The night, the lights, shaboom!

ATEEZ — Shaboom

***

Let‘s start, champagne blow

Life continues to flow

Ночная улица запестрела огнями неоновых вывесок и ярких фонарей. Поток автомобилей на дороге увеличился, а значит, начинались богатые кварталы в центре города. Сегодня, ночью пятницы, его заказ был в одном из элитных ночных клубов. Наверняка забрать кого-то из посетителей, хотя из таких заведений гостей обычно забирали их личные водители, а не такси. Это был первый год, как Минги работал в такси. Подрабатывал. Основные дела у него не шли, и деньги оттого водились не всегда. Да, он писал песни, выступал с ними в барах, но будучи андеграундным рэпером, пробиться куда-то в верха было сложно, если не невозможно. Поэтому, когда выступлений стало мало, тексты стали писаться хуже, и на горизонте его еле колыхавшейся творческой карьеры замаячило выгорание, Минги понял, что поддерживать надо в первую очередь не моральный дух, а финансовое положение. А потом уже и сочинить можно что-нибудь, может быть злободневное, а может быть про высокие чувства. Работа в такси — работа с людьми, работа в дороге, и то и то могло послужить неожиданным вдохновением. Но вообще-то в первую очередь за это платили. А сегодняшний ночной заказ по высокому тарифу обещал принести хорошие деньги. Минги знал этот ночной клуб. Носящий название «Duna. Lounge», он часто являлся местом для тусовок элиты. Там можно было заказать стриптиз, и по слухам, танцоров и танцовщиц отбирали едва ли не как айдолов в агентствах. Зато у них были и доходы, и неприкосновенность, и никаких домогательств. В последнее верилось с трудом, но Минги до этого дела не было. Он припарковался практически у входа, машин было мало. Поздняя ночь или почти утро, вероятно, клуб уже закрывался. — Юно, давай быстрей, бесплатное ожидание заканчивается! Через открытое окно автомобиля Минги услышал голоса, из клуба выходили двое парней. Впереди шёл тот, что пониже ростом, в чёрной объёмной толстовке, в руках он держал чёрную кожанку и небольшую спортивную сумку. Он сразу плюхнулся на переднее пассажирское, ещё в открытое окно бросив улыбчивое «здрасьте». Следом шедший за ним парень был явно выше ростом, это было заметно по тому, как он пригнулся, садясь в салон. Лицо его было практически скрыто за капюшоном бордового худи, поверх которого было надето светлое пальто. Салон наполнился сладко-терпким ароматом, присущем дорогому парфюму или косметике. Минги ещё раз уточнил два указанных адреса, убавил музыку до фонового звучания, и они поехали. По разговорам Минги понял, что эти двое парней не клиенты клуба, а танцоры. — Чё тебя Сан не забрал сегодня? — донеслось с заднего сиденья. — Он же дома, спит, ему ещё все выходные пахать. А потом на неделе там, девичник какой-то заказали. Для тех, кому за шесят. — Ой… как-то фу, — прокомментировали сзади. — Да его любят женщины в возрасте, а вы чего смеётесь, он завидный такой красавчик, на него клюют, — Минги не заметил как, слушая разговор своих клиентов, усмехнулся на такие подробности об их друге, что не ускользнуло от внимания сидевшего рядом парня, который теперь обращался к нему. — Да пусть хоть так, ему, представляете, одна особа даже шарфик связала, говорит, мол, в трусах выступаешь, застудишь всё хахаха, — парень на переднем сиденье болтает без умолку, пока сзади его друг изредка вставляет комментарии, но над шутками они смеются уже все вместе. Минги рад, что в этот раз приятные пассажиры попались. — Это лучше, чем как до нашего хёна всегда докапываются, — снова отвечает второй, Минги увидел в зеркале заднего вида, что он снял капюшон и пальто, и теперь мог увидеть его русые волосы и приятную тёплую улыбку. Вообще от обоих парней исходила очень дружелюбная аура, и атмосфера в пути быстро стала напоминать дружескую поездку куда-нибудь за город. — Да-да, как тогда его увезли, а оказалось чт… — Эй. Кажется, парни забыли, что не одни в машине, и перешли на темы более личного характера. Для Минги такое в новинку не было, свидетелем каких только разговоров он не становился, и часто людей совершенно не смущало обсуждение личных тем при чужом человеке. Минги тоже было всё равно на это, в такие моменты он просто абстрагировался и уходил в свои мысли, прерываемые голосовыми подсказками навигатора. Тем не менее сейчас беседа прервалась, и повисло неловкое молчание. Спустя время парни снова заговорили, менее оживлённо, но Минги их уже не слушал. — Юно, не спи! Юнхо! — парень спереди потрепал своего приятеля на заднем сидении, Минги краем глаза заметил, что этот самый Юнхо и правда успел задремать, пока они ехали. — Юно, нельзя спать в такси, иначе таксист увезёт тебя в ебеня, — его друг продолжал шутить, пока Юнхо, по всей видимости, пытался осознать в какой он реальности. — Ладно вам, не пугайте его, у меня же по навигатору всё фиксируется. — Осторожность никогда не помешает, — подозрительно сощурив глаза, ответил парень, он заглянул в экран телефона, где было открыто приложение такси, и добавил: — Минги-щи. — Уён-а, не мучай человека, я не сплю, всё в порядке, — донеслось от Юнхо сонным голосом. — О, почти светает уже, и почти приехали, — рассматривая в окно дома, заметил Уён. Первая остановка была его, он забрал скинутую ранее на заднее сиденье сумку и стал высматривать нужный дом. — Надеюсь, Сан-и встретит меня вафельками, — мечтательно добавил он. — Сан-и встретит тебя сонный и в пижаме, если вообще проснётся, — усмехнулся Юнхо. Уён шутливо надул губы: — А я всегда его вафельками встречаю. — А меня ты никогда вафельками не встречаешь, — Юнхо тоже сделал вид, что обиделся. — Приходи, встречу. — Запиши, а то забудешь. — Я запомнил, Юю, такое не забываю. Уён подмигнул Юнхо на прощание и вышел из машины, неаккуратно хлопнув дверью, ойкнул и виновато улыбнулся. — Он большую часть времени такой болтливый, надеюсь, не утомил вас сильно, — Юнхо по-доброму усмехнулся, — хотя в вашей работе и не такое встречаете, да? — Да нет, в такси и правда кого только не встретишь, мне с вами повезло, — хорошо, что со спины Юнхо не видел, как предательски порозовели щеки Минги. Он, вдохновленный шутками Уёна, решил не терять атмосферы разговора: — И кстати, такси это не работа, а моё хобби. Юнхо засмеялся, тепло и открыто. — Ахаха, а так у тебя бизнес, да? Ой, прости, можно на ты? — Конечно, у меня бизнес, я. э-э. пишу песни вообще-то, продюсерский, — в голосе Минги звенел смех, но он старался быть серьезным. — Ну тогда я стриптиз тоже ради хобби танцую. — Парень в прозрачном костюме, а снять, кто под ним? — только сказав, Минги понял, как двусмысленно прозвучала его фраза, на что он даже успел смутиться. Долго держать маску крутого шутника у него никогда не получалось. — Хмм, должно быть, священник в церкви, — почесав подбородок, ответил Юнхо, встретив взгляд Минги в зеркале заднего вида. Тот поперхнулся воздухом. Минги был несказанно рад, что эффект от сказанного принял на себя светофор, загоревшись красным и не дав Минги наделать глупостей за рулём. — Не шути так, я же машину веду! Юнхо только тихо посмеивался на заднем сидении. — Ну я в детстве пел в церковном хоре, но хорошо, — через смех сказал он и отвлекся на уведомления на телефоне.

***

Oh, nari, nari, nari, nari

Infinitely pretty, like forsythia

Когда они по чистой случайности, ну или не совсем, ведь кто скажет, что Минги несколько раз приезжал ночью в район клуба, надеясь вновь подвезти друзей, встречаются снова, Юнхо садится в машину один. Удивляется неожиданной встрече, но словно не так, как если бы совсем этого не ждал. В конце концов, у него остался номер с прошлой поездки, и вдруг Минги просто хорошо водит, включает комфортную музыку и не ворчит на хлопанье дверьми? Они тихо переговариваются о прошедшем дне, Минги хвастается о почти написанной песне, на что Юнхо шутливо изображает удивление. Сам он не рассказывает ничего особенного, разве что о том, что к Сану снова пристала компания подвыпивших возрастных женщин. Про своих клиентов Юнхо ничего не говорит, и почему-то Минги задумывается, как бы это выглядело, какой Юнхо на сцене, как он двигается. Все разы, что он видел Юнхо, тот был перед ним в обычной мешковатой одежде, толстовках и джинсах, но Минги не сомневался, что у Юнхо красивая фигура. Однажды, когда он снова подвозил их с Уёном, на лице Юнхо всё ещё был макияж, — губы, которые казались пухлее из-за помады, обрамлённые черным смоки глаза, блёстки на скулах, — и Минги поймал себя на мысли, что чаще засматривался в зеркало заднего вида. Уён снова рассказывал какие-то сплетни, вовлекая в их закулисные истории и Минги, которому было неловко вникать, но либо Уён был такой открытый человек, либо Минги и вправду начинали принимать в их круг общения. Без Уёна сегодня было тише и спокойнее, поэтому в какой-то момент, редкие разговоры сошли на нет, и к середине пути Минги обнаружил, что Юнхо уснул на заднем сиденье. Он неловко завалился на бок, опустив голову на плечо. Минги прикинул в голове, свободно ли сиденье и не забито ли вещами, если вдруг Юнхо скатится на него во сне. К следующему разу он кинет туда плед. В том, что следующий раз будет, Минги почему-то не сомневался.

***

— Можешь тут остановить, пожалуйста? В этот раз Юнхо решил заскочить по пути в один ресторанчик и взять домой еду. На дворе как обычно была глубокая ночь, но заведение было из тех, что работают круглосуточно. Оно находилось подальше от шумного центра города, но располагалось удачно для жителей этого района, да и для тех, кто хотел спрятаться от суеты больших кварталов. У входа на улице желтыми лучами цвели кустарники— знаки приближающейся весны. К удивлению Минги, цветы напомнили ему Юнхо, с его слегка растрёпанными волосами, улыбающегося и такого же солнечного. Сквозь панорамные окна можно было разглядеть интерьер, тёплое освещение, редких ночных посетителей за столиками. Это место подходило Юнхо, такое же дружелюбное и уютное. — У них очень вкусная острая курочка, если бываешь здесь, обязательно заезжай попробовать, — Юнхо поставил небольшой пакет на сиденье и весь салон наполнился аппетиным запахом жаренного мяса, — я хорошо дружу с хозяином, поэтому скажи, что ты друг Юнхо, и тебе положат всё самое вкусное! Друг Друг Юнхо Он считал Минги другом. Это ощущалось странно, но… приятно. Учитывая их первую встречу, знакомство, всё это явно не походило на предыдущие знакомства Минги. Его знакомства происходили в баре, там же и заканчивались, оставляя после себя чувство пустоты. Он использовал свою энергию, использовал чужую, батарейки садились, двое расходились, иногда успевая перепихнуться в кабинках бара или на квартире Минги. Конечно, его образ на сцене являл собой преувеличенный во много раз образ из жизни, и особо себя он не прятал, парень плохиш, с взрывной энергетикой, правда пишущий иногда про любовь и романтику, но упаковывая всё в отменный рэп. Он не привык привязываться к кому-то, не привык также и чтобы привязывались к нему, поэтому даже простая фраза, обронённая Юнхо, заставила приятно теплеть в груди, словно там распускались те самые весенние цветы. — Держи, — Юнхо протягивал Минги небольшой свёрток, на его вопросительный взгляд он пояснил: — печеньки с предсказаниями! — Спасибо, — неловко пробубнил Минги, беря в руки печенье и разворачивая упаковку. Внутри был листочек с написанным пожеланием: Throw all your worries.

***

Swag your body, shaboom!

— А что за «Shaboom Night»? — Минги ткнул пальцем в афишу. — О, в этот день вип-представление могут посмотреть все посетители. И танцоры выступают группой. — Групповой стриптиз? — Танец, — Юнхо недовольно цокнул и стал объяснять, словно Минги не понимал простых истин, — и это тебе не трусы за деньги снимать, это эротический танец. Это… красиво. От Минги не скрылась загадочная улыбка, с которой Юнхо рассказал ему о представлении. Но Юнхо весь казался Минги загадкой, если о других его друзьях, Уёне и Сане и даже об их хёне Сонхва, о котором он знал вообще только по разговорам, у него сложилось вполне четкое представление, то Юнхо, с которым они общались ближе всех, оставался закрытой книгой, дневником с замочком, ключ от которого прятали обычно под подушку. — Приходи, посмотришь, — с этими словами Юнхо протянул Минги билет. Пригласительное, если быть точнее. В баре, в котором выступал Минги, у них были только листовки, которые раздавали на улицах, обещавшие второй коктейль бесплатно или девочку на ночь, если оплатишь сет шотов на большую компанию. Такое пригласительное, которое вручил ему Юнхо, просто на улице не возьмёшь, даже не везде купишь. Минги не мог отказаться, да и не хотел по правде говоря. И он пришёл. Посмотреть. Сцена была просторная, и ему было интересно узнать, как на ней танцуют в одиночку, он представил как если бы сам вышел на такую и читал рэп. Столько возможностей было бы на ней прыгать, бегать и заводить зал. Но сейчас заводили определённо его. Минги нашел глазами Юнхо среди танцоров, заметил также его друзей. Глаза разбегались, смотреть за кем-то одним было сложно, потому что несмотря на синхронные движения, каждый исполнял их по-своему, привнося индивидуальность в общее представление. В голове всплыла загадочная улыбка Юнхо и его слова «Приходи, посмотришь», он не стал спорить с собой и вновь стал наблюдать за Юнхо. У Юнхо была красивая, точёная фигура, высокий рост и длинные ноги. Он прекрасно контролировал тело, двигаясь плавно и открыто, раскрепощённо. Опускался на колени, широко разводя их в стороны, двигал бёдрами, запрокидывая голову и открывая шею, словно как призыв немедленно припасть к ней губами и оставить пару укусов на нежной коже. На нем пока ещё было больше одежды, чем у других танцоров, они оголялись все постепенно, каждый привлекая внимание к себе в момент своего соло. Минги же считал, что Юнхо и не нужно раздеваться вовсе, потому что иначе Минги будет тяжело смотреть дальше. Ему и было тяжело. Конечно, он видел много стриптиза, приватных танцев и успел запомнить основные приёмы, которыми пользуются танцоры, чтобы возбудить публику. Юнхо не сделал ещё ни одного такого приёма, а Минги было уже жарко. Ему было неловко думать, что ощущают остальные зрители, отовсюду доносились визги, свист и пошлые фразочки. В центр сцены вышел солист, и освещение переключилось на него, остальные танцоры остались в полумраке, они также продолжали танцевать, но всё внимание теперь было на парне в центре. Группа подтанцовки стягивала с него пиджак, словно снимала кожу, а он оставался в топе на тонких цепочках, ноги пока были обтянуты кожаными брюками, но скорее всего сзади на них были завязки, которые потом развяжут для дальнейшего действия. Все его действия показывали в нем змея искусителя — прожигающий взгляд, выворачивающий наизнанку душу и выставляюший напоказ все грязные желания, его мимика, недвусмысленные жесты языком, ногами, бёдрами, чужие руки на его шее, которые почти душили его, но и это было не всё, потому что усилием воли и охуевшего сознания Минги перевел взгляд на Юнхо, который в паузу остановился, полумрак очерчивал его фигуру, обнажённые плечи, — а он когда-то в моменте успел стянуть свою рубашку, — узкую талию и ноги, которые в одних брюках теперь казались ещё длиннее. В этот момент, стоя вполоборота Юнхо оглядывал зрителей, и встретился взглядом с Минги. Приходи, посмотришь Их взгляды встретились, и что-то невидимое вспыхнуло в воздухе, как если бы спичку поднесли к разлитому на полу бензину. С того момента Юнхо смотрел только на Минги. Казалось, неотрывно и даже не моргая. Хотя Минги не мог быть уверен, ведь он то отводил взгляд, делая вид, что смотрит на других танцоров, но на самом деле пытаясь унять то горячее и тягучее внутри, что тянуло внизу живота. Да, он заводился, на то и был направлен весь перформанс, но почему-то Минги было неловко. Юнхо прожигал его взглядом, превращая каждое движение в адресованное лично ему, а Минги им любовался. Замечал ли Юнхо, как плыло сознание Минги? Конечно же да, он привык видеть сотни таких взглядов, и возможно каждое своё выступление он выбирал себе жертву, которую изводил своими действиями. Наверняка каждый из них на сцене примечал себе кого-то. Когда их танец закончился, Минги снова пытался рассмотреть всех, но всё его внимание переключил на себя Юнхо. Конечно, это была часть его танца, задуманная и запланированная, но для Минги это стало добивающим. Юнхо снова опустился на колени, широко расставив ноги, запрокинул голову, — и, о чудо, это был момент, когда он наконец отвёл взгляд, — и медленно провёл рукой от шеи, по ключицам, обведя обнажённую грудь, пальцами проложив дорожку по животу до паха, напоследок двинув бёдрами. В завершающем аккорде он снова посмотрел на Минги, и казалось, что в его выдохе послышался стон, либо это сознание Минги услужливо подкинуло ему слуховую галлюцинацию. Сцена тогда погрузилась полностью в темноту, а зрители взревели свистом и аплодисментами. На сцену полетели деньги. Минги не помнил, как в суматохе шёл к выходу, но хорошо помнил, как быстро дошагал до уборных и заперся в кабинке. Как было стыдно, грязно и липко, но телу было хорошо, а сознание плыло, рисуя под закрытыми веками Юнхо, одним взглядом заставляющего встать на колени, заставляющего внутренности гореть. О том, чтобы ждать Юнхо, не было и речи, Минги что есть силы быстрее уехал домой. Дома в своей квартире, стоя под струями холодной воды и пытаясь остудить мозг и тело, Минги вдруг вспомнил, что позвал Юнхо на свое выступление в баре, которое должно было быть через пару дней.

***

Just curiosity, you, and excitement

The feast and refuge of romance

— Чё там таксист твой? — В смысле? Ничего. Уён донимает расспросами Юнхо, пока они готовятся к совместному выступлению — наносят макияж, выглаживают одежду, которую потом всё равно придется смять, когда они будут снимать её на сцене, но это всяко лучше, чем когда её сдёргивают чьи-то руки. О том, что среди этих абстрактных ненавистных рук появилось исключение, Юнхо предпочитает не думать. Он так и не сказал Уёну, что ещё несколько раз виделся с Минги и уезжал домой на его машине. Что уж там говорить, он не сказал, что пригласительное на сегодняшнее шоу он отдал Минги, с довольной ухмылкой наблюдая, как он смущается. Боже, а поначалу он показался Юнхо несколько грубым и лишенным утончённости, а откуда ему её было брать, в местах, где он выступал, утончённых не приветствовали. Но утончённость Минги проявлялась в его песнях, в текстах, которые он хотел и пытался донести. Он показывал Юнхо несколько набросков, а ещё как-то включил в машине, пока они ехали. — Ух ты, интересная песня, цепляет, сделай громче. — Моя потому что, — Минги довольно усмехнулся и поймал взгляд Юнхо в зеркале. — Серьёзно? Ты. твоя песня? Юнхо не сказать, чтобы поверил в то, что сказал Минги в первую их встречу, но потом он показывал ему блокноты с текстами, много рассказывал про музыку, про своих друзей, про хёна, который «самый лучший ди-джей, обязательно приходи как-нибудь, Юнхо», но чтобы услышать в записи голос, сопоставить с человеком, сидящим за рулём, представить его на записи в студии в наушниках или задумчиво кусающего карандаш в попытке поймать вдохновение на новые рифмы… Щёки обожгло смущением, которое, он надеялся, не было заметно в полумраке салона, потому что Юнхо понравилось. Понравилась ещё одна вещь в Минги. Ему начинал нравиться Минги. — Ну прям ничего, а то вы вместе больше не ездите домой, — прикрыв глаз, Уён растушёвывает тёмные тени на веко и усмехается сам себе. Или словам Юнхо, что кажется более вероятным. Юнхо не отвечает, потому что вошедший к ним в гримёрку Сонхва спасает его от необходимости продолжать разговор о его личной жизни. Сонхва хромает, накануне на репетиции он очень неудачно упал, что пришлось даже ехать в травмпункт, но отделался ушибом. И вдобавок синяком почти на всю ногу, пестреющим всеми цветами радуги. — Может тебе не выступать? — Уён тоже переключается со ставшего неинтересным допроса Юнхо, на старшего. — Ты видел список гостей вообще? Ты в курсе, кто будет в зрителях? — устало отвечает Сонхва, садясь к своему зеркалу, чтобы подправить макияж, всю основу сегодня ему делал визажист из-за нехватки времени. Да, там будет Минги, думает про себя Юнхо, но тут же убирает мелькнувшую на лице улыбку. — А если замазать тональником? — Ссадины. Юнхо понимающе кивает, на самом деле Уён тоже всё прекрасно понимает, что синяки и гематомы можно скрыть косметикой, но иногда и она бессильна. Они должны транслировать образ идеального сексуального тела, но чтобы прийти к этому образу, надо много раз упасть. И никого не волнует, когда они упадут и сколько раз. Они решают изменить привычный номер и сократить сольную часть Сонхва, решив сделать упор на танцы остальных, переключить внимание зрителей на остальных танцоров. Юнхо думает, что ничего сильно не поменяется, да, его часть в танце увеличится, и больше липких взглядов будет на нём, но это ничто по сравнению с желанием помочь хёну. Хоть так, простой поддержкой на сцене. Всё становится сложнее, когда за мыслями о движениях и образе, которые ему нужно показать сегодня, Юнхо забывает, чей взгляд будет прикован к нему. А он большую часть времени прикован к нему, Юнхо замечает это практически в начале танца, но дожидается более эффектного момента, чтобы своим взглядом поймать чужой. Тёмный не только из-за полутьмы зала и горящий. Танцевать становится интереснее, раззадоривать хочется больше, глупый азарт, который просыпается в них во время выступления, но с ним легче не думать. Взгляд отрывать не хочется. Юнхо играется долго и откровенно, так же откровенно и завершая номер. В этот раз он понимает, что почти абстрагировался от всего происходящего, растворившись в невидимой капсуле с одним только взглядом Минги. Резко погасший свет, оповещающий о конце танца, — тоже их временное решение, чтобы отвлечь зал от лишних разглядываний, — возвращает Юнхо в реальность. Он слышит в темноте как тяжело опускается Сонхва, отплясавший весь номер с болью в ноге. Всё смешивается с сознании Юнхо. Впечатление и усталость от представления, какофония звуков ревущей и аплодирующей публики, то, как они с Уёном помогают Сонхва дойти до гримёрки, встречают там его парня, удивляются, что у Сонхва оказывается есть парень, в суматохе собирают вещи, переодеваются, разбредаются по машинам — Уён идёт к Сану, а Юнхо… Юнхо осознаёт себя, только когда уже едет вместе с Сонхва и его парнем Хонджуном, в машине Хонджуна. Он… забыл? Они не договаривались уезжать с Минги, они не договаривались встретиться после закрытия клуба, после выступления, они вообще ни о чём не договаривались, Юнхо просто всунул в руки Минги это приглашение, а дальше… Ну, спасибо, что хотя бы пришёл. Надеюсь тебе понравилось прийти и увидеть. Глупо было чего-то ожидать. В конце концов, это была просто череда случайных встреч в такси. Правда несколько из которых уже нельзя отнести к случайным. Но всё равно, грусть закралась в душу Юнхо. Грусть, у которой по мнению Юнхо, не должно было быть причин. Он прислонился к окну автомобиля, провожая взглядом тёмные и серые дома многоэтажек. С Хонджуном они не разговаривали, как-то не о чём было, к тому же на заднем сидении, вытянувшись, спал Сонхва. Они уезжали в объятья ночи, им вслед нёсся рассвет вместе с новым днём, а Юнхо был словно всё ещё там, на сцене, только теперь там никого не было кроме них двоих.

***

If you're not in my arms, you're drunk

— А у тебя есть мечта? — спрашивает Юнхо, неловко плюхаясь на поребрик. Они отдыхают в баре Минги, в дерзкой атмосфере, с какой-то пиратской тематикой и пропитанной алкоголем и дымом сигарет. Минги только что зажигал публику на сцене, громко, агрессивно, ярко и горячо. Свободно, несмотря на то, что был ограничен маленькой площадкой для выступлений. Юнхо смотрел на него в первых рядах, прыгая и качаясь в такт песням. Вся атмосфера вечера напоминала ему студенческую вечеринку, только с напитками побогаче и антуражем повзрослее. Юнхо с друзьями — Уёном и Саном, которых он позвал сам, ну а Минги против не был, — пили коктейли, потом перешли на шоты покрепче. Правда до Минги, который пил егермейстер из горла прямо на сцене, им всем было далеко, но Юнхо и так ощущал себя пьяным — слегка плывший взгляд, тепло в груди и рвущийся наружу смех, а ещё дикое желание танцевать. — Don't kill my vibe tonight! — орал Минги со сцены, а зал по наученной им пять минут назад схеме гремел в ответ: — Keep the vibe alive, vibe alive, vibe alive! В какой-то момент Минги разбежался с конца их импровизированной сцены и почти прыгнул в толпу, вот только он этого не сделал, а разыграл зрителей. Кто-то ахнул, кто-то рассмеялся. Юнхо даже не понял, как, но он честно поднял руки, готовясь ловить Минги. Даже не задумываясь, что в его состоянии это сделать трудно. Уён и Сан тоже вытянули руки вперёд и кричали ему «Давай!», но Минги только отсалютовал им всем рукой и играючи высунул язык. Потом быстро убежал куда-то за сцену под свист и радостные крики. В какой момент он поймал Юнхо, который пошатнулся на заплетающихся ногах и чуть не упал, Юнхо точно не помнит. Но помнит, как Минги крепко прижал его к себе, обнял за талию, вынуждая Юнхо схватить себя за плечи, и жарко прошептал ему на ухо: — Ты такой пьяный, если не в моих руках. Пойдём на улицу. И вот они во дворе бара, под приглушённый гул орущей музыки внутри, на широком поребрике пытаются считать звёзды на небе, вернее это Юнхо сидит и смотрит плывущим взглядом на Минги снизу вверх. На вопрос о мечтах Юнхо заезженно что-то ответил вроде про прыжок с парашютом. А кто не мечтал о таком? Думать совершенно не хотелось, а прыгнуть с парашютом он был и так не против. Минги же над вопросом задумался. Он потёр шею, немного растерянно отвёл взгляд, словно сомневался, достойна ли его мечта быть озвученной. — Ну… хочу упасть в толпу и чтобы меня поймали, ну вот так на спине, — он неловко изобразил жестами, чтобы лучше донести мысль, — Но я боюсь, — неловкая усмешка, — Поднять такого громадину, как я… Юнхо вдруг осознаёт. Перед глазами проносится недавнее выступление — Ты… поэтому сделал так во время песни? Типа… пранканул? Прохладный ночной воздух помогал Юнхо трезветь, и теперь он мог лучше считывать эмоции на лице Минги. Кажется, тот жалел, что поделился своей тайной. Юнхо не хотел видеть своего друга расстроенным. Тем более не сегодня. — Эй, твоя мечта выглядит куда реалистичнее, тебе просто нужен зал побольше и людей больше придёт. И ты ещё и деньги за это получишь! — Юнхо уловил улыбку на чужом лице и продолжил, — А мне эти деньги наоборот ещё найти надо, и инструктора… — он почесал голову и немного пошатнулся, — а вдруг меня двухметрового тоже никто не захочет брать? — и засмеялся. Добрый и открытый смех Минги в этот момент Юнхо не забудет никогда. — Мы как два грёбанных небоскрёба, эй, моя башня-близнец, ты хоть протрезвел немного? — Хмм, если ты ещё раз так меня обнимешь, то точно протрезвею. Юнхо хитро ухмыльнулся, и на протянутую руку Минги в помощь встать наоборот потянул его на себя, вынуждая сесть рядом. Тот от неожиданности почти упал на него, но если кто-то из них всё ещё держал равновесие, и это был точно не Юнхо. Минги снова сгрёб его в охапку, и Юнхо, ойкнув, уткнулся ему в грудь. Шумно вдохнул его парфюм, перемешаный с запахом дыма, алкоголя и разгорячённого тела. Кажется, Минги перестал дышать, особенно когда Юнхо стал водить руками по его спине, игриво вырисовывая узоры пальцами. — Ещё не время задыхаться, Минги-я, — прошептал Юнхо в растерянное лицо Минги и толкнулся своими губами в его. Они целовались долго, сминая губы друг друга, иногда стукались зубами и случайно больно прикусывали кожу. Потому что первый ступор, охвативший Минги, быстро прошёл, и он стал напирать с не меньшей настойчивостью, чем Юнхо. Это не было красиво, но было тягуче, сладко и пьяно. Чувства мешались с эйфорией вечера, алкоголем в крови и желанием прикосновений. Руки блуждали по телам друг друга, прижимая их ещё ближе, вжимая друг в друга, путались в одежде, потому что она ощущалась лишней. Возбуждение накрывало их резко, крупными волнами, сменяя опьянение от спиртного на кайф от поцелуев и прикосновений. Однако Юнхо остановился первый, словно смутившись своих недавних действий. — Я, кажется, протрезвел, — он неловко прошептал, и румянец накрыл его щёки — Зато теперь я словно пьяный, — Минги с мутной поволокой на глазах смотрел на Юнхо, тянулся руками его лицу, гладил скулы, спускаясь к губам и подбородку. — Тогда надо меньше пить, — Юнхо чмокнул Минги в нос и улыбнулся. Немного отодвинулся, и аккуратно взял чужие руки за запястья, убирая от своего лица, — Давай, может… не сейчас, ладно? — Почему? Разве мы… это не взаимно? — в глазах Минги читалась растерянность, и Юнхо захотелось вновь вернуться на несколько минут назад, в ту волну страсти. Но его глупый разум заставлял его волноваться и бояться. Вдруг это всё только из-за алкоголя, общей атмосферы свободы и ночи, ломающей любые запреты? Вдруг это не то, что Юнхо успел себе напридумывать, пока стойко держался на расспросах Уёна о том, что они с Минги общаются? — Это… я не знаю. Юнхо хотел ещё что-то сказать, сказать много, но не мог сформулировать. Но потом формулировать и вовсе не пришлось, потому что их кто-то окликнул. — О, вот они где! А я тебе говорил, Сан-и! — Уён шумно выскочил на улицу, видимо, обнаружив пропажу Юнхо в баре. Сан шёл за ним следом, и насколько успел оценить Юнхо, был самым трезвым из их нынешней компании. Минги на словах Уёна сразу отпрыгнул от Юнхо, спешно поднялся на ноги и чуть не упал. Юнхо прыснул от смеха и тоже встал со своей импровизированной скамейки. — Привет! — он помахал им рукой, словно они не вместе сюда пришли и встретились только сейчас. — Чё, вы домой? — Ага, а ты… а вы чё? — Уён многозначительно кивнул в сторону оторопевшего Минги. — Мы? Не знаю, да, наверное надо ехать, — ответил Юнхо, смотря не на друзей, а на Минги, который посмотрел в это время на него, и грустно улыбнулся. — Ну мы вызываем такси, на тебя тоже. Минги-щи, спасибо за вечер, у вас тут круто! — Сан протянул руку Минги, и тот охотно пожал её. — Да, спасибо, что присмотрел за Юно! — подмигнул Уён. Я бы хотел поехать на другом такси. — Пока, Минги-я, и… спасибо, да, за приглашение, — повинуясь своему глупому порыву, Юнхо вновь притянул к себе Минги в крепкие объятия, словно они друзья, а не то, что между ними искрила страсть несколько минут назад. Машина вновь уносила Юнхо прочь, в прямиком в новый рассвет, чтобы заставить забыть случившееся как ночное сновидение.

***

Turn around, turn around, can you feel me?

— Юнхо? Простите… Парень в толпе со спины показался ему похожим на Юнхо. Сегодня ночью он написал Минги с просьбой забрать после работы. За последние недели они негласно договорились, что Минги отвозит Юнхо домой, если его не забирает кто-то из друзей. Обычно это был Сан, но с ним у Юнхо в последнее время часто не совпадали графики. Но сегодня Минги ждал Юнхо на парковке у входа в клуб, однако того долго не было. Он зашёл внутрь, искал других танцоров или стафф клуба, чтобы спросить, но все кто ему встречались, были посетителями, подвыпившими и расслабленными. Почему-то обстановка внутри сейчас показалась не слишком отличающиеся от атмосферы в баре Минги. Разве что там драк было больше, а охраны меньше. Всё случилось довольно быстро, он заметил крупного мужчину в костюме, уводившего в сторону уборных парня. Юнхо. Минги знал, что так выглядит принуждение, со стороны всё кажется обыденным и непринуждённым, но он знал, как это случается, и что там случается. Он кинулся следом за ними, но пока пробрался сквозь толпу людей и персонала, они уже скрылись за дверьми. Когда он наконец зашёл следом, в окружении занятых и свободных кабинок, из одной доносились звуки ругани, возни и сдавленные возгласы. Минги намеревался снести дверцу этой кабинки, и когда уже был возле, эта самая дверца чуть не заехала ему по лицу, он едва остановил её руками. Из кабинки резко выскочил Юнхо, мужчина схватил его за руку не давая убежать, и Минги тогда просто грубо оттолкнул мужчину. Не раздумывая и не особо прицеливаясь, он вмазал ему куда-то по лицу. Тот в долгу не остался и замахнулся в ответ. Минги дрался хорошо, выступления во всяких подпольных барах научили его не только держать публику песнями, но и держать удар, потому что пьяные драки в их баре не были редкостью. Не то чтобы он постоянно влезал в перепалки, скорее чаще был чьим-то спасителем или разнимателем. Но базовые удары и блоки знал хорошо. Эмоции захлестнули его в этот короткий момент, когда он только увидел Юнхо, и он готов был выместить уже свою злость на оппоненте, но в общей суматохе на удивление быстро прибежала охрана, и их разняла. Тот мужчина ещё брыкался и норовился продолжить драку, и пока ему заламывали руки в попытках обездвижить, Минги уже выбежал в общий зал. Главное, что Юнхо в этой драке уже не было. Юнхо был на улице, стоял возле машины Минги, спиной к выходу. В одной рубашке и сценических брюках, он обнимал себя руками и мелко дрожал. Минги тут же подбежал к нему и едва коснулся его плеча, как тот дёрнулся в испуге. — Тшш, это я, всё хорошо, — он мягко сжал руку Юнхо, чтобы немного его успокоить и дать понять, что от него опасности нет. Конечно, после случившегося Юнхо мог болезненно воспринимать любые прикосновения, но он сам вцепился в Минги словно хотел спрятаться в его руках. В глазах Юнхо был страх, не скрытый ни одной из масок, будь то сценическая или та, которую носят в обычной жизни. В критических ситуациях люди открываются по-настоящему. Минги в этот вечер тоже показал себя настоящего. — П-поехали… пож-жалуйста, — сказал Юнхо шёпотом, чтобы хоть как-то сохранить уверенность в голосе. Пиликнула отключенная сигнализация, Юнхо забрался на заднее сиденье к противоположной дверце и вжался к окну. Он был весь бледный, его губы подрагивали, а сам он обнимал себя в попытках унять дрожь в теле от пережитого стресса и холода ночи. От вида такого Юнхо что-то надламывалось внутри Минги. Ему не впервой видеть домогательства, соблазнения против воли, попытки изнасилования и что-то похуже. Но сейчас всё оказалось почему-то личным, словно задело его самого. Минги, конечно же, не был вершителем справедливости, и закрывал глаза на то, что его не касалось, сам играл не всегда честно и по правилам, большую часть жизни он не слишком их придерживался. Но сейчас от несправедливости жгло в груди и чесались руки что-нибудь разрушить, костяшки пальцев ссаднили от ударов, но это было даже приятно. Всё происходило потому, что Минги понял простую для себя истину, и не собирался от неё отказываться. Юнхо стал для него дорог. — Всё закончилось, я отвезу тебя домой, — Минги снял свою куртку и накрыл ей Юнхо, который сразу притянул её ближе к себе. Стараясь больше не тревожить его, Минги закрыл дверь в салон и сел за руль. Машина тронулась с места. Юнхо сидел очень тихо, он больше не дрожал, что уже радовало, и Минги подумал, что он задремал, но он просто отрешённо смотрел в окно. Куртка была всё ещё на нём, теперь накинутая на плечи. — Куда мы едем? — хрипло спросил Юнхо, когда они остановились на светофоре. — Домой, — спокойно ответил Минги, глянув в зеркало заднего вида. — Куда? — Везу тебя к твоему дому. — К дому... подожди, не надо туда, — Юнхо заговорил быстрее, постучав Минги по плечу. — Почему? — Там… брат, не хочу чтобы он видел… это. Минги оглянулся на него. Юнхо закатал рукава рубашки и слегка запрокинул голову. На запястьях были синяки, и стало заметно, что тёмными пятнами они проступали и на его шее. А кто знает, где ещё могут быть такие следы. Мерзкое чувство скрутило внутри, жаль так мало заехал тому мужику по роже. — Вот урод, — процедил Минги сквозь зубы. — Остановись где-нибудь, пожалуйста, я позвоню Уёну. Не желая подслушивать чужой разговор, Минги остановил машину возле небольшого комбини, чтобы купить хотя бы воды. Выходя из машины, он все равно уловил часть фраз: — Нет, Ён-а, всё в порядке, я сразу позвонил тебе. С ним разобрались. Ён-а, не кричи на меня, со мной всё хорошо… Когда Минги вернулся к машине, Юнхо всё ещё разговаривал. Выглядел он устало, но хотя бы не был таким прозрачно-белым, лицо хоть немного вернуло краску. Куртку он теперь полностью надел на себя, видимо не особо вдумываясь в свои действия. В груди потеплело от увиденного. — Ладно, давай по изначальному адресу, — стоило Минги сесть за руль, сказал Юнхо, в руках он теперь сжимал стаканчик горячего чая, который на смущённое «Спасибо» всучил ему Минги. — Уёна нет дома? — Он там не один, — неохотно ответил Юнхо, — как-то не хочется быть «Стивом» с ними двумя. — Хочешь… поехать ко мне? — почему-то Минги легко задал это вопрос, возможно потому что подумает он о нём позже. Юнхо округлил глаза и замер, а после спрятал лицо в ладонях: — Господи, неудобно же. — Всё нормально, у меня есть комната, — заверил Минги, прикидывая в голове как по-быстрому прибраться в квартире, не находясь при этом в ней самому. Он увидел, как смутился Юнхо, и понял, что возможно, переборщил, поэтому поспешил добавить: — Но если что, я отвезу тебя туда, куда скажешь. Юнхо замолчал. А Минги было неловко даже посмотреть на него. Они ещё не ехали, Минги ждал, но не хотел торопить Юнхо, которому он теперь, кажется, любезно предоставил ещё один повод для стресса. Хлопнула дверь в водительского места, Юнхо удивлённо обернулся на Минги, который сел рядом к ним. — Ты чего? — Ну вдруг тебя нервирует, что я сижу там и жду твоего ответа. — А так ты не сидишь и не ждёшь моего ответа, да? — губы Юнхо дрогнули в улыбке. — Так могу оказать поддержку в принятии решения, — Минги потянулся к нему, намереваясь то ли обнять его, то ли похлопать по плечу, он сам видимо решал, но увидев, что Юнхо всё так же сидел, опустив взгляд, в руках теребя пластиковый стаканчик, остановился, в очередной раз ругая себя за то, что перегибает палку. Юнхо тихо засмеялся, но сразу же смех прервался всхлипом. Минги кинулся к нему, убирая стаканчик и его рук и прижимая к себе, позволяя уткнуться в своё плечо или грудь, куда там придётся, только бы Юнхо стало легче. Он не сопротивлялся, облокотился на него и тихо вслипывал, пока Минги гладил его по спине. Он не торопил, был готов просидеть так всю ночь, если это успокаивало Юнхо. — Минги-я, спасибо тебе. Огромное. Боже, я даже не поблагодарил тебя тогда, прости, — голос Юнхо снова дрогнул, и он перешёл на шёпот. — Любой поступил бы так же, такие действия не должны считаться нормальным и… игнорироваться? — Нет, не любой, ты не любой, и любой бы не поступил так, как ты. Ты не любой. — Мне жаль, что тебе пришлось это видеть, — севшим голосом подытожил Юнхо. — Мне не жаль, что я сделал, ведь так я могу держать тебя с своих руках и не бояться… за тебя. — Тогда подержи меня ещё, пожалуйста.

***

Start a fire and go crazy with it, throw away the feature

Когда они подъехали к дому Минги, и уже собирались выйти из машины, Юнхо окликнул его: — Можно? — он указал на сигареты, лежавшие в бардачке. — А, это хён оставил, бери. — Ой, у меня нет зажигалки, — растерянно прошептал Юнхо. — На, тут всё есть. Юнхо благодарно кивнул и вытянул сигарету из пачки. Зажав её в зубах, поднёс зажигалку. Не с первого раза поджёг, пальцы подрагивали, и едва пошёл первый дым, затянулся неровным вдохом. Минги не курил, но Хонджун-хён, с которым они раньше снимали квартиру, курил постоянно, оттого во всех уголках, где хоть раз ступала нога одного из них, были заначки сигарет. Только теперь Хонджун съехал, за несколько месяцев до этого стал курить всё реже и реже, а если и курил, то не такие вонючие сигареты, как в начале их знакомства. Минги сделал вывод, что у хёна кто-то появился, однако старший так и не сподобился поделиться с ним. Ладно, наверное это не должно было касаться Минги. Юнхо курил иначе, чем Хонджун. Хён делал это по привычке, как люди на автомате жуют жвачку, практически не замечая своих действий. Юнхо… он так глубоко затягивал дым, словно пытался весь воздух в лёгких заменить им, выдыхал рвано или просто позволял дыму вытекать из полуоткрытых губ. Он пытался успокоиться, заглушить пережитый стресс дымом, который кстати не был таким едким, видимо эта пачка была одной из последних, купленных Хонджуном. А Минги не мог оторвать взгляд от длинных пальцев, подносящих сигарету ко рту, от губ, её обхватывающих, а затем выдыхающих серый дым, который мгновенно заполнил салон автомобиля, хотя было открыто окно и дверца. — Хочешь? — Юнхо выдернул его из размышлений, протянув сигарету ему, — Меня расслабляет. Обычно Минги бы отказался, но гипнотический взгляд Юнхо не оставил ему выбора. Юнхо не настаивал, не заставлял, но Минги всё равно бы не отказался, если это позволило ему быть ближе к Юнхо. Он сделал короткую затяжку, боясь закашляться, не перехватывая сигарету, а позволяя Юнхо поднести её к своим губам, и сразу же выдохнул. Он потянулся за следующей, но Юнхо, смеясь, уже убрал руку. — Ладно, хватит, а то задохнёшься ещё. — Не время задыхаться, да? Минги смотрел прямо в глаза Юнхо, считывая как меняются эмоции на его лице, как он улыбается, вспоминая свои же слова в тот вечер. — Может и время, — тихо произнес Юнхо, и отбросив потухшую сигарету, повернулся к Минги, ладонью коснулся шеи и мягко притянул к себе, целуя сухие губы. Минги быстро ответил и притянул Юнхо на себя, продолжая целовать мягко и неторопливо. Так, словно за ними не гнались ни ночь, ни рассвет, ни будущее, оставив время настоящему моменту.

***

Вы приехали домой. Спасибо за поездку.