Отражение

      Пару минут назад они начали позировать для фотографий на мероприятии для продвижения второй половины нового сезона. Эмму, Дженну, Леди Гагу и Джой попросили сдвинуться к центру сцены и встать в позу для общего кадра.       На Эмме был костюм из плотной джинсовой ткани, состоящий из кроп-топа на молнии сзади и длинных клеш джинс с цветными манжетами и логотипом Louis Vuitton.       Когда все сгруппировались, Дженна нежно прошлась правой рукой по оголённой части спины на уровне талии и остановила её в районе подвздошной кости, чуть выше линии начала джинс.       «Дженна… — она тяжело вздохнула, — надеюсь, ты читаешь мои мысли. Прошу, будь аккуратнее со своими руками».       Вспышки камер, и ещё, смена поз, ещё кадр, ещё раз смена поз.       «Я хочу коснуться её, — неудержимое желание настигло Дженну. — Нет. Я не могу. Не здесь. Но я так хочу… — она пыталась бороться с этим, но быстро проиграла. — Всего секунду. Нет, может, две…»       Внезапно Эмма почувствовала лёгкое поглаживание большим пальцем в том районе, где была рука её девушки.       «Вот чёрт, — выругалась Эмма про себя. По телу пробежали мурашки. — Что ты творишь».       Ортега заметила, как дёрнулась рука Эммы, быстро взглянула на неё, чтобы убедиться, что всё в порядке.       «Прости меня, милая, — Дженна пыталась держаться в образе, чтобы не выдать своих истинных эмоций. И вернула свой взор к камерам, так же сделала и Эмма. — Я правда не могу удержаться».       Снова вспышки камер, снова крохотная смена поз. Рука Дженны опустилась ещё чуть ниже, всего на пару сантиметров. Теперь рука находилась полностью на джинсах. Эмма могла выдохнуть, ещё каких-то несколько минут и они уйдут со сцены.       Минуту спустя фотографы попросили остаться только Дженну и Леди Гагу для парного фото. Со счастливым вздохом она спустилась со сцены, чтобы фотографы делали свою работу. Она подошла к Джой, и они перекинулись парой слов.       — Ты чего такая нервная? — спросила Сандей свою коллегу по работе, наклоняясь к её уху. — Всё хорошо?       — Нет, всё плохо, — злостно прошептала Эмма. — Дженна распускает свои руки.       — А кто-то удивлён? — коротко посмеялась темнокожая девушка. — Когда дело касается тебя, она не может себя сдерживать. Поэтому вас и отсаживают постоянно на интервью, чтобы Дженна не натворила глупостей. Хотя… — Джой поправила свой шёлковый шарфик, — смысла в этом нет, она вечно пожирает тебя своим взглядом.       — Вовсе нет! — она пристально посмотрела на подругу, а затем, приняв всю очевидность факта, прикрыла глаза с жалобным писком. — Всё настолько очевидно?       — Ага, — Сандей приобняла Эмму за плечо. — И даже твой фейковый паренёк, которого ты используешь для отвлечения внимания, как его там? — она чуть сжала переносицу. — Б, на букву Б, как его…       — Бен, — напомнила ей Эмма. — Бен Элис.       — Точно, Бен, — она щелкнула пальцами в воздухе. — Может быть, его фанатки и ведутся на эту брехню, но не все остальные, — Джой посмотрела на Эмму, наклонив голову. — Фотки из того же отеля, где вы с Дженной живёте? Серьёзно?       — Ну… — Эмма замялась, а затем посмотрела на сцену, где стояли Дженна и Гага. Скоро фотограф закончит свою работу, и они смогут уйти. — Он помогает мне, а я ему.       — Дерьмовая помощь и дерьмовое прикрытие, — темнокожая девушка увидела, что фотограф уже закончил и Дженна зовёт их за кулисы. — Пошли, пора уходить.

