В здоровом теле–здоровый дух

В кромешной тьме, пропитанной сыростью и паутине скрипели чьи-то зубы. Склеппина в засаде ждала своего победного часа. В спортзале слабо горели свечи, из окон веяло ноябрьской сыростью и кошмарным холодом. Женщина обожала холод, в нём легче слиться. Он подпитывал её полную ужаса кровожадную и страстную ауру. Тепло это не для вампиров. И не для суккубов в вампирском теле. От изнеможения женщина постанывала в акт забредшему в одинокое царство волку Ортосу. Она клацала зубами, еле сдерживая позывы жаркой похоти. Женщина в белом сбила своё дыхание и сердцебиение, а в голове осиновым колом встало одно: коитус. Склеппина со свистом втянула в себя воздух и сжала бёдра как можно сильнее. Проклятье, проклятье, проклятье... Эта душевная и физическая скрежущая в теле боль скоро сожрёт её изнутри с потрохами. Воздержание сотни лет–мучительное испытание. И мастурбация не выход. Это может только усилить сексуальное влечение. А физические нагрузки уже не отвлекают от этого желания на уровне инстинктов. Склеппина тихонько взвыла и встала на четвереньки, елозя причинным местом по полу. Её красные глазищи щипал пот, а место между ног жутко чесалось от ядовитого секрета. У вампирши началась течка. И как назло в этот самый момент, когда ей стоило взять себя в руки. Не схватит же она Ортоса за задние лапы и в тёмный угол... Сегодня последний урок физкультуры в школе фон Хоррификус. Точнее, отработка двух приёмов джиу-джитсу у самого плохо успевающего на её занятиях ученика. На самом деле, ей было глубоко плевать на эти два приёма, которые Букварь выполнил на "отлично", она поставила ему отработку просто потому что именно он выглядел шикарным кандидатом на то, чтобы спустить свой дух и забыть про такую пытку, как "течка" на полвека. Он ещё пока ничего не знал об этом, ну ничего... меньше знает-крепче спит. Эффект неожиданности–та самая острая приправка, делающая секс ярким, словно взлетающий фейерверк. Субординация? Плевать. Склеппину это уже не волновало. Они никогда больше не увидятся и она не вспомнит о воспитанниках. На смену им придут новые, которых она будет растить уже как простая бойкая женщина и учитель по физической культуре до тех пор, пока новые окрепшие вампиры не начнут вылетать из родного гнезда и ей не приглянутся те, которые могут утолить её всепожирающую страсть... Именно в этом выпуске участь выпала Букварю. Когда-то Склеппина сотни лет назад помнила его совсем слабым, худощавым мальчишкой, у которого умная голова была больше тела. Этот смышлёный юноша в своих дрожащих ручонках не мог держать ничего тяжелее арбуза, а любые гимнастические трюки заканчивались плачевно для его ног и позвоночника. Но постепенно Букварь матерел и взрослел, Склеппина перестала смотреть на него взглядом волнующейся матушки-гусыни, это чувство опасения и жалости за ребёнка сменилось на гордость, а позже и вовсе превратилось в грешную и искушённую любовь. Тем временем Букварь уже стал выше Склеппины, а в широте плеч можно было подставить её копию. Мальчишка согласно законам нежити превратился в вампира. Сильного, красивого, умного и кровожадного. Таких женщина любила. А вот Граф, который раньше ей симпатизировал, наоборот, нравиться перестал. Увидев, в кого превратился вампир её сердца, Склеппина даже перестала метить по углам его спальни. Из статного джентльмена за эти сотни лет он превратился в высокомерного скупердяя, его лицо покрылось морщинами, а чёрное пальто уже не могло скрыть его постепенно заплывающий жиром живот. Абсолютно непривлекательно, нет. Ей больше по нраву был некогда юный изобретатель, который, между прочим, даже не догадывался, что последние уроки физкультуры Склеппина откровенно его лапала. Когда Букварь качал пресс, она откидывала его розовую майку и гладила руками бледные брюшные кубики в чёрной сетке вен, якобы оценивая его физическую подготовку. Когда очкарик делал приседания–она несильно хлопала руками по его упругой заднице в фиолетовых узких шортах и сжимала мужские круглые ягодицы пальцами, чуть не утопая в собственной слюне. Ей