Ради тебя, а не их

      Что можно ожидать от своего врага? Упорство не дало плодов. Да и пули потрачены, зря отбившись от дронов в каких-то коридорах. Скорее старый рефлекс, но даёт он мало. Особенно сейчас, в одиночестве. Попытки спасти больше не удавались, то ли от сложности, то ли от собственной безнадёжности. Только странное чтиво разнообразило вечный досуг, между добычей пропитания, которое удавалось найти слишком просто, будто всё и предоставлялось единственному заключённому.       Но теперь это в прошлом. Больном прошлом. Сейчас предстаёт тот, из-за кого вся она и произошла. Хотя неудачная революция и погасила пыл, показав, что сопротивления бесполезны. Но дальше... А дальше что? Вот встреча с человеком, монстром, которого стремились достигнуть. Раньше. Сейчас весь пыл угас, дали время поразмыслить над всем, что имелось в голове. И даже о найденном дневнике. Нет сомнений, что это именно он его владелец. Вырос, но лучше будто не стало. Его строгий вид, только "вид" не устрашал. Не удивительно, что такой хлюпик прятался ото всех, даже если на то были и другие причины для сохранения анонимности или простой ненадобности показываться. И правда, зачем давать запоминать лицо тому, что скоро должен будет умереть?       Во взгляде седоватого клона читалось всё негодование за прошедшее и происходящее. Но для дальнейшего разговора его любезно проводили до своего тёмного кабинета. Даже теперь не скрывая, где он. Не без упираний, с какими его пришлось затолкнуть в комнату, ведь роботы не будут нежиться, толкая. По неосторожности приходится упасть, не сильно отбивая руки и колени. А ведь мог и добровольно, но собственная натура того не позволила и пришлось немного понюхать пыльный пол... Который на неожиданность оказался приятный. Пришлось задержаться не столько от слабой боли падения, сколько от внезапно проснувшегося змея в штанах. Принюхался, оказалось, что не такой уж и пыльный, но до ужаса возбуждающий.       Учёный сдержал смешок, стараясь не смущать и так встревоженного клона. Он и правда таким выглядел, поднимая свой ошарашенный взгляд. Но со стороны не видны ощущения внутри. Похоже, что блондин не понял, что происходит на деле, да и не надо. В голову бились самые различные мысли от того, насколько это всё было подстроено, до "как отвлечься", ибо кидаться на своего врага в таком плане совесть не позволяла. На предложение встать - отказались под недоумевающий взгляд, садясь на полу, упираясь в него руками, будто бы можно оттолкнуть. Но чуть выше запаха уже, нет, видимо, он тут давно остался, может, капнуло... Если капнуло, значит, что раздевался... Никогда ещё мысли не работали так активно...       Тупящий в пол взгляд привлекли лёгким постукиванием. Вид отсюда... Не успокаивал. Взгляд красных глаз выжигал, едва контролируя, чтобы не метнуться посмотреть между ног. Заметно, а может просто кажется, что учёный сдерживает улыбку, тут же отворачиваясь к мониторам. – Если ты ещё не понял, то это по делу... – на миг проверил, видно ли ему мониторы с такого ракурса. Даже если видно, то смотреть на них не хочется. – Я знаю, что ты читал мой дневник. – его. Собственную жилетку ощупали, убеждаясь, что книжка ещё с ним. – Значит, что ты знаешь и о Роберте... Так уж вышло, что он стал большой проблемой для всех: – на экранах возникли самые различные записи как всасывания клонов в руку, так и виды издалека разрушающихся зданий. – клонов как ты и людей как я. – на такое "деление" укоризненно посмотрели, но проблема явно была огромной. – заметили черту, что его силы возрастают с каждым найденным клоном. И есть предложение: найти их быстрее него. Насколько помню, ты имеешь опыт в этом деле. Что думаешь? – Я согласен тебе помочь со спасением клонов. Но хочу и свою выгоду со сделки. – красный поднялся, складывая руки на груди. Трепещущая ситуация отрезвила, а запах выветрился из носа, но о нём пока думать больше не хотели. – Что-то ещё? – с выгнутой бровью спросил учёный. (Не)ожиданно, что ему такого мало. Это месть за уже убитых клонов? – Да. Но я ещё думаю над этим... – Хорошо, тогда сразу к делу. – грубовато. Считает, что ему не составит труда исполнить любое желание? Экраны показали карту. – Твоя задача - собрать клонов с точек раньше Роберта. И обезвредить самого его, если будет возможность... Справишься? – Так спрашивает, будто есть вариант отказаться.       