***

      — Нам нужно поговорить, — Эмма ввалилась в их общий номер с Дженной. Она подошла к комоду с зеркалом. Дженна шла следом за девушкой. — Мы слишком светимся, понимаешь? — она поставила свой клатч на комод и повернулась к Ортеге лицом.       — О чём ты? — Дженна подошла ближе и облокотилась руками на комод, не давая Эмме сбежать.       — Об этом, — Майерс указала на её руки двумя указательными пальцами. — И этом, — затем она указала ими на томный взгляд девушки. — Ты нас сдаёшь всему миру, понимаешь?       Дженна наклонила голову и приблизилась к оголённому бледному плечу.       — Ну и что? — она оставила влажный поцелуй на нём. — Я не могу сдержать свою любовь к тебе, — не сильно отстраняясь от плеча, она поднялась чуть выше к шее и оставила ещё один поцелуй. — Разве ты можешь винить меня в этом?       Эмма тяжело сглотнула, машинально наклоняя голову, ещё больше оголяя шею. Дыхание становилось всё тяжелее, а внизу всё потеплело.       — Конечно нет, но… — Эмма не успела договорить, ведь те губы, что пару секунд назад были на её шее, теперь уже на её губах. Она попыталась отстраниться, но не так уж сильно она и старалась.       Мир сузился до точки соприкосновения губ, до пьянящего тёплого дыхания. Внезапная ненасытная жажда заставила забыть Эмму о разговоре. С этой работой, их совместными турами они так давно не целовались и тем более не…       Руки Эммы впились в длинные волосы, прижимая девушку к себе, она чувствовала каждое движение её губ — властных, настойчивых, но в то же время нежных и правящих в этот миг.       Внезапно Дженна остановилась и медленно отпрянула, но всё ещё оставалась в пространстве своей девушки. Эмма даже не сразу поняла, так как потянулась вслед за губами, но когда сладкий вкус исчез с её губ, она открыла глаза.       — Так о чём ты там, дорогая? — Ортега посмотрела через плечо девушки прямо в зеркало, заметив, что её помада слегка размазалась, она провела пальцем по нижней губе, чтобы исправить ситуацию. Энрике точно её отчитает, что ещё хуже, будет подтрунивать, если поймёт, в чём причина.       — Я хотела сказать, что даже Бен нас не спасает, — Эмма махнула руками прямо перед Дженной. — Понимаешь? Прикрытие не работает.       Ортега медленно перевела взгляд с отражения в зеркале на девушку.       — Бен? — её брови нахмурились. — Тот, который наивно влюблён в тебя и думает, что у него есть шанс? Этот Бен? Бен, который тусуется этажом ниже?       Эмма нервно сглотнула.       — Это неправда. У нас с ним договоренность, Бен помогает мне, а я ему. Реклама его музыки и всё прочее, ты же знаешь, — она успокаивающе провела руками по предплечьям Дженны. — А взамен он отводит подозрения от нас с тобой. Я думала, это работает.       — Дерьмовая помощь и дерьмовое прикрытие, знаешь ли, — Ортега быстро приподняла одну бровь, выражая недовольство.       — Джой сказала то же самое… — Майерс посмотрела на Дженну, вглядываясь в её еле заметные под косметикой веснушки. — И Дж…       — И Джой права, — перебила её Ортега, начиная вглядываться в Эмму в ответ, слегка ухмыляясь, — у тебя тут размазалось чуть-чуть, — она поднесла палец к губам Эммы.       — Где? — девушка в спешке повернулась к зеркалу, не успев взглянуть на макияж, она неожиданно почувствовала давление сзади. — Дженна, что ты делаешь?       — То, что никогда не сможет сделать маленький бедный Бен.       Они стояли перед зеркалом, опираясь на краешек комода с глянцевой чёрной поверхностью. Их взгляды встретились в отражении — один полный томного ожидания, другой — неудержимого желания. Дженна прижалась грудью к спине девушки и сквозь тонкую ткань платья почувствовала быстрый, тёплый ритм сердца.       Не отводя взгляда от затуманенных голубых глаз в зеркале, она медленно провела руками вдоль рук Эммы, от плеч до запястий, ощущая под своими пальцами мурашки. Её ладони скользнули на оголённую талию, мягко, но уверено обняв, она притянула её ещё ближе. В отражении было видно, как тело Эммы чуть поддалось навстречу этому прикосновению и как закрылись её веки.       