Оруженосец его величества

Король Лазаро возвращался в свои покои в крайне дурном расположении духа. День выдался откровенно неудачным: ледяной дождь хлестал по стенам замка всё утро, сорвав долгожданную соколиную охоту; переговоры о военном союзе с северными кланами зашли в тупик из-за непомерных амбиций их предводителя; а слуги, словно сговорившись, двигались с невыносимой медлительностью, вызывая у него приступы раздражения. Двоюродный племянник, которому Лазаро намеревался оставить после себя престол, облил его малиновым соком. Дядей его величество был неумелым, поэтому быстро покинул младенца, поняв, что на сегодня с него хватит. Но в последние полчаса его ещё вывел из себя распорядитель королевских торжеств: расспрашивал, какой бал стоит устроить по случаю скорого двадцатипятилетия короля, "на твоё усмотрение" его не убедило, от чего Лазаро вскипел и захлопнул перед распорядителем дверь. Вечерний воздух в коридорах был густым и спёртым, пахнущим воском и дымом от печей. Король резко распахнул тяжёлую дубовую дверь в свою спальню, уже предвкушая долгожданное уединение и покой, но вместо этого его ждало новое раздражающее обстоятельство: растрёпанное, голое, на его одеяле. Это был Мик, девятнадцатилетний оруженосец, сын какого-то барона из дальних земель. Два года назад Лазаро не смог отказать старому дворянину и взял во дворец его чадо. До сих пор не понимал мотива своего щедрого поступка. Мик часто раздражал короля своей живой энергией, простодушной дерзостью и хитрым блеском глаз. Да и рыцарем ему не стать: тонкий, миниатюрный, в доспехах такой и с места не сдвинется. А теперь этот юноша пробрался в запретную для всех спальню монарха, прекрасно зная о последствиях. И вёл себя при этом настолько вызывающе, что у Лазаро на мгновение перехватило дыхание. Юноша лежал на спине, раскинув руки. Он даже не попытался прикрыть своё худое, гладкое тело или скрыть небольшой член, явно выдававший его умысел. — Добрый вечер, ваше величество, — произнёс Мик, и его губы растянулись в наглой, самодовольной ухмылке. Лазаро замер в дверном проёме, его пальцы впились в дубовый косяк. Внутри него что-то сжалось в тугой, горячий комок. — Ты знаешь, что полагается за вторжение в мои покои? — голос короля прозвучал низко и опасно. — Подвал, вода и хлеб, ваше величество, — почти скучающим тоном отозвался Мик. — Верно, — Лазаро сделал шаг вперёд, склонив голову набок и с холодной оценкой окидывая взглядом распростёртого перед ним юного оруженосца, будто вычисляя, сколько дней заточения потребуется для искупления его дерзости. — Ты осознаёшь, насколько сильно ты испытываешь моё терпение? Мик не удостоил его ответом. Вместо этого он медленно, с преувеличенной театральностью перевернулся на живот и бесстыдно выпятил голые ягодицы. Лазаро сглотнул. Он жаждал наказать наглеца, но от этой откровенной картины кровь резко отхлынула от головы, устремившись вниз, и все мысли спутались где-то в районе паха. Это раздражало ещё сильнее. Мик покачал бёдрами, кокетливо расставил ноги чуть шире. Между бледных ягодиц мелькнул тусклый блеск металла. — Что это? — В голосе Лазаро зазвенела стальная нотка. Он стремительно приблизился к ложу, наклонился и резко схватил юношу за бедро. — В тебе что, пробка? — Да, ваше величество. Нравится? — донёсся дерзкий, полный насмешки голос. — Откуда она у тебя? — Голос Лазаро стал глухим, он с силой прикусил губу. Всё ещё сжимая пальцами упругое бедро Мика, он провёл подушечкой большого пальца по выступающей части игрушки. — Отвечай! — Это не совсем пробка... Я открутил дверную ручку в кладовой у оружейной. Показалось, что форма... подходящая, — почти шёпотом произнёс юноша, и в его голосе прозвучала порочная игривость. — Боже правый, Мик, ты совсем