Ты мне веришь?

      – Убирайся! – женщина вытолкнула молодого парня на лестничную площадку, кинув в придачу рюкзак, скудно наполненный вещами.       – Мам, прошу послушай, я исправлюсь, пожалуйста...       – Ты. Позор семьи! Как я буду смотреть в глаза родственникам, если они узнают, что ты такой?!       – А как ты будешь смотреть им в глаза, если они узнают, что из-за этого ты выгнала меня из дома?! – надрывался юноша, пытаясь противостоять матери, однако его голос дрожал, выдавая моральное состояние. Он продолжал смотреть женщине в глаза, но до сих пор не мог поверить в происходящее. Кинутые за ненадобностью вещи выпали из его рук, но парень, не сдвинувшись с места, стоял и молча слушал гневные выкрики.       – Ты мне больше не сын! Не возвращайся сюда никогда! – это были последние слова матери перед тем, как она захлопнула дверь.       Старые стены подъезда с потрескавшейся краской давно требовали ремонта, от чего вся ситуация становилась более мрачной. Юноша упал на колени и прижал голову к холодной плитке, закрыв ее руками. Крик сдержать не вышло. Никай попытался включить свой телефон, но тот, к сожалению, был разряжен. Вновь поднявшись на ноги, парень вынул из кармана ключи и положил их под дверь. В последний раз посмотрел на золотую цифру 70, уже не своей квартиры, перевел взгляд на железную лестницу и поднялся на крышу.       Крыша — одно из не многих мест, где юноша переживал все свои неудачи, где он был спокоен, и его никто не трогал. Парень подошёл к краю и посмотрел вниз. Под ним все люди были точками, никаким образом не влияющими на его решения и дальнейшие действия. В голове носились тысячи мыслей, а со стороны он просто стоял и не двигался.       В голове пронеслась еще одна мысль, склоняясь к ее верности, юноша закрыл глаза и хотел было сделать последний в его жизни шаг. Однако...       – Стой!       Ники от неожиданности отшатнулся назад и повернулся в сторону крикнувшего. Человек стоял далеко, поэтому единственное что ему удалось разглядеть – его рыжие волосы.       – Не делай этого, не надо, пожалуйста. Смерть – не всегда лучшее решение.       – Кто вы? Вы не знаете меня! Вы не знаете через, что я прошёл! Это единственный выход! Уйдите отсюда, убирайтесь!       Парень хотел подойти ближе, но остановился за пять метров до юноши, когда тот подошёл к краю.       – Не подходи, иначе я спрыгну.       Ники отвернулся, посмотрел вниз и хотел было сделать ещё один шаг, но.. вдруг парень подбежал, схватил его за руку и оттащил от края. Он успел. Парень крепко держал его за запястье и явно не собирался отпускать, затем он посмотрел брюнету в глаза и обнял. Его взгляд, был похож на чистое небо своим цветом, однако в нём читались только паника и страх. Юноша начал было вырываться, но хватка спасителя была сильнее.       – Не бойся, — сказал парень. Его голос казался очень ласковым, нежным и мелодичным. Незнакомец все еще не отпускал руку и ничуть не ослабил силу хвата. Он обнимал парня, у которого даже не спросил имени, как-будто знал его всю жизнь, но видел в последний раз. По лицу Ника потекли слёзы. Он плакал беззвучно. Юноша не хотел слез, не хотел видеть этого человека, не хотел казаться слабым. Он не хотел жить...       – Зачем ты это сделал?       – Не надо бросаться в такие крайности, – проигнорировав вопрос юноши, начал говорить незнакомец. – Давай мы уйдем отсюда и поговорим. Ты можешь рассказать мне, что у тебя происходит. Возможно, я тебе смогу помочь. ***       Спустившись на 9 этаж подъезда Никая, они увидели гитару, стоявшую в углу пролета. На ней не было чехла или еще каких-либо принадлежностей. Рядом лежала лишь потрёпанная синяя тетрадь и конверт из переработанной бумаги.       – Кому не жалко оставлять гитару без присмотра? К тому-же сейчас осень, она может испортится.       – Это моя. Это моя гитара.       Парни смотрели на инструмент некоторое время, прежде чем Ники сложил к себе тексты и загадочный сверток.       – Сыграешь? — со скромной улыбкой спросил новый знакомый.       Ник взял в руки гитару, которая на удивление не была сильно расстроена. Подобрав ноты, парень сыграл до боли знакомую мелодию, но у кого бы вы не спросили, название вам не скажут.       – Ты красиво играешь! Кстати, я Эрей. Мы знакомы уже несколько минут, но так и не представились друг другу.       Рей подошёл к брюнету и положил руку ему на плечо. – А как твое имя?       – Никай, можно просто Ник.       Внезапно послышались два поворота дверного замка и звук резко опущенной вниз ручки. Распахивающаяся дверь ударилась о стену, и звук громким эхом разнёсся по этажам. Страх заполнил душу Ника, он в ступоре уставился на открытую дверь.       – Ты серьёзно решил устроить свидание прямо у меня на глазах? Совсем мать довести хочешь?! Да ты у меня прощения просить дол..       – Не должен! — Резко ответил Рей, взяв из рук Ника гитару.       – Ты мне не мать больше. Ты сказала, что я тебе не нужен. Я ушел. Я ушел! — Срываясь на крик, начал быстро говорить Ники, но осёкся, понимая, чем может закончиться этот диалог. Видя состояние юноши, Эрей схватил его за руку и потащил вниз по лестнице. Спустившись на восьмой этаж, парни зашли в лифт.       – Это... — Никай чувствовал себя разбитым, он начал говорить что-то о ситуации, пытаясь оправдать то ли себя, то ли свою мать непонятно за что, стараясь снова не заплакать.       – Не надо, Ники, я все понял.       Рей погладил брюнета одной рукой длинные шелковистые волосы, а во второй все еще держал инструмент. Гитара точно была не новая, вернее одна из самых старых. Мать Ника никогда не покупала ему что-то дорогое и качественное, так и гитара досталась ему от коллеги отца. Но парень не жаловался, привык к своему инструменту и играл в любое свободное от учебы время. В классе он ни с кем не общался, так что времени у него было предостаточно. – Сколько тебе лет? – внезапно спросил старший. – Мне шестнадцать.       Дверки лифта открылись и Эрей отдал инструмент владельцу. – Прости, Рей, но ты не должен был.. – За что ты извиняешься? Пошли, тебе надо с кем-то поговорить. – Куда? Я никуда не пойду!       Юноша уставился на него испуганными глазами. Заметив панику, Рей вновь положил руку ему на плечо и улыбнулся.       – Пойдем ко мне домой. Я живу один и обещаю я не сделаю ничего плохого.       Брюнет согласился, ведь других вариантов у него не было. Легонько кивнув, он последовал за парнем. Выйдя из здания, они направились в сторону главной улицы, на которой стали постепенно зажигаться первые фонари.       — Разве ты не живешь в этом доме? — Тихо спросил Ник.       — Сейчас в этом доме живет моя мама. Пару лет назад, когда мне было восемнадцать, я съехал от родителей, но остался жить в этом городе.       Никай в последний раз посмотрел в когда-то родные окна и скрылся за поворотом по пути в новую жизнь.