Ортега опустила голову, и её губы коснулись чувствительной кожи на шее её девушки. Сначала это был едва заметный, лёгкий поцелуй, затем ещё один чуть ниже, уже ощутимый и влажный. Дженна слышала, как участилось дыхание Эммы, увидела, как та прикусила нижнюю губу, не в силах отвести взгляда от их сплетённых тел. Её левая рука осталась на животе, Ортега чувствовала ладонью лёгкое напряжение мышц пресса Эммы, а правая поднялась вверх. Кончики пальцев нежно обрисовали ключицу, скользнули к основанию горла, остались там, слегка сжимаясь и чувствуя учащённый пульс. Всё это время её губы не прекращали свою работу, оставляя на коже невидимые влажные следы.       Медленно её правая рука скользнула вдоль бока девушки, обходя бедро, и двинулась дальше к спине. Пальцы нашли металлическую застёжку. Тихий шелковистый звук «з-з-зип» разрезал тишину комнаты. Молния расстегнулась, и полы кроп-топа разошлись, обнажив грудь и всю линию позвоночника. Эмма, быстро отреагировав, выкинула кроп-топ куда-то в коридор.       В это же время левая рука Дженны, до этого лежавшая на животе, сместилась вниз, расстёгивая пуговицу и ширинку джинс, спуская джинсовую ткань чуть ниже, а затем властно прижала её всей своей тяжестью. Через барьер нижнего белья, она начала ритмичные и настойчивые круговые движения, находя нужное давление на точке. Эмма тут же вздрогнула в её объятиях, её глаза в зеркале тут же закрылись, а пальцы вцепились в край комода, побелели, пытаясь найти опору в нарастающем вулкане ощущений.       Правая рука Ортеги тут же двинулась обратно вперёд. Ладонь легла на напряжённый пресс, она чувствовала, как напряглось и затрепетало всё тело Эммы от её прикосновений к голому телу. Пальцы начали медленный и неспешный путь вверх к груди. Одновременно с этим губы нашли ухо Майерс.       — Я так хотела тебя, Эмма, — горячо и почти беззвучно прошептала она. — Ты даже не представляешь, как сильно, — левая рука продолжала свою неумолимую работу внизу, усиливая натиск, следуя ритму её учащенного дыхания.       Пальцы на груди наконец нашли упругое напряжение, обвели ареолу, прежде чем большой палец нашёл и задержался на уже твёрдой и чувствительной верхушке, вызывая новый сдавленный стон.       — Посмотри, — голос Дженны был низким и бархатным. — Видишь, как ты вся горишь?       В зеркале Эмма смогла лишь слабо качнуть головой, губы приоткрылись в беззвучном стоне.       — Я… вижу… — выдохнула она, её взгляд был затуманен, но прикован к отражению, к тому, как пальцы её девушки сжимают её грудь.       — Скажи, чего ты хочешь… — приказала она шёпотом, левой рукой усиливая давление уже с конкретной, точной целью, а правой рукой сильнее сжимая грудь.       Ответом был лишь сдавленный крик, когда новая волна удовольствия накрыла Эмму с новой силой.       — Молчишь? — в голосе Ортеги прозвучало игривое возмущение, но она не собиралась останавливаться. — Тогда я решу за тебя, — она сильнее впилась зубами в мочку уха Эммы, заставив девушку выгнуться. — Хочешь, чтобы я не останавливалась? — её губы скользнули к щеке, к уголку губ, всё ещё обращаясь к отражению. — Да, милая?       Эмма наконец нашла в себе силы кивнуть, у неё перехватило дыхание.       — Да… — это было больше похоже на стон, похоже на мольбу. — Пожалуйста…       — Пожалуйста, что? — настаивала Дженна, замедляя свои движения, заставляя Эмму просить большего.       — Не останавливайся… — еле прошептала она, и её рука наконец отпустила край комода, чтобы схватить за руку, что ласкала её внизу, прижимая сильнее, указывая путь. — Я прошу…       Просьба Эммы повисла в воздухе. Дженна ответила спустя несколько секунд низким одобрительным горловым звуком.       — Ты прекрасна, — прошептала Ортега, и её пальцы наконец скользнули под ткань.       Майерс резко вдохнула, когда подушечки пальцев коснулись обнажённой, влажной кожи. Медленно, наслаждаясь каждой её реакцией в зеркале, Дженна вошла в неё. Сначала один палец, нежно и медленно, чувствуя каждое её внутреннее содрогание. Потом второй, углубляя проникновение, находя тот самый ритм, что заставлял глаза Эммы закатываться и терять фокус.       — Т-ш-ш, открой глаза, — приказала Ортега, беря девушку за подбородок, её голос дрогнул от собственного возбуждения. — Смотри на нас, вместе со мной.       Рука двигалась в ней с нарастающей силой, каждый толчок заставлял тело Эммы биться в мелкой дрожи. Майерс уже не могла стоять ровно, она почти полностью обмякла, поддерживаемая лишь силой её девушки, её рот был приоткрыт в беззвучном крике.       