Toronto: Paintings

      Лишь после концерта в Торонто Фрэнк понимает, что понятия не имеет, как быть чьим-то парнем. Он так долго был одиноким, что даже не понимает, с чего стоит начать.       Он не может не вспоминать последний раз, когда он воспринимал Джерарда как своего парня. Они никогда это по-настоящему не обсуждали. Конечно, Фрэнк сказал «я люблю тебя» первым, и Джерард вскоре сказал это в ответ. А потом однажды во время разговора Фрэнк спонтанно, не задумываясь, обратился к Джерарду как к своему парню. Это просто вскружило Джерарду голову, вот и всё.       Они никогда особо не говорили об обязательствах, но точно вели себя как люди, связанные ими. Теперь Фрэнк понимает, что отсутствие прямых разговоров на подобные темы вредило их отношениям и, скорее всего, приложило руку к их расставанию. Они оба думали, что они на одной волне, но это было не так. Иногда Фрэнк думает, что они вообще слушали разные радиостанции.

ххх

      2013       После возвращения домой, в Нью-Джерси, Фрэнк довольно быстро привыкает к тому, что не знает, что происходит с ребятами в Лос-Анджелесе. Его это не удивляет, ведь такое уже происходило раньше, когда они брали перерывы (которые всегда были слишком короткими) между альбомами, но этот раз почему-то ощущается по-другому.       Странно, что у него нет никаких напоминаний в календаре: никаких концертов, публичных выходов или скорых визитов парней в Джерси. Просто… пустота. У него надвигается лишь концерт в честь воссоединения Leathermouth, но он будешь лишь в мае, до которого ещё жить и жить.       Из того, что происходит в Лос-Анджелесе, он знает лишь про то, что Майки разваливается на части. Джерард умирает от беспокойства за непривычно себя ведущего брата. Майки уже долгие годы не особо делился своими проблемами с Фрэнком. Если Фрэнк будет честен, то ему ужасно больно из-за этого. Он представить не может, насколько Джерарду хуже, чем ему.       Так что Джерард отвлечён беспокойством, а Майки слетел с катушек. Рэй просто вымотан и рад, что ему удалось взять перерыв и провести время с семьёй. Никто, кажется, не скучает по Фрэнку, и Фрэнку просто… скучно. Но скука его практически не волнует. Его волнует лишь то, что он настолько рад вернуться домой, что чуть ли не плачет каждый раз, когда просыпается и понимает, что находится в Нью-Джерси. У него нет никакого желания в ближайшее время возвращаться в Лос-Анджелес, даже лишь чтобы погостить там. Он не настолько переживает из-за группы, если будет нужно, то они могут уйти на продолжительный перерыв. Его волнует лишь то, что он не знает, что это значит для него и Джерарда. Фрэнк, конечно, скучает по нему, но всё просто кажется… странным.       Фрэнк не знает, каков ответ и есть ли он вообще.       В три часа ночи он получает сообщение от Джерарда: «Я скучаю по твоему голосу». Фрэнк читает его лишь утром и не знает, что ответить. Именно он не отвечал на последние несколько звонков Джерарда и не пытался перезвонить ему. Фрэнк хочет говорить о том, чем они занимаются и как проходит их жизнь, пока Джерард хочет говорить об их чувствах, о том, как они скучают друг по другу, и задавать вопросы о том, когда же Фрэнк вернётся.       Фрэнку хочется ответить чем-нибудь непристойным, например: «мой рот скучает по твоему члену», но он знает, что это лишь разозлит Джерарда. Сейчас он не в нужном для этого состоянии. В итоге Фрэнк останавливается на том, что стоит написать: «Я позвоню тебе вечером». Сейчас точно настала его очередь звонить. То, как что-то, что раньше было привычкой, может быть так легко забыто — это какое-то безумие. В прошлый раз, когда они брали долгий перерыв от группы, Фрэнк каждый день говорил с Джерардом по телефону. Иногда даже больше, чем раз в день. Сейчас же они созваниваются максимум пару раз в неделю. Самое страшное в этом то, что Фрэнк начинает переставать скучать по этому.       