To love is to act

Тэхён робко заправляет светлые кудряшки за уши, прикусывая нижнюю губу в попытке оторвать мешающуюся кожицу. Омега заметно нервничает, хоть и всячески старается скрыть своё волнение за маской веселья и спокойствия. Он держит в руке стакан недопитого пива, когда к нему подходит однокурсник, что вёл себя довольно раскрепощённо на вечеринке, проходящей у одного из университетских любимчиков. Ким до сих пор до конца понять не мог, как умудрился оказаться здесь, когда хотел по обыкновению вечером направиться домой. Омега никогда не любил скопление людей, предпочитая отсиживаться дома за домашним заданием или же за увлекательной книжкой, на которую в последнее время совсем не хватало свободных часов в связи с нагрузкой в университете. Да и что уж там говорить, Тэхён был в шоке, когда Феликс — тот самый подошедший к нему однокурсник, на пару с Чимином — его лучшим другом, начали звать его на такую грандиозную тусовку, на которую приглашён каждый первый знакомый учащийся. Завлекали весельем и важностью, значимостью вечеринки, её масштабом, на который решался не каждый в их учебные годы. Юнги — в огромном доме которого проходила тусовка — созвал практически всех студентов со своего курса и курса младше, чтобы отпраздновать середину учебного года. Как можно понять, особого повода тому не понадобилось. Как думал до этого и продолжает считать Тэхён, Мин всего лишь не знает, куда деть деньги родителей и своё бесовство. Нет, Ким не ханжа, понимает, что многим нравится выпивать до беспамятства, до потери сознания танцевать под ритмичные биты, но сам он слеплен из другого теста. По его душу приятные спокойные тихие вечера за чашкой горячего чая. Сюда он пришёл для того, чтобы поддержать Чимина, что слюной исходил по Юнги и просто не мог не подхватить такой повод для того, чтобы лишний раз увидеться. Хотя такое ощущение складывается, что Паку та самая поддержка не особо нужна была, потому как тот, выпив несколько шотов какой-то бурды, сразу же побежал искать хозяина дома. Тэхён на него ни капли не злится, просто теряется, так и не выпив даже кружки пива, что стало тёплым от того, насколько долго омега его растягивает. Ли Феликс же за это время успел присесть рядом, заметив, как сильно робкий и застенчивый омега скучает на одном из небольших диванчиков. Он закинул руку на спинку дивана, приближаясь к младшему, чтобы перекричать голоса и музыку на фоне. — Ты чего тут тухнешь сидишь? — Ли слегка усмехнулся, немного приобнимая ссутулившегося омегу, что явно чувствовал себя не в своей тарелке. Дело не в том, что Тэхёну совсем противна обстановка, но он бы с радостью отсидел на мягком диванчике вечер, лишь бы к нему никто не приставал лишний раз, но, видимо, у судьбы другие планы. — Почему сразу тухну? — омега умилительно хмурится, поворачивая голову к старшему. Вообще-то, Ким никоим образом не находил своё времяпрепровождение каким-то скучным. Не признаваясь до конца самому себе, что делает это, он украдкой посматривал в противоположную сторону от дивана, на котором уютно уместился. Там вдалеке, где царит полная вакханалия из льющей с колонок музыки и безостановочного гомона людей, находится Чонгук. Альфа, от которого у Тэхёна сердце грохочет и рвётся куда-то вскачь. Пока Чон не заметил его пронзительного взгляда, Ким считает своим долгом налюбоваться альфой, чего совсем не может себе позволить в обычное время. Мало ли когда ещё придётся такой удачный случай. — Ну меня-то не обманывай, я же вижу, как ты в угол забился, даже не можешь пиво несчастное добить, — Феликс был радостным и напористым, совсем не замечая, что здесь абсолютно лишний. Становится немного обидно, что из-за него приходится отвести взгляд, чтобы не дай бог не спалиться. Он ведь совсем от стыда под землю провалится, если кто-то начнёт над ним подшучивать из-за его влюблённости. А ему совсем нельзя было влюбляться в Чонгука, популярного альфу, от которого чуть ли не все омеги текут… Ким с самого начала знал, что у него нет ни единого шанса заполучить ответные чувства, но всё равно продолжал позволять себе украдкой вглядываться в широкую спину, мускулистые руки и коротко выбритый затылок. — И что? — омега тихонько ворчит, показывает своё недовольство, скрещивая руки на груди. — Я тебе как-то этим мешаю? — Тэхён выглядит совсем не устрашающе с своими светлыми, слегка растрепавшимися кудряшками и в тёплом свитере крупной вязки. Чимин, как только встретил его у дома Юнги, подшутил над ним, сказав, что Ким словно собирался не на вечеринку, а в библиотеку. Только вот омега не видел особой причины наряжаться, да и будем честны, в его гардеробе нет одежды, что точно подошла бы под сегодняшнее мероприятие. — Первое правило всех вечеринок гласит: нельзя на них быть таким трезвым и душным! — Ли вновь улыбается, никак не реагируя на чужие возмущения, словно они пролетают мимо него. Кто-то в толпе позади громко кричит, что сегодня все здесь присутствующие должны напиться и сотворить какую-нибудь ерунду, ведь им для этого дана целая молодость. Ким лишь тихо фыркает, не поддерживает сказанную глупость и без того напившегося альфы, что сейчас машет стаканом в руке, расплёскивая алкоголь по полу и на чью-то одежду. Кто-то смеётся, кто-то возмущается, а омега лишь закатывает глаза, на миг улавливая ответный взгляд Чонгука. Он промаргивается резко, словно увидел страшную галлюцинацию, но боится смотреть вновь, ссылаясь на разыгравшуюся фантазию. — Я так понимаю, ты его только что придумал? — Тэхён старается отвлечься, отвечая Ли, хотя самого мелко потряхивает от мысли, что альфа мог на него смотреть. Киму отчего-то было легче от осознания того, что парень никогда не посмотрит на него, и уж тем более никогда не будет разглядывать. Глупая надежда скребётся внутри, давая внутреннему омеге шанс, шанс того, что на него могут обратить внимание. Он болезненно воет, пытаясь заглушить пустоту. — Айщ! Вот ведь умник нашёлся! — благо омега ни капли не замечает чужого поведения, концентрируясь на своём: — Я тебе тут принёс кое-что поинтереснее пива, и даже не смей отказываться мне тут, — Феликс передаёт из рук в руки узорчатый стакан с кроваво-красным коктейлем. Ким даже думать боится, что за ядерная смесь там намешана. — Я не буду это пить! — Тэхён начал отрицательно вертеть головой, поддавшись первой мысли отказаться. — Да ты попробуй только, тебе понравится! — Ли напирал всё больше, будто бы из сопернического духа кто кого переспорит, пытаясь заставить его выпить. — Ну ты серьёзно что ли? Позволь себе расслабиться хоть в этот вечер, раз пришёл. Тэхён ещё раз посмотрел на коктейль в своих руках, а затем перевёл взгляд на человека, что заставлял его сердце биться чаще просто по факту своего существования. Альфа на него уже не смотрел, но почему-то юношеское сердце не переставало грохотать. Его хотелось унять, позабыть о том, что омеге померещилось, и, может быть, действительно расслабиться. — Хочу напомнить, что я здесь из-за Чимина, который, на самом деле, и без меня хорошо справляется, — Тэхён старается держаться на своём, однако понимает, что нервы вот-вот сдадут. Не может Ким воспринимать спокойно столь близкое присутствие своей первой любви, а в том, что Чонгук уже является его любовью, омега не сомневается. — Ла-адно, хорошо, я выпью его, и ты от меня отстанешь, договорились? — Тэхён показательно закатывает глаза, словно и сам всё ещё не хочет напиться к чертям собачьим и забыться… Ну как же угораздило его влюбиться в популярного парня университета? У омеги вообще-то был план: спокойно отучиться, затем уже по специальности пойти на работу, выстроить карьеру, а потом, может, там, в будущем, он бы и задумался о семье. Все идеально выстраиваемые планы разбились на мелкие осколки от одного лишь взгляда на альфу пару месяцев назад. Именно с того момента Ким стал намного тише и скрытнее, попросту боясь показаться на глаза Чону. Но в те моменты, когда омега всё же не успевал уследить за расписанием пар альфы, что изучил досконально, Тэхён убегал в противоположном направлении, не зная даже, что тот самый парень, от которого сердце бьётся в бешеном ритме, с неким разочарованием вздыхал, смотря ему вслед. Потому что вновь не успевал поймать… — Вот это я понимаю, забились! — Феликс так и не замечает душевных метаний одногруппника, пребывая навеселе от того, что смог уговорить тихоню группы выпить что-то крепче пива. Тэхён всё-таки решается выпить ярко-красный коктейль, что на языке раскрывается сладковатым вкусом, после которого идёт жжение. Омега пытается большими глотками выпить его до самого конца в считанные секунды, из-за чего давится и кашляет под наставления Феликса о том, что зря он так втопил, ведь его никто не гонит. Ким облизывает губы, зажмурив веки, пока старший пихает ему в руку какой-то фрукт. Омега не глядя кладёт дольку себе в рот, чувствуя сладость манго, хоть как-то перебившего жжение после коктейля. Омега ещё не ощущает сильного опьянения, только будто выпил горьковатый сок. — Ну ты даёшь! — Ли качает головой в неверии, ведь до сих пор до конца не понимает, как так получилось, что он уговорил Кима выпить что-то крепкое. — А говорил, что не пьёшь! — слегка хлопает по плечу всё ещё зажатого омегу. — Я бы на твоём месте хотя бы на несколько раз растянул! Тэхён на это лишь закатывает глаза, чувствуя, как постепенно перед ними всё размывается, а голова пустеет. Веселиться, честно говоря, всё ещё совсем не хочется, лишь сонливость накатывает, несмотря на громкую музыку и шум голосов. — Как получилось, так получилось, теперь ты от меня отстанешь? — омега морщит кончик носа и ставит пустой стакан на столик рядом с