Клона снова возвращают вынужденной работе. Его быстро собирают, вручая телепорт и камеру вместо рации, поднимая через лифт. Пусть полюбуется настоящей свободой.       Боб со шрамом замирает, ослеплённый красочностью огней, не успев даже выйти из прозрачного лифта. Да, холодный свет из низин лабораторий не сравнится с городом, пусть даже если он мощнее в несколько раз. Поднимающий механизм не будет ждать и закрывает двери перед тормозом, с чем тот уже с паникой пытается выбраться наружу. За камерой звучит сдерживаемый смех. – Просто нажми на кнопку со стрелочками... ***       Весь путь приходилось искать и собирать клонов. Какого было удивление бывшего лидера революции, который боролся за права клонов как сам - видеть других, себе подобных, вовсе не дружелюбными. Ладно, к Диктору, к шарику, но к своим копиям... Пришлось смириться со словами Томаса, что не все клоны достойны мирно жить на свободе. – А те, что не представляют угрозы?... – Над ними ещё подумаем... – Они ещё остались?! – на это камера промолчала. – Всё зависит от Роберта...       Сейчас у него немного другая цель. Стремление спасения клонов только тухнет. А в голове крутятся вопросы о своём нынешнем навигаторе, что сейчас сидит в кабинете и... Даже непонятно что делает. Может быть, сейчас он даже сильнее пахнет... Снова вспоминается тот запах, который заставляет сводить ноги от тяги, лишь бы помочь себе в проблеме. Но останавливаться нельзя. На дрона обернулись, а он продолжает вести куда-то дальше, даже не обращая внимания на напарника. Хотя, если бы остановились, то он тоже. – Что-то не так, Боб? – Не зови меня так... – Это имя его голосом слишком остро врезалось в память. Хотелось бы быть кем-то другим, чем просто Бобом... Или хотя бы иногда изменять интонацию.       Теперь уже видел, кто он этот Том и Диктор в одном лице. И сейчас он продолжает быть своей тёмной версией... Кто мог подумать, что он настолько светлый? Такой... Необычный. Необычный в негативном понимании этого слова. Такой худой, стройный... Фото из дневника, сделанные кем-то третьим, оживали в голове. Даже Боб Шизофреник не был таким худым от недоедания, как этот учёный. А может, это просто такие формы... Даже Эль с ними не сравнится, будто блондин более... Слабее. Почему-то от мыслей о формах стало неудобнее, от чего пришлось даже остановиться. – Что-то не так?... – хотел добавить обращение, но сдержался. – Мне нужно сделать привал... – камера сделала круг, оценивая местность. – Ну, если ты правда хочешь... – явно нехотя, но разрешая. Если бы место клона было ближе, то он бы не позволил. – Как бы ты хотел, чтобы тебя звали? – внезапно продолжил тему. – Не знаю... Но не Бобом. ***       Собрав всех клонов, было ясно, что последний, не считая самого Боба со шрамом, только Исходный. Перед главным боем, клона вернули в родной комплекс и дали передохнуть в какой-то комнате, чуть более приличной, в которой он восстанавливался. Но после долгих брождений и хорошего сна её даже не запомнил.       Единственное, что терзало мысли – направляющий его блондин. Всё его путешествие он был тут. В какой-то мере это злило, но в голову било напоминание о запахе даже чаще, чем обычно. Потому что это его коридоры, он тут ходил и что-то да после себя оставил. Превращаться в ищейку и вынюхивать каждый угол, где как минимум летают дроны – не хотелось. Хотя, ему наверняка не понять клоновских привычек. На собственные мысли хмыкнули: нет, он не будет опускаться до такого.       Прогулка по коридорам привела к какому-то столу с оружием... Вроде не для пыток, но на том не успокаивает. Его осмотр привлёк блондина, что сразу предложил его выбрать. – Выбирай, что нам может помочь в борьбе с Исходным. – седоватый изогнул бровь. – Я же тебе говорил, что выдвенемся как можно раньше. – похоже, что подзабыл. В этом месте, да и вообще рядом с ним, мысли теперь вообще о другом. Победа над Робертом тоже будет совсем не ради клонов.       