Он звонит Джерарду и в этот раз они говорят о том, чем занимались в последнее время. Это приятно. Этот разговор продолжается где-то двадцать минут, после чего Джерард начинает рассказывать о том, что до сих пор плохо спит.       — Ничего не помогает! Я даже пытался медитировать!       — Да? И как успехи? — Фрэнк делает вид, что ему интересно.       — Это, кстати, очень занимательно, я бы, наверное, увлекся этим, если бы лучше себя чувствовал, но это абсолютно не помогает мне лучше спать.       В ответ Фрэнк мычит и думает над тем, что ответить, чтобы не показалось, что он пренебрегает проблемами Джерарда.       — А что говорит твой психотерапевт?       — Что нам и правда нужно взять перерыв, но на то, чтобы нервная система пришла в норму и начала правильно работать. Мой натуропат говорит, что у меня синдром уставших надпочечников, и это объясняет, почему я всегда уставший, даже когда сплю.       — Ты достаточно ешь? — пусть Джерарду и удалось набрать немного веса после окончания тура с Danger Days, Фрэнк знает, что иногда ему всё ещё сложно питаться на необходимое количество калорий.       — Да, в этом плане мне становится лучше. Мне становится проще это делать. Ещё я снова начал ходить на собрания АА, как я тебе и обещал перед твоим отъездом. Но с этим до сих пор всё слишком сложно.       Фрэнк всеми силами старается сменить тему. Он ненавидит, когда Джерард начинает говорить о пьянстве. Они всегда ссорятся из-за этого. Фрэнк первым признаёт, что всё ещё злится. Когда он узнал, что Джерард снова начал пить, то чуть сразу же не оборвал все отношения.       — Ты собираешься завести кота, как советовал твой психотерапевт?       — Да! Я пойду в приют на следующей неделе! — радость в голосе Джерарда освежает, в последнее время её редко можно услышать.       — Это замечательно, Джи. Я думаю, что это правда хорошая идея. Думаю, что тебе это поможет.       Они говорят лишь ещё несколько минут перед тем, как Джерард снова начинает звучать ужасно уставшим и сообщает, что собирается уйти подремать.       Фрэнк его отпускает и понимает, что ему становится легче, когда сбрасывает звонок. Несмотря на пару оптимистичных моментов, Джерард всё ещё звучит так, будто находится в ужасном состоянии, и Фрэнк понятия не имеет, как помочь ему. Ему легче из-за того, что он находится далеко и ему не приходится каждый день видеть страдания Джерарда, из-за чего он может притвориться, что ничего не происходит.

ххх

      Когда всё немного уляжется, то можно будет спросить Фрэнка, как он чувствовал себя из-за того, как группа распалась, и он честно скажет, что едва это помнит. Зима 2013 ощущалась каким-то нереальным туманом. Он помнит, как плакал в звонке в первый раз, когда Джерард сказал, что хочет уйти из группы. Он помнит, как кричал в трубку в первый и единственный раз, когда говорил об этом с Майки. Он помнит, как чувствовал себя мёртвым внутри каждый раз, когда говорил об этом с Рэем. А потом он лишь чувствовал себя абсолютно беспомощным, пока они говорили с Warner Brothers о логистике, контрактах и выплатах.       Самым худшим было то, что он помнит, что Джерард ничего ему даже не написал перед тем, как выложить объявление о распаде. Джерард не поделился с ним тем, что собирается сказать в своём длинном бессвязном посте. К тому моменту он уже давно практически всё держал в себе. Когда Фрэнк наконец прочитал этот пост, то его не покидало ощущение того, что он читает про чужую группу, про другую группу, но всё ещё про его любимую группу.       