диваном. Действительно хочется, чтобы наконец от него отстали, а ещё больше хочется пойти домой. Чтобы он ещё хоть раз согласился на уговоры Чимина… — Обижаешь, я своё слово держу, — Феликс полностью игнорирует чужое недовольство, что у него получается лучше всего. И, возможно, омега действительно ушёл бы, если бы к ним не подбежал Чимин, весь взъерошенный и счастливый. Он уселся между ними на диванчик, переводя дух. — Я с ним поговорил, представляете! — Чимин словно заведённый переводит взгляд с одного на другого. — Воу, вот это прогресс, — дружески посмеивается над ним Ли. — Что было-то? И почему ты здесь, а не с ним? Тэхён же смотрит на своего друга, такого радостного и счастливого, где-то в глубине души завидуя совсем не по-дружески. Потому что также хочет иметь возможность подойти к тому, от кого сердце сжимается и выпрыгивает из груди! Но не может, погрязши в страхе. Омега здраво оценивает свои шансы и понимает, что понравиться красавчику универа в его случае невозможно. Ну какой альфа обратит внимание на хрупкого, застенчивого, ходящего постоянно в свитерах по горло и с книжками в руках омегу?.. — Да иди ты, Ли! У тебя всё к одному сводится… — омега пихает друга в плечо, тихонько смеясь. — Мы с Юнги просто поговорили, узнали друг друга получше и… — Пак затаивает дыхание, радостно улыбаясь. — Он позвал меня завтра прогуляться, представляете?! — Чимин поворачивается и к Тэхёну, что искренне улыбается, ощущая внутреннюю дрожь. Ким и сам не знает, почему в нём столько противоречивых эмоций. Он винит себя за то, что завидует, но при этом ничего не может с собой поделать. Чимин так долго боялся подойти к Юнги, напоминая его самого, что Тэхён чувствовал в нём немую поддержку, что не он один такой нерешительный, а сейчас… Сейчас видит, как остался совершенно один на один со своей болью, страхом и разочарованием от самого себя. Никто из его друзей даже представить не может, что омега любит Чонгука, потому что Тэхёну страшно говорить об этом. Он считает, что будет выглядеть нелепо со своей любовью к тому, кто в этой жизни даже не посмотрит на него по-настоящему. — Ну ни хрена себе! — Ли продолжает радоваться чуть ли не за них двоих, показательно хлопая в ладоши. — Там, где «просто прогулка» — там и свидание. Всё, считай, у тебя есть альфа, а это нужно отметить! — тянется за бутылкой какого-то алкоголя, что стоит принесённый кем-то на всё том же столике у дивана. Омега всем троим наливает по рюмке, не удосужившись даже прочесть, что именно они пьют, да и в приглушённом свете постоянно мигающей подсветки это было бы абсолютно невозможно. Тэхён теперь не имеет желания отказываться, уже расслабленный до этого выпитым коктейлем и угнетённый разъедающей нутро завистью и жалостью к себе. — Придурок ты, Ли, но я надеюсь, что в этот раз ты окажешься прав, — Чимин вновь смеётся, без лишних раздумий выпивает рюмку, закусывая нарезанными фруктами поблизости. Тэхён от них не отстаёт, даже не помнит, что говорит и что делает, просто пытается забыться. Пьёт, когда наливают, даже не обращает внимания на возмущения Пака, что в их компании не такой развязный, как Ли, и не понимает, что человеку, который не пьёт в обычной жизни столь много, через время явно будет плохо… Омега действительно расслабляется, не до конца понимает, в какой именно момент соглашается участвовать в «правде или действии» вместе с подсевшими к ним омегами и альфами. Тэхён смеётся вместе с ними, изредка заправляет за уши мешающие светлые прядки, хотя душу всё ещё тянет неизлечимая боль, которая, по его мнению, должна была уйти ещё тогда, после выпитого коктейля. — Та-ак, теперь очередь Тэхёна! — восклицает Феликс после того, как их компания успокоилась от неловкого секретика одного из участников, что выбрал правду. — Что выбираешь? — Я бы тоже выбрал правду… — заикаясь на первом слове, омега всё же решается ответить, хоть и понимает, что будет чертовски сильно краснеть щеками от вопроса, что обещает быть соответствующим. — Ну, не-ет, Ким, сам подумай, если все будут выбирать правду, то будет чертовски скучно… — начинает наигранно канючить омега. — Давай, соглашайся на действие! И будь Тэхён трезвым и здравомыслящим, то явно начал бы спорить о несправедливости, ведь ему предоставлен выбор и он имеет право его сделать. Однако то ли из-за алкоголя, то ли из-за нежелания в самом деле рассказывать правду, омега не вступает в спор. — Хорошо, я выполню действие, — сдаётся Ким, всё же не решаясь стоять на своём. Да и что они могут такого придумать, о чём Тэхён будет жалеть? Наверняка скажут выпить ещё пару бокалов коктейля на время или что-то в этом духе. Однако омега давится собственным вдохом, когда слышит хитренький голос друга: — Тогда, Ким Тэхён, — Феликс специально прокашливается, дабы придать своему тону официальности, — ты должен подойти к Чон Чонгуку и поцеловать прямо сейчас, без объяснения. Просто, знаешь, подходишь, кладёшь руки на плечи, притягиваешь к себе и касаешься его губ, в таком случае действие будет засчитано, — Ли игриво улыбается, прекрасно понимая, в какую патовую ситуацию загнал младшего. Дело не в том, что омега изо всех сил хотел насолить ему, совсем нет, просто Феликс по натуре такой. Может переборщить, если вошёл в кураж. Тэхён в то время совсем притихает, так как сердце в пятки уходит. Он старательно обдумывает своё решение, пока всё тело пробивает крупная дрожь. — Феликс, ты в своём уме? Даже для меня это слишком, — Чимин отвечает быстрее него, на полном серьёзе возмущаясь. Ведь шутки шутками, но ставить человека в тупик — чересчур даже для Феликса. Тот ведь прекрасно знал, чего будет стоить младшему решиться на такое… Омега ведь ни с кем не целовался даже, а здесь ему придётся самостоятельно поцеловать, да ещё не абы кого, а альфу, в которого он влюблён до беспамятства. — У него есть шанс отказаться, но тогда он должен будет всю неделю делать за меня домашку, — Ли сильнее провоцирует, играется, войдя во вкус. Пак на это лишь возмущённо пихает его в бок и что-то тихонько шипит сквозь зубы, чего Ким не может расслышать. — Да не слушай его, ты можешь ничего не делать, Феликс завтра проспится и осознает, что нёс какой-то бред, — Чимин, посмотрев на Ли ещё раз укоризненно, поворачивается к Киму, тепло улыбаясь. И пока Чимин пытается его защитить, омега всё думает, что, кажется, этот спор может быть его единственным шансом. Алкоголь не даёт ему думать о тревоге и последствиях, предлагая забыться и хотя бы в такой ситуации урвать лёгкий поцелуй и близость альфы. А если получится урвать толику феромона сквозь разнообразия запахов, то омега будет вне себя от счастья. — Да, конечно, но ты, Тэхён, лишь докажешь, что являешься ещё тем занудой, — Ли нагло смеётся над возмущениями Чимина, продолжая напирать. И как только Пак хочет вновь начать спорить с другом, Тэхён решительно перебивает всю его спесь: — Нет, я… — омега хоть и решил всё для себя, но волнение заставляет его немного запнуться. — Я сделаю, я хочу попытаться, по крайней мере, — ладони его безбожно потеют только лишь от одной мысли, что он собирается сделать. Чёрт, он действительно хочет подойти к Чонгуку, тому самому Чонгуку, от которого внутри все замирает, и поцеловать при всех? Да он точно с ума сошёл. — Тэхён, ты… — Чимин безумно переживает за друга, взяв того за холодную руку. — Уверен? Если это из-за Феликса, то реально не слушай его, он пытается вывести тебя на эмоции, — всё ещё пытается убедить, но Ким для себя решил, что сделает это. Не ради глупого действия или спора, а для себя. — Нет, Чимин, всё в порядке, правда, я просто попробую… — Тэхён слегка улыбается, хоть внутренне безбожно дрожит, и сжимает чужую руку в своей. — Будь аккуратнее, — с тяжёлым и громким выдохом после нескольких секунд беспрерывного взгляда шепчет Чимин, окончательно сдавшись от своих попыток переубедить. Тэхён немного медлит, вставая с насиженного места, на котором на самом деле было даже слишком уютно по сравнению с тем, что сейчас внутри себя ощущает омега. Он сглатывает накопившуюся слюну, делая пару шагов в сторону, где всё ещё стоит альфа, который уж точно не подозревает, что сейчас будет, так как они всей компанией сидели в отдалении, выполняя эти дурацкие задания. С каждым последующим шагом в необходимую сторону омеге всё больше кажется, что он вот-вот потеряет сознание, провалится сквозь землю, исчезнет вовсе. Чонгук, стоящий к нему спиной, даёт немного надежды на то, что у него ещё есть возможность убежать назад и не выполнять действие. Ведь альфа даже и не заметит его, стоит ему сейчас затеряться в толпе. Но, несмотря на всю внутреннюю дрожь, омега от чего-то ощущает себя слишком решительно, чтобы отступать. Хоть музыка давит на уши, живот сводит крепкими узлами страха, а сам Тэхён еле дышит от волнения, он всё равно хочет решиться довести дело до конца. Потому, сделав глубокий вздох, так как перед смертью не надышишься, Ким, дойдя до парня, совсем легонько касается широкого плеча. Всё ещё питая надежду на то, что Чонгук совсем не обратит на него своего внимания, омега испуганно замирает, когда старший тут же поворачивается к нему. Тэхён стоит, словно оленёнок при свете фар, смотря на парня в ответ и не смея даже пошевелиться. Всё его тело напрягается, наплевав на то, что в нём находится хорошая такая порция алкоголя. Ещё и друзья альфы никак не дают сосредоточиться нормально. И тут омега вспоминает, что совсем не умеет целоваться. Паника накрывает с головой в считанные секунды, пока Ким действительно пытается сосредоточиться. Что там говорил Феликс? Нужно просто положить ладони на плечи, притянуть к себе и коснуться чужих губ своими. Звучит