Боб со шрамом скользнул взглядом по оружию, будто знает в нём толк, выбирая самое мелкое из доступных, с иглой, будто шприц, и протянул его блондину. Том принял выбор, перед этим оценивающе покрутив в руках. От того, как его пальцы скользнули по игле к самому концу, бывший лидер едва прикусил губу. К счастью, на него даже не посмотрели, кивая на оружие. А может и к сожалению. Хотелось бы увидеть его реакцию. Может, это мог быть тот самый момент истины. Но нет, если уж только после победы над Робертом. ***       Логово Исходного было найдено быстрее него самого вместе с огромной машиной, направленной в небо. В засаде было решено переждать, но не успели, как их заметили. Первая встреча на дирижабле хорошо напугала, поэтому клон сразу достал оружие, будто это бы помогло. – Ах, Томас и... Боб. Приветствую в своей временной лаборатории! Это ненадолго, не бойтесь. – Мы и не боимся тебя, Роберт. Почему ты так желаешь уничтожить мир? – ...Что? О, Томми, кажется, ты меня неправильно понял тогда... Теперь понятно, откуда столько сопротивления. – Седоватый оскалился. – Я пытаюсь спасти мир, а не убить его. Единственный, кто его губит, так это клоны... – на лице блондина явное непонимание, но похоже, что его устроил такой ответ. Клон с презрением смотрел теперь на обоих. – Получается, мир наступит только с их полным уничтожением?... – Исходный задумчиво одарил своим необычно фиолетомым взглядом присутствущих. – Не обязательно их уничтожать... Наш мир просто не может выдержать такое количество копий, искажая последующих всё больше... Но я побывал в разных мирах и есть те, в которых они сосуществуют без инцидентов. – Клонов можно перенести в более подходящее место... – дополнил Томас, а Роберт улыбнулся. – Звучит заманчиво, не правда ли? – перевёл свой прикрытый взгляд на недоумеваюшего клона. – Но разве тебе самому не нужны клоны? – Их поглощение, скорее вынужденная мера... Они уже другие, совсем не части меня даже близко. Но раз я могу их остановить таким образом, то... – Ты тоже от этого страдаешь? – хватило лишь взгляда, чтобы понять. – Мои способности не позволят спокойно жить в одном мире с теми, кто о них знает. Скорее всего, раз мы к этому пришли, то я найду место для себя и клонов, где мы сможем спокоцно жить. ***       Переговоры прошли неожиданно спокойно, где сошлись на том, что клонов перенесут в другой мир, в котором они не будут подвергаться искажению. Роберт изъявил желание отправиться с ними, а вот Боб со шрамом отказался. Ему это позволили, обуславливая тем, что теперь он будет здесь единственным Робертом, но седоватый только хмурился на это имя. Не хотелось быть заменой, хоть никто его таковым и не считал.       Томас планирует уволиться. С исчезновением всех проблем в виде клонов, признаться, работа и без того тяготила, но теперь на ней ничего не удерживало. Остаётся только доделать последние поручения и подчистить всё, в чём участвовали клоны.       Боб со шрамом навязался жить вместе с блондином, как обучающийся основам людской жизни. Сейчас пока ждёт отклика с приглашением на работу. Его не могут не взять, Томас просто не позволит им отступить, если они за него возьмутся. А сам блондин просто рад более не ночевать на работе. Хотя, сожитель из клона... Такой себе. По сравнению с Робертом, этот кажется более диким, даже если жил с некой командой. А может, Томас слишком привык к одиночеству, раз не выносит того, кто постоянно пытается прикоснуться.       Это переходит границы человеческого приличия. Кажется, что Боб... Слишком любвиобилен. Теперь, не являясь принадлежнастью компании, он не может вернуться в BOBSOC, а значит, и быть рядом с Томом. Очень непривычно после общих поисков клонов с говорящим шариком быть поодаль от своего диктора. Эта назойливость раздражает Томаса и если при договоре он не смел ругаться на клона, то теперь домашняя ругань становится такой традицией, что соседи уже с ней смирились.       