Стать морским коньком

      Чемодан ударяется о деревянный пол, а пружины кровати взвизгивают, когда на них приземляется тело. Джисон раскидывается звёздочкой и глубоко вдыхает запах старых ковров и свежего воздуха с солёными нотками. Наконец-то они добрались. Даже если немного пахнет старичками, всё равно снять летний домик на пару недель отпуска было отличной идеей.              — Ух ты, тут и ванна есть! — кричит с первого этажа Феликс.              — Да тут у деда целый бар! — доносится приглушённо голос Чана. Наверное, из подвала.              Джисон ещё немного валяется в кровати, задрав ноги, чтобы отдохнули от долгого пути. Вид из электрички, конечно, классный: одинокие деревца проносятся мимо, а кое-где целые леса подходят почти вплотную к рельсам, бескрайние поля и такое же бесконечное морское побережье, но топать от остановки прилично, а ждать без расписания — так и вообще сомнительное занятие.              — Эй, Джи, идём прогуляемся, осмотримся, — в проёме показывается светлая голова Ликса.              — М-м-м, — недовольно тянет Джисон, — а давай поиграем в пыль и просто полежим.              — Ты сюда приехал наслаждаться летним отдыхом, дома поиграешь, — подходит он и тянет несчастного Хана за ногу.              — Ай! Слышь, мистер «дома поиграешь», а сам приставку свою притащил и сюда! — возмущается он, отпинываясь.              — Это другое, — Феликс показывает язык. — Я купил уже три игры и ни одну не начал.              — Ага, прогулы уже ставят вместо ачивок, — ворчит Джисон, пока слегка онемевшие ноги снова наполняются кровью.              — Ну и как ты собираешься завести курортный роман, не выходя из дома? Опять подушку шпёхать будешь?              — Эй! — вскидывается Джисон. — Это… было всего один раз!              — Ну так вставай. Кто там слюни пускал на картинки спасателей, пока мы ждали поезд? Идём!              Хан сдаётся и соглашается. Всё-таки он действительно надеялся найти здесь кого-то если не слишком интересного, то хотя бы просто развлечься. В их общаге с этим было на удивление туговато. Настолько, что Феликс однажды и застал его с… не важно.              Напоследок он открывает окно и раздвигает ставни, чтобы оценить вид со второго этажа. Перед домом пара пальм, забор и грунтовая дорога, ведущая к небольшому заливу. Синева воды покрыта бликами солнца, песчаный пляж простирается вширь, встречаясь сбоку со скалами, взгляда едва хватает разглядеть противоположный берег на выступе земли, а дальше — бескрайний горизонт. Усталость сдуло свежим ветерком. Этот отдых должен пройти отлично.              А пока трое выдвигаются на разведку, гуляя по деревне, так удачно разместившейся на побережье. Они долго искали место себе по бюджету и после долгого скроллинга бесконечных объявлений с виллами нашли это место. Глухомань та ещё, но потому и дёшево, при таком-то расположении! Они обходят небольшое поселение, рассматривая некоторые явно заброшенные дома. Джисон с Феликсом даже по детской памяти решаются стащить персиков с чужого дерева, пока Чан отчитывает их грозным шёпотом. Ну не выгонят же их отсюда, тем более за полдюжины персиков, ей-богу! С этим даже Чан соглашается, когда ему затыкают рот сочным сладким фруктом.              Дышать свежим воздухом без выхлопов и прочих городских прелестей приятно, сидеть на полянке в зарослях — вообще отлично, ещё бы насекомые не норовили заползти под шорты. Но чем дальше за полдень, тем больше раскаляется воздух даже в тени, так что даже дышать становится всё жарче, поэтому они направляются домой переодеться и опробовать звезду их отдыха — море.              По дороге мимо одного из соседних с ними участков их ловит дедуля и предлагает клубники, которой у него аж пару целых корзин набралось. Ну как от такого откажешься! Вот это деревенская жизнь.              — Ну и жара, как в бане! Я такого на своём веку и не помню, — кряхтит старик, насыпая им в пакет клубники. — А вы чего без кепки? Темя напечёт, — резонно упрекает он.              — Да, нам нормально, мы уже домой идём, — отмахиваются они.              — А вы молодёжь, это самое, живёте тут что ли?              — Нет-нет, мы отдохнуть приехали на пару недель.              — А-а, я уж думал свежая кровь в деревеньке-то. Будет с кем вон корову пасти да Мина выгуливать, — кивает он на своего пса у будки, и тот отзывается приветственным лаем.              — Нет, мы ненадолго здесь, — улыбается Чан.              Он забирает клубнику, поблагодарив доброго соседа, и Джисон с Ликсом тут же принимаются уплетать её за обе щёки. Они уже собираются уходить, как вдруг Чана как самого ответственного осенило.              — Ой, дедуль, а не подскажете расписание электрички местной? А то мы в интернете нигде не нашли.              — Ох, молодёжь, всё вам в интернете только, а сами без этих самых гаджетов ваших в трёх вишнях заблудитесь, — смеётся старичок, на что трое вежливо улыбаются и кивают. — На город в шесть утра, на ближайшие деревни дальше — в десять утра.              — И всё? Только один рейс в город?              — Ну а вы чего хотели? Тут уже не густо, а где и совсем пусто, — с ноткой печали в голосе говорит старик, пожимая плечами.              — А я хотел отдохнуть от вставаний в шесть утра… — с досадой бубнит Феликс.              — Да ладно, сходим искупаться на рассвете, взбодримся и освежимся напоследок, — предлагает Чан.              — Ой, ребятки, не ходите вы туда купаться потемну. Особенно сейчас. Опасно это, поберегите себя, — вдруг предупреждает дедуля.              — А почему? — озадаченно смотрят парни.              — Чудище там водится. Как раз в это время летом на охоту выходит. Затащит на глубину и поминай как звали.              Трое неверяще переглядываются, заломив брови. Они ждут, что дедок прыснет смехом и похвастается, как он их подловил, но улыбка исчезла с его лица, и он смотрит на них вполне серьёзно.              — Оно тут поселилось, я ещё мелким без трусов бегал. С тех пор людей с десяток перетаскало. Кто возвращался — молчал, как рыба, и скоро уезжал отсюда аж пятки сверкали. А кого-то я и не видал совсем больше, — нагоняет тревоги он.              Парни благодарят за информацию, откланиваются и направляются к дому.              — Ну что, идём окунёмся, пока чудище не вылезло? — усмехается Джисон, разряжая обстановку. — Жара реально убийственная.              Не то, чтобы они сильно поверили старику, но до дома они идут молча. Зато стоит переодеться и дойти до пляжа, как странное предупреждение тут же выветривается из головы бризом. После прогулки они изрядно вспотели, но только оказавшись на пляже, тут же захотелось бегать по песку, носиться с мячом и просто барахтаться в приятной прохладе. Вода у берега почти кристально чистая — каждый камушек, каждую ракушечку видно.              Чего не видно, так это других молодых людей. Джисон что, зря обтягивающие плавки покупал? И жопу в зале качал? Так не честно! Он исходил почти весь берег, но никого младше шестидесяти не увидел. И ладно, он как бы, в принципе, не стесняется своего дилф кинка. Ну, может, чуть-чуть. Но даже так никого симпатичного не наблюдается, и в итоге его жопу жарит только раскалённый песок на пляже и подъёбы друзей за то, как он «отлично» владеет пляжным мячом.              Вечером они приятно измотаны и уютно устраиваются в гостиной, играют в карты, в потасканную жизнью монополию, найденную на полках, и распивают один из бутылей крепкого не то вина, не то ещё чего из подвала. Предварительно спросив разрешения у хозяев по телефону, естественно. Быстро опустевшая первая бутылка пошла в ход, когда думать над финансовыми стратегиями стало слишком сложно, а развлекаться ещё хотелось.              — Крути, твоя очередь, — тыкает Феликс Чана. Тот явно тормозит после обильной дегустации хозяйских запасов, но бутылку раскручивает.              — Блин, Ликс, ты видел хоть кого-то ещё, кроме нас? — спрашивает Джисон, лежа на боку на полу и отхлёбывая из своего стакана.              — Ну да как бы. Мы ж не на необитаемом острове, — не догоняет Феликс.              — Я не про стариков, Фел. Я типа… тут вообще ловить нечего. Тут даже спасателей нет!              — А-а, ты об этом. Ну а ты что хотел от глухой деревушки?              — Ну, я думал, тут будут… не знаю, местные горячие деревенские парни? Такой типа рыбу порубил, дрова почистил, клубнику поймал… ой, блять. Ты понял, — смеётся он над смехом друга. — И идёт такой весь потный, загорелый, сверкает бицепсами, — мечтательно тянет Джисон, растекаясь по полу ещё сильнее и изгибаясь в, как его поддатому сознанию кажется, сексуальной позе. — А тут я такой приветики, — кокетливо машет он ручкой.              — Может, найдётся ещё кто-то, мы тут только первый день. Да и вообще, отдыхай лучше.              — Но я хотел курортный рома-а-ан, — ноет Джисон, дуя губы. — Я член последний раз видел, когда ещё снег лежал.              Он возмущённо пинает воздух, дёргаясь на полу, и дует губы. В универе и правда с этим как-то грустно. Со всеми, кто более-менее симпатичный, он уже переспал, но там кто отчислился, кто в отношения углубился, а кто на поверку только лицом и вышел. Ну и всё, выбор иссяк, а желание-то никуда не делось, и Джисон был в сексуальном отчаянии, скучая по ощущению крепкого члена в заднице и только и играясь со своим дилдо, который купил после инцидента с подушкой. Но всё-таки живого, энергично втрахивающего его в кровать человека силиконовая игрушка заменить не может. На что он регулярно и жалуется друзьям, вот как сейчас.              — Да я бы уже с этим чудищем потрахался, если оно симпатичное, — с новой порцией алкоголя в стакане его тирада берёт новый поворот.              — Да не расстраивайся. После лета первокурснички подтянутся, может, среди них кто-то красивый и ебливый найдётся, — утешает его Феликс. — Давай, твоя очередь. Правда или действие? Хотя какое там действие уже от тебя…              — М-м-м! — возмущённо мычит Джисон, глотая напиток. — Правда.              — Ты чё, реально переспал бы с чудищем? — заторможенно спрашивает Чан. Да уж, на него эта бодяга действует сильнее всех.              — Псс-ха-ха-ха, да, — пьяно смеётся Хан.              — А с каким? — вклинивается в обсуждение Ликс.              — Не знаю… с русалом? — предлагает вариант Джисон.              — Скучно!              — С осьминогом! — он сам не понял, когда вопрос стал соревнованием.              — Скучно-о-о!              — Хм… о! Тогда с морским коньком! — всплескивает руками Хан.              — О-о-у, хи-хи-хи, — понимающе играет бровями Феликс, тыкая в него пальцем.              — Отста-а-ань! — Джисон накрывается подушкой, которую стащил с дивана.              Чан на том же ручном тормозе докатывается до темы их разговора и просто непонимающе переводит взгляд с одного на другого, подняв руку и как бы вопрошая: «чего, блять?»              — Ну типа у них икру самцы вынашивают, — поясняет Феликс, ещё хихикая.              — А-а-а, — кивает Чан, как будто понял, но тут же снова смотрит на них с ещё большим недоумением.              — Не трогай мои кинки, и я не трону твоё бухло! — Джисон резко потянулся за бутылкой, которую тот держал при себе весь вечер. Но ленивец Чан отбивает своё сокровище.              — Так кто в кого откладывать будет, Джисон? — с новой силой хихикает Феликс.              — Я с вами не играю, — притворно дуется Хан и перекатывается по полу, разворачиваясь к ним спиной и возмущённо обнимая подушечку.              Позже ещё одну такую бутылку Чан тащит себе в комнату, под издёвки отмахиваясь, что это «для мотивации». Утром она ему уж точно пригодится. А Феликс оккупирует большой смарт-телевизор, возясь с подключением приставки, а потом и с настройками долгожданной игры. Джисон смотрит живой летсплей от друга до поздней ночи, но напившись вина или что там это было и объевшись фруктами, добавляющими к сладкому брожению в животе, хочется отдохнуть от насыщенного дня.              Он поднимается на второй этаж в свою комнату, где на полу лежит, раскинувшись, чемодан. Джисон честно признаётся себе, что всё равно не будет его разбирать до конца поездки, и аккуратно отодвигает его ногами в сторону. Бросив взгляд на окно, он там и остаётся, отказываясь уходить. Теперь вместо солнца гладь воды освещает убывающая луна. Виднеются редкие огни от фонарей по побережью, но эти светлячки редкие и меркнут по сравнению с целым лунным морем. Волны совсем небольшие, спокойные, одна за другой накатываются на берег. Умиротворяет. Они почти ровные, если бы не какая-то посторонняя рябь. Джисон присмотрелся и вдруг разглядел, что их поднимает купающийся человек недалеко от берега. Хан усмехнулся сам себе, вспоминая предупреждение соседского дедули. Вот и пожалуйста, кто-то менее суеверный спокойно купается красивой ночью. И скорее всего, этот человек тоже застал Корею ещё неразделённой. Джисон вздыхает и заваливается на кровать, быстро проваливаясь в сон.              Неделя отдыха пролетает неприлично быстро. И кто только придумал время? Этот придурок просчитался. Особенно остро Джисон это осознаёт, когда они с Феликсом спонтанно устроили марафон по видеоигре, и после десяти часов ночного игрового запоя он едва может осознать дату и время уставшим мозгом, уже в пятый раз включая экран телефона. Да уж, тут бы режим начинать налаживать к их отъезду, а не ложиться под восемь утра и ненавидеть каждую поющую за окном птицу лично вместе со всеми её певчими родственниками. Это знатно сбивает его сон, и следующие несколько вечеров заснуть в нормальное время ничего не помогает. От предложения Феликса отсидеть с ним ещё один марафон и выбить клин клином он отказывается, хватит с него. К совету Чана напиться и забыться прислушивается, но от алкоголя становится жарко, а погода буквально превращает их дом в баню, особенно на втором этаже.              Джисон вертится в кровати, но сон помахал ему ручкой, показал фак и ушёл. Он уже всю простынь пропотел, подушку скрутил как только мог, уже алкоголь переработался — ничего. Даже задрочить себя в сон пытался, но собственный организм отказался от такой жаркой активности. Ещё и Чанов храп через стенку не сильно помогает, только подогревает зависть. Подогревает, чёрт, как же жарко.              Перевалило за три часа ночи. Голова болит от лежания. Он так устал от отсутствия сна, что уже и спать не хочется. Может Феликс и прав, и нужно клин клином? Правда, даже этот геймер несчастный уже пошёл спать. Что ж, значит Джисон будет справляться сам. Он сдёргивает одеяло и выглядывает в окно. Воздух нельзя назвать прохладным, но хотя бы не та печка, что днём, и уж точно лучше, чем в доме. А уж залив так и манит прохладой. Джисону кажется, что если он сейчас в него зайдёт, то вода зашипит. Собственно, почему бы и нет?              Переодевшись в плавки и вооружившись полотенцем, он выдвигается из дома, стараясь никого не будить, даже если завистливая пакостливая жилка в нём очень хочет заставить других страдать вместе с ним. На улице горят фонари, но насекомых практически нет. Видимо, даже эти засранцы уже пошли спать. По дороге Хан снова вспоминает о предупреждении. Монстр. Хах, ну если он утащит его на дно, то Джисон хотя бы отоспится. Плюс там прохладно. Он не против.              