довольно просто, только вот на деле нихренашеньки не так! Чёрт, может быть, не так уж и поздно сбежать? Да Тэхён готов расплакаться прямо на месте, не ожидая подобной собственной реакции. — Тэхён? Ты чего-то хотел? — на удивление его не прогоняют сразу же, даже наоборот, с улыбкой мягко спрашивают, в чём дело. Стоп. Каким образом Чонгук знает его имя? И ещё смотрит так ласково. Тэхён машет головой в разные стороны, пытаясь отогнать иллюзию, потому что ему точно всё мерещится на фоне алкогольного опьянения. — Я… — начинает омега, дрожа всем телом. — Да, я хотел… — все слова мигом вылетают из головы, оставляя там пустоту. Омега тяжело выдыхает, прекращая все попытки заговорить, и, как учил Ли, кладёт безбожно вспотевшие ладони на широкие плечи удивлённого парня. — Прости меня за это, — прямо в чужие губы, стараясь не смотреть в глаза. Не давая времени Чонгуку обдумать собственные слова, омега встаёт на носочки, прикасаясь своими искусанными влажными губами к чужим. Таким мягким и чувственным, что внутри фейерверки взрываются и бабочки в животе начинают биться в хаотичной траектории. Для Кима, кажется, весь мир полностью исчезает в эту секунду. Слишком много он испытывает прямо сейчас, никогда не ощущая подобного ранее. Из-за абсолютной неопытности омега часто дышит носом, умилительно фырча. Тэхён даже губами толком не двигает, зафиксировавшись в одном положении, словно каменная статуя. Он никогда даже подумать не мог, что будет находиться настолько близко к Чонгуку, да и ещё совершенно бессовестно поцелует парня без разрешения… Стыд накатывает на него моментально, покрывая с ног до головы ужасной скованностью и ненавистью к себе. Чёрт побери, какое право он имел прикасаться к чужим губам без разрешения? Но ещё удивительнее, почему его до сих пор не отталкивают? Омега особо не задумывается об этом, когда продолжает шёпотом извиняться и убегает под аплодисменты внимательно следивших за исполнением действия. — Тэхён только что лишился поцелуйной девственности! — кричит кто-то из них, чьего голоса Ким не разбирает, когда в слезах убегает из злосчастного дома. Внутри всё клокочет от стыда и разрывает пронзительной болью сжимающееся сердце, которое в самом деле не хотело так поступать. Как омега мог подумать, что поцеловать того, кто снится по ночам, будет хорошей идеей? Перед глазами всё смазывается, когда Тэхён выбегает на улицу, обхватив плечи руками. Его ужасно мутит, а воздуха и вовсе не хватает. Ночная прохлада обжигает кожу после душного помещения. Омегу мелко потряхивает и съедает чувство вины. То, что раньше казалось невинным, сейчас ощущается ужасным преступлением. Что о нём подумает альфа? Кем посчитает? Легкодоступным? А, может, и вовсе возненавидит? Тэхёну от самого себя противно становится. Он облокачивается на холодный кирпич стены, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Ноги совсем не держат после того, как тело пронзила волна адреналина. Тошнота подкатывает к горлу, и омега, мысленно извинившись перед хозяином дома, садится на корточки, пытаясь вызвать рвоту. — Тэхён? Ты в порядке? — кто-то подходит сзади, возвышаясь над ним, но ему не хватает сил даже поднять голову, чтобы разглядеть говорившего. Он утопает в ненависти к себе, что смешивается с плохим самочувствием и опьянением. Чонгук, рванувший за ним сразу же, перед этим укоризненно посмотрев на смеющихся омег, присаживается на корточки, опуская тёплую ладонь между дрожащих лопаток. Альфа прекрасно понимал, что здесь что-то нечисто, ведь омега, что прячется от него и убегает, не сможет так просто поцеловать его на глазах у всех. Он не спешил выяснять детали, прекрасно замечая, в каком состоянии находится Тэхён. Хоть их лёгкий, невесомый поцелуй был для него невероятным и вызвал множество чувств и эмоций, что он не испытывал до этого, альфа лишь аккуратно поглаживал трясущуюся спину с заботой и волнением. — Я ужасен, — шепчет Ким со слезами на глазах, бесцельно смотря на землю. Тот восторг того не стоил, и разрывающее лишь на миг нутро счастье — тоже. Омеге теперь страшно даже столкнуться случайным взглядом с парнем, не то что думать о чём-то большем в тайне. — Тэхён, милый, ничего страшного не произошло, — Чонгуку и самому больно становится от того, что он видит перед глазами. Совершенно беззащитного омегу, который думает, что совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Однако альфа считает по-другому, ведь теперь у него есть все основания для того, чтобы ухаживать за младшим. Чон ведь сдуру думал, что на самом деле неинтересен младшему, из-за чего тот пытается скрыться от него при любом удобном случае. Несмотря на то, что о нём говорят в университете, на самом деле альфа не обращал внимания на всех подряд омег. Конечно, он далеко не был невинным цветочком, но и менять омег, как перчатки, не собирался. В любовных делах, как оказалось, был совсем профаном. Как только Тэхёна увидел в университетской столовой, так и понял: пропал. Безвозвратно и навсегда. Парень действительно был уверен в себе, однако если дело касается Кима, становится уж больно нерешительным. Вот и получается, что, подгадывая удачный момент, сам омега его опередил, показав себя с совершенно другой стороны. Боевой и решительной. Потому что в ту секунду, как он обхватил его плечи ладошками и совершенно невинно коснулся его губ, альфа думал, что сам сознание потеряет от переполняющих его чувств. — Как ты можешь так говорить? — первые крупные капли срываются с ресниц на землю. — Я поцеловал его! — Ким ещё не понял, с кем разговаривает, изливая душу. — А если… — резко заикается от волнения. — Если он совсем этого не хотел? Это мерзко, я не должен был этого делать! — продолжает сильнее душить себя чувством вины. Нужно было сразу пойти домой, не поддаваться никаким уговорам, и уж точно не выпивать столько алкоголя! Это всё его вина и только его! — Тэхён-а, посмотри на меня, пожалуйста, я не виню тебя ни в чём, — Чон аккуратно обхватывает своими тёплыми ладонями опущенное заплаканное личико парня. Ким смотрит на него своими невероятными, большими голубыми глазами, с которых скатываются крупные бусины слёз на красные щёки. Омега часто моргает, постепенно осознавая, кто перед ним и чей голос был ему столь знаком, но не до конца узнаваем. Страх и тревога сковывают все внутренности моментально, он не знает, как быть дальше… И так слишком много сделал и наговорил. — Ч-чонгук?! — кажется, в чужих руках его трясёт ещё сильнее. — Боже… — всхлипывает и жмурит глаза, будто надеется, что образ парня пропадёт и на месте того окажется кто-то из его компании, но этого не происходит. — Мне так жаль, — Тэхён облизывает сухие губы и дрожит, чувствуя мягкость и тепло чужих рук, что большими пальцами оглаживают его горячие щёки. Почему альфа за ним пошёл и почему с ним возится до сих пор? Омега совсем теряется в догадках, превозмогая головную боль. Свежий ночной воздух помогает лишь притупить рвотные позывы. — Тише, я не сержусь, знаю, что ты это сделал не со зла, — он ведь видел, как друзья Тэхёна пытались его споить. — Тебя заставили? — Чон старается успокоить, не прекращая медленно поглаживать мягкие щёчки. Если бы младший не находился в плачевном состоянии, альфа бы рассказал, что в самом деле мечтал об этом. Мечтал о том, что когда-нибудь у них появится шанс поговорить. Да и никогда он не поверит, что омега повёл бы себя таким образом, если бы не лошадиная доза алкоголя в нём. — Нет, совсем нет, это всё моя вина, я мог не делать этого, — Тэхён не поддерживает чужие оправдания своего поступка, ведь у него был выбор. Хоть какой. Даже если бы нужно было делать домашнюю работу за Феликса… В этом нет ничего страшного. Однако омега сам мечтал прикоснуться к парню и воспользовался произошедшей ситуацией. — Нам стоит поговорить об этом, когда тебе станет легче, — Чон не стал настаивать, хоть остался и при своём мнении. — Как ты себя чувствуешь? — он ведь прекрасно понимает, насколько плохо младшему от выпитого, и хотел хоть как-то облегчить его мучения. — Как ты после такого можешь беспокоиться обо мне? — омега не может оставить всё просто так, когда внутри него всё ещё плещется чувство вины. — Послушай, я правда не знаю, что на меня нашло в тот момент, я не хотел поступать так мерзко, целовать тебя, следуя какому-то заданию… — Тэхён вновь смотрит на старшего, кусает губы, так и не замечая тёплого взгляда. Чонгук действительно не держит на него зла. А если будет честным до конца, то в какой-то степени рад, что всё сложилось именно так. Глупо как-то получилось, ведь для того, чтобы понять ответные чувства, Тэхёну пришлось изрядно истрепать нервы. — Я знаю, малыш, не нужно себя так терзать. Нам давно пора было признаться в своих чувствах, — Чонгук проговаривается, прикусывает свой пьяный язык, не желая так рано давить на омегу. Они действительно должны поговорить на трезвую голову, ведь весь сложившийся сейчас разговор вряд ли запомнится и будет адекватным в таком состоянии. И хоть альфа понимает, что Ким может начать от него бегать, накрутив себя до предела, он точно уверен, что сможет найти его в любом уголке университета, даже если для этого понадобится искать его весь день. — Что? — Тэхён всего лишь на секунду удивляется, но затем переключается на физическое недомогание, ведь всё-таки тошнота не ушла с концами. — Тише, разговоры потом, тебе нужно прийти в себя… — Чонгук слегка облегчённо выдыхает, помогая справиться с рвотой, придерживая светлые волосы и поглаживая содрогающуюся спину. Он не ощущает отвращения, внимательно следя за чужим состоянием, радуясь лишь тому, что ему хватило ума захватить с собой бутылку простой воды.