очень хотелось бы увидеть их не за этой поганой хлопчато-бумажной тканью, она боролась с желанием их разорвать, с треском, чтоб эхо стояло на весь спортзал... Когда юноша отжимался практически в одних трусах и обуви, Склеппина с радостью принимала на себя роль груза, ложась на него сверху всем своим телом, прижимаясь почти вплотную к широкой потной спине, обхватив тонкими руками его жилистую шею. В этот момент она чувствовала ни с чем несравнимый экстаз с каждым отжатием и глубоко в задворках разума маячило желание оказаться под ним. И желательно, без одежды. А когда физкультура была первым уроком после того, как проснётся Букварь, Склеппина с удовольствием принималась за уроки гимнастики, помогая юноше сделать "берёзку" или "мостик". В эти драгоценные часы она отчётливо видела каждую часть его генитального выпирающего аппарата, словно дуло пистолета и похотливо облизывалась, обливаясь липким потом. Склеппина была совсем не против, чтобы это оружие выстрелило в неё. Она была рада и сама направить внутритрусный огнестрел себе в голову. Склеппина продолжала елозить мокрой промежностью о шведскую стенку и её сладкие стоны перешли в звериный рык. Суккуб уже была на грани перевоплощения. Жутко чесались лопатки от натирающих перепончатых крыльев, а ткань белого чепца напряглась от возвышающихся на темени рогов. Из неё выпал локон длинных жёстких блестящих волос, естественно, уже чёрный. Нет, она уже перевоплощалась. Когда Букварь явится на занятие, уже невозможно будет продолжать играть спектакль... Когда клиторный зуд пошёл на убыль, Склеппина задумчиво с электрическим треском почесала длинными чёрными когтищами лобок сквозь одежду. Хм. И как же тогда быть? Может, после коитуса этого вампиришку никуда не отпускать? Попробовать стереть память об этом событии или же обратить в своего сексуального раба через подсознательный углубленный гипноз? А может, вообще убить в нём личность, высосать все эмоции, желания и мысли, превратив его в пустую куклу да оставить здесь? Все исходы заманчивы, не знаешь, какой и выбрать, ну и ну... Однако, пока Склеппина ухала, мурчала и тёрлась своей кормилицей о трухлявое дерево в скромном уединении, кое-кто уже успел подойти к ней сзади, неуловимый, словно тень в сумерках. И ведь так оно и вышло, потому что свечи были потушены. Суккуб заметила это слишком поздно. И когда она обернулась, то встретилась со взглядом, который заставил её сердце трепетать. Но то, что произошло дальше, она помнила, как в тумане. Сначала всё померкло, затем двоились и троились неясные пятна в её черепушке. Что-то громко рухнуло на кирпичный пол, послышался долгий шорох, а затем она почувствовала, как чьи-то крепкие и сильные руки завязывали на ее конечностях прочные узлы, лишая возможности передвижения и только тогда, когда какофония звуков в воспалённом мозге утихла, она вновь открыла свои глаза. Оценив окружающую обстановку, она не сдержала хитрой ухмылки. Всё шло не так, как планировало ненасытное и полное похоти чудовище. Но разве её когда-то пугали непредвиденные обстоятельства? Наоборот, это лишь подогревало желание и интерес. Она была в комнате, которую она никогда не видела прежде. Лаборатория или же...пыточная под ослепляющими сиреневыми лучами огромной лампы над ней. Вокруг неё–шкафы с книгами, электрощитки и куча древних телевизоров в выемках на стене, которые подрагивали своими антеннами и едва слышно гудели. На расстоянии вытянутой руки располагалась тележка, накрытая голубой простынью. Сама же Склеппина лежала на операционном столе абсолютно голая и лишённая любой возможности передвижения, кроме как головой. Единственное, что у неё было из одежды–какой-то чёрный ошейник, звенящий цепью каждый раз при повороте её головы по сторонам. С левой и правой стороны от женщины шелестели огромные перепончатые тёмно-красные крылья, на глаза свисала чёрная колючая пелена–произошло абсолютное превращение в настоящую сущность вне коитуса. Интересно. Щёлкнув зубами, суккуб пыталась разглядеть своего пленителя, который скрывался во тьме, куда не достигал