Как-то Фрэнк заходит в Twitter и видит, что Джерард переслушивает всех их альбомы и выкладывает свои мысли о них. Фрэнк может думать лишь о том, что это происходит слишком быстро. Как Джерард может уже быть готов осознать, что их группа прекратила своё существование именно так? Почему ему так хорошо? Как долго он думал о том, что группе пора распасться перед тем, как озвучить это? Потому что если ему уже так легко после распада, то он явно думал об этом чертовски долго.       Фрэнк читает твиты, выложенные всего пару часов назад, когда получает сообщение: «Мне очень жаль. Я тебя люблю. Я безумно скучаю по тебе». Это лишь одно из десятков сообщений аналогичного содержания, которые Джерард отправил за последние несколько недель.       Ответ Фрэнка простой, но честный: «Я тоже люблю тебя. Я тоже скучаю по тебе». Но он не пишет «я тебя прощаю».       Спустя ещё пару недель Джерард перестаёт умолять Фрэнка позвонить ему. Вместо этого он начинает оставлять голосовые сообщения: «Фрэнки, ты должен знать, что я всё ещё очень сильно тебя люблю. Я всё ещё хочу видеть тебя в своей жизни. Я скучаю по тебе сильнее, чем можно выразить всеми словами мира. Пожалуйста, поговори со мной. Пожалуйста, позвони мне. Мы же ещё можем все исправить, правда ведь? Мы любим друг друга. Мы созданы, чтобы быть вместе. Почему ты не хочешь говорить со мной?»       Спустя где-то через месяц после объявления о распаде голосовые сообщения постепенно перестали приходить. Одним утром Фрэнк проснулся и понял, что нужно делать. Он устал играть с чувствами Джерарда, это нечестно по отношению к нему. Фрэнк отправляет ему сообщение: «Извини. Я больше не могу быть с тобой. Мне нужно немного побыть одному. Мне нужно время. Мне нужно, чтобы мы не общались какое-то время. Я напишу тебе, когда буду готов. Пожалуйста, не звони мне.»       Он убирает телефон и идёт на репетицию Death Spells, чувствуя себя легче, чем когда-либо за последние месяцы.

ххх

      2022       Снова находиться на студии вместе с ребятами ощущается приятно, но в то же время чертовски странно.       Они начали иногда собираться и проводить время вместе, когда коронавирус стал менее острой проблемой, так что не то чтобы они не виделись, но это слишком давило на него. То, что он снова проводил с Джерардом каждый день возвращало его в воспоминания, к которым он не был готов. Он должен был быть готов к этому, но он не был.       До концерта в Лос-Анджелесе в 2019 году обстановка всё ещё была напряжённой. Джерард всё ещё был отстранённым. Было неловко. Фрэнк в какой-то мере ожидал, что теперь всё будет, как прежне, но это не так. Всё стало проще, между ними возникла та лёгкость, которую они в последний раз ощущали во времена Danger Days, а, может, даже Three Cheers for Sweet Revenge. Множество чувств, которые Фрэнк испытывает ещё со времен Three Cheers for Sweet Revenge снова дают о себе знать, и Фрэнк знает, что именно нужно делать с ними, — ничего. Он не будет совсем ничего делать, потому что восстановление после расставания с Джерардом было одним из самых тяжелых испытаний в его жизни, и он не собирается снова проходить через это.       А затем он целует Джерарда.       Ну, ладно, вообще-то перед поцелуем много чего происходило, но Фрэнк это отрицал. Джерард настолько активно кокетничал и проявлял заботу, что это уже начинало раздражать. Он, по ощущениям, искал любые предлоги, чтобы дотронуться до Фрэнка. Он всегда находился в личном пространстве Фрэнка и смотрел на него, всегда улыбался ему. Это уже перебор. Фрэнк не знает, как себя вести, так что просто игнорирует это, притворяется, что ничего не происходит… до поцелуя. После поцелуя всё кажется настоящим. Как только ящик Пандоры открывается, он больше не может это игнорировать, как бы ему этого не хотелось.       