_________________

Утром Тэхён долго приходил в себя, мучаясь от сухости во рту и головной боли. Поначалу омега ничего не помнил, стараясь унять пульсацию в голове выпитой таблеткой, которую вместе со стаканом воды наверняка оставили родители на тумбочке. Господи, как же ему неловко было потом смотреть им в глаза, но те просто спросили его о самочувствии, не став давить на него своими расспросами, ведь знали, что их мальчик достаточно часто сидит дома в одиночестве, вырвавшись единственный раз на вечеринку. А Ким же сидел десятки минут в одном положении, пытаясь детально вспомнить хронологию событий, и зарёкся никогда в жизни больше не поддаваться ничьим уговорам. Поначалу его радовало то, что впереди ждут два дня выходных, за которые он точно придёт в себя. Однако уже к вечеру субботы он не прекращал расхаживать из стороны в сторону по всей комнате, кусая чуть ли не до крови распухшие губы. Ким всё никак не мог уложить в голове произошедшее. Да и ещё их разговор с Чонгуком, который всплывал в памяти отрывками, уж совсем сковывал по рукам и ногам. Неужели альфа говорил правду? Что совсем не злится и чувствует к нему что-то. Это ведь бред! Собственная разыгравшаяся фантазия. Боже… Он точно никогда в жизни и капельки спиртного не выпьет! Такие глупости творить под алкоголем — уму непостижимо. Чонгук его после произошедшего ещё и успокаивал, видел его в не самом лучшем состоянии, не проявил брезгливости, когда помогал освободиться от алкоголя в небольшую клумбу у дома Юнги. Чёрт! Он никогда в жизни больше не вступит за порог университета! Омега, казалось, скоро волосы на голове рвать начнёт от нервозности. Он точно помнит, что альфа помог ему добраться до такси, которое вызвал сам. Благо хотя бы до квартиры не довёл, послушавшись отказа младшего. Иначе бы Ким точно и родителям в глаза смотреть не смог бы. Он вообще не хотел, чтобы всё произошло таким образом. Однако сколько не тяни, перед смертью не надышишься. Именно с такими мыслями омега в понедельник собирался в универ. Руки дрожали, как и всё тело, из-за чего он долго не мог по-человечески застегнуть пуговицы на рубашке, запутался в носках, подбирая разные цвета, и даже чуть не забыл сумку, в которой хранил конспекты. Помимо встречи с Чоном взволнованный омега боялся ещё и насмешек друзей, которые и без того без умолку написывали ему про «крышесносный поцелуй». И только Чимин был поддержкой ему всё это время, защищая от глупых нападок однокурсников. Тэхён хотел просто пережить этот выматывающий с самого утра день. Эмоции хлестали внутри него волнами, а сам он старался держаться непроницаемым, концентрируясь на учёбе. На его удивление, в самом универе на него никто не нападал с вопросами о поцелуе на вечеринке. Видимо, у страха глаза велики, но именно данное стечение обстоятельств помогло ему успокоиться и хоть немного прийти в себя. Феликса видно не было, видимо, он ушёл на больничный, однако Чимин, что нашёл его на первой лекции, рассказал ему, что Чон дал всем понять, чтобы те не кидались на Кима с подколами и издёвками. И от узнанного у омеги по сердцу разлилось странное тёплое чувство, сравнимое со сладкой патокой. Само сердце и вовсе забилось птицей в клетке. Ким сразу же отогнал от себя глупые мысли, что приходили в голову, ведь всё ещё боялся встретиться с альфой лицом к лицу после произошедшего. Ему хотелось уйти сразу же после последней пары домой, спрятавшись под одеялом, лишь бы никто не тревожил. Однако все его мечты разбились о нужду пойти в библиотеку, дабы найти необходимый материал для задания одного из преподавателей. Тэхён не особо придал этому значения, так как точно знал, что альфе вряд ли понадобится находиться там же. Младший и так весь день бегал от него, по привычке сверяясь с его расписанием. Наверняка омега до безумия нелепо себя ведёт, по-детски прячась от проблем, но ничего не может поделать, тем более после случившегося. Глупому сердцу не объяснишь, что не нужно конфликтовать с мозгом и рациональным мышлением. Оно всё равно бьётся пуще прежнего. Каково же было удивление Тэхёна, когда, затерявшись за стеллажами, казалось, бесконечного ряда книг, он столкнулся с тем, от кого старался весь день убежать. Пытаясь дотянуться до необходимого тома, что стоял выше его головы, омега умилительно тихо чертыхался себе под нос, проклиная свой маленький рост, вставая на носочки. Он старался подцепить указательным пальцем корешок книги, что совсем потихоньку поддавалась на его действия. Даже кончик языка высунул от усердия. Однако настолько сосредоточившись, Ким в последнюю очередь заметил, как кто-то встал за его спиной, возвышаясь над ним скалой, и помог справиться с непосильной для него задачей, в два счёта подхватывая нужную ему книгу. Испуганно повернувшись, будучи зажатым между стеллажом и широким телом, омега удивлённо вздохнул, видя перед собой Чонгука. Тот счастливо улыбался, словно нашёл того, кого искал всю вечность, однако младшему чужая улыбка казалась устрашающей, будто его сейчас будут отчитывать. Чон в самом деле был безумно счастлив тому, что смог найти свою потеряшку, которая усердно скрывалась от него целый день. Парень ещё в тот вечер понял, что омегу нельзя оставлять наедине со своими переживаниями, поэтому в самый первый учебный день после вечеринки старался подгадать момент, чтобы поймать Кима в свои руки. Но тот, видимо, обладал невидимой силой, раз так тщательно скрывался от него. Потеряв любую надежду сегодня встретить омегу, Чон хотел было уйти домой, как увидел младшего, что направлялся в сторону библиотеки. И понял, что не упустит такой шанс. — Вот я и поймал тебя, малыш, — игриво начинает старший, в то время как Тэхёна трясёт. И это не словесное выражение, его физически потряхивает от близости. Если в вечер пятницы омегу спасал хоть как-то алкоголь, то сейчас, на трезвую голову и с чувством стыда, младший не знает, куда себя деть. Да хоть провалиться сквозь землю и то лучше было бы. Ким всё ещё без конца прокручивает в голове их последний разговор на пьяную голову, понимая, что нёс полный бред. — Я… — начинает тихо дрожащим голосом. — Я бы хотел извиниться за своё поведение, — и вновь в пол смотрит, как тогда, не смея смотреть в глаза. Чонгук же в одночасье теряет всю игривость, что была с ним, когда он искал омегу среди стеллажей. В его планах было начать разговор с лёгкостью, весельем и непринуждённостью, однако сейчас, разглядывая перед собой трясущийся комочек нежности, он даже не знает, с чего начать, чтобы прежде всего успокоить. Тэхён выглядит таким беззащитным и робким, словно перед ним сейчас стоит не Чонгук, а дикий зверь, готовый разорвать его в клочья. Не такой реакции парень хотел увидеть на своё появление. — Ну ты чего, Тэхён-а? — альфа совсем мягко, еле касаясь чужого подбородка кончиками пальцев, поднимает опущенную голову Кима. — Я совсем не хотел напугать тебя своим появлением, не стоит меня бояться и чувствовать вину за сделанное. Тэхён смотрит на него своими невыносимо глубокими голубыми глазами, поджимая губы. Щёчки его давно раскраснелись, придавая внешнему виду нежности и невинности. И почему он всё ещё не может их покрыть поцелуями?.. — Но я ведь… — Ким мечется взглядом из стороны в сторону, желая оправдаться, не веря ещё в то, что его понимают и без слов. Чонгуку безумно хотелось унять эту дрожь и переживания своим присутствием. Близость с омегой, что неравнодушен его сердцу, также влияет на его моральное состояние. Возможно, внешне по нему не скажешь, что с ним что-то не так, но внутри клокочет буря эмоций, где смешались радость и волнение воедино. — Тише, — всё ещё возвышаясь над смущённым омегой, альфа аккуратно кладёт широкую ладонь на хрупкое плечико. — Я уже знаю, что тебя заставили так поступить, — Чон старается говорить ровно и спокойно, чтобы его уверенность передалась младшему. Хотя куда там… Омега, накрутивший себя за выходные до предела, только лишь хмурится, не поддерживает чужую попытку оправдать его поступок. Это же он принял решение столько выпить и он пошёл на поводу у своих желаний. — Но это ведь неправда! — Ким громко дышит, явно нервничая. — Я сам захотел! — фраза вылетает из его уст быстрее, прежде чем он успевает её продумать. — Ой… — тут же запинается и мнётся. — В смысле… — жмурится сильно, понимая, насколько глупо сейчас выглядит в попытке оправдаться. — Я совсем не это имел в виду, — в конце концов поникает совсем, поняв, что буквально загнал себя в угол. Чонгук с его поведения умиляется и даёт себе массу мысленных подзатыльников из-за того, что не подошёл раньше и не попробовал начать разговор с омегой. Ведь они уже давным-давно могли бы встречаться или на худой конец дружить. Хотя внутреннего альфу