Гладь воды сверкает редкими бликами. Луна уже совсем исхудала до тонкого серпа, почти не давая света, и под поверхностью воды беспросветная тьма, будто чёрная бездна. Джисон оставляет полотенце и шлёпки на берегу и заходит в море. Какой же кайф. Прохлада окутывает его тело чёрной мантией, усталость будто растворяется в ней же, держать тело на весу больше не нужно — вода и с этим поможет. Ночное купание оказывается необычным и интересным опытом. Никаких посторонних звуков, никаких признаков других людей, только умиротворяющий шум спокойных волн. Под ногами словно космос без звёзд. А если посмотреть вверх… ох, чёрт, какая же красота. Звёзды, так много, их буквально разбрызгали крошечными точечками на каждый миллиметр небесного холста. В городе такого не увидишь, а здесь галактики показываются во всей красе. Джисон отплывает дальше от берега и переворачивается на спину, глядя прямо вверх. Вода держит его расслабленное тело, и он словно парит в космосе, пока его укачивает тихое море. Блаженство.              Вдруг он слышит посторонние всплески. Он поднимает голову и оглядывается, замечая плавающего неподалёку человека. С одной стороны, это немного раздражает, ведь больше он тут не один в целом небе. А с другой стороны, иметь безмолвную компанию даже приятнее. Правда вскоре незнакомец поравнялся с ним в своей траектории заплыва, и Джисон даже смог разглядеть в нём молодого парня. Надо же, сколько они тут тусовались, а вокруг всегда были одни местные старички. Джисону становится интересно, и он решает попробовать.              — Эй, привет, — негромко окликает он незнакомца и взмахивает рукой. Тот поворачивает голову к нему и тоже приветствует. — Как тебя зовут?              — Лино, — представляется парень приятным мягким голосом, подплывая чуть ближе, но не прекращая движение.              — Ух ты, интересное имя. Я Джисон, — отвечает Хан и плывёт следом.              — Тоже красивое, — хвалит Лино.              — А ты откуда?              — Да я здесь живу. А ты?              — С друзьями приехали.              — Надолго?              — Осталось чуть меньше недели, к сожалению.              — Оу, ну этого хватит, — вдруг улыбается Лино. Хан вопросительно хмыкает. — Познакомиться поближе, — объясняет он.              Они заплывают довольно далеко, и Лино останавливается на небольшом расстоянии, поворачиваясь к нему.              — Не видел тебя до этого, — подмечает Джисон.              — А я тебя ещё давно заметил. Хорошо играешь в мяч, — улыбается парень.              — Эй, ну уж совсем пиздеть не надо, — бросает Хан, посмеиваясь, но понимает, что тот флиртует, и решает хватать свой шанс и идти в наглую. — Можешь просто сказать, что моя жопа сама как мяч, — подмигивает он.              — Не люблю мячи. Но твой мне нравится, — подыгрывает ему Лино.              — Не хочешь зайти к нам? Поиграть в мяч, — играет бровями Джисон. — У нас есть… кажется, это портвейн.              — А зачем куда-то идти? — вдруг спрашивают его.              — Даже так? — удивляется Джисон, и парень подплывает к нему совсем близко.              — Таких красавчиков тут давно не бывало, — Лино положил одну руку ему на талию, а другой огладил щёку. Знает, куда ведёт. Джисону это нравится, и он кладёт руки ему на плечи.              — Уж кто бы говорил, — отбивает Джисон, а сам внимательно рассматривает его ближе. В темноте видно плохо, но вблизи лицо можно вполне неплохо рассмотреть. И правда красивый, но есть в нём что-то странное, и Джисон пока не может точно сказать, что. — Я бы подумал, что ты русалка.              — А почему бы мне ей и не быть? — ухмыляется тот.              — М-м, значит правду про монстра говорят?              — Определённо. Есть тут один монстр.              — Неужели у тебя в плавках? — саркастично спрашивает Хан.              — На мне нет плавок, — уверенно отвечают ему.              — Оу. И что, прямо уж таки монстр?              — Сам проверь. Если не боишься, — загадочно тянет Лино.              Джисон не понимает, к чему он, как вдруг его ноги обвивает что-то большое и сильное, сжимая и лишая возможности пошевелить ими. А Лино всё так же безмятежно улыбается. И вот теперь Хан понял, что в нём было не так. Его глаза тёмные не из-за ночи, они просто полностью чёрные. Волосы фиолетовые. А уши по краям похожи на плавники. Хан сглатывает, широко раскрыв глаза.              — Где ты, говоришь, живёшь? — тревожно выдаёт он.              — Здесь, Джисон. Прямо здесь, — коварно улыбается не парень, а существо, сверкая белоснежными острыми зубами.              Джисон смотрит вниз. Его хвост затягивается на его ногах сильнее, притягивает к нему вплотную, и монстр кладёт руки ему на талию, немного сдавливая. Поднимается выше, оглаживая грудь и плечи плавными движениями, словно наслаждается процессом. На задворках охваченного шоком и паникой сознания Джисона сверкает вспышка гордости за своё подтянутое тело. Он парализовано замер, позволяя морскому существу ощупывать себя, гладить, задевая вставшие от прохладной воды соски, обводить фигуру. Это вызывает смешанные ощущения, однако Хан ожидал, что его задушат и утопят сразу же, поэтому нельзя назвать это худшим исходом. К тому же такое внимание чего-то, что выглядит как симпатичный парень, отвлекает его от ужаса встречи с неведомым существом и заставляет чисто рефлекторно выгнуться навстречу его руке, когда он вновь плотно проводит ладонью по его торсу вверх. Особое внимание тот уделяет его животу, прощупывая, надавливая пальцами и снова сдавливая талию, будто проверяя объём. Затем, видимо довольный результатом, гортанно урчит. Джисон сбивчиво дышит, а когда его обнимают и прижимают к себе вплотную, воздух и вовсе покидает его лёгкие. Он смотрит на невероятно красивое нечеловеческое лицо. Чувствует его вполне определённые поглаживания на спине, от поясницы вверх, разгоняя табун мурашек, и вниз, по-хозяйски сминая его обтянутую плавками задницу. Чувствует давление везде ниже пояса.              — Ты хочешь…? — неопределённо тихо спрашивает он.              — То же, что и ты, — томным полушёпотом отвечает Лино, вновь сминая его ягодицу и приближаясь к его уху. — Ты же сам предлагал, разве нет? — его дыхание обжигает.              Джисон не отвечает, но от жаркого шёпота по телу снова бегут мурашки, которых тот опять гоняет настойчивыми поглаживаниями.              — Не будешь кричать? — с издёвкой спрашивает он.              — Это уже от тебя зависит, мистер монстр. Если я правильно всё понимаю, — так же тихо отвечает Джисон.              Его дыхание немного выравнивается, страх перемешивается с остальными ощущениями в общий странный коктейль, и он старается не думать, когда соскальзывает рукой с плеча Лино и ведёт ей вниз, очерчивая рельеф торса до места под пупком, где он начинает постепенно переходить в гладкую чешую. Джисон проводит рукой снова вверх, медленно, изучающе, подобно тому, как его лапал сам Лино. И его силуэт нравится ему всё больше. Он очерчивает широкие плечи, за которые удобно держаться. Ведёт ладонью по его груди, отмечая её упругость. Заворачивает на спину, прокатываясь по изгибу позвоночника. И снова спереди, ощупывая твёрдый пресс и чешую ниже, но не находя и признака половых органов. Может, у него всё устроено иначе?              — Ох-х-х, — протяжно выдыхает Лино, реагируя на его любопытные ласки. — Надо же, такие дерзкие мне ещё не попадались.              — Хреново ловил значит. От меня сексом на весь залив пахнет. Или мне надо было выйти с плакатом «трахни меня»? — вдруг чуть громче вырывается у Джисона. От шалящих нервов он борзеет и идёт в нападение. Лучшая его защита — громкое возмущение.              — Какой ты… — щурится Лино, качая головой.              — Какой? — вздёргивает подбородок Хан. — Горячий?              — Немного дурной.              — Эй!              