Волна нарастала, её тело напряглось, как струна, и тихий, срывающийся стон с губ вырвался наружу, когда её накрыло оргазмом. Девушка трепетала в руках Дженны, пока последние отголоски удовольствия не затихли, оставив её тело слабым и безвольным. Не говоря ни слова, Ортега мягко развернула её, всё ещё не выпуская девушку из рук, и повела к кровати. Она опустила её на край кровати и сама встала на колени между её ног, снимая с неё остатки одежды.       Внезапно что-то изменилось.       Эмма, что секунду назад лежала в изнеможении, вдруг открыла глаза. В них уже не было прежней покорности, лишь ответный огонь в голубых глазах. С невероятной силой она подтянула Дженну и, уложив её на спину, оказалась сверху, придерживая её запястья.       — Теперь, — её голос звучал хрипло, но твёрдо, — моя очередь, дорогая. Позволь мне... — голос сменился на тёплый шепот.       Платье Дженны было сшито из мягкой, тянущейся ткани, не скрывающей, а облегающей каждую линию тела. Майерс встала, её руки скользнули к подолу платья, коснулись кончиками пальцев обнажённых щиколоток . Девушка ощутила, как длинноволосая замерла в ожидании. Мягким движением она потянула ткань вверх, Дженна приподнялась, помогая. Платье послушно поддалось, обнажая сначала бёдра, затем талию, грудь... Не имея застёжки, оно легко проскользнуло через голову, и оказалось в том же углу, что и кроп-топ Эммы.       Теперь Дженна сидела перед Майерс на кровати, залитая оранжевым светом от номерных ламп, раскрасневшаяся и возбуждённая в одном лишь нижнем кружевном белье. Воздух в комнате казался густым и приторно сладким, наполненный ароматами духов обеих девушек.       — Ты невыносима, — выдохнула Эмма, — ты знаешь об этом? — и её ладони легли на бёдра девушки, медленно, сантиметр за сантиметром скользя вверх.       Кожа под её пальцами была горячей и бархатистой, и она чувствовала ответные мурашки по всей поверхности соприкосновения. Эмма наклонилась и приникла губами к впадинке между ключиц, ощущая такой же быстрый пульс, как и у неё самой. Она спускалась ниже, к верхнему краю кружевного бюстгальтера, оставляя по пути едва заметные розоватые следы. Ловкие пальцы быстро нашли застёжку несчастного белья, и с тихим, еле слышным щелчком преграда ослабла.       Майерс отвела бретели, она приподняла руки Дженны и освободила себе путь, встречающий её идеальной формой грудей с твёрдыми, налитыми желаниями сосками. Эмма, прождав мгновенье, не сразу коснулась их губами, лишь обдала тёплым дыханием контур, заставив девушку под собой содрогнуться и тихо простонать в желании.       — Куда-то торопишься? — прошептала Эмма в ответ на нетерпеливый стон.       Спустя мучительно долгие секунды она наконец прильнула ртом к твёрдому соску, лаская его языком, слегка посасывая, наслаждаясь сдавленными приглушёнными криками Дженны и тем, как пальцы Ортеги впиваются в затылок с короткими волосами. Пока её рот был занят одной грудью, её пальцы не забывали и о другой, сжимая и лаская её, доводя до того же напряжения.       Затем ладони Эммы опустились вниз, к плоскому напряжённому животу, к поясу кружевных чёрных трусов. Отпрянув от груди и встретившись взглядом, полным молчаливого согласия, она зацепила пальцы за резинку и медленно, с нежностью, стянула их вниз. Теперь Дженна лежала перед ней полностью обнажённая, сияющая бархатным румянцем.       Майерс накрыла её тело своим, вновь найдя её губы и накрыла их долгим влажным поцелуем наполненным бурлящей страстью. В этот раз её путешествие вниз началось не с пальцев. Неторопливо она скользнула ниже, оставляя след из поцелуев на шее, ключицах и снова коснулась языком напряжённой груди, заставляя Дженну стонать и извиваться. Она продолжила свой путь вниз, по животу, целуя и слегка прикусывая нежную кожу, чувствуя, как под её губами всё сильнее напрягаются мышцы пресса. Опустившись между дрожащих бёдер, её дыхание горячим выдохом коснулось самой интимной и уже влажной части тела.       — Расслабься, любимая. — пробормотала она, а затем прикоснулась к ней губами и языком.       Первое касание было едва ощутимым, но оно всё равно заставило Дженну вздрогнуть на белых простынях. Второе же было более властным и целенаправленным. Она ласкала её языком — медленно, как если бы вкушала самый сладкий и желанный нектар. Её язык находил каждый чувствительный нерв, каждый изгиб, то усиливая, то ослабляя давление. Эмма игралась с Дженной, будто зверь, вновь и вновь доводила её до самого пика, чувствуя, как тело Ортеги напрягается готовясь сорваться с края, а затем замедлялась, продлевая мучения, заставляя девушку молить о пощаде.       