спятил? — Лазаро не верил своим ушам. Но эта чудовищная дерзость возбуждала его ещё сильнее. С неохотой он разжал пальцы, убрав руку с бедра юноши, пытаясь отогнать слишком яркие образы, вспыхивавшие в сознании. — Немедленно встань. Формально Мик подчинился. Он действительно встал... на четвереньки. Глядя на юношу, стоящего на его постели в такой непристойной позе, Лазаро почувствовал, как последние остатки терпения и здравого смысла покидают его. — Упрямая маленькая сучка, да? — прохрипел он. Мик лишь бесстыдно рассмеялся в ответ. Этого было достаточно. Чаша переполнилась. Лазаро впился пальцами в густые волосы юноши и резко дёрнул его на себя. — Шлюха. Ты специально это делаешь, чтобы вывести меня из себя. — Скорее, чтобы загнать вас в меня, — хрипло парировал Мик, глядя на короля снизу вверх, и в его глазах плясали озорные искорки. Лазаро почувствовал, что ещё мгновение — и он сорвёт с себя одежду, стремясь утолить это всепоглощающее желание. Но он из последних сил пытался сохранить ясность мысли, не потерять контроль. — Ты невыносимо дерзок. А дерзость требует наказания. Он стащил мальчишку с кровати на пол. Тот упал на колени, громко ударился, ойкнул. — Тише, — прошипел Лазаро, снова подтягивая его за волосы к уровню своих брюк. Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле, когда его взгляд упал на собственный пах. Мик тоже заметил его состояние и тут же набросился. Одним стремительным движением он сорвал с короля брюки, пуговицы с треском полетели на каменный пол, и через мгновение его горячий, жадный рот уже ласкал возбуждённый член. — Чёрт… мальчишка… тише, тише, — Лазаро схватился за массивное изножье кровати, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Колени его подкашивались, а перед глазами стояла лишь дерзкая макушка и блестящие, полные торжества глаза Мика у его ног. Он снова закусил губу, стараясь не издать пошлого, влажного стона. — М-м… тише, я сказал… Спустя пару минут Мик остановился и поднял на короля взгляд, на его губах играла та же наглая ухмылка. Да, он точно напрашивался. Лазаро, не помня себя, перехватил юношу подмышки и швырнул его на кровать, на спину. На миг в нём возобладала последняя крупица рассудка, он пытался не наброситься на этого юного бесёнка, как голодный хищник, но тот лишь залился тихим смехом, полным ожидания и вызова. — Ты точно с ума меня сведешь, маленькое чудовище. — С ума сведу не я, а воздержание. Это вредно, ваше величество. Вам требуется разрядка. Разрядка. Лазаро тихо фыркнул, услышав это слово. Да, это именно то, чего он жаждал сейчас больше всего на свете. — Разрядка, говоришь? Какой-то мальчишка способен обо мне позаботиться как следует? — его голос звучал хрипло и прерывисто. — Как говорят, не попробуешь — не узнаешь. Но я приложу все усилия. Уверен, вам уже понравилось то, что делал мой рот, хотя вы почему-то поспешили его остановить. Лазаро не нужно было больше никаких убеждений. Его терпение лопнуло, а все моральные принципы готовы были рухнуть пред этим исчадием порока на его королевском ложе. — Чёрт возьми, мальчишка. Твой рот слишком дерзок. Пожалуй, его действительно стоит заткнуть. Мик принялся сосать снова — жадно, страстно, с неопытной, но неуёмной энергией. Он несколько раз задел кожу зубами, за что Лазаро тут же потянул его за ухо, и юноша постарался исправиться. Он насаживался сам, с упорством, достойным лучшего применения, и слёзы, выступившие на его глазах, лишь подстегнули порочное возбуждение короля. — Вот так... Так гораздо лучше. А то совсем обнаглел, — Лазаро всё же уткнулся лицом в свой локоть, чтобы скрыть гримасы наслаждения. Он не хотел, чтобы это маленькое чудовище видело, как сильно на него влияет. Он не перенёс бы такого удара по самолюбию, не выдержал осознания