Ему не дают как следует повозмущаться и, крепко удерживая, тащут в направлении отвесных скал вдали от берега. Чтобы плыть, его ноги отпустили, и теперь Лино немного извивался, с силой махая хвостом и перемещая их с приличной скоростью.              — Уф, а ты мощный, — восхищается Джисон, когда они доплывают до места назначения и тормозят. — Надеюсь тебя хватит дольше чем на пару минут, — усмехается он, позволяя наглости вытеснять остатки страха.              — Я тебя сейчас… — грозно цедит Лино, и вдруг Джисона снова обвивают за ноги и дёргают вниз. Лино притопил его и недолго держит под водой, прежде чем отпустить и оттолкнуть взмахом сильного хвоста.              — Да ладно-ладно, извини, — отдышавшись, говорит Джисон.              Ему сбили спесь, напоминая, кто есть кто, но вопреки небольшой опасности, инстинктивные опасения за свою жизнь отступили в фон. Джисон внимательно смотрит на монстра, который толкает его хвостом снова, отдаляясь. Тот явно ещё сердится, недовольно щурясь, а на голове у него грозно дыбится полупрозрачный фиолетовый гребень, похожий на рыбий плавник с острыми кончиками, соединяющими ткани, который натягивается, как парус, от затылка до лба.              — Ну не уходи, — дует губы Джисон. Это вторая его защита после дерзости. Лино смеряет его взглядом, но вскоре снова притягивает хвостом к себе, и Хан отмечает, что он довольно длинный. — Извини, я просто хочу провести побольше времени с таким горячим монстром, как ты, — подлизывается он.              — Ну уж совсем пиздеть не надо, — копирует его фразу Лино, вздёрнув бровь.              — Только один вопрос. Ты меня не убьёшь? — вот так наивно и в лоб интересуется Джисон.              — Это уже от тебя зависит, — снова копирует его Лино.              Он по-прежнему выглядит недовольным, но вблизи видно, что это больше напускное. Джисон смотрит на него своими круглыми глазками бемби, выпятив нижнюю губу. Лино молчит. Тогда Джисон прижимается к его губам своими, коротко целуя.              — Не убью, — наконец сдаётся он.              — Тогда я на всё согласен, — победно улыбается Джисон.              Он прижимается к морскому существу сильнее, обвивая ногами его хвост, и впивается новым поцелуем, более жаждущим, словно получил глоток пресной воды в солёном океане. Лино вжимает его в холодный камень скал, напористо отвечая. Его губы такие мягкие в контраст острым зубам, которые Джисон мельком чувствует, когда тот целует особенно сильно. И когда Джисон лижет, присасывает, запускает язык внутрь, проходясь по кромке хищных клыков. В ответ его язык обвивает чужой, щекоча небольшим раздвоенным кончиком, похожим на два округлых лепесточка, а затем толкается ему в рот, извиваясь и заполняя почти всё пространство. Тонкий он лишь в начале, дальше он быстро утолщается, и Хан обхватывает его губами, издавая стон от одного только ощущения этого огромного языка во рту. Он посасывает его, обласкивая и накручивая на собственный, чувствуя вкус чего-то солёного, но свежего и сладковатого, как будто с ореховым послевкусием. Как хорошие нори или салат из чука. Его руки отчаянно цепляются за плечи и шею Лино, притягивая ближе, будто это возможно, а бёдра рефлекторно толкаются чуть ниже его живота, притираясь. Чёрт, он готов ублажать себя просто отсасывая этот язык и фантазируя, как бы он ахуенно вылизал ему всё внизу, как он обвился бы вокруг его члена, чуть толкаясь кончиком в уретру, как он бы дразнил и ввинчивался в его задницу так глубоко, как ещё ни один парень не доставал. После такого секс с людьми будет казаться скучным.              Лино прекращает трахать его рот своим, но он только раздразнил аппетит. Джисон снова целует его, мокро, голодно, совсем не стесняясь немного прикусить и оттянуть губу того, чьи зубы могли бы сожрать его в буквальном смысле. Он спускается ниже, следуя путеводной линии челюсти, прежде чем ткнуться носом в основание шеи Лино, жарко выдыхая следом. Пахнет солью, немного рыбой и снова нотками орехов. Экзотично. Аппетитно. Хан высовывает язык и собирает капли с кожи, растирая их о нёбо и принимаясь вылизывать снова, влажно причмокивая и немного всасывая, буквально губами чувствуя урчащий рокот в чужом горле. На который он отвечает разомлевшим мычанием и лёгким прикусом, скользя зубами по нежной коже выше и случайно обнаруживая небольшую складку под челюстью. Почти незаметную, но которую он подцепляет языком и аккуратно проводит вдоль щели на пробу. Как вдруг Лино резко вдыхает и ощутимо столбенеет, впиваясь пальцами ему в бока. Он задел что-то важное.              — Прости. Больно? — Хан тут же останавливается, распахивая глаза и выныривая из страстной неги. Он внимательно смотрит на напряжённое лицо русала и успокаивающе гладит его по плечу.              — Нет, — выдыхает он с небольшой дрожью. Затем медленно моргает и переводит серьёзный взгляд на Хана. Хоть его глаза и полностью чёрные, но тот чувствует, что смотрят в упор на него. — Но, если сделаешь… — его рука змеёй заползает на горло Джисона, гребень на голове угрожающе дыбится, а верхняя губа поднимается в оскале смертельной акульей улыбки, напоминая о его природе. Он качает головой, как бы говоря, что возьмёт назад своё обещание не убивать. Джисон сглатывает накопившуюся слюну и согласно трусит головой.              — Можно? — с пылким любопытством смотрит он в неизведанную точку на чужой шее. — Я осторожно, — он поглаживает его плечи, без нажима, словно показывая, как именно осторожно.              Ему доверительно открывают шею, перед этим оскалившись ещё раз для верности, а чужие руки перемещаются на его грудь, немного сжимая, но пока больше настороженно, готовясь оттолкнуть если что. Джисон сделает всё, чтобы не дать просочиться и капле сомнений. Его манит интерес к необычному, диковинному. Тот же, что привёл его сюда искупаться ночью. Тот же, что перебил страх на желание, точно так же толкая довериться в чужие руки.              Джисон приникает вновь, на сей раз целуя нежнее, накрывая чувствительную щель губами и лаская их мягкостью. Кончиком языка он осторожно подцепляет кожу, приоткрывая жаберную щель, и медленно проскальзывая чуть глубже, тут же нащупывая небольшие язычки и ребристую поверхность. Осторожно, чутко проводит по ним, закрывая глаза и рисуя в уме текстуру. Сначала они прячутся, отодвигаются от чужеродного вторжения, но он терпеливо и ласково раскрывает щель шире, оставаясь у самого края. Лино глубоко выдыхает, и ребристые дуги выходят из недр его шеи, раскрываясь, почти выходя за пределы своего пристанища. Джисон хочет открыть глаза, взглянуть на это необычное зрелище, его жабры наверняка красивые, как и их хозяин, однако ночная темень всё равно не позволит ему увидеть это. Поэтому Хан не тратит время и выдержку монстра и начинает нежно водить языком по дугам, от одного края щели к другому, перебирая их, как струны, и вырисовывая картинку под веками. Похоже на причудливый цветок. Красиво. Язычки по краям больше на центральных жабрах, подобно лепесткам, изгибаются под его касаниями. Он забирается глубже между ними и обнаруживает, что они идут лишь немного глубже, прежде чем он упирается во внутреннюю стенку. Жабры резко зажимают его, своей текстурой удерживая язык в ловушке, а Лино до боли и синяков впивается пальцами в его грудь, издавая нечеловеческий бурлящий стон. Русал вздрагивает всем телом, Джисон уверен, что волна дошла до самого кончика его хвоста, а сам шевелит кончиком захваченного в плен языка, щекоча дальнюю стенку и вызывая новые судороги и хрипы у существа, как он надеется, от удовольствия. Жабры хаотично сжимаются и раскрываются, всё внутри пульсирует, а Хан выписывает фигуры буквально внутри чужой шеи, зарываясь в волосы Лино и поглаживая затылок вдоль гребня. Это невероятно, неповторимо. Он языком заставляет извиваться не какого-то очередного парня, а самого настоящего морского монстра. И от этого возбуждается ещё сильнее, желая попробовать ещё, всё, что тот может ему дать.              