ослепляющий кошмарный для всей нечисти яркий свет. Она сделала попытку до него дозваться, но изо рта выходило лишь сдавленное мычание. И лишь в ответ на мычание высокая мускулистая фигура сделала шаг вперёд. Затем ещё один и ещё, пока блондин не оказался прямо перед Склеппиной. Юноша ухмыльнулся краем губ и содрал со рта искусительницы толстую полоску скотча, за которой потянулось что-то длинное и красное, сплошь промоченное её же слюной... Суккуб кашлянула и со свистом втянула в себя живительный воздух от возмущения, она и поверить не могла, что Букварь удумал заткнуть рот своему преподавателю её же трусами. –Хорошо проводим занятие, а, Леди Склеппина?–подмигнул демонице секса единственный голубой глаз. За этим последовал смешок, не предвещавший ничего доброго. –Букварь... выключи к чёрту эти лампы!–прошипела женщина сквозь сомкнутые клыки.–У меня сейчас глаза повыкатятся! –Глаза повыкатятся?–сверху усмехнулись ещё раз. Склеппина сверкнула красными глазами и взмахнула чёрной шевелюрой, не прекращая сердито шипеть. На смену похоти пришла яростная и неконтролируемая злоба. Кипучая, как горячая смола. Она терпеть не могла, когда её дети позволяют себе слишком много. Женщина давала это понять каждый раз, когда отроки Дракулы переступали все границы, домашним арестом. Но теперь арест наложили на неё. В буквальном смысле. Тот, кого она воспитала все эти гребанные годы. Даже если Склеппина хотела подчинить себе юношу в сексуальном плане, это совсем не значило, что она будет терпеть его странные выходки. –Я–твой преподаватель и поэтому я приказываю немедленно потушить свет!–рявкнула она. Цепь на шее зазвенела. –Преподаватель? Смешно. Возможно та, за кого ты себя выдавала, была когда-то педагогом, но только не сейчас. Ты–демон, суккуб. Склеппина громко выдохнула. Букварь давно всё знал и отыгрывать невинную учительницу было бесполезно. Пустая трата чёртового времени, которого у неё было и так мало. –Да, я демон. Я–чертовски сексуальный демон. Ну и что?–с ноткой упрека в голосе призналась она. –Раз ты демон, то у тебя не остаётся выбора. Сейчас ты будешь отвечать на все интересующие меня вопросы, касаемо твоей жизни в чужом воплощении и вне его. Помогать отличить ложь от правды мне будет полиграф новейшей технологии. Если мне будешь врать–применю более радикальные методы получения информации. Если же будешь отвечать правду, то, может быть, я смилуюсь над тобой. Букварь, играя бровями, скинул простынку с тележки, на которой лежали пыточные инструменты и жестяная коробка с экранчиком, от которой шло три чёрных провода. Два из них вскоре были приклеены Склеппине на соски, а третий, более толстый витый проводок юноша ввёл той во влагалище, которое его буквально всосало в себя. –Любишь науч-поп БДСМ?–поинтересовалась суккуб. –Нет, просто кое-где я прочитал, что мозговой центр демонов твоего рода расположен не совсем там, где ему положено быть матушкой-природой. У тебя мозг расположен в молочных железах. Эти провода будут улавливать электрические сигналы и транскрибировать их в эмоциональную ауру. Грудной полиграф отличит ложь от правды и даст мне знать, когда запустить протокол наказания, который расположен у тебя...–юноша насмешливо всунул указательный палец до середины в малые половые губы.–Вот тут вот. –Меня твои протоколы никак не колышат.–покачала головой суккуб.–Нашёл кого пугать проводками в письке, лучше своим членом попугай! –Боюсь, мой половой орган тебя не удивит. Ну так что, начнём? Или у тебя есть ещё какие-то пожелания? Суккуб недовольно приняла правила игры своей жертвы. А что Склеппине ещё оставалось сделать, будучи распятой на холодной поверхности металлического столика с полиграфом на сиськах и электродом между ног? Только терпеть. Терпеть и еще раз терпеть. А терпение ей очень пригодилось, потому что она поняла, что Букварь не так прост, как казалось на первый взгляд. Полиграф в любое время мог принять правду за неправду и наоборот. И каждый раз, когда происходило первое, суккуб дрыгала цепями и истошно орала, выкатив кошмарные бельма наружу, а из её