Однажды это перешло границу дозволенного, хотя, казалось, проходит только вторая неделя от заключительного перемирия с Исходным. Томас старался игнорировать своего сожителя, который опять вышел на кухню только с возвращением блондина. Наверняка ему не хватает внимания, но вот рабочему человеку его предостаточно. Он не то, чтобы что-то ищет, что-то тихо шерудит на фоне, будто для приличия, но в этом нет ничего приличного! Вот зачем-то подошёл ближе, что-то принюхиваясь, хотя только вчера мылись оба. – Ты помнишь что-нибудь о нашем договоре? – с интересом выглядывает из-за плеча, наблюдая чай с нежными нотками мяты. Неужели Боб так сильно его бесит, что первым делом по возвращению домой готовят успокаивающий чай? – Да, он исполнен. – без сомнений делает глоток, надеясь, что тот сам уйдёт. – А вот и нет, ты даже меня не выслушал тогда. – вздыхает, кладя голову на плечо. – Разве ты не хотел свободы для клонов? Роберт теперь это устроил. – с непониманием немного поворачивает голову на соседа, случайно задевая его висок уголком своих очков. Седоватый их снял, вызывая прищур. – Но я хотел не этого. – А чего тогда? – Тому улыбнулись, вдыхая аромат его уже домашней одежды, которую совсем не обязательно постоянно стирать. Ощущается горьковатый запах пота. Блондин вздрагивает, отодвигая кружку подальше и начиная отпихивать от себя лицо клона. – Хочу... Чтобы ты побыл моей куколкой.)       Напрячься не успевают, как руки с силой стягивают штаны на резинке вместе с трусами. Зад ощущает непривычный холодок, а его владелец поднимает панику и сопротивление, ругаясь. С ним легко справляются, небрежно прижимая к чистому столу, который сам же и драил по наставлению хозяина. Две руки скрепляют одной в перчатке. Носом утыкаются уже в затылок. Приятный шампунь, а вот сопротивляющийся неприятно вмазывает по носу. – Что ты себе позволяешь!? Немедленно прекрати! – попытки сопротивления бесполезны. Зад подскакивает и сжимает ноги, как его небрежно заставляют опуститься на стол, потянув за член между ног.       Слова застревают в сжатых зубах, скалясь. Новые волны сопротивления прерывают мятием и сжиманием члена. Прозрачная смазка течёт даже без полноценного возбуждения, марая штаны, которые мешают хорошенько пнуть насильника. Злобно топают, наступая на чужую ногу. Неприятно, но можно перетерпеть. Собирают слизь рукой, лишь от запаха уже сходя с ума и наваливаясь на блондина телом, вплотную прижимаясь к оголённой заднице. Через ткань чужих штанов ощущается возбуждение, только вот невзаимно. Пара плотных толчков заставило стол спроскрипеть вместе со сдавленным стоном-выдохом. Мускулиская туша тяжеловата для сидячего образа жизни. А столу повезло стоять у стены и не уезжать дальше ограничений.       Томасу шумно дышат на ухо, пока тот ворчит о том, что произошедшее ещё аукнется. Прикусывают мочку, облизывая внешний ушной проход. Ёжатся, сжимаясь, втягивая голову в плечи. Испачканная рука потирает сухую дырочку, несколько раз собирая и намазывая её слизью, пытаясь протолкнуться перчаткой внутрь. Томас трясётся, не смея вообще что-либо говорить, выдавливая из себя только рычание вместо матов и угроз. – И да. Зови меня Брок.       При достаточной влажности пальцу удалось протолкнуться через колечко мышц, вызывая более злобное и испуганное рычание, пока чужой пытается как-то ковыряться, вполне удачно. – Лучше тебе расслабиться...       Такое сжатие, конечно, возбуждает... До боли уже ощущая, какую узость предстоит терпеть прежде, чем размять чужие кишки. – Я не буду слушать того, кто не слушает меня! – рычит блондин и пропускает скулёж, пока влажная перчатка легонько шлёпает ягодицу, попутно тянясь к своей ширинке, моментально давая ощутить между ног горячий орган, о виде и размере которого и думать не хотят...       