Его насильно отталкивают, вынуждая аккуратно вытащить язык, на что Джисон недовольно мычит, пока не чувствует, как снизу ему в плавки упирается что-то твёрдое. Значит эти звуки прочистки водопровода из горла Лино действительно были от удовольствия. Джисон горделиво улыбается. На пробу он опускается ниже, всё ещё обвивая ногами торс, переходящий в хвост, и проезжается по твёрдой длине, которая не прекращается, уходя дальше. Ох, вот это да.              — Ого, — восхищение само слетает дрожащим голосом.              Лино зеркалит горделивую ухмылку. Гребень на его голове снова поднимается, но не злобно вздыбившись, а наполовину, и мелко трясётся. Видимо, это показывает возбуждение. Он тащит его плавки за резинку вниз, и Джисон помогает, полностью выпутываясь из ненужной сейчас одежды и не заботясь, как ему потом голым домой идти. Плевать, на всё плевать, его сейчас наконец-то трахнут, как же он этого ждал.              Сбросив их, он снова обвивает ногами тело монстра и тихо охает, когда его резко вжимают спиной в скалы. Лино крепко держит его одной рукой, другой цепляясь за камни, и, видимо, хвостом тоже для лучшей устойчивости. Он тыкается возбуждённым органом в его ягодицы и промежность несколько раз, целясь.              — Подожди, м-может сначала раст- ох! — Хан не успевает договорить, как в него входит кончик члена монстра. Он тонкий, как полтора человеческих пальца, и без головки, просто гладкий и очень скользкий. Джисон даже на секунду расстраивается, ведь от «монстра» он ожидал размер повнушительнее. Зато смазки не нужно, ведь он без труда проскальзывает глубже. И глубже. И ещё.              — Ого! — снова срывается с его губ, когда место в нём по ощущениям заканчивается, а Лино даже не вошёл до упора.              Тот останавливается и издаёт утробное урчание, а гребни на его голове и спине снова немного трясутся.              — Держись, человечек, — низко шепчет он на ухо, обводя его языком.              Джисон звучно выдыхает. По его телу бегут мурашки и коленки слабеют от этого обращения. Это самое сексуальное и притом милое, что ему говорили.              Лино поддерживает его под зад и выскальзывает почти до конца, затем снова толкаясь внутрь, но уже меньше — щадит, возможно. Пока что. Он задаёт медленный темп, для Джисона это похоже на обычную растяжку, но ему этого мало, непозволительно мало, не за этим он согласился. И он начинает сам подаваться навстречу, стараясь хотя бы насадиться сильнее, подобрать угол, выжать из ситуации всё, что сможет. Это похоже на фингеринг, только палец отказывается сгибаться и как следует надавить на нужную точку, будто специально легонько задевая её, да и только. Тоненький отросток ощутимо проезжается дальше по внутренним стенкам, но там слишком свободно.              Хан утыкается в шею Лино и тихо ноет, стараясь сжаться посильнее для лучших ощущений, и это, вроде бы, даже немного помогает. В какой-то момент ему даже кажется, что его начинает растягивать сильнее, но этого всё ещё чертовски мало!              — В тебе столько места. Такой пустой, — урчит Лино, изводя его своими медленными покачиваниями.              — Пустой. Очень пустой. Я думал, ты больше, — ноет Джисон, сжимаясь посильнее, чтобы хоть немного приблизиться к нужным ощущениям.              — Какой нетерпеливый, — тот сжимает его ягодицу пару раз. — Хочешь ещё? А ты точно сможешь? — в его голосе слышится издевательская ухмылочка. Значит эта тварь морская прекрасно знает, что делает.              — Да, да, хочу! Давай всё, что есть, только заполни меня, пожалуйста!              — Заполнить? Ну хорошо.              Джисон полностью расслабляется внизу, хотя ноги неизбежно напрягаются, крепче обхватывая начало хвоста монстра, готовясь принять больше, и… Лино полностью выходит из него, забирая даже те несчастные крохи удовольствия, что он получал от этой бесполезной палки.              — Нет-нет-нет, верни, — тут же хнычет он, капризно ударяя кулачками по спине Лино.              — Ум-м-м, я думал, ты недоволен монстром, — издевательски тянет он, дует губы и треплет Хана по волосам в притворном сожалении.              Его член зажат между их тел и трется о пресс и грудь Джисона. Одновременно. Вот теперь он чётче осознаёт, насколько же он длинный. Рука на его заднице сдвигается и надавливает на промежность, пальцами массируя простату снаружи. Эти манипуляции тут же отзываются сладким стоном ему в шею, и ему охотно подаются в руку. Подставляются. Так мило. Ему нравится играться с этим податливым человечком. Пальцы скользят выше, плотно обводя по кругу поджимающуюся дырочку, дразня и стимулируя, надавливая в самом центре и тут же убирая пальцы, не давая насадиться. А Джисон пытается, выгибает спину, подставляясь под мучительные ласки и тихо постанывая. Как только появляется хоть крошечный шанс, он расслабляется, на автомате отводя таз сильнее. Его жадная дырочка отчаянно пытается захватить хоть один палец, но ничего не получается. Тот всё водит ими, растирает, распаляет, но не даёт. Джисон готов выть от перевозбуждения.              — Проси как следует, человечек. Ты же хочешь… — он надавливает сильнее, и Джисон вздрагивает, когда он вводит палец буквально на фалангу, щекоча нежную слизистую, чтобы тут же вытащить и снова изводить круговой стимуляцией.              — Ну пожалуйста. Прошу тебя… — бормочет Хан, пока этот самый настоящий монстр продолжает безжалостно играться с ним, теперь надавливая и массируя одновременно и простату, и дырочку, а другой рукой гладя его по спине, разнося волны желания. Член существа потирается о него, а его собственный — беспомощно дёргается под водой от возбуждения. — Лино, умоляю, возьми меня! — жалобно просит он.              На своё имя тот реагирует одобрительно, урча и прекращая свои сексуальные пытки.              — Какой хорошенький. Ладно, заслужил.              Руки возвращаются на ягодицы, немного разводя их, и он снова пару раз на пробу тычется рядом, прицеливаясь. Джисон помогает, рукой направляя его в себя, и тут же чувствуя сильное растяжение внизу, от чего он жмурится и громко ахает. От стимуляции член Лино сильнее налился кровью и увеличился в обхвате, и он вгоняет его одним плавным движением, держа Хана за бёдра, натягивая на новый размер.              Войдя ровно до идеального предела, он замирает, и Джисон протяжно выдыхает стоном. Теперь ему не надо сжиматься — анус покалывает от натяжения, а его ещё непривыкшие стенки распирает изнутри пульсирующим гладким членом, что медленно начинает двигаться и разрабатывать их под себя. Джисон крепче цепляется за монстра, хватаясь руками за его плечи и утыкаясь лицом в шею, мыча от каждого его движения. Его бёдра напрягаются, держась за него, но внизу он старательно расслабляется, принимая медленные, тягучие толчки, от которых его покачивает в такт волнам. Он почти забывает, что они сейчас в воде, закрыв глаза и отдаваясь в руки Лино, что надёжно держат его за бёдра. О воде вокруг напоминает лишь контраст холодного моря, на удивление тёплого тела его обитателя и жара, что начинает скапливаться где-то в животе.              Понемногу он привыкает, мышцы поддаются и растягиваются, принося удовольствие с лёгкой перчинкой, и он начинает покачивать задом сам, двигаясь навстречу, и тут же чувствует, как чужие руки переползают с его бёдер на талию, по-хозяйски сжимая, и Лино без слов начинает двигаться быстрее. Хан закатывает глаза и часто стонет, чувствуя, как же хорошо член растирает его стенки, давит на них, пока слабо задевая простату, но входя так легко. Лино крепко держит его за талию, насаживая на себя, и даже если бы Хан захотел, он не смог бы вырваться. Он в полной власти этого существа, и оно может использовать его как свою секс-куклу столько, сколько захочет. Джисону странно от этих мыслей, но он добровольно отдался ему на милость, и от этого ему сносит крышу.              