не устраивает исход во втором варианте… Он уже выбрал свою пару, пронзительно скуля, положив голову на лапы. — Послушай, я подошёл к тебе не потому, что хочу ввести в неловкое положение, а потому, что хочу кое-что обговорить, — парень чуть-чуть отходит от младшего, чтобы дать ему немного пространства, ведь тот совсем зажался и растерялся. — Только давай лучше выйдем из библиотеки, если ты уже нашёл все необходимые книги, а то чувствую, библиотекарь нас скоро съест, — Чон переводит взгляд в сторону, где на них действительно порой косится библиотекарь. Тэхён также смотрит в ту сторону и сразу же опускает взгляд, без слов выбегая из библиотеки с нужной книгой в руках, забыв отметить её у того самого пожилого омеги, что поглядывал на них всё это время. Библиотекарь не стал останавливать младшего, зная Тэхёна уже давно, так как омега здесь был частым гостем. Ким явно не из тех, кто не вернёт книгу обратно, да ещё наверняка завтра с извинениями придёт из-за того, что выбежал и не отметился. Чонгук идёт за ним, не теряя из вида стартанувшего с места парня. Омега же, прижимая книгу к груди словно щит, бредёт к выходу из универа, делая всё практически на автомате. Рой мыслей переполняет юную голову, не позволяя сосредоточиться на чём-то конкретном. И только попав на свежий воздух чувствует себя намного легче. Он успевает спуститься с лестницы, как его догоняет альфа, аккуратно подхватывая под локоть, чтобы завести в менее людное место. — Тэхён, я хотел сказать, что ты, на самом деле, безумно храбрый и смелый омега, который нашёл в себе силы признаться раньше, чем я, хоть и таким образом, — начинает Чонгук спустя время, собираясь с мыслями. Он ведь готовился все выходные, голову ломал, с чего начать и как подступиться. Ведёт себя как мальчишка, ей-богу! Вот что с людьми любовь делает… А в том, что он любит, альфа ни капли не сомневается. — Что? — омега теряется, приоткрывает рот в неверии и слова вымолвить не может. — Ты сейчас о чём? — шепчет, будто не хочет, чтобы его услышали и вовсе. Кажется, что он нормально вздохнуть не может от услышанного. Первичная эйфория, что затмевает разум, заставляет забыться в ней. Омега хочет визжать от радости, однако замыкается, допустив одну мысль, что всё сказанное может быть попросту неправдой. От мыслительного процесса после напряжённого дня кипит голова. Омега хочет верить, но верится ему с трудом. — О том, что я, как полный придурок, последний месяц стеснялся подойти к тебе и заговорить, потому что думал, что неинтересен тебе… — Чон всё же решает открыться, подумав, что нет ничего лучше правды. Зачем ходить вокруг да около, если можно признаться в том, что он повёл себя, как настоящий дурак? И, только получив эмоциональную встряску, решился взять ситуацию в свои руки, поняв, что этот шанс может быть последним. Однако для омеги произнесённое имеет совершенно противоположное значение. Вместо того, чтобы получить облегчение на душе, он покрывается невидимыми иголочками. Ведь, возможно, он и окрылён влюблёнными чувствами, но далеко не глуп, чтобы поверить во внезапное признание. — Если это шутка, то она глупая и несмешная, — Тэхён хмурится, поджимает губы и отходит на шаг назад. Неужели альфа решил ему отомстить подобным образом? Нет, Ким прекрасно принимал, что поступил абсолютно безответственно, о чём говорит гложущая его совесть. Только вот, несмотря на это, Чон никакого права не имеет так безжалостно насмехаться над ним. Омеге тяжело поверить в то, что человек, не замечающий его всё это время, вот так просто признается в своих чувствах. — Тэхён, я бы не стал шутить над такими вещами, — Чон опускает взгляд, говоря совершенно искренне и разбито, что у омеги сердце сжимается. Ему безумно хочется поверить в правдивость слов. Тэхён набирает воздух в лёгкие, стараясь не поддаваться своим эмоциям и слабостям. — Ты думаешь, что я в это поверю? — гнёт свою линию, хотя ощущает, как глаза наполняются слезами. Он не заплачет. — Захотел отомстить мне? — омега показательно злится и оглядывается по сторонам. — Ну и где твои друзья спрятались, неужто за углом? Естественно, за углом никого нет. Никто не стоит с камерами и не смеётся над омегой. Тэхён старается часто дышать, так как кислорода в лёгких совсем не хватает. Ну как он в здравом уме может поверить, что нравится популярному альфе универа? Ведь специально прятался от него, ускользал, старался быть незаметным. И только вид парня перед ним заставляет задуматься. Тот не насмехается над ним, вовсе не веселится, поникнув окончательно. — Почему ты мне не веришь? — слышится приглушённо. Состояние Чонгука совсем не вписывается в свои размеры. Складывается впечатление, что такой красивый, широкоплечий, натренированный и имеющий за спиной множество фанатов альфа не может стоять перед ним с поникшей головой, признаваясь в симпатии. — Да потому! — Ким выходит из себя, повышая голос и объясняя как маленькому ребёнку простые истины. — Вокруг тебя столько красивых омег, а ты говоришь мне, что я тебе нравлюсь… — омега поджимает губы, стараясь не концентрироваться на собственных словах, что бьют хлеще, чем любые другие. — Знаешь, ты можешь мне отомстить множеством способов, но не таким, не нужно топтать мои чувства к тебе, — омега вновь случайно проговаривается, однако больше не видит смысла скрывать. Он и так достаточно натерпелся в последнее время. И пусть перед парнем он выглядит жалким со своей любовью, зато больше не скрывает её. Ким часто дышит, из-за чего грудь ходуном ходит, что видно даже под слоем тёплой кофты. Чувствует себя опустошенным и ещё до конца не может понять, в хорошем ли смысле. Чон долго и пронзительно смотрит на него, но не злится, понимая или стараясь понять чужие страхи. Он же прекрасно видит, что творится с младшим, и в какой-то степени проникается его болью, виня себя за то, что не имел смелости подойти раньше. Подмечает внутри чужую закомплексованность внешним видом, дав себе обещание: если ему позволят, то он обязательно докажет, что омега для него самый лучший и красивый в мире. — Я тебе не вру, — Чон не отступает, но и не напирает, говорит ровно. — Тэхён, я не прошу верить мне прямо сейчас. Всё, чего я хочу, — чтобы ты не убегал от меня и дал возможность завоевать твоё сердце по-настоящему, своими поступками и отношением к тебе, — альфа не может вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким смущённым. Он далеко не святой, и омеги у него были, и интимная близость была, но настоящей любви ни разу не было. С Тэхёном ему не хочется просто переспать, хотя физически омега безумно привлекателен. В самом деле, Чону невероятно сильно хочется занежить младшего, залюбить, чтобы тот ходил счастливым и довольным, тогда и альфа внутри него был бы абсолютно счастлив и сам. Тэхён замирает от произнесённых искренних слов, ведь сколько бы он не ершился и не пытался выстроить между ними невидимую стену, внутренне визжал от радости. Ему хотелось поверить, окунуться в сладкий сироп из любви и романтики с дорогим сердцу альфой. Омега осматривает парня с ног до головы, не видя в нём самовлюблённого качка, который способен над ним так жестоко насмехаться. Несмотря на свои немалые габариты, Чонгук сейчас производил впечатление самого милого на свете провинившегося крольчонка. Только ушек длинных не хватает. — Ты… — омега решается, хотя ладони безбожно потеют. Он знает, что сказанное сейчас решит его судьбу. — Говоришь правду? — Тэхёну смешно от своего же вопроса. Как ребёнок, ей-богу. Будто если у вора спросить, вор ли он, то тот честно ответит. Только вот сейчас ему хочется, чтобы его хоть и обманули, но дали надежду на что-то хорошее, что не предаст, не растопчет и не бросит. — Тэхён-а, мне очень жаль, что я решился подойти к тебе только после произошедшего, но я уверяю тебя, что мои чувства настоящие, — Чон интуитивно подходит ближе, из-за чего омега наконец может распознать его феромон, на котором до этого ни капли не концентрировался, слишком взволнованным был. Альфа на инстинктивном уровне пытается успокоить младшего, но ни в коем случае не подавить. Тэхён прикрывает веки с пушистыми ресницами от удовольствия. Пусть признание будет сладким сном, что обернётся мраком в будущем, он всё равно хочет отдать своё сердце альфе, надеясь, что тот его сбережёт. — Хорошо… — омега смотрит пронзительно в тёмные глаза, немного поднимая голову. — Я действительно постараюсь больше не скрываться от тебя, — Тэхён не обещает верить до конца, пока парень полностью не заставит убедиться в своих благих намерениях, но в каком-то смысле сдаётся ему в руки. Чонгук же, будучи сейчас самым счастливым альфой на свете, искренне улыбается, без насмешки. Сгребает засмущавшегося омегу в свои тёплые объятия, совсем слегка касаясь кончиком носа светлой макушки. О поцелуях даже и не думает, так как чужого доверия ещё нужно добиться. Однако точно будет помнить тот самый поцелуй, робкий и невинный, от которого крыша слетела. Ким тоже счастлив, стараясь не задохнуться от переполняющих его нутро эмоций. Чужие объятия такие тёплые и мягкие. — Боже, Тэхён-а, я так рад, что смог признаться, — Чон шепчет куда-то в светлую макушку, боясь лишний раз не так двинуться, чтобы не прервать интимный момент. Несмотря на противоречиво часто бьющееся сердце, Ким в этих объятиях чувствует себя на своём месте. Ему спокойно, легко и радостно от того, на чём именно закончился разговор, пугавший его до мурашек. И в самом деле над ним в итоге никто не смеялся и не издевался, никто не вышел из-за угла, показывая на него пальцем. Всё, что он надумал себе, всего лишь накручено фантазией. Омега лишь от этого облегчённо выдыхает, прижимаясь котёнком к широкой тёплой груди Чона. На душе распускаются бутоны, пышущие жизнью и красотой. Ким цепляется за чужую кожанку с обеих сторон, пока его неторопливо поглаживают по волосам и спине. Он хочет верить, что у них всё получится…