Это случается одним вечером, который они должны были провести, уже привычным образом собравшись вместе. Собираться у Джерарда дома после репетиций стало обыденностью. Иногда к Джерарду они шли вшестером — Джейми и Джаррод уже стали постоянной частью их компании — иногда втроём или вчетвером, но никогда не только вдвоём, лишь Джерард и Фрэнк… до сегодняшнего дня.       Сначала они с Майки втроём смотрят фильмы серии «Заклятие», но Майки уходит на середине второй части. Фрэнку сразу же становится неуютно. Он почти не оставался наедине с Джерардом с тех пор, как группа воссоединилась. Они пару раз встречались до её воссоединения, в основном просто чтобы доказать, что они могут снова быть друзьями, но эта дружба всегда была натянутой.       Фильм кончается, и Фрэнк поднимается со своего места и потягивается, пока на экране все ещё шли титры.       — Мне, наверное, уже пора уходить.       Джерард сразу же вскакивает со своего места:       — Можешь остаться немного подольше? Я хотел тебе кое-что показать.       Фрэнк сомневается и чувствует себя ужасно нелепо из-за этого. Они с Джерардом друзья. Всё нормально.       — Конечно, что именно?       — Я кое-что нарисовал. Пойдём в мастерскую.       Джерард жестом просит Фрэнка проследовать за ним в мастерскую, примыкающую к гаражу. Это большое, просторное помещение. Фрэнк видел его днём, когда солнечный свет попадал в него через окна на потолке. Но ночью студия выглядит не менее завораживающе. Фрэнк замирает в дверном проёме, любуясь ей.       — Вон там, — Джерард подходит к трём прямоугольным холстам, поверх которых была накинута ткань, стоящим в дальней части комнаты. — Я начал рисовать это много лет назад. Я уже давно хотел показать их тебе, но переживал из-за того, как ты можешь отреагировать, — он поднимает руку, чтобы потереть затылок, — Я, на самом деле, и сейчас пиздец как сильно переживаю.       Фрэнк быстро пересекает комнату:       — Не переживай ты так сильно, — он заверяет, — Это же я, мне нравится, когда ты показываешь мне свои работы.       — Я знаю, но это… Но это слишком отличается от остальных моих работ, — голос Джерарда дрожит. — Я сначала не планировал, чтобы из этого вышла целая серия работ, я просто рисовал это для себя, чтобы мне стало проще, типа, — он сглатывает, — всё осознать и всё такое. Но из этого вышло что-то типа триптиха. Я старался сохранять одну цветовую палитру, как только понял, что это выходит за рамки одной работы, так что они неплохо выглядят вместе. Наверное, я… ну, наверное, я просто наконец покажу это тебе.       Фрэнку становится легче, потому что это предисловие уже становилось слишком долгим. Джерард стягивает ткань с первого холста, и Фрэнк мгновенно понимает, что растерялся. Он не совсем знает, чего он ожидал, но точно не этого. Это была картина в привычном Джерарду стиле и можно было со стопроцентной уверенностью понять, что на ней изображён Фрэнк. Он был на сцене, а его волосы были длинными. На нём был кардиган, он играл на одном из его старых phant-o-matic’ов и пел в микрофон. Фрэнк не может понять точную дату, но знает, что это, скорее всего, 2015 год, когда он был в туре со Stomachaches.       — Я смотрел очень много видео с твоих концертов на YouTube. Я видел много фото в Twitter и Instagram. Наверное, я был немного одержим? — Джерард кажется немного смущённым. — Я даже не планировал это рисовать. Я просто как-то начал рисовать и вот, что вышло.       