Две души одной медали...

Все собрались, чтобы выслушать одного зеленоглазого парня, лет 23, правда, его опять хотели втянуть во что-то неприятное и мерзкое. — Послушай, Гарри, ты должен быть нам благодарен, что мы вообще решили женить тебя на Джинни! — твердо, будто бы зная, что лучше для юного...хотя нет, для мужчины, который пожертвовал всем, чтобы его родные люди, как он думал, жили и не боялись войны, произнесла Молли. — Я не стану мужем вашей дочери, миссис Уизли! — пока спокойно, но уже раздражаясь, произнес в который раз Поттер. — Нет, вы поглядите на него! Что, победил Темного Лорда и возгордился? Моя дочь тебе не ровня, так получается?! — взвизгнула мать рыжего семейства. — Возгордился? — рычание вырвалось из горло Гарри, — когда я был в чулане под лестницей, меня никто не вспоминал, все праздновали победу над Волдемортом, — тот сжал кулаки, — когда я плакал — никто утешать меня не стал, когда устроили травлю в школе, на четвертом курсе — меня никто не поддержал, кроме Гермионы, — благодарный взгляд в сторону родного человека, не предавшего его, — когда я падал, никто не хотел поднимать меня с колен, — магия, что бурлила в нем, стала вырваться наружу, — когда я странствовал по миру, ища эти блядские крестражи — меня все оставили, кроме опять таки Гермионы, которая делила со мной слезы, грусть и гнев на происходящее. — он сжал ещё сильнее кулаки, борясь со стихийным выбросом, — когда умирали люди на войне — я плакал, старался, чтобы было меньше погибших, но никто из вас не выслушал меня! Никто из вас не сказал, что мы должны помочь нашему Гарри Поттеру, нашему достоянию, нашему национальному Герою! — глаза сверкнули гневом, — и это я ещё возгордился?! — после выкрика Гарри, магия вырвалась на свободу, снося добрую половину кухни. Все вздрогнули, никто не посмел нарушать тишину, гробовую, давящую, напряжённую тишину, которая резала уши. — Но...Гарри, — попыталась гнуть свою палку Молли, — Джинни беременна от тебя, — шок у Гарри, шок у Гермионы, которая знала, что Поттер гей, и что ему давно уже нравится один кариглазый брюнет, по имени Теодор Нотт, хоть Тео сам не в курсе этого. — Почему сразу от меня? — пришел в себя Гарри, смотря то на Молли, то на Джинни, то на Артура. — Ну как же, моя дочь поделилась со мной, что у вас уже была близость, — хитро прищурив глаза, сказала Молли. Поттер посмотрел на Джинни, которая зарделась от слов матери, и поняв, что дальше будет пиздец, одним словом, вздохнул. — Клянусь магией, что я не прикасался к Джиневре Молли Уизли и пальцем, и не трахал ее! Да будет магия мне свидетелем! Люмус, — на кончике пальца у Поттера зажегся яркий свет, — Нокс, — и свет потух, — как видите, я не причастен к возможной беременности Джинни, и поэтому не несу за это ответственность, — Поттер вздохнул, — а сейчас, прошу меня простить, но мне пора и свою подругу я тоже забираю с собой, — он усмехнулся, и аппарировал, не забыв прихватить свою драгоценную подругу. *** — Надо же! Беременна она от меня! Не, ты прикинь, Гермиона! — хохотал Поттер, хотя в его хохоте не было ни намека на веселье, — это же надо такую чушь придумать! — Гермиона лишь вздохнула. Да, она была в шоке не меньше, чем сам Гарри, когда узнала о том, что якобы Джинни беременна от него, это было бы смешно, если бы не было так грустно. — Знаешь, Гермиона, — Грейнджер взглянула на своего друга и брата, который дружил с ней не потому, что она героиня войны, не потому, что Поттер списывал у нее домашние задания, (он же не Рональд в конце-то концов), а просто потому, что она есть. — Когда я услышал этот абсурд, я сначала ушам не поверил, — он тяжко вздохнул, — а когда до меня дошел смысл этого абсурда, захотел рассмеяться им в лицо и сказать: "вы че, какая беременность? Я же натуральный гей! Вы что-то напутали! Да даже если бы я и был гетеро, то никогда бы не взглянул в сторону Джинни, уж лучше умереть девственником, чем потерять ее с этой шалавой, которая не один член не пропускала!" Благо, промолчал, а то такое бы выдали в прессе, что я, будучи героем, стал бы