_________________

Чонгук своих слов на ветер не бросал, когда говорил, что будет его добиваться не только словами, но и поступками. Альфа, как оказалось, очень любил выражать свои чувства через подаренные цветы. Те были не только пышными букетами, хотя всегда зависело от ситуации. Иногда парень мог подарить Тэхёну и пару небольших цветочков, сорванных по дороге в универ, из-за чего младший по итогу ужасно смущался, краснея щеками, и возмущался, ведь их некуда было деть и приходилось мять их в сумке… …А он хотел сохранить как можно дольше каждый. — Ну, Чонгук-а, мне так жаль портить такую красоту, — вздыхал омега, когда осознавал, что ходить с букетиком в руках по универу будет странно и неудобно. Даже сам не заметил, в какой момент начал ласково обращаться к альфе и не смущаться этого. Пышные букеты тоже были. Где парень находил на них деньги — неизвестно, ведь тоже учился и не мог полноценно работать. Но любым пятничным вечером — как внезапно завелась такая традиция, Ким отследить не успел, — или же на свидании омега ходил с красивым букетом из самых разных цветов. Омега робко их принимал, боясь за их сохранность каждый раз, даже когда у Чонгука это вошло в привычку. Абсолютно все букеты были им любимы, до единого цветочка. Бывало, Ким даже ловил себя на осознании, что идёт рядом с альфой, глупо улыбаясь своим мыслям, иной раз вдыхая аромат цветов, что нёс в руках, если те были не тяжёлыми. — У меня самый лучший альфа на свете, — любил говорить он, даря парню искреннюю улыбку, тем самым заставляя сердце Чона подскакивать к самому горлу. Чонгук, конечно, не ограничивался только цветами. Ухаживал он красиво, задаривая вкусняшками. Специально узнавал слабые места младшего, спрашивая, что тот любит больше всего, и, не предлагая, просто вручал ему маленькие вкусные презенты как что-то обыденное. А для Чона это и было обыденностью, ведь если его омега улыбается, смущается и тоненько пищит от радости, значит, он двигается в нужном направлении, в благодарность получая нежные объятия и лёгкие чмоки в щёки. — Чонгук-и, тебе правда не стоило на меня тратиться, но всё равно огромное спасибо, это же мои любимые! — Тэхён радостно крутил в руках пачку с кислыми желейками в виде червячков. Может быть, его поведение по-детски глупое, но ему безумно приятно получать от Чонгука любимые вкусности. Ким встаёт на носочки, обнимая старшего за плечи, чтобы поцеловать в щёку. Парень внимателен к нему, запоминая вкусовые предпочтения, интересы, увлечения. Точно так же, как и Тэхён, который был безмерно удивлён, узнав, что в свободное время альфа любит заниматься игрой на гитаре. После этого омега часто просил что-нибудь сыграть, замечая, что старшему в радость найти верного слушателя. — Не думай об этом, мне нравится радовать тебя, — всегда отвечал старший, принимая поцелуи и обнимая в ответ. Тэхён всё ещё смущался близости, хоть по нему было видно, что он старается переступить через себя. Не потому, что не хочет, а потому, что Чонгук для него первый во всём. В ощущении любви, в романтике, в эмоциях. Альфа его никуда не торопит, всё понимает и наслаждается его присутствием, хоть и где-то в глубине души ему не терпится попробовать пухлые губы на вкус. Ощутить близость тела, податливость, а затем и раскрепощённость после того, как младший окончательно к нему привыкнет во всех смыслах. — Я тебя люблю, — бывало, срывалось с губ альфы так легко и невпопад. Ему не нужно было подбирать определённый момент, чтобы рассказать о том, что лежит на душе. — И я тебя. Очень-очень! — Ким всегда отвечал ему умилительным писком и улыбкой, которая наверняка может растопить не одну груду льда. Чонгук не обращал внимания на собственных друзей, что были не против подшутить над ним. Называли подкаблучником, верным псом, на что получали резкий и чёткий ответ, что альфа не намерен их слушать. Его друзья не были против омеги, просто юмор у них дебильный, о чём Чонгук им не раз говорил. Ему-то всё равно на эти подколы, он может и грубее ответить, но если вдруг Тэхён услышит о чём-то подобном, Чон с них три шкуры спустит. Ведь добиваться чужой смелости и лёгкости в проявлении чувств на людях — тяжело. Тэхён изначально был робким и застенчивым, боялся сказать что-то не то, повести себя как-то не так, из-за чего приходилось вытягивать из него своим отношением ту самую смелость. Альфа подходил к этому постепенно, сначала лёгкими касаниями, затем объятиями, а потом и вовсе — поцелуями. Те были совсем невинными: в лоб, в щёки, в макушку. Несмотря на показное недовольное бурчание, омеге нравилось всё то, что он ощущает. Инициативу, напор, любовь. — Ну хватит! — тихо возмущался омега через сияющую улыбку на лице, когда альфа целовал его щёки без остановки. Чонгук его не слушал, тащил в самый дальний угол университетского коридора и начинал целовать, шепча о том, как соскучился. — Я имею право наслаждаться своим омегой, не мешай мне, — обычно прилетало в ответ бурчащее. Внутренний альфа спокоен тогда, когда омега был весь расцелован и раскрасневшийся. И уже через две недели прекрасных отношений, наполненных тёплыми чувствами, Тэхён сам проявил инициативу в истинно первом поцелуе. Не по пьяни, не на спор, а потому что смотрел долго в тёмные глаза, пока парень ему что-то объяснял. В какой-то момент, идя на поводу у собственных желаний, Ким аккуратно обвил сильную, крепкую шею, потянувшись к розоватым губам. Поцелуй с его инициативы получился неаккуратным, неумелым, но чувственным. Чон потерялся на долю секунды, не осознавая, что именно происходит, но затем, подбадривая теплотой рук на талии, нежил и давал понять, что младший делает всё правильно. И Тэхён терялся, дрожал, прикусывал чужие губы от неумелости, но не отрывался от них. Когда альфа зарылся в его светлые волосы пятернёй, то и вовсе издавал в чужие губы неразборчивые звуки, хватаясь за широкие плечи. Он любит, учится с любимым человеком познавать себя, реакцию своего тела. Чонгук его не торопил, даже когда у самого руки чесались зайти дальше дозволенного. Знал, что оно того не стоит, не хотел пугать. Всему свое время. Чон лишь счастливо улыбался, когда ему было позволено без преград целовать любимые пухлые губы, постепенно переходя на линию челюсти, а затем и на тонкую шею. Парень наслаждался дозволенным и тоненькими звуками из уст младшего. В тот вечер дальше поцелуев они не зашли. Зато перешли черту, после которой поцелуи стали обыденностью. При встрече в коридоре универа во время отдыха от пар, на улице, дома, на прогулке, на свидании… Да везде! Чонгуку не нужно было особого повода коснуться любимых губ. Он обнимал, целовал, нежил. Тэхён всегда льнул в ответ, наслаждался объятиями, поцелуями, подарками, встречами. Всегда любил идти рядышком в обнимку по тротуару. Любил смотреть долгими минутами на старшего, когда тот настраивал гитару. Любил дышать им до такой степени, чтобы феромон проник в его лёгкие, затмив весь кислород своим запахом. Чонгук никогда не просил его меняться. Если раньше омега думал, что ни капли не подходит парню даже в том же стиле одежды, манере поведения, излишней нежности во внешнем виде, то сейчас и мысли такой не допускает. Чонгук не даёт ему усомниться в себе. Ведь он ему понравился таким, какой есть. Альфа действительно не врёт ему, об этом говорят долгие ответные взгляды, поступки и слова. У Тэхёна просто не было шанса не влюбиться. Возможно, он безнадёжен в своей любви, отдавая себя на полную, однако получает безумное счастье даже от самой короткой встречи с парнем.

