрав руку Бингэ со своего плеча, Цинцю скользнул взглядом по комнате и остановился на небольшой пачке сигарет, что лежала на стеклянном столике. Он быстро открыл упаковку, извлек одну, почувствовав аромат табака, и нервно зажег её зажигалкой. Яркое пламя озарил его лицо, а дым, медленно поднимаясь в воздух, наполнил пространство ещё большим ароматом табака. После небольшой затяжки, Цинцю взглянул на собеседника, его глаза отображали хладнокровие, а тело пыталось не выдавать страх.Ло Бингэ, не проявляя особого волнения, усмехнулся в ответ, его лицо выразило едва заметную ироничную улыбку, он знал, чем закончится этот вечер. Он взял со стола стакан с алой жидкостью похоже, это было вино, и, сделав несколько медленных глотков, поставил его обратно на стол, слегка опираясь на край дивана. – хорошо. – что мне нужно делать? – просто быть моим. С неестественной улыбкой, Ло Бингэ грациозно снял свой пиджак и безразлично кинул его на подлокотник дивана. Его длинные пальцы искусно расстегнули первые две пуговицы рубашки, открывая вид на острые ключицы. Затем он аккуратно ослабил галстук, позволяя ему свободно спуститься на шею. – здесь стало невыносимо жарко. Не так ли Цзю? Шень Цзю не мог спокойно реагировать, ведь его бесила ситуация беспомощности. – что я сделаю? кондиционер сконструирую? – хаха, можешь и так, но не думаю, что у учителя истории, или кто ты там, получится сделать. – паршивец. – что ты сказал? Сев чуть ближе к парню, Бингэ посмотрел в его глаза. – ничего. – для тебя я остался всё тем же паршивцем, да? ну ничего, скоро научишься ласковым прозвищам. – что? Едва пепел от сигареты коснулся пепельницы, Бингэ, не дав Цзю и глазом моргнуть, резко сомкнул его в объятиях. Его губы, пахнущие табаком и мятой, грубо прижались к губам Цзю, без просьбы и без права на отказ. Мир сузился до этого навязчивого, пьянящего касания. Цзю отшатнулся, ладони уперлись в грудь Бингэ, пытаясь отвоевать свое пространство, свою волю. Но эта попытка сопротивления лишь распалила Бингэ, обернувшись роковой ошибкой. Одно резкое движение, и теперь Цзю с разбегу прижат к мягкой коже дивана, а его запястья зажаты в стальной хватке одной руки Бингэ, беспомощно скованные над головой. Каждый мускул в его теле напрягся, но все, что он мог — это смотреть снизу вверх в победные, темные глаза того, кто только что отнял у него право выбора.