Ноги сжимают его, и без всяких линеек понимая, но не представляя как это выдержит. Боб со шрамом довольно мычит, выпрямляясь, чтобы покинуть тёплые бёдра. Нижний снова начинает вырываться, почти удаваясь, если бы его снова не придавили. Руки теперь свободны, бья давящего и тяня его за волосы. Холку, кожу на шее уже кусают, слюнявя от переизбытка желания и покусывая несколько раз для лучшего захвата. Руки отпускают, но не убирают, лишь сбавляя силу, сдавленно скуля. Член направляют, на ощупь находя дырочку и начиная в неё напирать. Смазки всё же не хватает, но протолкнуться удаётся, через больной стон и облегчённый выдох. – Б-об! – только успевает издать зов, но насколько бы привлекательно хрупким и нежным голосом он не был сказан, а это не его имя.       Оба привыкают, только блондин начинает слёзно истерить, задыхаясь во вздохах, бья насильника кулаками, чем можно и нельзя, теряя опору в своих же штанах. Тома сильнее прижимают к столу, из-за резкости проливается собственный чай, ненадолго переключая испуганное внимание на окружение, но ему закрывают глаза рукой. Проталкиваются полностью с новым выбитым вдохом. Ощущается переменчивая слабость. Его шею зализывают, шепча какой-то бред о "расслабься", что заставляет течь только больше слёз.       У Боба нет настроения для сочувствия и тем более остановки происходящего. Близкий контакт, запах и вообще всё в учёном возбуждало против всего адекватного. Разве он не заслужил это? Столько терпеть, столько постараться чтобы просто получить свою награду?       Чужой член взяли в свою свободную руку, начиная дрочить, пока пытаются растолкать не столько стенки, сколько плотное кольцо. Больно и неприятно ощущать, как органы внутри уступают место инородному. Шраму даже подумалось, что он мог ощутить через внутренности твёрдый стол, к которому прижимали. Но ослаблять хват не желали, он и так его держит только за лицо и член, которому потихоньку начинает нравиться. Сам Томас молчит, прерываясь на вдохах. Будто темнота – это то, чего не хватало. Возможно, он правда просто устал после работы? Впереди выходные, у него ещё будет время отойти.       Стало проще, когда блондин правда расслабился, наверное, от предоставляемых ласк. Тогда и рычание стало мягче и слёзы перестали течь, хоть перчатка не сможет забыть влагу, а снимать её ой как не хочется, вдруг ещё укусит? Но... Сопротивления не видно. Снова вдыхают запах волос, ускоряясь и внимая скрипы со слабыми стонами. Руку убирают с глаз, заглаживая длинную чёлку назад, наблюдая красное заплаканное лицо, приоткрывающее рот в слабом звуке, будто силы уже выбиты. Если бы Томас правда видел, то наверняка бы откусил Боба за нос. Но он смотрит куда-то дальше, похоже, что без очков достаточно слеп, тем более заплаканный. Его целуют в скулу, входя по самое основание, чтобы дотянуться. Вырывается более сильный стон и брови моментально начинают хмуриться, снова скалясь. Но чужая голова уже снова у уха, начиная в перемешку с движением и пыхтением шептать: – Ты- когда вызвал меня- за помощью с клонами – глотает собственную слюну, прижимаясь объятьями, стараясь не вдыхать столь манящий запах. – Твой кабинет- очень сильно пах... – слова выдавил с трудом, но Томаса будто впервые, как ударом тока, одолел стыд за всё время. Значит, Боб всегда так терпел.. А блондину казалось, что он достаточно часто вычищал кабинет, но, наверное, недостаточно, чтобы клон не смог этого не почувствовать.       Тело на на миг напряглось, будто бы для проверки. Да, его всё ещё поддалбливают позади, паралельно растирая чувствительную кожу, но это совсем не даёт удовольствия. От этого хочется ёжиться, выгибаться, но только чтобы скинуть, чего никак не удастся с весом и силой противника. Ноги расставляют шире, приподнимая зад, а руки тянутся к низу, хватаясь за края чужих перчаток. Боб со шрамом удивлённо смотрит на того, кто не желает показывать своего лица, опираясь лбом в стол, тяжело вздыхая: – Не так интенсивно...       Рука, будто бы виновато, держит уже нежнее, но толчки только восполняют ощущения. Стонов ещё стесняются, но сдались, не пытаясь убить свои лёгкие их удержанием.       Окончание было вялым. Томас не думал, что Боб даже не почувствует его ослабления. Хотя бы возбуждать насильно прекратили, а то член так болит, будто уже там натёрли. Скорее, выбитая из недр сперма дала только секундный экстаз, что не сравнится с ощутимыми последствиями. Всё закончилось, только когда сам клон соизволил кончить и выйти из уставшего тела.       