Лино всё ещё контролирует вводимую длину, но с тем, как нарастает его темп, как размашисто он толкается в человека, качая воду вокруг, контроль слабеет, и иногда он проскальзывает глубже, вызывая блаженные вскрики, когда Хан цепляется за него, как за спасательный круг.              — Ты такой громкий. Не боишься, что тебя придут спасать? — Лино немного замедлился.              — Не надо. Не надо спасать! — скулит Джисон.              Он давно сдался. Потерян в своих желаниях. Его уже не спасти.              Толчки вновь нарастают, Лино двигается быстро и сильно, нечеловечески сильно, от чего у Хана трясутся ноги и живот сводит судорогой, пока в него вколачиваются почти до боли. Он жмурится и откидывает голову на контрастно холодные камни позади, гортанно стоная, пока его член истекает соками в такую же солёную воду. Но как только он начинает приближаться к вершине, этот монстр резко замедляется и почти выходит, от чего Джисон жалобно хнычет, пока его пытают медленными движениями от самого входа и внутрь, но ровно настолько, чтобы держать его на грани заполненности и мучительной пустоты.              — Ну как, мой маленький человечек? Я хорошо тебя заполняю? — издевается это морское чудище притворно невинным голосом.              — Да, да, хорошо! Очень хорошо, — Джисон пытается дёрнуться, двинуть бёдрами самостоятельно, но сильная хватка на его талии не даёт ему никак маневрировать.              — Мне показалось или ты сказал «ещё»?              — М-м-х… хорошо, — соглашается Джисон. Он на всё согласен.              — Хорошо.              Лино резко останавливается и расцепляет ноги Джисона. Не снимая его со своего члена, он проворачивает человека на себе и разворачивает лицом к скалам. Джисон неловко хватается за камни после того, как его жестоко вырвали из неги удовольствия, отчаянно ищет, за что зацепиться, пока соскальзывает всё ниже, насаживается всё сильнее на этот чёртов бесконечный член. Лино приподнимает его и даёт найти упор для ног, чтобы Джисон смог уверенно стоять в воде. А затем плавно и неумолимо входит ещё глубже, туда, где Джисона ещё никто не касался. Тот млеет от заполненности и осознаёт, насколько сильно он насажен, только когда Лино опускает руку на низ его живота и надавливает на образовавшийся там бугорок.              — О боже! — вскрикивает Хан от неожиданности.              Лино делает несколько долгих толчков, давая ему прочувствовать весь путь от самой дырочки, что сужается на его конце, а затем снова растягивается по мере того, как он входит глубже, вверх, натягивая чувствительные стенки на себя, и к тому же местечку под пупком, где снова выпирает крупный член монстра, прокатываясь под кожей. Он берёт руку Хана и ведёт туда, делая ещё один медленный толчок, утыкаясь в его ладонь изнутри и проезжаясь немного выше, войдя до упора и замирая так. Джисон дрожит всем телом, его ноги дрожат даже при том, что они держат лишь небольшую долю его веса, но особенно всё трепещет внутри, судорожно сжимаясь вокруг огромной пульсирующей длины.              — Теперь достаточно, человечек? — Лино поднимается из воды, держась за скалы, нависает над ним и снова щекочет ухо лепесточками своего языка.              — Мгм… да, — дрожащим голосом скулит Хан.              — Да-а-а. Ты так хорошо тянешься. В тебя так много поместится.              Хан замер в одном положении, стоя на носочках и боясь пошевелиться. Лино вжимается в его зад своим чешуйчатым телом, заставляя уткнуться щекой в камни. И как будто этого было мало, толщина внизу ещё немного увеличивается, натягивая дырочку и кишочку по всей длине, испытывая человеческие пределы. Джисон держится изо всех сил, прогибаясь в спине, но закусывает губу, пока на лице расплывается улыбка, а веки трепещут от блаженства. Он ещё никогда в жизни не чувствовал себя таким растянутым, не ощущал такую сумасшедшую наполненность, такой огромный размер, на который он беспомощно насажен, кажется, всем телом. Мышцы не слушаются, сознание плавится и уносится прибоем.              — Используй меня, — тихо выдавливает он. — Пожалуйста, используй.              Он просто маленькая игрушка для ебли для этого монстра, бесправная вещь, дырка для дрочки, и больше ничего. И ему это чертовски нравится. Лино прижимается к его спине, и из его груди снова доносится булькающее урчание. Ему тоже нравится. Он перехватывает человека поперёк тела и выходит почти полностью, чтобы снова вогнать член до конца, выбивая громкий стон. И ещё раз, уже сильнее. Его задница едва успевает привыкнуть, как её заставляют принимать больше, чаще, надевая на огромный размер целиком. Ритм нарастает, Лино снова начинает вбиваться в него как заведённый, под этим углом идеально попадая по простате, проезжаясь по ней всей невероятной длиной, тараня сильными толчками, от чего Хан громко и часто стонет, а его сознание окончательно плавится в погоне за удовольствием.              — Ты просто создан, чтобы принимать. Чтобы твою задницу наполняли, — распаляет его безумие Лино.              — Да, да! — только и может выстонать он.              Спина прогибается, задница охотно встречает толчки в себя, всё его тело подстраивается под Лино, подставляется ему, лишь бы тот не останавливался, лишь бы довёл до сокрушительного оргазма. Джисон трётся щекой о камни, громко стонет в них же с каждым выдохом, пока из него выбивают воздух членом. Лино трахает его быстро и безжалостно, как машина, крепко держа и вколачиваясь в него сзади, бешено растирая и стимулируя всё внутри, перекраивая его кишочки под себя. С каждым толчком Джисон всё ближе к краю, в паху уже сводит от возбуждения, он беспорядочно хватается за камни.              Он почти готов. И Лино знает, что это значит.              — Хочешь моих детей? Хочешь наполню тебя своими детьми? — пыхтит ему на ухо Лино вперемежку с рычащими стонами. Он знает, что люди в состоянии эйфории согласны на что угодно, и он знает, как довести их до него.              — Ох, блять… Да. Да, кончи в меня! — высоко стонет Джисон, пока его уже бьёт предоргазменная дрожь.              — Принимай, человечек.              Лино доводит его до пика на дикой скорости и входит последний раз до самого упора, чувствуя, как мышцы вокруг его члена начинают судорожно сокращаться, и человек в его руках сотрясается крупными толчками, кончая в воду и протяжно стоная в звёздное небо. Джисон хаотично пытается ухватиться то за скалы, то за Лино, когда ком удовольствия в паху взрывается, и его накрывает крышесносный оргазм, такой сокрушительный, как ни один в его жизни. Он плавает в эйфории, пока всё накопившееся удовольствие толчками вырывается из него. Член русала всё ещё глубоко засажен в нём, так приятно растягивая сжимающуюся от оргазма дырочку, и на грани сознания он чувствует, как он напрягается внутри него, дёргается и начинает извергаться тоже. Тёплая вязкая жидкость растекается по внутренностям, её поток обильный, непрерывный, и Джисон с наслаждением думает, как же много спермы он примет от такого внушительного размера. Как вдруг по всей его длине прокатывается волна, и вместе с тем, что он принял за семя, из члена выходит, кажется, небольшой шарик. А за ним ещё один, и ещё несколько. Руки вокруг его тела сжимаются, крепко удерживая его на месте, и поток этих шариков усиливается, стремительно заполняя его.              — Держи их, Джисон, держи. Ни одного не упусти, — горячо наставляют его.              