влагалища валил чёрный дым под треск непрерывных электрических разрядов. Хитрому ботанику было плевать на все её слова, он вёл своё исследование, вертя туда-сюда ручку портативного электроразрядчика, замаскированного под безобиднейший полиграф и устраивал Склеппине дискотеку, стремительно увеличивая вольтаж. Прекратилась эта болезненная свистопляска под соусом допроса лишь тогда, когда из-за одной тысячи вольт в замке повыбивало все пробки и, наконец, лаборатория погрузилась во тьму. Охрипшая Склеппина выгнулась дугой на столе последний раз и рухнула обратно, истекая слюной и хлопая уставшими глазами. В воздухе отвратительно пахло чем-то похожим на сверленные зубы, а между ног безумно болело так, словно от влагалища после электрической терапии ничего не осталось. –Эврика, Клавдия фон Люфтенхайер! Ты прошла опрос.–во тьме появилась пугающая улыбка и, наконец, обессиленная Склеппина была освобождена от всех опостылевших проводов и от цепей на конечностях в том числе.–Любопытно было с тобой пообщаться. Никогда бы не поверил, что ты вдохновилась собственным учителем в детстве по светской этике и после её смерти решила примерить её образ на себя, но в другой деятельности. И знаешь, у тебя отлично получилось! Жаль, только не до конца у тебя получилось скрыть от меня свою истинную сущность. А может быть, это и к лучшему? Как ты считаешь? –Понятия не имею...–ответила сквозь зубы Склеппина, схватившись за свою промежность и скрючившись. Нет, после того, как она высосет из него всю сексуальную энергию, она его к ебени-фени сотрёт с лица этой грешной земли... Подумать только, что удумал! –Ну ладно, так уж и быть. Теперь продолжим эксперимент, но только в другом... Договорить Букварь уже не успел. Рассверипевшая и одичавшая от злобы и похоти суккуб, почувствовав вкус долгожданной свободы, резко вскочила со стола и повалила юношу на пол, схватив за шею и усевшись на него. –Теперь я провожу эксперимент, а не ты, хватит!–рявкнула женщина, засверкав красными глазами.–Я ещё не забыла кто я и какова моя цель даже под твоими глупыми пытками! Исследовать меня решил, да? А ты не думал, вампиришка, что твои эксперименты и заигрывания с тьмой могут оказаться последними перед твоей смертью? Поэтому или ты делаешь то, что я хочу добровольно или же ты навеки будешь ходить за мной на цепи и по щелчку пальца выполнять мои похотливые желания! Громко захлопали ресницы по стеклу во тьме, а голос юноши превратился в совсем детский под аккомпанемент удушающего свиста. Даже будучи мускулистым парнем сдвинуть эту крылатую корову с себя или отодрать её пальцы от кадыка было невыполнимой задачей. От бессилия он хныча, громко застонал, прекращая неуклюжие попытки отбиться. Склеппина улыбнулась так искушающе, что под гнётом всепоглощающего разврата ей бы отдался любой девственник или монах и её рука пошла гулять по пуговицам розовой рубашки, стремительно расстегивая их линию, пока вторая уже вовсю играла с его грудями, сжимая и разжимая их. Когда к игре присоединилась и вторая, хныкание и возгласы боли Букваря стали громче. Суккуб наслаждалась каждым его звуком, продолжая возбуждать себя игрой с мужскими грудными мышцами. Она сжимала их слишком сильно, слишком яростно она тёрла бледную кожу, крутила в пальцах бусинки его волосатых сосков, пока вся грудь вампира не набухла от чёрных синяков и не кровоточила от настойчивых засосов и укусов возбуждённой женщины. Постепенно, она спускалась ниже, прекращая свою жестокую игру. Но едва её клыки и когти коснулись прохладных потных кубиков пресса, её голова взмыла вверх, а шея жалобно хрустнула так, что у Склеппины перехватило дыхание и посыпались искры из глаз. Она совсем забыла про ебаный ошейник. –Хватит.–строго сказал Букварь сквозь громкое дыхание и перекрывающие глотку слёзы.