Салфетками любезно подтёрли подтёки, а Томаса стали спрашивать о самочувствии. Он отлип от стола, ощущая, как горячая кровь снова получила больше доступа к отлёжаным местам. Зад ужасно болел и ноги не меньше. На лишние прикосновения к своему нежному месту подрагивал. Но, признаться, в этом что-то было. Окинул недовольным взглядом насильника, зацикливаясь на успокаивающемся, мокром от пота, лице и тут же отворачиваясь, как взгляд упал на неприбранное достоинство, которое тоже ещё обмякало. – Как псина... – буркнул блондин, заваливаясь на ближайший стул, едва не падая, и жмурясь от ощущений. Сдвигать ноги больно, но и сильно раздвигать тоже. Использованная пятая точка отказывалась сидеть нормально, вынуждая искривить поясницу продолжать проветривание.       Под заинтересованный взгляд сожителя пришлось прикрыть низ футболкой, продолжая кривить недовольное лицо. Говорить с ним не хотелось. Седоватый с неким пониманием отошёл прибирать пролитый чай. Всё возвращается на круги своя. Нужно было только выпустить пар, излить накопленное, даже если оно в таком буквальном смысле... ***       Весь следующий день они не говорили, даже если Боб пытался. На самом деле Томас хотел сбежать рано утром гулять подальше от собственного дома, возможно, даже выйти поработать в выходные дни. Но просто не смог подняться. Даже проснулся, но не поднялся, и обиженный на весь мир завалился спать дальше.       Боб со шрамом даже любезно приготовил завтрак. Весьма неплохой, как оценил блондин, которому пришлось принять подношение к своей двери. Однако, само нахождение такого мерзавца рядом ни чуть не успокаивало, а только злило. Клон был расположен в гостинной на диване, а Томас заперся в своей комнате, но чтобы куда-либо выходить всё равно придётся пройти через опасность, что никак не устраивало. Даже за всё время обшения с Робертом, тот никогда так не делал и не сделал бы, хоть и тоже мог чувствовать его запах.       Хотя Томас совсем не знал, как клон метался по всей квартире и сходил с ума, когда блондин уходил на работу. Здесь всё его, в его запахе чуть ли не каждый угол, а к стульям и приближаться страшно, не говоря уже о кровати. Если бы Томас знал, в какую камеру пыток посадил Боба, который не успевал себя трогать, чтобы удовлетвориться и хотя бы просто устать после всего этого. Томас не понимал, почему клон предпочёл первое время бесконечно ошиваться на кухне и спать в ванной. Считал, что он ещё чувствует себя слишком неуютно в новом месте и его тянет к сладкому месту еды или тёмному уединению. Но для гостя и сожителя это было единственным местом, где смывался запах, где вместо него были запахи душистого мыла или еды.       Сам Боб, или уже Брок, считает, что держался вполне достойно, ведь за всё то короткое, но мучительное время вместе не набросился сразу. За поведение своего желанного Томаса тоже беспокоится, но немного по-своему... До этого, за эти недели, он не так пах. Запахи комнат всегда были сильнее, чем он сам. Но именно в эти последние дни они стали усиливаться...       Томас осознал начало течки не сразу. Сначала ощутил, как не смог полноценно насытиться. Он съел куда больше нужного и не сразу понял, что переел свой предел, а живот продолжал болеть. Нет сомнений, что это последствия вчерашнего... Но наверное, стоило сходить в туалет, для чего смог набраться смелости, быстро прячась после дела обратно в своей комнате, но уже забывая запереться, а точнее, не провернув замок до конца, проигнорировав отсутствие щелчка.       Главная паника накатила слишком поздно. Перед ней возникло желание тереться обо всё что можно и нельзя. Сначала смахивал это на попытку доспать подольше, из-за чего крутился с одеялом, обхватывая его всячески ногами, в поиске удобной позы. Потом ткани одежды случайно намокли...       Почему она началась раньше положенного?! Намокшие места сначало трогали рукой, убеждаясь в ужасном. Низ сняли, чтобы поменять на более сухой, а вот блокаторы есть только в ванной...       