________________

Сегодняшним днём омега много переживал по поводу того, что старший перестал отвечать на его звонки и сообщения. Неприятное чувство скреблось где-то внутри него длинными когтями. Он понимал, что альфа не обязан быть с ним двадцать четыре на семь, но всё же такого никогда не случалось за целых полтора месяца отношений. Тэхён долго мялся в небольшом магазинчике выпечки, когда выбирал сладости, которые принесёт с собой парню. Не выдержал, сорвался, поехал к альфе. С пустыми руками приходить не хотелось, да и занять мысли тоже нужно было, как и руки, что беспрерывно перебирали ткань светлой футболки. Ким до сих пор не понимает, почему чувствует внутреннюю тревогу. Ведь по сути ничего страшного не произошло: ну подумаешь, мало ли, телефон разрядился. Или Чонгук слишком устал, желая отоспаться… Тэхён легонько взмахнул головой в разные стороны в попытке отгородиться от внезапных мыслей, что пытались его успокоить. Ему казалось, что все они звучали нелепо. Почему тогда раньше ничего подобного не случалось? Неужели действительно совпадение и неудачное стечение обстоятельств? Ведь если бы произошло что-то серьёзное, альфа бы ему об этом рассказал? Тэхён прикусывает нижнюю губу, стоя у подъезда парня, и понимает, что не знает ответа на собственный вопрос. А что, если с Чонгуком что-то случилось? И только поднимаясь на лифте к необходимому этажу, в омежью голову приходит внезапная мысль. Чонгук ведь альфа. А у альф, точно так же, как и у омег, бывают сложные периоды… Тэхён тихо выругивается себе под нос, проклиная свою тупость. И почему он раньше не дошел до такой банальной мысли? Со всем этим внутренним трепетом и безграничным беспокойством совсем забыл о простых вещах. Лифт подъезжает к нужному этажу, двери его разъезжаются, а Ким выходит на автомате, начиная паниковать. Он не готов: не готов к гону альфы, не готов помогать ему. Кулаки сжимаются непроизвольно до белых костяшек, а отмершая кожица нижней губы срывается окончательно под давлением зубов. Они ведь даже дальше поцелуев не заходили. Однако, следуя внутреннему желанию, крепко держа в руках небольшой пакет со сладостями, омега подходит к знакомой двери, чтобы убедиться. Его догадки оказываются правдой, стоит только вдохнуть усилившийся запах альфы за дверью. Тэхён замирает, смотря на тёмную обивку двери. Он может уйти прямо сейчас, его никто не задержит, только почему-то ноги не отрываются от пола, словно приклеенные. Омега просто стоит и глубоко дышит какое-то время, и с каждым вдохом будто становится смелее. Первоначального страха в нём теперь нет. Есть только инстинкты, которые велят помочь альфе в сложный период. Тэхён не знает, сколько бы он ещё простоял неподвижной статуей, если бы Чонгук не открыл перед ним дверь, ответно застывая, до этого думая, что ему показалось, померещилось, почудилось. — Ты чего тут делаешь? — озадаченно спрашивает старший без недовольства, скорее удивлённо. Чон десять минут назад заметил нотки знакомого феромона, на который уязвлённо отреагировал внутренний альфа. — Ты… — омега сглатывает накопившуюся слюну от чужого феромона. — Не отвечал мне… — от нервов поджимает губы. — Сначала я испугался, подумав, что с тобой что-то произошло… — делится переживаниями, смотря своими невозможно искренними глазами. — И только сейчас понял, что у тебя может быть гон… — Тэхён опускает голову, не справившись с эмоциями. Ему странно видеть перед собой альфу в гоне, который может рационально мыслить. Может, он по-глупости думал, что в гоне альфы становятся неконтролируемыми? — Да, прости, что так получилось, гон накрыл с самого утра, сил не было до телефона дотянуться даже, — Чон ругает себя же мысленно за безответственность, ведь, зная омегу, тот наверняка извёлся за день. — Зайдёшь? — отходит в сторону, приглашая. Тэхён всё ещё находится в ступоре, смущаясь заходить. Ему хочется быть ближе на внутреннем уровне, но в то же время он не может представить, каких неудобств предоставит старшему. — Тебе не будет хуже от моего присутствия? — Ким ещё мнётся, хотя внутренняя сущность подталкивает его переступить за порог. — Мне сейчас легче, правда, но если что-то пойдёт не так и я почувствую новую волну, то обязательно скажу тебе, — Чон кивает сказанному собой же для убедительности. Первая сильная волна гона прошла ещё утром. Тогда ему было хуже всего без присутствия омеги рядом. Ким всё же расслабленно ему улыбается, словно отпускает себя, из-за чего плечи опускаются. Он проходит в квартиру, снимает верхнюю одежду с чужой помощью, разувается и вспоминает про пакет в руках. — Я тебе сладкого принёс, — Тэхён берёт передаёт небольшой кондитерский пакет старшему. — Правда? — с радостью принимает его, заглядывая внутрь. — Ох, мои любимые, спасибо, малыш, — внутри лежат пирожные с заварным кремом. И хоть альфа не настолько падок на сладкое, но за эти пирожные готов на многое. Тэхён об этом прекрасно знал, поэтому и постарался найти именно их. Ему также до безумия нравится радовать старшего такими мелочами. Чонгук целует его в щёку, затем в губы, а потом и вовсе под чужой смех берёт одно пирожное из пакета, откусывая и блаженно прикрывая глаза. Парень довольно мычит, наконец решив поставить чайник и разложить оставшиеся сладости на тарелку. Ким хвостиком идёт за ним. Когда кружки наполнены, а сладости с удовольствием съедены под лёгкие, ни к чему не обязывающие разговоры, Тэхён решает подойти аккуратно к тому, что его волновало больше всего: — Тебе очень тяжело приходится, да? — омега неспешно водит пальцем по поверхности стола. Да, о гоне он знает не так уж и много, но этого достаточно, чтобы распознать дёрганное состояние парня. Ему тяжело, тяжело находиться рядом с омегой и не иметь возможности прикоснуться. — Не думай об этом, всё в порядке, — Чон глубоко дышит и пытается отогнать все безобразные интимные мысли. Он не будет ничего делать против воли младшего. — Я ведь вижу, что это далеко не так… — недовольно фыркает омега, чувствуя внутреннюю обиду, не понимая, почему парень не хочет его. — Я не хочу, чтобы ты мучился из-за моей нерешительности. И смотрит долго, пронзительно, пытаясь понять истинное желание старшего. Тот держится достойно, но феромон говорит за него. Тяжёлый, терпкий, обволакивающий. — Не преувеличивай, ты слишком накручиваешь себя, — Чон не хочет давить. Пытается лишний раз не касаться, не находиться близко, чтобы не будоражить внутреннего альфу. — Я хочу помочь, правда хочу, — омега стоит на своём, не думает отступать, потому что для себя всё решил. — Не потому, что надо, а потому, что меня самого тянет к тебе с немыслимой силой. — Тэхён, — альфа держит небольшую паузу, собираясь. — Не говори так, я прошу тебя, — чужие произнесённые слова бьют по его выдержке с новой силой. — Почему? Разве нормально, что омега не может помочь своему альфе в сложный период? — Тэхён хмурится и надувает губы, становясь ещё умилительнее. От такого вида у Чона разгорается пламя в душе, и он для себя неумолимо что-то решает. Однако всё же предпринимает попытки предотвратить. — Для меня в этом нет ничего плохого. Мы понемногу привыкаем друг к другу, а мой гон может испугать тебя, — альфа смотрит внимательно, наблюдает за чужой реакцией, которая не заставляет себя ждать. Только вместо страха он видит скрытое желание и решительность. — Но… — Тэхён пытается возразить, оставаясь перебитым Чоном: — Но ты и правда можешь сделать кое-что для меня, — договаривает за него. Потому что окончательно решил. Потому что без него не может. Он хочет омежьего присутствия рядом и феромона. — Конечно, что? — Тэхён сразу оживляется, ёрзая на стуле. Ему правда не страшно довериться своему парню. — Полежи со мной, мне катастрофически не хватает твоего запаха, мой альфа сходит с ума без него, — Чонгук открывается ему с совершенно новой стороны, робкой и уязвимой. Ему действительно до безумия хотелось прижать к себе хрупкое тело, зарыться кончиком носа в шею и дышать. Дышать до того момента, пока сон не овладеет им окончательно. — Просто полежать? — недоуменно переспрашивает, стирая все представления о гоне. — И всё? — Тэхён пытается сдерживаться, но заметно поникает. Сам не знает, из-за чего конкретно. Ведь и сам боялся физической близости, а сейчас, идя на поводу у гормонов и внутреннего омеги, хочет чего-то большего. — Мне кажется или ты разочарован? — Чон хмыкает. Сущность внутри довольно урчит, когда понимает, что омега доверяет ему полностью. Однако не хочет пугать его. Тэхён не должен ублажать его из-за гона. У них всё будет постепенно, Чонгук так решил. — Тебе кажется, — Ким в ответ лишь фыркает, собирая пустые стаканы, чтобы погрузить в раковину. Но Тэхён так не думает. Даже когда они лежат под одеялом в мягкой кровати альфы за просмотром какого-то лёгкого фильма, в суть которого омега не вдаётся. Чонгук, как и обещал, намертво приклеился к его шее. Там, где располагался концентрат феромона. Сейчас тот раскрывался по-иному, более сладкий, насыщенный, отдающий чем-то терпким на кончике языка. Чону, судя по его поведению, он безумно нравился, вызывая мурашки по всему телу у Кима. Омега специально выгибал шею, подставлялся под редкие мазки влажным языком, когда старший окончательно забывался. На фильм было абсолютно плевать. Его главные герои то сходятся, то расстаются. Они не вызывают никаких эмоций. Их вызывает широкоплечий альфа под его боком, который ластится послушным котом к его шее, чуть ли не урча. Омега начинает ёрзать на месте и часто дышать. Простынь под ним ощущается раскалённой. Чонгук уверенно сжимает его талию, понемногу пролезая под ткань футболки. Даже от такой ласки омега крупно дрожит, из его уст непроизвольно вырывается сдавленный стон. Чонгук, будто бы пришедший в себя, останавливается и смотрит на него затуманенным взглядом. — Нет, не останавливайся, пожалуйста… — Тэхён произносит уязвлённо, так тихо и надломлено, что сердце сжимается. Внутренний омега рвётся помочь своей паре. Наслаждается ласками и решается на ответные, подталкивая Кима уткнуться кончиком носа в чужую щёку. Ему было так хорошо, когда Чонгук дышал им, что сейчас кожа в районе шеи кажется такой холодной. — Тэхён, мы не должны продолжать, — Чон, кажется, из последних сил держится, чтобы не натворить глупостей, идя на поводу у гормонов. Омега перед ним безумно соблазнительный и желанный. Просто самый очаровательный и любимый. Со светлыми растрепавшимися кудряшками, алыми щёчками и частым дыханием. Ким умилительно дуется, пыхтит, немо высказывая всё недовольство. — Я хочу этого, — стоит на своём, крепко обнимая парня за широкое плечо. Тот горит, его кожа напоминает раскалённые угли. Но альфа даже слова ему