–Я тут охотник, а не ты. Женщина даже и хрюкнуть не успела, как они поменялись местами. Но так было даже лучше. Она чувствовала, как сквозь боль у него в душе искрит страсть. Всё-таки вид голой женщины и заигрывание с телом не оставит равнодушным ни одного девственника. Звякнула цепь и суккуб издала хрип, схватившись за ошейник. Крылья взмыли вверх, а позвоночник подогнулся сам собой под весом налегающего тела. В темноте не видя Букваря она услышала, как за спиной звенит ремень и как шуршат спускающиеся чужие штаны. Склеппина радостно заскулила, не спуская улыбку с лица. Она добилась своего. Она его раздразнила, она его подмяла под себя. И сейчас случится то, чего она ждала сотни лет. И ей было уже плевать, пожелает ли он ей вдовесок впихнуть ещё один проводок или затянуть ошейник потуже. Исход будет один. Величайшая психофизическая разрядка. Облегчение. Очищение. Букварь не возился с прелюдиями и это было прекрасно. Они лишь мешали и оттягивали неизбежное. Это раздражало. От предвкушения гигантской волны наслаждения, демоницу начала бить мелкая дрожь. Склеппине стало тяжело дышать, а в ушах стучала трель разбушевавшегося сердца. –И большой у тебя член, Букварь?~–поинтересовалась женщина с придыханием. –По моим расчётам, в полтора раза превышает диаметр коляски Краковской колбасы, мэм Склеппина. –О-о-о-о!–простонала суккуб, проводя пальцем по влажным губам.–Это мой мальчик! После ответа она ненадолго задумалась, пока очкарик запутался в темноте в собственных трусах: куда же он войдёт первым делом? В попу или во влагалище? А может, пожелает и то и другое? Но двойная пенетрация это непросто и нужна соответствующая подготовка. Сможет ли он обеспечить это или же попытается совершить импровизацию? Её мысли прервались с первым касанием головки к её промежности. Однако, блондин входить не спешил. Он, словно поддразнивая Склеппину проводил всей своей двадцаткой по клиторально-влагалищным губам, вызывая у той дрожь покрупнее и тихие акты дыхания в такт этому эротическому танцу мужских гениталии. Пока член нежно поглаживал скользкую от обильной смазки промежность женщины, она чувствовала, как к её анусу прижимаются холодные, мягкие яички. Такие пушистые, словно не волосы на них растут, а шёрстка. Как у котяток. Яички несильно вталкивались в анальное отверстие, словно интересуясь: есть ли кто в домике? Фантазии о яичках-странниках прервались стоном Склеппины, когда хитрый Букварь как бы невзначай, зацепился большим пальцем за её влагалище и натянул его, слегка подёргав. Женщина бы в этот момент упала от перевозбуждения, если бы не крепкая и жёсткая рука, поддерживающая её под рёбра, широко растопырив толстые пальцы. –Ну что ты там возишься?–услышал Букварь недовольный голос под собой.–Начинай уже, я не могу так больше... –Как пожелаешь. Женщина уловила, как теперь рука переместилась на её позвоночник, с хрустом придавливая туловище Склеппины ниже. Она почувствовала чужое горячее дыхание на своём анусе и в полной боевой готовности раздвинула ноги пошире. Букварь ухмыльнулся, увидев перед собой тьму женского ануса, а затем прошёлся двумя пальцами по своему языку, увлажняя их и тщательно размазывая предмет интереса. –Я думала, такие брезгливые мальчики, как ты, используют для этого специальную смазку!–подняла бровь Склеппина, кладя свою голову на руки. –Поверь мне, лучше слюна, чем машинное масло или бензин!–подмигнул демонюге Букварь.–Но если хочешь, могу смочить. –Дракула твою душонку упаси, лучше вставь в меня уже!–нетерпеливо заелозила задницей суккуб. –Не трясись ты, дай осмотреть! –Какой ещё осмотр? У нас секс или сеанс лечения у проктолога? –Я хочу выявить лучший угол для более потрясающего вхождения! –Букварь, если ты сейчас же в меня не вставишь, я сама сяду на твой член и буду на нём крутиться со скоростью Дракулы в его сраном гробу, когда он видит, как ты даже в грёбаном сексе цифры ищешь!–зашипела змеёй Склеппина, приподнимая голову и одаривая очкарика гневным взглядом. Наконец, произошло то, что Склеппина ожидала. Сначала следует боль. Сначала несильная, но затем она набирает свою силу, как только мышцы понимают, что не могут...