Фрэнк ничего не говорит, лишь жестом просит Джерарда снять ткань со следующего холста. Это ещё одна картина. На ней снова изображён Фрэнк с длинными волосами. В этот раз он выступает на улице, а вокруг его ноги, чуть ниже колена, повязана бандана. Он помнит, когда это было. Летом 2017, когда он был в туре с Parachutes. Он только набил татуировку, и старался прятать её от солнца. Всё ещё не говоря ни слова, он переводит взгляд на Джерарда и показывает на третий холст.       Джерард снимает с него ткань. На этой картине волосы Фрэнка уже были короче, но он всё ещё был на улице. Фрэнк довольно уверен, что это его выступление на Riot Fest в 2019, самый конец его тура с Barriers.       — Меня там не было, — Джерард объясняет. — Я бы тебе, конечно, сказал, если бы был там. Ну, мы же тогда постоянно говорили. Но я увидел видео оттуда и не смог удержаться, чтобы не нарисовать это. Я хотел продолжить серию. Я всегда жалел, что ничего не нарисовал для Death Spells. И я точно нарисую ещё одну картину, когда ты уедешь в тур с L.S. Dunes, — Джерард выглядит ужасно неуверенно, из-за чего у Фрэнка появляется щемящее чувство где-то под рёбрами, но Джерард всё равно продолжает, — Ну… если ты, кончено не против.       — Нет, я, — он не знает, что сказать. — Нет, я хотел сказать, конечно, не против. Конечно… ты… — он затихает и машет рукой. Он в полной растерянности. Ему кажется, что он вот-вот заплачет.       Джерард выглядит подавленным:       — Извини, я переборщил, извини, — он двигается так, будто собирается обратно закрыть картины тканью, но Фрэнк останавливает его, кладя свою ладонь ему на руку.       — Всё хорошо, Джи. Правда, всё хорошо, — он глубоко вдыхает, стараясь собраться. — Эти картины восхитительны. То есть… они великолепны, мне… мне они нравятся.       Из рук Джерарда выпадает ткань, которую он только что в них взял, и он поворачивается лицом к Фрэнку:       — Да? — он прикусывает губу, и это выглядит ужасно мило.       В голове Фрэнка слышится лишь белый шум, когда он чувствует, как подаётся вперёд. Сначала он думает, что лишь обнимет Джерарда, а затем берёт лицо Джерарда в свои ладони и приникает к его губам. Джерард же совсем не колеблется — он жадно отвечает на поцелуй, проскальзывая языком за сомкнутые губы Фрэнка.       И это дарит такое чувство облегчения. Всё то сексуальное и романтическое напряжение, которое Фрэнк сдерживал неделями, вылилось в этот поцелуй. Он быстро убрал одну из рук с лица Джерарда и обернул её вокруг чужой талии, прижимая их тела ближе друг к другу. Тело Фрэнка помнит, как это делать, даже несмотря на то, что его мозг полностью отключён. Вкус губ Джерарда не изменился, запах Джерарда не изменился. Все органы чувств Фрэнка заполняет только Джерард, и это ощущается, как стакан холодной воды после мучений от жажды посреди пустыни.       По ощущениям, этот поцелуй продолжается вечность перед тем, как они отрываются от губ друг друга, чтобы восстановить дыхание. Фрэнк утыкается лицом в шею Джерарда и жмурится. Он понятия не имеет, что делает.       — Фрэнки, — Джерард выдыхает. — Фрэнки, Фрэнки, — он слегка отходит назад и поднимает голову Фрэнка, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я думал, что больше никогда тебя не поцелую.       — Да, я тоже, — Фрэнк признаётся.       — Но я так этого хотел. Хотел тебя поцеловать неделями… месяцами, — Джерард опускает руки, чтобы слегка сжать чужие плечи. — Я так по тебе скучал, это просто сводило меня с ума. Я и так ужасно по тебе скучаю, когда ты на другом конце страны, но теперь ты здесь. И мы постоянно вместе, и я просто…       Фрэнк перебивает его:       — Я понимаю, — он убирает руки Джерарда со своих плеч и переплетает их пальцы. — Я понимаю, но, Джи, — он качает головой, — Я не могу сказать, что чувствую то же самое.       — Ох, — Джерард начинает пятиться, но Фрэнк лишь сильнее сжимает его руки.       — Не надо. Всё нормально, — он вздыхает, стараясь понять, что сказать, и решает остановиться на жестокой правде. — Я не знаю, смогу ли я снова вернуться в эти отношения.       — Но ты меня поцеловал.       — Поцеловал. Может, и не должен был, — Фрэнк качает головой, — Наверное, и правда не должен был.       — Но это должно что-то значить, — Джерард настаивает.       Фрэнк кивает:       — Это, наверное, что-то значит, но я пока не знаю, что. Я… — он на тянущийся вечность момент поднимает взгляд на потолок, но всё-таки возвращает его на Джерарда. — Прошло так много времени-       Джерард перебивает его:       — Не настолько много.       — Достаточно много, — за этой фразой следует мгновение тишины, они просто смотрят друг на друга и ждут, кто сдастся первым. И Фрэнк наконец начинает говорить, — Я не знаю, каких слов ты от меня ожидаешь.       — Почему ты меня поцеловал?       — Я не знаю! — он чувствует, как внутри закипает злость, и Джерард вздрагивает. — Меня вдохновили на это твои картины? — он предполагает.       Джерард закатывает глаза:       — Фрэнки.       Но он лишь пожимает плечами. Он не знает, что делать теперь.       Джерард опускает взгляд на пол:       — Слушай, мы можем просто провести немного времени вместе? Просто поговорить, побыть рядом, только вдвоём, — он с мольбою в глазах смотрит на Фрэнка.       Фрэнк, должно быть, выглядит скептически настроенным, потому что Джерард раздражённо выдыхает.       — Ещё не так поздно, ты можешь остаться. Мы можем просто посидеть, попить кофе и поговорить. Типа, по-настоящему поговорить. Когда мы с тобой в последний раз просто садились и говорили о… чём угодно… чём-нибудь, что не касалось группы.       — Я, если честно, даже не помню.       — Именно, — он рискует и слегка улыбается. — Так что мы могли бы восполнить этот пробел. Не нужно ничего делать. Ну, я был бы рад целовать тебя всю ночь, но нам не нужно это делать. Мы не обязаны что-либо делать. Я просто хочу попробовать снова побыть с тобой. Я знаю, что ничего уже не будет так же, как было до распада. Я это знаю, но, может, у нас может получится что-то новое, хотя бы что-то лучше чем то, что у нас есть сейчас.       У Фрэнка нет ни одного достойного аргумента против этого.       — Хорошо, — он наконец соглашается. — Хорошо, я останусь.

ххх

      Настоящее время       Фрэнк уходит со сцены после концерта в Торонто, чувствуя себя довольно, блядь, хорошо. Было ужасно приятно сыграть так много песен с Danger Days. Это очень зарядило его энергией. Они вместе идут в гримёрку, чтобы переодеться и привести себя в порядок, после чего к ним в гримёрку приходят друзья, чтобы провести немного времени вместе перед тем, как уехать в отель.       На протяжении всего этого тура его не особо волновало, что Джерард делает после концертов, он всегда думал, что они увидятся в течение следующих нескольких дней. Но теперь они встречаются. Он, по сути, согласился, что они будут вместе ночевать в отеле. Сначала Фрэнк думает, что, возможно, он должен слегка злиться из-за этого, может, ощущать, как его это душит? Но он совсем не так себя чувствует, ему довольно приятно осознавать это.       Так что он садится рядом с Джерардом на диван в гримёрке, где начинает говорить с друзьями. Когда Джерард поднимается, чтобы уйти, то Фрэнк тоже со всеми прощается. Как только они садятся в машину, чтобы их отвезли к отелю, то Джерард берёт его за руку и неуверенно улыбается ему.       — Ты не против? Всё хорошо?       Фрэнк кивает и улыбается в ответ:       — Да, всё хорошо, — он приникает к чужим губам и думает, что, возможно, всё ещё никогда не было так хорошо.