Бёдра Дженны дрожали от наслаждения в руках Эммы.       — Пожалуйста... я не могу больше... — голос Ортеги сорвался на высокий, похожий на стон, шепот. — Не мучай меня.       И только после сладкой мольбы, Майерс продолжила доводить дело до конца.       Волна удовольствия накрыла Ортегу с такой силой, что её тело выгнулось дугой, а из груди вырвался сдавленный, прерывистый стон. Дженна вцепилась своей рукой в голову Эммы, заставляя переживать каждую пульсацию, каждую судорогу вместе с ней, Эмма не прекращала ласк, пока последние отголоски оргазма не отступили, оставив её девушку полностью расслабленной на простынях.       Эмма поднялась и легла рядом с Дженной, обвивая её истощённое тело, чувствуя под рукой, как сильно бьется её сердце.       Их кожа была влажной от страсти и пота.       Майерс покрыла воздушными поцелуями лицо, веки и маленькие веснушки напротив себя.       — Ты знала, — прошептала Эмма, её губы коснулись мочки уха. — Что ты очень красивая, когда ревнуешь?       Эмма увидела как Дженна слабо улыбнулась в ответ, не открывая глаз, на её щеках появились ямочки.       — Я не ревную... — Ортега слабо нахмурилась изображая недовольство. Голос был слегка охрипшим. — Просто...       — Просто что?       — Я хочу, чтобы все знали, что ты моя, — она посмотрела в голубые глаза. — Каждый твой вздох принадлежит только мне и никому больше. Будь мы простыми людьми, я бы кричала о своей любви к тебе каждому встречному.       — Я и так только твоя, Дженна. — прошептала Эмма. — И всегда буду.       — Но мне так надоело, что нас с тобой сводят с каждым коллегой с которыми я и ты работаем. — Ортега прижалась щекой к плечу девушки, ища защиты и тепла. — И этот нахальный щенок Эллис...       — Поверь, те, кто знают правду о нас, те кто вычисляет нас даже по пикселям на фотографиях с пляжа, — девушки обе рассмеялись. — Вот они, они знают правду. И даже никакой Бен не собьёт их с толку.       — Думаешь?       — Конечно, — она кивнула. — А ещё наши не тайные "тайные" переглядки на интервью тяжело не заметить. Еще бы ты руки не распускала, было бы замечательно.       Эмме в плечо тут же прилетел лёгкий толчок.       — Эмма! — тихо выругнулась Дженна. — Я же не могу это контролировать!       — Конечно, — Майерс нежно улыбнулась, — как скажешь, дорогая, — а затем обняла девушку сильнее.       Они лежали так несколько минут, слушая, как их дыхания синхронизируются, выравниваются и превращаются в единый спокойный ритм.       Затем Эмма встала к прикроватному столику, где стоял кувшин с водой. Налила немного в стаканы, один из которых она передала Дженне, а другой оставила себе. Она осушила его за считанные секунды. Допив, она убрала свой стакан на место, а потом и стакан Дженны.       Раздевшись полностью, Эмма устроилась, уже на бок, рядом с Дженной, опираясь на локоть. Её рука легла на талию девушки, большой палец начал медленно совершать круговые движения на голой коже.       — Я люблю тебя, — просто прошептала Эмма, и эти слова, произнесённые в тишине номера, прозвучали важнее любых поэм.       — Я тоже тебя люблю, Эмма. — голос Дженны был все еще хриплым, даже спустя целого стакана воды. — Всем своим сердцем.       Ортега наклонилась и поцеловала её, уже не страстно, а с бесконечной, всеобъемлющей нежной любовью, как бы запечатывая это признание. Она натянула на них одеяло, притянув Эмму ближе к себе, чтобы их тела соприкасались полностью. Майерс спрятала свой нос в изгибе её шеи, и через мгновение дыхание девушки стало ровным и глубоким.       Дженна не смогла уснуть сразу, она просто лежала и смотрела, как падающий теплый свет ночника золотит ресницы Эммы, как дергаются её брови в неизвестном ей сне. Она чувствовала, как под её ладонью поднимается и опускается грудь.       — Когда нибудь, — прошептала она, уже почти беззвучно, касаясь губами её виска, — ты станешь моей женой.       Ортега выключила ночники, и под убаюкивающий гул ночного Нью-Йорка, доносящегося из-под окон их отеля, она погрузилась в лёгкий, счастливый сон, всё ещё чувствуя на губах сладкий вкус своей любимой.