Последний звездопад

Двигатель мерно гудит, перманентно шуршит почти идеально ровная дорога под колëсами, тихо фоном играет музыка по встроенному радио. На передних сиденьях сидят два парня: водитель постукивает ладонью по рулю в такт и мычит мотив хорошо знакомой ему песни, а пассажир равнодушно глядит в окно, подставив руку под голову и размышляя о чём-то своëм. Они оба интересуются космосом и любят смотреть на звëзды, но ведь в городе их почти не разглядишь, так что изредка они выбираются на машине подальше от мегаполиса в место, где светового загрязнения сравнительно нет, и любуются бескрайним небом. Хайнэко крутит руль и съезжает с шоссе на еле прокатанную такими же путешественниками-авантюристами пыльную дорогу, уходящую далеко в поле, но ехать он туда не планирует и останавливается недалеко от поворота. Бросив машину и оставив в ней же все вещи, он с Орбиталем вышел обратно на пустую трассу и уставился в небо, держа его за руку. Бледнело солнце. Небо только начинало окрашиваться в розовато-рыжие оттенки. Сегодня они приехали сюда раньше, чем могли созерцать тëмное ночное небо, и надо бы подождать, но вот что-то странное - вдалеке белели какие-то странные звëзды, стремительно разрезающие поднебесье. Выглядели они крайне неестественно: оставляли несвойственные следы-хвосты, летели какими-то организованными "стайками"... — Что это? Я не владею информацией ни о каких метеоритных потоках, которые с Земли были бы настолько хорошо видны сегодня. - с привычным холодным лицом произносит Уэда и поворачивает голову к парню. Хайнэко хихикает и улыбается. — Это не звездопад, милый, это ядерная атака. Люди не смогли решить проблему словами, – он улыбается, но глаза у него грустные. Орбиталь ничего не отвечает и отворачивается обратно к небу. – У нас осталось несколько минут и меня не станет: просто расщепит на атомы, а я даже не почувствую этого. Наверное, это самая лучшая смерть. - и чуть сильнее сжимает чужую прохладную ладонь в своей. Уэда продолжает молчать, анализируя полученную информацию и о чëм-то после размышляя. — Ясно, - лаконично и однозначно выдаëт он, - а что будет со мной? Этот вопрос ненадолго вводит Хайнэко в ступор. Орбиталь - существо необычное и буквально неземное, созданное чем-то Иным и скорее всего земная физика на него тоже может действовать иначе моментами. — Ты.. Не знаю. По сути твоя плоть из атомов, раз я могу держать тебя за руку, значит и ты погибнешь. Но раз ты говоришь, что существуешь параллельно с Луной, то может ничего и не случится. Эти штуки еще не умеют пролетать такие расстояния, чтобы задеть космические объекты за пределами атмосферы. — М, - Орбиталь сжимает губы в тонкую полосу. Смерть его не пугала, как своя, так и Нэко. - Мне бы не хотелось жить без тебя и без людей в общем, так что надеюсь, что меня это тоже затронет. Астрофизик снова ласково улыбается и заливается звонким смехом сквозь вечернюю тишину. Орбиталю не свойственно говорить о таких вещах, и эти откровения напоследок невероятно умиляют. Выдохнув, учëный тянется руками к чужим щекам, вынуждая повернуться и наклониться ближе из-за разницы в росте, и усыпает лицо беспорядочными короткими поцелуями. Почти что впервые парень не стремится уйти куда подальше от такого и позволяет себе остаться в этом моменте, быть любимым и зацелованным. Больше не интересно ни небо, ни звëзды, ни смерть, ни бомбы; на самом деле им всегда были интересны они друг другу, а не наука, которой оба тоже были увлечены и посвящали свои жизни. Осознание приходит только под гнëтом неизбежности смерти, но какая разница. Даже смерть хороша, если перед ней можно так нанежиться.