подстилкой из темного переулка! — он вдруг хихикнул, — выходит такая статья о моей ориентации, как девушки-то опечалятся? Не достанется им Герой! Какая жалость! — изрядно выпивший Поттер, смотрел на Грейнджер, которая то вздыхала, то смотрела на Гарри, как на идиота, то просто закатывала свои глаза. — Хочу Тео, — внезапно пробормотал Поттер, прикусывая губу, — жаль, что он гетеро, так бы я свой шанс не упустил бы... — он вновь вздохнул, посмотрев в потолок. — ты можешь взять его в плен и делать с ним все, что захочешь, — предложила Гермиона, отпивая кофе, уже остывший правда, но это дело секунды. — Ты что, я же не изверг! — хохотнул Поттер, но идея ему понравилась. — да и к тому же, я хочу, чтобы было всё по взаимному согласию, — Поттер взял со стола рюмку с огневиски и отпил. — Ну, тогда мучайся, дрочи, мечтай о Нотте и его девственной узкой дырке, — проворчала девушка, усмехнувшись. — С каких пор ты говоришь такие вещи? — поддел ее Поттер. — С тех самых, когда я узнала, что ты гей. — парировала Грейнджер. — Грейнджер, ты же у меня лесбиянка, да? — с пьяной усмешкой спросил Поттер. Гермиона вспыхнула и показала ему язык. — Ну и? Что с того? — ее голос прозвучал так смущённо, что хотелось ее затискать. — Ничего, просто мне интересно, тебе кто-нибудь нравился в Хогвартсе? — Грейнджер задумалась. Она часто смотрела на Дафну, и часто ловила на себе ее высокомерные взгляды, но все равно, это было лучше, чем полное игнорирование в ее сторону. — Нравилась одна сука, но это было не взаимно, — Гермиона поморщилась. Раньше она не называла бы кого-либо сукой, раньше она отругала бы себя за это, раньше ее бы загрызла совесть, но совести нет, притупилась со временем, а раньше...это было раньше, сейчас же ей было все равно, она жила здесь и сейчас, не задумываясь о последствиях, о будущем. Зачем нагружать свой мозг такими мелочами? Незачем. Она выросла, видела много смертей, тут захочешь, чтобы совесть была, но ее не будет при всем желании. Отправная точка, тормозов больше нет, пристегните ремни безопасности, ведь поезд больше не остановится. — Хах, дай угадаю, это была длинноногая блондинка со Слизерина, Дафна Гринграсс, я прав? — Поттер, конечно, ее знал, как не знать, когда даже Нотт трахал ее в выручай комнате? Ох, тогда-то Гарри и узнал, что он гей, и что его избранник — Теодор Нотт. Дафна была хоть и аристократкой, но ещё той поганой шлюхой, впрочем, как и Джинни, но в отличие от рыжей шалавы, блондинка была более разборчивой в своих партнёрах, хотя даже с ее разборчивым характером, она ничем не отличалась от той же седьмой Уизли. Но внешность Гринграсс была что надо, длинные, вьющиеся светлые волосы, синие глаза и надменное лицо, которое выражало вселенское презрение ко всему живому. Но ее высокомерие было напускным, стоило пройти мимо нее тому же Малфою, как она прям чуть ли не ложилась под него, или стоило подойти какому-нибудь красивому студенту к ней, как она тут же забывала о своей надменной маске. Сколько ее поимели такие, как Малфой, не сосчитать, а скольким она поимела мозг — тоже дохуя и больше. Грейнджер лишь фыркнула, и кто сказал, что Поттер не наблюдательная сволочь, которая заметит все, особенно если это касалось ее, Гермиону? Она вздохнула, и взглянула на Поттера, у нее давно не было секса, у него тоже, так почему бы им не найти кого-нибудь? С их избранниками все равно им не быть вместе, а так, хотя бы, стресс и начавшуюся депрессию скинут. — Хорошая идея, — усмехнулся Поттер, когда Грейнджер озвучила свое предложение, и встав, подал Гермионе руку, — вы позволите, мисс, спровадить вас в бордель? — шуточно-элегатно он поклонился ей, как делают джентльмены, когда приглашают куда-то своих дам. — Ахах, конечно, мистер, — она также приняла руку Поттера. — Знаешь...о чем я подумал? — спросил Поттер, уже выходя из дома. — Ты умеешь думать? — с лёгким прищуром спросила Гермиона. — Да, представь себе, — шуточно ядовито парировал Поттер, — так вот, я тут подумал, что мы с тобой две души одной медали... — и он аппарировал их к ближайшему борделю.