Член русала понемногу уменьшается, но за собой не оставляет ни миллиметра пустоты, набивая его своими яйцами. Они проскальзывают в его дырочку одно за другим, их будто сотни. Икра. Вот, что это такое. В него откладывают икру. Джисон в шоке распахивает глаза, но туман возбуждения и бесспорно приятное давление внутри не дают ему запаниковать. Впрочем, даже если бы захотел, он ничего не может сделать — он крепко, беспомощно насажен на член монстра и всё, что ему остаётся, это принимать. Брать всё, что ему дают, как он и хотел. Каждую крупную икринку, что проталкивается в него по путепроводу, пока его жадная, вечно голодная попка с удовольствием сжимается и засасывает их все, выдаивая яйцеклад монстра до последнего, от чего тот довольно урчит позади.              Поток прекратился лишь недалеко от выхода, когда отросток выдавил в него ещё немного вязкой субстанции и окончательно вышел из его дырочки. Он уменьшался постепенно, давая ей понемногу стягиваться, чтобы в итоге после сильного растяжения она смогла плотно закрыться. Джисон инстинктивно потянулся рукой проверить её и заткнуть, если нужно, чему Лино умилился. Он знает, что икра надёжно запечатана внутри клейкой питательной массой, и сама по себе не выйдет, пока не придёт время. Но даже это небольшое беспокойство о его потомстве разливает теплоту на душе.              Он по-прежнему обнимает Джисона сзади, но уже не сдавливая, чтобы насильно удержать носителя для его икры, если потребуется, а нежно, поглаживая ладонью округлившийся животик, чтобы успокоить. Джисон ещё приходит в себя, не до конца осознавая произошедшее, но опускает руку на свой живот тоже, с удивлением отмечая, что он действительно увеличился. Не сильно, но после привычной плоскости небольшое выпирание внизу определённо присутствует. Он под завязку набит икрой.              — Ты такой полный, — хвалит его Лино, наглаживая свой инкубатор. — Держи их в себе, Джисон. Сохрани их, выноси для меня. Я позову, когда придёт время, — обещает он.              Русал помогает Хану доплыть до берега. Точнее приносит в руках его ослабленное тело. Но он справится, Лино в этом уверен. Джисона выталкивают на берег, где он уже может уверенно стоять, и он проходит ровно столько, чтобы упасть на четвереньки и выползти из воды. Только достигнув линии прибоя, он падает на бок и оборачивается, как вдруг ему в лицо со смачным шлепком прилетает что-то мокрое. Ткань? А, это его плавки.              — Спасибо, — неловко бросает он куда-то в сторону воды.              Идти трудно. После невесомости воды земное притяжение кажется тяжёлым грузом. Но тяжелее всего ощущается его живот. Джисон держится за него обеими руками и, шатаясь, бредёт в сторону дома. Проходя мимо участка старичка соседа, он слышит беспокойный лай собаки и протяжное мычание коровы. Они что-то чувствуют. Морское чудище нашло себе жертву и скоро приведёт в мир целый выводок таких же, как оно.              Кое-как Хан доплетается до дома и закрывает за собой дверь. Его встречает тишина. Видимо, все спят, что логично, ведь солнце ещё даже не показалось из-за горизонта. Джисон идёт в ванную, включает душ и просто ложится в ванну. Хочет подогнуть ноги, но живот болезненно пережимает, и он ложится на спину, наглаживая его круговыми движениями. Подумать только, он просто хотел секса, а в итоге из него сделали живой инкубатор. Внутри него яйца существа. В него, блять, икру отложили. Русалочья икра. Это же был русал, да? Или кто там ещё. Что он там ляпнул, когда они играли в бутылочку? Точно, морской конёк. Может, это был он. Хах, ничего себе исполнение желаний и, как всегда, рандомное и неожиданное. Вселенная очень избирательна в своих выборах.              Как и этот монстр.              Джисон поворачивается на бок к двери, что так и осталась открытой, и думает. Лино ведь сказал, что давно его заприметил? Что он ему понравился. Он выбрал его и дождался, когда он придёт к нему. Джисон закусывает губу, прикрывая глаза. Чувствует, как икринки в нём перемещаются, подстраиваясь под положение его тела, распределяясь по нему. Они живые. И они внутри него. Именно него. Может, вместе с икрой в него впрыснули какие-то эндорфины или гормоны или хрен его знает, что ещё. Но он чувствует гордость.              Лино выбрал его для размножения.              Ему доверили выносить потомство. Выходит, Джисон и правда беременный. Избранный носить детей Лино под сердцем. Его кроет дымчатой эйфорией, пока он гладит свой слегка округлившийся живот, что становится заметнее, когда он лежит на боку. Организм не так доволен, как его пьяный от извращённого кайфа мозг, и в кишечнике чувствуются лёгкие спазмы, он пытается изгнать из себя инородное нечто, что заполняет его. Но Джисон упрямо сжимается, хмурится, гладит его сильнее и приказывает терпеть. Он теперь несёт ответственность за новую жизнь, что зреет в нём, и он будет вынашивать её, пока не придёт время… родить.              Вдруг слышатся шаги, и мимо ванной неуверенной походкой проплывает Чан. Исчезнув из поля зрения, он останавливается и делает пару шагов назад, заглядывая в проём, опираясь на косяк одной рукой, а в другой держа свою плещущуюся в бутылке «мотивацию». Опять, видимо, вместо сна начинал очередные проекты. Чан вопросительно смотрит на него сонным взглядом.              — Всё хорошо, иди спать, — отмахивается Джисон.              Чан утвердительно мычит и кивает, уже прикрывая глаза, затем удаляясь восвояси. Джисон вздыхает — легко отделался. Только вот ему нужно будет вынашивать икру, не привлекая лишнего внимания, и неизвестно ещё, как долго. Ладно, будет решать проблемы по мере их поступления. У него достаточно оверсайз футболок, а любые симптомы спишутся на отравление. Главное, чтобы дети были в тепле и безопасности. Он не позволит им навредить. Выносит их и даст им жизнь. Интересно, как они будут рождаться? Джисон нервно усмехается. Надо было спросить у Лино. Джисон только надеется, что они не будут вспарывать ему живот, как Чужие. Нет-нет. Его дети так с ним не поступят.              Выключив воду, он находит в себе силы встать, вытереться и дойти до кровати, где он забирается под лёгкое одеяло и проваливается в сон. А утром, только проснувшись и загрузив сознание, распахивает глаза и сбрасывает с себя одеяло. Живот всё ещё слегка выпирает внизу и там же ощущается тяжесть, забитость вплоть до самого выхода, будто у него месяц был запор. Значит, ему не приснилось. Его выебал морской монстр и отложил в него икру. Джисон снова нервно усмехается, но вместе с настигшим его с большой задержкой шоком, возвращается и это странное воодушевление. Может, это какой-то бред беременных? Химический обман мозга, чтобы он не переживал слишком сильно о том, что в организме завёлся паразит. Не важно. Сейчас важно то, как ему прожить этот срок, когда он даже не знает, сколько он длится. Но он же сказал Лино, что будет тут недолго, да и тот обещал позвать, что бы это ни значило. Поэтому Джисон натягивает просторную футболку и шорты и идёт вниз, стараясь не делать резких движений. Тяжесть немного усиливается от стоячего положения, а в желудке начинает урчать.              И это становится первой проблемой. Еда. Ему нужно как-то есть. Морить себя голодом — плохая идея в любом случае, поэтому он решает перейти на жидкую диету и кушать по чуть-чуть, чтобы всё, как он надеется, успевало усваиваться и не перегружало его. Второй проблемой становится активный отдых с друзьями. Он ходить-то старается аккуратно, какое там носиться с мячом. И из первых двух следует третья — скрывать своё состояние от друзей. А друзья у него, как назло, заботливые до чёртиков, особенно когда не марафонят игры и не заправляются мотивацией под завязку.              Несколько дней Джисон героически отбивается от всевозможных предложений помочь, делает вид, что честно принимает лекарства от отравления, и уверяет, что не снимает футболку, даже когда истекает по́том, потому что, мол, хочет сохранить молодость, а коже вредно столько солнца. Да, даже в тени и в доме, лучи отражаются отовсюду, не замечаете что ли?              Он неплохо справляется. И вместе с тем замечает, что живот растёт ещё немного. Икринки явно увеличиваются в размерах, перетекая внутри него, чтобы уместиться лучше, но их ограничивает клейкая питательная среда, которой их запечатал Лино. Они растягивают его изнутри, давление усиливается, всё чаще вызывая спазмы от лёгких до довольно сильных. Но его больной мозг даже этому находит оправдание, которое делает боль чуточку приятнее. Это схватки. Икра в нём растёт, и тело готовится к тому, что её нужно будет из себя вытолкнуть. Это естественно, бывает у всех беременных. А значит он должен терпеть и готовиться к родам. С каждым днём его распирает всё больше, болит, но всё, что ему остаётся, это отчаянно гладить и шептать в сторону животика, чтобы детки были с ним помягче и не пинались так сильно.              Когда наконец наступает день Х. Глубокая ночь, Чан с Феликсом пошли спать, а Джисон никак не может. Он беспокойно ворочается в кровати, его бросает то в жар, то в холод, живот ноет, не прекращая, и «схватки» происходят всё чаще и сильнее, заставляя его скулить в подушку и задушенно вскрикивать от боли. Из глаз текут слёзы, он жмурится, поджимает ноги и терпит, терпит как может ради новой жизни в своём чреве. И к середине ночи он чувствует зов. Ничего не слышно, но он просто откуда-то знает, что пора.              Пришло время нереста.              Он на автомате поднимается и выходит из дома, направляясь прямиком к морю. Тело всё ещё ноет, но боль отошла на второй план, ведь он явственно чувствует цель. Он должен выполнить своё предназначение. Как зомби, он шатко, но уверенно идёт к воде. Сегодня облачно, но тучи отражают свет, и он видит даже лучше, чем при луне. Едва вспоминая, он сбрасывает с себя одежду на берегу и голышом заходит в воду. Она гостеприимно принимает его и услужливо поддерживает его тело, облегчая ношу, пока он плывёт на глубину, где как раз выныривает голова с гребнем на макушке. Лино встречает его и обнимает, позволяя держаться за себя. Немного отстранившись, он гладит заметно округлившийся животик Джисона, прощупывает его и улыбается. Его икра созрела.              — Ты хорошо постарался, человечек. Выносил, как я и просил. Теперь ты должен отдать её мне.              — Что нужно делать? — с готовностью спрашивает Хан.              Лино молча опускает руку на его зад и тут же нащупывает дырочку, забираясь туда двумя пальцами под сдавленный стон. Питательная слизь стала почти жидкой, и он немного теребит её, разрушая последнее препятствие и стимулируя стенки, чтобы раздразнить их и помочь вытолкнуть из себя икру. Джисон охотно подставляется под ласки, тихо стоная, но они очень быстро заканчиваются, и Лино отстраняется.              — Ныряй поглубже и тужься. Откладывай её в воду. Дальше о ней позабочусь я, — он оглаживает щёку Хана и отплывает. — Мечи для меня икру, Джисон, — говорит он напоследок и уходит под воду.              Джисон кивает и собирается с силами. Он чувствует сильные позывы в туалет, а значит должен справиться. Он набирает побольше воздуха и ныряет, стараясь заплыть как можно глубже, пока вода не начнёт давить на уши слишком сильно. И тогда начинает тужиться изо всех сил, тут же чувствуя небольшое облегчение — икра начинает толчками выходить из него, вырываясь кучками небольших шариков. Она действительно крупнее, чем была изначально, и он раздвигает себя руками, стараясь расслабиться и выпустить икру. Её много, она не выйдет вся сразу так легко, но за первой порцией уже пододвигается и вторая. Джисон всплывает, чтобы отдышаться. Он повторяет действие Лино, стимулируя анус, чтобы помочь себе. Набрав воздуха, он снова ныряет в непроглядную тьму и тужится, поджимая ноги и выдавая ещё одну большую порцию икры.              Джисон оборачивается и видит перед собой эти полупрозрачные пузырьки, что дрейфуют в невесомости. Издалека к нему стремительно приближается тёмный силуэт. Лино подплывает близко и резко выворачивается всем телом. Белое туманное облачко выбрасывается прямо из-под чешуек его длинного хвоста, обволакивая икринки, а затем рассеивается в воде. Джисон в восторге. Так красиво ему на лицо ещё не кончали.              Он погружается ещё несколько раз, в перерывах стараясь отдышаться и подогнать оставшуюся икру. Тужась последний раз, он мечет из себя всё оставшееся, смотря на то, как лихо Лино проносится и выстреливает спермой, оплодотворяя созревшую икру.              Джисон всплывает на поверхность. Внутри теперь ощутимо пусто и даже немного недовольно урчит. И всё же он чувствует себя облегчённо и счастливо. Он справился. Хан остаётся на месте, держась на воде, и оглядывается в поисках знакомой фиолетовой головы. Лино нигде не видно. Джисон всё осматривается по сторонам, хочет снова увидеться с ним. Его грозится охватить неприятное чувство, что его просто использовали и бросили, когда из-за спины раздаётся знакомый мягкий голос.              — Помочь доплыть? — спрашивает Лино.              — Да, был бы не против, — усмехается Джисон и радостно подплывает к монстру.              У того немного озадаченное лицо, это понятно даже в темноте, но человек искренне лучится радостью увидеться с ним снова. Джисон смотрит на его губы и поднимает глаза в немом вопросе. Спустя короткие секунды они сливаются в поцелуе, но уже совсем не том животном и пылающем страстью, а нежном, чувственном, прижимаясь друг к другу, будто действительно скучали. Сначала Лино отвечает неуверенно, настороженно, но быстро увлекается и расслабляется. Джисон аж сам это чувствует, нехотя отрываясь от губ, чмокая их ещё последние разочки. Лино смотрит внимательно, но приветливо, с улыбкой. Гребень на его голове поднимается, не трусится и не дыбится, просто немного виляет из стороны в сторону, а хвостом он обвивает ноги Джисона, сдавливая не сильно, а скорее как такое необычное объятие. Джисон широко улыбается в ответ и немного поджимает ноги, чтобы обнять его хвост тоже, но и сверху крепко обнимает руками за плечи.              Лино довозит его на себе до самого берега и отпускает. Хан удерживает его за руку ещё немного, но с тяжёлым вздохом отпускает тоже. Это неизбежно. Пора прощаться.              — Пока, Джисон, — говорит Лино, отплывая. Он запомнил его имя. Джисон не просто «человечек» для вынашивания. Его запомнили.              — Пока, Лино, — машет рукой Джисон. — До встречи, — громче добавляет он и для себя тоже.              Лино ухмыляется и ныряет в воду, оставляя за собой небольшую волну и уплывая с концами.              Джисону грустно, и он сидит на берегу ещё недолго. Но в конце концов, он рад, что они встретились и всё это произошло. Не говоря уже об удовлетворении, казалось, нереальных кинков. Это лето официально не проёбано с такими-то впечатлениями. Он усмехается этой мысли и идёт домой, пока на улице робко начинает светать.              А уже скоро и ему с друзьями пора отчаливать. Они собирают вещи с вечера и встают рано утром, чтобы успеть на электричку в город. Купаться они не идут, решив в пользу дополнительного часа сна, но Джисон не расстраивается. Он уж точно вдоволь наплавался. Поезд трогается, и Хан неотрывно смотрит в окно, пока они отдаляются от этого запрятанного райского уголка.              — Не расстраивайся, — легко толкает его в плечо Феликс. — Подкопим и следующий раз поедем в более людное место. Там ты точно кого-то подцепишь.              — Да нет, — улыбается Джисон. — Мне и тут понравилось.