Мысли прерывает открытие двери. Седоватого заинтересовало длительное затишье и внезапное оживление своего хозяина квартиры. Томас ещё не успел даже найти новое бельё, как его попка снова стала целью. Дверь за собой закрыли, но не с той стороны с которой зашли. Томас снова начинает шипеть, не зная, хвататься ли за ближайшие ткани или что-нибудь потяжелее. – Не смей подходить ближе... Тебе вчера было достаточно! – А сегодня это нужно уже тебе. – медленно подходит к блондину, стараясь как можно меньше пугать. Хотя раздевание на пол пути ни разу не успокаивает и в него правда начинают кидаться вещами, пока тот ещё не успел снять с себя футболку, но это не сильно мешает. В такие моменты Томас даже жалеет, что у него на тумбочках и комодах не красуется какой-нибудь подсвечник для обороны или другой грубой красоты.       Освободившись, в пару крупных шагов с ним сокоашают дистанцию, роняя на удобную кровать. Томас напуган, продолжая вырываться, но его снова давят тушей, ожидая, когда тот утихнет. А блондин, неожиданно, правда успокаивается от близкого чужого тепла. Но это не означает согласие! Поэтому украшенное шрамом лицо продолжают отпихивать от себя, пока клон расслабленно поглаживает бока и немного приподнимается, чтобы навалиться больше на ноги, чтобы не брыгался ими и чтобы его седую голову поменьше трогали. – Это пройдёт быстрее, если ты перестанешь сопротивляться... – Мне не нужна скорость! – рычат в ответ, приподнимаясь, предупреждающе собирая кудрявые волосы в кулак, в слабой попытке оттянуть. – Так даже лучше...) – через силу руки над собой, мурчит, почти неслышное для придавленного.       Внезапно захватывает бледноватую ногу под коленом, фиксируя и целуя его сбоку, вызывая лёгкую дрожь от нежной стороны ноги. – Я... Готов простить тебя за вчерашнее, если сейчас ты оставишь меня в покое... – на него взглянули, не отворачивая головы от колена, хищно улыбаясь. – Это я готов простить тебя за всё, если только дашь... – в ответ мотают головой. – Нельзя... – Почему? Ты так сладко пахнешь... – язык проводит мокрую дорожку по внутренней стороне бедра, ближе к паху, а волосы снова начинают оттягивать, мешая всей голове. – Высок риск забеременеть... – Тогда пусть это и будет моей наградой. Я хочу от тебя ребёнка. – Томас в ступоре, а клон продолжает лезть. Ему дают пощёчину, что игнорировать уже нельзя. – Это не планируется так легко! – блондин снова злится. – Это уже давнее желание. – жмурится от боли и трётся щекой о внутреннюю сторону бедра. – Я думал о семье с тех пор, как ты показал мне проекцию... – Я не подхожу для этой роли! – Почему нет? Раз можешь... – кладёт голову на живот, рвано выдыхая. Близко очень-очень сильно. Оба. – Считаю, что ты бы вышел идеальной матерью... Достаточно строгой, чтобы хорошо воспитать.       Чем дольше клон тянет, находится слишком близко – тем больше поражает и так неустойчивый разум во время течки. От него тоже воняет... Достойным самцом. Сам Томас такое никогда не скажет. Мог бы сказать это Роберту в качестве поддержки, но не ему. А этот паршивец ещё и ластится, и лезет, и смущает... И это работает. Томас ещё рычит, но уже не так яростно.       Горячая шея содрогается от тяжёлых вздохов и глотков, имея под собой вполне готовый член, который покалывает девственная щетина клона. Голову приподнимают, чтобы после уткнуться в самый пах. Течный охает, принимая все последующие ласки. Мягкие губы, влажный рот, горячий язык, который всячески старается заслужить всё, лишь обсасывая нежную палку, которую правда вчера перетёрли и сделали лишь чувствительнее. Перед таким ноги разводят шире, а смущённое лицо отворачивают.       Пока Том отвлекается – с заживших рук снимают перчатки, оголяя не очень красивые, но явно рельефные рубцы. Ими проводят по ногам, уже не боясь, что за внезапность или неосторожность могут зажать... Точнее, стараясь об этом не думать. Пальцы проводял по линии между булок, заставляя приподнять зад, прерываяя дыхание, как чуть ли не вся рука оказывается влажной и пахучей.       Снова движение, ёрзанье, не показывя лица – поднимают чужую седоватую голову. Тут не нужно ласк. Надо было раньше. Здесь уже всё готово. И вот, ум наконец тоже дозрел, позволяя увидеть себя в жаждущем состоянии: красного, потного и ожидающего.       