не сказал о своём состоянии. Внутренний омега пронзительно скулит. Ему хочется помочь, настолько, что всё смущение отходит на второй план. — Ты сейчас под действием моих феромонов, в тебе говорит внутренний омега, — Чон хрипит, прикрывая тяжёлые веки, когда младший робко касается его напряжённого пресса под футболкой. Омега на удивление смелеет, не боится, хоть и весь покрылся алыми пятнами. Глубокий поцелуй выходит сам собой, стоит только омеге накрыть чужие губы своими. Чонгук понемногу сходит с ума, если уже не сошёл. Тэхён настолько ласков и податлив перед ним, что его хочется забрать себе полностью, испить без остатка. Поцелуй выходит долгим, сбитым, громким. Сердце бешено стучит у обоих, что, казалось, ещё немного, и вовсе пробьёт грудную клетку. Младший тонкими пальцами цепляется за ненавистную футболку альфы, которая скрывает мощное тело. — Чего ты боишься? — Тэхён дышит загнанно, даже не думая отступать. Он горит душой и телом. Урывает недолгие поцелуи даже после собственного вопроса. Ему и этого мало, из-за чего сам себе удивляется, не заметив, в какой момент стал настолько жадным до близости. — Я вряд ли смогу остановиться, — Чон с силой жмурится, стараясь собрать остатки разума, так как ещё немного, и возбуждение полностью возьмёт над ним верх. — Могу причинить тебе боль. Альфа действительно переживает, что в какой-то момент просто не сможет остановиться. Он просто не переживёт слёзы боли своего омеги, такого уязвимого и ласкового. Однако Тэхён с ним не согласен, взяв опущенное лицо своими мягкими ладонями. Он поглаживает чужие щёки большими пальцами, заставляя смотреть на себя. — Мы не животные, Чонгук, в гон ты не становишься неуправляемым, я убедился в этом сам. Поверь, если бы всё было по-другому, то ты бы не пил со мной чай с пирожными, а сразу затащил в постель, раздел бы и взял… — Тэхён сам не знает, откуда в нём берутся силы стоять на своём. Просто он будто бы знает, о чём говорит. Уверенность к нему приходит на инстинктивном уровне. В нём нет никакого страха или желания сбежать от альфы куда подальше, забившись в угол. Омега вновь завлекает старшего в глубокий, но уже медленный и чувственный поцелуй. Чон мычит от наслаждения, срываясь на хрип, обнимает младшего сильнее, поглаживая мягкую кожу под футболкой кончиками пальцев. — И откуда в тебе столько смелости, м? — произносит уже игриво, без страха и предупреждения, что были с ним до этого момента. — Помнится, кто-то убегал от поцелуев сверкая пятками совсем недавно, — Чон теперь и сам целует, настойчивее и глубже. Омега сходит с ума от контраста, прижимается ближе, хотя там уже и некуда. Дышит их запахами, наполняя лёгкие до предела. Ему безумно хорошо находиться в нежности, тепле и безудержном желании. — Да, меня до сих пор многое смущает, но, несмотря на это, в первую очередь я доверяю тебе. Это не просто громкие слова, это то, что я чувствую, — Тэхён смотрит на него откровенно, подобный взгляд нельзя подделать. Признаваясь в таких вещах, омега словно подтверждает свою привязанность, доверчивость и любовь. Она лёгкая, с бабочками в животе. Её хочется сохранить навечно и дополнять с каждым днём новыми эмоциями. — Малыш… — Чон сокрушённо падает лбом на высоко вздымающуюся грудь младшего. Так много слов благодарности крутится в его голове, но ни одно не находит словесного выхода, потому что альфа не может совладать с эмоциями, которые бьют ключом. — Мы… — Ким начинает тихо, зарываясь в густые тёмные волосы парня пятернёй. — Мы ведь можем просто попробовать? — вопрос выходит робким, но, тем не менее, уверенным. — Если ты почувствуешь, что не можешь управлять своим телом, то мы прекратим, — затем глубоко вздыхает, продолжая: — И если тебе будет легче, то я уйду. И Чонгук вновь тонет в этих голубых глазах, целует, долго целует, наслаждается чужой дрожью. Не в силах больше терпеть, он закрывает крышку ноутбука, убирает его на тумбочку у кровати и нависает над омегой, разделяя горячее дыхание на двоих. — Ты у меня такой замечательный, — словами альфа наверняка не сможет полностью передать всё то, что заполняет его душу светлыми чувствами. — Я тебя очень сильно люблю. Он помнит, насколько стеснительным и робким был омега в самом начале их отношений. Видит, насколько тот поменялся в лучшую сторону, прежде всего позволяя себе раскрепоститься в его руках. — Я тебя всё равно сильнее, — Тэхён тихонько смеётся, когда ему в отместку часто дышат в шею, щекотя своим дыханием. — Ах так, да? — наигранно недовольно хмурит брови альфа, смотря на него сверху. — Сейчас я тебе покажу, что это невозможно, — Чон нападает на счастливо улыбающегося омегу с тонной поцелуев, беспорядочных и хаотичных. Напряжение сходит на минимум от смеха и лёгкости. Они долго целуются, дразнят друг друга, и только затем что-то меняется. Феромоны обоих одновременно сгущаются, а возбуждение приходит с новой силой. Тэхён прикусывает нижнюю губу, получая поцелуи в шею, плечи и ключицы. Альфа быстро снял с него мешающуюся футболку, которая улетела в неизвестном направлении. Ким тоже от него не отстаёт, без особого стеснения снимая с широких плеч ненавистную ткань. Кажется, сегодня они уже сблизились на каком-то высшем уровне. На удивление, альфа ласкает его медленно, нерасторопно, словно растягивая момент. Несмотря на гон, ему не сносит крышу, он не кидается зверем на омегу. Чонгук делает всё поступательно, неторопливо, раздевая младшего полностью. Дарит поцелуи дрожащему телу, не обделяет бусины сосков вниманием, слушая прелестные стоны сверху. Омега сейчас похож на пластилин: что хочешь с ним, то и делай, он будет млеть от любых касаний. Тэхён тихонько стонет, выгибается, сжимает бока альфы своими бедрами, расчувствовавшись от ласки. Чон раздевает его полностью, любуясь формами и видом перед глазами. Дышит глубоко, часто, стараясь успокоиться. Внутренний альфа хочет наконец обладать своей парой, но он ему не позволяет. Поступательно растягивает пальцами, не забывая стимулировать возбуждённый член. И целует, глубоко, часто, стараясь отвлечь. Тэхён под ним вздрагивает, горит, растворяется и забывается. Толкается бёдрами навстречу и замирает, когда добавляется очередной палец. Царапает плечи, кусает губы, закатывает глаза, когда парень находит комочек нервов и целенаправленно массирует его. — Если почувствуешь дискомфорт, сразу же мне говори, никогда не терпи, — Чон предупреждает тихо и хрипло. Он входит медленно, буквально по миллиметру, ощущая узость. В ход вновь идут поцелуи, касания, разговоры. Немного неловкие, но горячие. — Всё хорошо, правда, лишь лёгкое непривычное растяжение, — старается успокоить его младший, в действительности и правда не чувствуя боли. Потому что, несмотря на свой гон, альфа внимателен к нему и нежен. Постепенно наращивает темп, из-за чего толчки становятся чаще и хлеще. Омега хватается за его шею, но руки соскальзывают от напряжения. — Вот так, прелесть, ты у меня такой нежный, сладкий, крышу сносишь, — Чон ускоряется, фиксирует талию младшего и входит резче. Ким задыхается, впивается тонкими пальцами в простынь, комкает её. Выгибается часто, непроизвольно, но сильно. Он столько всего ощущает в один момент, думая, что окончательно взорвётся на миллионы маленьких частичек. — П-помедленнее, — в какой-то момент омега ощущает дискомфорт от быстроты толчков. Он не знает, поможет ли его просьба остановиться парню, так как тот его заранее предупреждал, что ему тяжело контролировать себя. Однако тот слышит его, медленнее толкаясь сразу же после просьбы. Чон гладит его тело, где только может, без разбора, целует глубоко, наслаждаясь нежными губами. — Вот так? — уточняет, чтобы окончательно убедиться в том, что омеге приятно. — Угум, — Тэхён неразборчиво мычит и кивает головой для убедительности. Ему очень хорошо, настолько, что он чувствует, как пик наслаждения подкатывает к нему с неумолимой силой. — Умница, — шепчет альфа, заставляя дрожать всем телом, — ты такой… Такой охренительный, чёрт возьми, — Чон разрушено стонет, толкается, осознавая, что его хватит ненадолго. — Пожалуйста, ещё, ещё, — Тэхён ему не помогает своими просьбами, забывшись в удовольствии. Чонгук всё же ускоряется через время, контролируя себя, чтобы не причинить боли. Входит глубоко и не забывает про омегу, стимулируя его возбуждение в ритм толчкам. — Блять, — Чон вновь хрипло выстанывает, когда достигает пика одновременно вместе с омегой, изливаясь ему на живот. Запыхавшиеся и уставшие, они тянутся друг к другу, чтобы получить новую порцию поцелуев и нежности. Улыбаются, признаются в любви, будучи абсолютно счастливыми. Тэхён льнёт к нему котёнком, практически не отлипая. Несмотря на все страхи и волнение, альфа даже в гон не причинил ему боли. — Ты как? — после того, как дыхание немного приходит в норму, старший всё же спрашивает. Омега всё ещё смущается, но выглядит расслабленным и довольным, чем успокаивает внутреннего альфу. — Хорошо, даже очень, — краснеет щеками, утыкаясь кончиком носа в плечо парня, — а ты… — на время запинается, не зная, как сформулировать. — Тебе понравилось? Всё-таки он у Чонгука не первый. На этот счёт также имелись некие переживания. У парня есть с чем сравнить, эта мысль также дополнительно смущает, потому как не хочется быть хуже других. — Тэхён-а, — Чон внимательно на него смотрит и серьёзно отвечает. — Ну как мне могло не понравиться, если передо мной лежит самый лучший омега на свете?! Сущности внутри него определённо не нравится, что его омега думает над такими глупостями, когда он сам сходил с ума, впервые испытав близость именно с ним. То, что он испытывает в целом с Тэхёном, нельзя назвать чем-то конкретным. У него будто рассудок отключается, когда он видит перед собой младшего, что заменяет ему воздух и окрашивает мир в яркие цвета. Потому, не желая слушать подобного, Чон начинает щекотать омегу с обоих боков, зарываясь носом в шею, чтобы щекотать и её своим дыханием. Ким начинает громко смеяться, шуточно отбиваться, но куда там, он не сможет опрокинуть такое большое тело даже при всём желании. Зато беспокойные мысли и правда исчезают из головы. — Ну Чонгук-а! — он задыхается в смехе, переходя уже на беззвучный. — Хватит, хватит! — толкает в плечи, стараясь убрать хотя бы лицо старшего от себя. — Я понял! — и пытается отдышаться, шумно дыша от недостатка воздуха. Щёки его болят от улыбки. Он так счастлив, кажется, никогда не был. Он сколько счастья получает в присутствии альфы. — То-то же, — Чонгук остаётся довольным результатом, смотря на омегу, который в его глазах становится целым миром. И всё же неудачный спор, как и неловкий поцелуй, стоили того, чтобы теперь остаться в любимых руках.