той власти, которую этот юный наглец имел над ним сейчас. Вскоре Мик заставил его кончить — что было неслыханно, ибо Лазаро всегда контролировал всё до последней секунды. Мик закашлялся, сперма стекала по его подбородку, но он старался глотать. — Чёрт… чёрт возьми… — Лазаро не знал, что сказать. Его колени всё ещё дрожали, а пальцы, вцепившиеся в волосы Мика, не разжимались, пока он пытался перевести сбившееся дыхание. — Маленькая сучка… не слишком ли ты дерзок для оруженосца… Мик в ответ лишь снова встал на четвереньки, подставив ему свою голую задницу. — Наверное, слишком, хозяин. Но я готов принять своё наказание. Его голос звучал нарочито сладко и нагло. Он несколько раз игриво повилял задом, и основание злополучной дверной ручки мерцало в свете свечей. — Маленький чертёнок, — Лазаро с силой сжал его бедро, почти до синяков. — Ты точно уверен, что готов к тому, что последует? — Я никогда ни с кем не был, ваше величество... Но я хочу отдаться именно вам. Не обижайте зря своего преданного слугу, хорошо? — в его голосе вдруг прозвучала искренняя, почти детская мольба, так контрастирующая с предыдущей дерзостью. — Преданного? Откуда мне знать о твоей преданности? Может, ты соблазняешь меня ради выгоды? Может, я не первый, кого ты так пытаешься обольстить? Мик резко обернулся, и в его глазах вспыхнула неподдельная обида. — Да какая разница? Просто не давайте мне тогда никаких благ, — угрюмо бросил он. Король заметил эту внезапную перемену в тоне юноши. Искренняя обида заставила его усомниться в собственных словах. — Ладно, Мик, прости. Я не должен был так говорить, — его рука переместилась выше по бедру юноши, ладонь мягко погладила нежную кожу. Тот тут же просиял, широко и счастливо улыбнулся, расслабился и сладострастно прогнулся в пояснице. — Ты никогда ни с кем не был? Правда? — Лазаро приник ближе, стараясь заглянуть ему в глаза. Эта новость так поразила его, что он на миг забыл о своей похоти. — С людьми — нет. Но я много чего пробовал. Рукоятки от инструментов, узкие горлышки бутылок из-под специй, свои пальцы, разумеется... Глаза Лазаро расширились, и он тихо хмыкнул, слушая это развратное откровение. Он представил Мика, запертого в одиночестве в какой-нибудь каморке, и в его сердце шевельнулось странное, неуместное сочувствие. — Маленький развратник, — пробормотал он с усмешкой, осторожно потянув за основание злосчастной ручки. Мик застонал и выгнулся ещё сильнее. Лазаро принялся аккуратно извлекать эту импровизированную игрушку. Ручка была каплевидной формы, и на самом широком месте она выходила туго. Он почувствовал странное удовлетворение, когда блестящий металл наконец полностью выскользнул наружу. Из растянутого отверстия потекли струйки масла. — Вот так и развращал себя сам, да, маленький сукин сын? — Да, ваше величество. Но теперь в этом не будет нужды, если вы будете рядом, — глаза Мика блестели, а его всегда дерзкий голос вдруг стал тихим и мягким. Он перевернулся на спину, непристойно широко расставив ноги. На мгновение Лазаро растерялся. Картина, открывшаяся перед ним, была слишком соблазнительной, чтобы противиться. — Ты просто создан для того, чтобы принадлежать кому-то, да? — Он приник ближе, нависая над юношей, упёршись руками в ложе по обе стороны от его головы. — Кому? — Только вам... — прошептал Мик. Лазаро пристально смотрел на него, пытаясь совладать с диким желанием сбросить одежду и просто взять его, не думая ни о чём. И юноша, казалось, чувствовал это его смятение, потому что его развратный ротик снова растянулся в победной ухмылке. — Только своему королю я позволю воспользоваться собой, — его шёпот стал томным и манящим. — Возьмите меня, ваше величество. Это всё, чего я хочу. Всегда хотел. Так что же вас останавливает? