Заколочки

Самый обычный день. Будничный и скучный.        Иллуми сидел на своём привычном месте за семейным столом, склонившись над стаканом, в котором сок медленно смешивался с тающим льдом. Со всех сторон его лицо скрывали прямые чёрные волосы, из-за которых он не видел ничего, кроме своего стакана. Ему совсем недавно было шестнадцать, когда он решил их отращивать, а сейчас возраст, приближающийся к отметке совершеннолетия, ознаменовал шевелюру, что уже спокойно дотягивалась до лопаток и чуть ниже. Поначалу тот пытался убирать их за уши, но непослушные пряди не держались и через каких-то пару секунд спадали обратно, отгораживая его от мира, а мир от него. Потом он просто забил.        — Они так отросли, — с задумчивым любопытством протянул Киллуа, без малейшей опаски убирая мешающие пряди и придерживая их рукой. — Тебе так удобно, братец?        — Твоё какое дело? — пробурчал тот, скашивая пустые глаза в сторону младшего, с каждым днём теряющего имеющиеся у него крупицы инстинкта самосохранения и, явно, уважения к старшим.    — Давай я их заколю! У меня и заколки есть, мне их Аллука подарила. — возбуждённо затараторил он, будто не видя искаженного, от упоминания Аллуки, лица брата. — Можно?        Краем глаза Иллуми уловил устремлённый на него умоляющий взгляд, сделал глоток из своего стакана и не в силах отказать младшему брату, со вздохом ответил:        — Можно. Вернувшись с небольшой прогулки, Моро застал в баре всё ту же картину. Всё на тех же местах: бармен за стойкой протирал, скорее всего, уже сотый бокал за смену, людей, сидящих за стойкой, некоторые из которых настолько наклюкались, что уже буквально отсыпают последние часы прямо на ней, Иллуми, пригласившего его на встречу, на привычном месте с любимым напитком...        Моро замер в дверном проёме, стараясь собрать мысли в кучу, но когда Золдик повернул голову в его направлении, то не выдержал и засмеялся.        — Решил сменить титул хладнокровного убийцы на принцессу? — усмехнулся он, подходя ближе. — Тебе идёт. Хисока коснулся розовой заколки, ярко выделяющейся своей жизнерадостностью на фоне мрачного Иллуми.        — Может, я тебе хвостики заплету?        Золдик с силой врезал по трогающей его руке, после чего сдёрнул заколки и, откинув их на барную стойку, рванул к выходу.        Громко хлопнула входная дверь. Постучать — значит, предупредить. Предупредить — значит не быть Хисокой, а так же потерять преимущество и передать себя на милость хозяина, снимаемой ими постоянно в этом отеле, комнаты.        Уж что-что, а на милость Иллуми Моро не рассчитывал и вряд-ли когда-нибудь станет. Поэтому он просто толкнул дверь и вошёл внутрь.        Завесившись волосами, словно шторой, Золдик сидел на помятой кровати с телефоном в руках.        — Выметайся, — безэмоционально, для любого непривыкшего, отрезал ассасин, стоило Моро сделать шаг вперёд.        — Я задел чувства принцессы своим грубым высказыванием? — с лёгкой усмешкой спросил, похоже, бессмертный фокусник, делая ещё несколько шагов по направлению кровати.        — Я превращу твою ехидную рожу в решето. — зашипел Золдик, уже готовый в любой момент бросится на противника.        — Ты выглядел мило…        В комнате повисла тишина. Моро замер рядом с кроватью, оставляя между собой и Иллуми места чуть больше, чем могла бы дотянуться рука. Но Золдик не спешил атаковать, в недоумении выглядывая из-за упавших на лицо волос.        — Можно тебя заплести? - Моро не надеялся на ответ. Ассасин сидел всё так же неподвижно, но удивление сменилось внутренней борьбой, отразившейся задумчивостью на лице. Похоже, сегодня его день рождения, ведь следующие слова - последнее, что фокусник ожидал услышать.        — Если мне будет больно — ты останешься без пальцев, — предупредил он, закрывая раскладушку. Иллуми, чуть ссутулившись, сидел спиной к Хисоке, осторожно перебирающему чёрную шевелюру и деля её на пряди.        Волосы Иллуми были мягче и трогать их было гораздо приятнее, чем волосы самого Моро, у которого те, похоже, пережили 3 ядерные войны после стольких окрашиваний, что, по итогу, он начал использовать нен для их окрашивания, заменяя этим едку краску. Не ходить же лысым, в конце концов. Аккуратно зарываясь шершавыми пальцами в тёмные локоны, он следил, чтобы ни один волосок не вырвался из-за длинных ногтей и, не дай бог, он поцарапал мягкую кожу головы.        С самого детства Моро приходилось играть с огнём, но огонь по имени Иллуми был куда более непредсказуем. Он чаще обжигал, чем позволял понежиться в приятном тепле, но редкие моменты, когда это всё же случалось, стоили любых ожогов и страданий.     Вот и сейчас тот сидел совсем близко, да к тому же позволял себя трогать — просто чудо какое-то! В голове вертелись десятки ехидных комментариев, но Моро молчал, зная, что подобного хорошего настроения у Золдика может больше и не быть. Податливые пряди сплетались в две тонкие косички, подобно диадеме обвивая голову. Скрепив хвостики резинкой, Хисока не удержался и приколол на одну из косичек, ранее отброшенную парнем, розовую заколку.        Тот оглядел своё отражение в зеркале. — Всё? — спросил он, но ждать ответа не стал. — А теперь проваливай.        «Покайфовали, и хватит», — мысленно вздохнул фокусник, ожидающий подобного.        — Хотя, подожди.        Иллуми развернулся к нему и принялся копошится в цветной шевелюре. Фокусник замер, с любопытством наблюдая за блестящими чёрными глазами и бледными потрескавшимися губами, кривящимися в чём-то среднем между улыбкой и ухмылкой. Спустя минуту, на макушке у Моро красовался хвостик, перевязанный резинкой всё того же неизменного розового цвета.        — Теперь пошли обратно в бар, я так и не рассказал о миссии, ради которой позвал тебя сегодня. А ещё из-за кое-кого не допил дорогущий виски. — Золдик отстранился, осматривая своё творение, не утаивая осуждающий взгляд. — И не смей расплетаться.        — Желание принцессы — закон, — Хисока изобразил реверанс, придерживая полы несуществующего наряда.    — Назначаю тебя на почётную должность шута, — сощурив глаза, огрызнулся ассасин. Вечером того же самого обычного, скучного и серого дня посетителям бара довелось наблюдать за двумя взрослыми, суровыми парнями, выпивающими за барной стойкой с причудливыми причёсками, в которых красовались розовые заколки и резинки, цвет которых многим разбавил этот, неожиданно красочный, день.