Клон не стыдиться облизнуться, поднимаясь из чужих ног, наконец снимая свой низ, что тоже давно готов. Влажная рука, что вытирается обо всё, что попало – ещё напомнит, почему следует убираться чаще. А пока приходится наблюдать уже за не столько отвратительным органом, который только и может, что растирать стенки внутри.       Терпеливого впускают в себя без задних мыслей о последствиях. В принципе, их уже прикинули, что сбежать он не сможет, а если попытается, то выплачивать будет сама компания, за то что её порождение так нагло оплодотворило и сбежало. Может, даже заключит обратно. Но это на пожарный случай.       Член сразу затыкает текущее отверстие, натягивая недавно расстянутое, вызывая протяжный стон, чей хозяин кривится от лёгкой боли, хватая простыни. Его целуют, с толчком выбивая новый выдох. Со вчера ещё не всё зажило, но оно даже к лучшему, что расстянули тогда, а сейчас и со смазкой и с ответным желанием попотеть пришлось только над уговорами.       Бледные конечности складывают на себя, которые тут же начинают царапать чужую спину, скалясь, прижимаясь нос к носу к лицу со шрамом, рыча: – Сильнее...       Челюсть клона отвисает, даже тормозя процесс, но позже превращается в ехидную улыбку. – Попроси меня. – видеть перед собой злое лицо и просить его ещё о чём-то очень рисково, но нужно как-то отстаивать своё. – Боб! – резкий толчок пробивает до мурашек, но его мучитель хмурится. – Брок. – рычит сквозь зубы в ответ, от чего слюна жажды подтекает из рта. Но его внезапно целуют с неприличным чавком, стирая злобные оскалы. Языку блондина не удаётся даже тут взять вверх, оставаясь принимающим в себя и отплёвываясь после, в попытке отдышаться. – Брок... Трахай меня си-! – завершить не удаётся, спуская долгожданный курок, запуская весьма довольного, но как всегда ненасытного клона. Теперь Тому только и удавалось что стонать и дышать, пока пытались снова повторить его новое имя.       В их второй раз они уже оба не сразу решили закончить, не раз марая всё изнутри и снаружи, пока не выдохлись и не устали питаться только страстью со слюной. Брок, как заботливый захватчик, ещё раз насытил своего хозяина и даже ни раз и даже не только едой. Том очень устал, но остался вполне доволен, больше не сопротивляясь тому, что чужой клон убирается в его квартире и даже трогает нижнее бельё. ***       Жизнь продолжается, клона не выперли за всю наглость, но после течки вернулся тот самый злой Диктор, который не принимал ласк, пока всё в доме не будет сделано как надо. Брок, не смотря на своё новое положение – продолжал упираться и получать за это. Как хорошо без деловых отношений не скрывать свои истинные намерения и эмоции, а сразу ругаться на всё, что не устроило. Это, конечно, раздражает, но клон, побывавший в команде, уже привык к крикам и каким-то требованиям. Но это совсем не значит, что он сделает именно так.)       Том продолжал работу в компании, а Брока смогли устроить на другую. "Спасатель" – звучит гордо и как раз под стать бывалому. Новая дружная команда поддерживает не хуже старой и отлично мотивирует. Первое время шла теория и обучение, но он со всем справился и теперь только выезжал на черезвычайные случаи.       С родами получилось не удобно: Томас никак не посвящал своего помощника в своё состояние и на день рождение не пригласил. Из-за этого Брок очень расстроился, что не успел, хоть и по работе, а вообще не знал когда ждать первенца. Местные работники и работницы роддома косо поглядывали на непутёвого папашу, который даже фамилии своего рожавшего не знал.       Даже когда Томаса посадили в декрет – он очень мало позволял отцу видеться с ребёнком, но Брок смог добиться своего и хотя бы взглянуть на милую девочку, что ещё только лежала, не проявляя характер.       Вид ребёнка очень растопил сердце революционера, после чего, не смотря на яростную защиту блондина – лез к нему обниматься и сюсюкать. Томас вздохнул, пока смирившись с объятьями, понимая, что жизнь только начинается.