никак не могут принять посторонний предмет в себя. Затем наступает тот самый пик, словно в пятую точку вонзают укол, а за этим следует странное, но интересное ощущение наполненности изнутри. Нечто ползёт внутри тебя... ползёт, ползёт и ползёт, достигая пупка и именно тогда ноги Склеппины начали дрожать и она испустила из себя первый громкий стон. С этим стоном произошла обратная операция: по кишке вниз медленно спускался длинный половой орган юноши и вновь он продолжил своё путешествие вверх, не выходя из судорожно сжимающегося и разжимающегося крохотного колечка ануса. Постепенно темп начинал наращиваться, а член входить во всю длину Склеппины. Её стоны становились громче, а она начала помогать Букварю сама, работая бёдрами. Дыхание обоих нарастало во тьме опасной лавиной, гормоны бушевали страшным всеуничтожающим ураганом. Сквозь стоны наслаждения Склеппина вжималась в чужой таз как могла, сгибаясь буквально напополам, задирая голову от силы чужой пятерни, которая нещадно тянула её за волосы. Букварь тянул свою преподавательницу за копну, как репку, стараясь работать тазом усердней, но он будто бы не чувствовал через эти анусно-членные толчки нужного объединения. Они будто бы находились слишком далеко друг от друга... надо что-то придумать. Рука громко хлопнула по чужим ягодицам и с возгласом демоницы он засунул свои пальцы в уголки её рта, натягивая их на себя. Голова Склеппины хрустнула, её глаза закатились, она широко раскрыла свой рот, повинуясь крупным пальцам юноши, оголяющими её крупные розовые дёсна и шейки белых зубов. Стоны стали сдавленными и более громкими, наконец, Букварь поджал под себя эту бешеную тварь полностью и был полон решимости трахнуть сучку до инфаркта или ебаного инсульта, а её анус превратить в помойное ведро для его застоявшейся спермы. Склеппина сквозь боль в рвущихся слюнявых уголках рта и спине была на седьмом небе от счастья, она чувствовала, что вот-вот скинет этот сексуальный балласт с себя, наберёт сил для мимикрии и сексуального спокойствия. Ей было плевать, что её рот грубо уродовали шрамированные шершавые руки, а в ближайшем будущем её ждёт недержание фекалии и геморрой, зато какая польза! Не зря говорят в мире людском и вампирском: секс это тоже спорт. В лаборатории вдруг раздался громкий вопль и дрожащая Склеппина с характерным звуком слезла с чужого члена. Она в порыве сумасшествия от удовольствия отползала от Букваря вперёд, который рычал, согнувшись напополам. Из задницы Склеппины, словно струйка поноса, текла сперма, капая на пол. Женщина не видела своей попы в лицо, но даже пальцами чувствовала, что теперь в неё можно без труда засунуть крупный мандарин. Она отдышалась, неуклюже залезая на стол. Внезапно ей стало холодно и она словно бы чувствовала себя не в своей тарелке. Это непонятное чувство заставило осмотреться ещё раз и только тогда она заметила, что случилось обратное перевоплощение и теперь Склеппина была Склеппиной, а не похотливой демоницей Клавдией. От страсти и желания в её инстинктах не осталось ни следа. Женщина передумала убивать Букваря, несмотря на то, что он её пленил и подверг электрическим пыткам. Вроде бы он даже сам получил от этого процесса удовольствие и был совсем не против своего первого секса с милфой. Женщиной, которая была опытной. Не с мечтательными розово-букетными девочками вроде Ровены. Та, если бы знала, что когда-то ей придётся познакомиться с писькой Букваря поближе, почувствовала к очкарику отвращение и обязательно бы сбежала, оставив душещипательную записку на столе. Внезапно женщина поняла, что её так насторожило в этой тьме и это осознание словно приковало её к железному столику. Перевоплощение из суккуба в вампира действительно получилось, но каким-то образом обратный процесс случился у Букваря. Из тёмного угла на Склеппину смотрели огромные похотливые голубые глаза и раздавался знакомый ей шелест. Сверху ослепительно сиреневым цветом вновь загорелась лампа и именно в этот момент инкуб в прыжке достиг Склеппины и повалил её на стол, подминая под себя и грубо наваливаясь на бледную женщину. Но та и не сопротивлялась, наоборот, отдаваясь этому странному процессу целиком. И снова никаких прелюдии, лишь животные инстинкты и нарастающая между ног дикая боль. Букварь на этот раз входил грубо, без смазки и без подготовки и совсем скоро Склеппина под его тушей кричала не своим голосом, активно работая бёдрами, скрещивая ноги на его тазе и царапая ногтями широкую бледную спину. Инкуб беспощадно трахал вампиршу всей длиной своего кошмарного жилистого члена, поддерживая ту под круглую попку. С каждым толчком раздавался громкий вскрик женщины и порция раскатистого рыка мускулистого Букваря. Сквозь боль Склеппина чувствовала блаженство и помогала юноше с половым актом, наталкивая себя на его половой орган и задорно потрясывая большой грудью. В фиолетовом свете крупное атлетичное тело её ученика было аппетитным и роскошным зрелищем, которого она желала много лет. Это не подглядывание в душе, это не подглядывание в щёлочку туалета, это было гораздо более грандиозное событие. В лаборатории ещё долго раздавался скрип железного столика, мучительные вопли Склеппины вперемешку с рыком. Телевизоры в выемках ожили, показывая одну и ту же картину: её самые страстные и похотливые блядские желания. Они транслировали их везде: вечерний сеанс кинотеатра в городе, мониторы в банках и офисах, планшеты скорой помощи, показывающий вместо сердца пациента жёсткое порно, а так же в телевизорах простых, неискушённых людей. Даже в замке Граф играл бровями, посматривая в телике краснеющего Драко порнографию со своей любимой Леди Склеппиной, за которую он был счастлив. Весь ебаный мир видел, как Склеппина блядствовала. Завершился секс традиционным образом: женщина со смачным свистом и причмокиванием облизала крупные вампирские пальцы от своей спермы, а также отполировала до блеска его немытый половой орган, в котором скопилось много выделений не первой свежести. За отсутствие интимной гигиены женщина не стала ругать своего ученика, а наоборот, помогла ему подмыться своим же ротиком. Но когда всё закончилось, проклятье похоти навесилось на её душу тяжким грузом, она вновь принимала на себя роль демона-обольстительницы, однако на этот раз Букварь тащил её за волосы в другое помещение, гораздо более ослепительное, чем ранее. Оно было наполнено огромными до потолка капсулами с жидкостью, в которых сквозь пузыри Склеппина с ужасом увидела своих "коллег по цеху" в разной степени разложения и с разными лицами, от наслаждения до ужаса. Но бежать теперь было некуда. –Ты станешь чудесным экземпляром для моей коллекции женщин-суккубов! Прошу, располагайся поудобней, думай о чём-нибудь хорошем, скоро всё закончится! Демоница сделать ничего не успела. Всё произошло в один миг: прозрачный цилиндр громко щёлкнул, запирая в ней женщину, хищными змеями её опутали трубки и провода, а затем демоница вовсю квохтала, пускала пузыри и задыхалась от недостатка воздуха, бья кулаками по ударопрочному стеклу. Но через минуту она лишь слабо покачивалась в воде на лопающихся пузырях, навсегда закрыв свои хищные глаза и утолив жажду похоти. Такая суккуб Букварю нравилась намного больше. Хороший демон-мёртвый демон. В здоровом теле должен быть именно здоровый дух, а не его жалкое искажённое подобие. Обессиленный вампир ещё раз пробежался глазами по своей коллекции и издал полный облегчения смех. Он обманул её, используя фокус с перенаправлением чужеродной энергии и теперь эта энергия гудела в трубах под давлением. Юноша вновь совершил открытие, которое скоро поразит вампирский мир: всего лишь один вдох этой энергии через любое медицинское оборудование и к мужчине вновь вернётся потенция и либидо, а женщине желание спаривания и даже зачатия потомства. Ведь этого в их мире так не хватало. Редко кто рождался без проблем в половой жизни и развитии. Но теперь большинство половых актов в Трансильвании будет кончаться деторождением и вскоре клыкастые монстрики заполонят всю округу и людишки, наконец, поймут, что в этом мире они не главные. В лабораторном отсеке прозвучал грохот. Массивное голое тело бессознательно лежало на светло-зелёной плитке. Его рискованная охота, наконец, закончилась, теперь главное набраться сил для дальнейшей жизни, которая в те жуткие моменты пролетала перед его глазами.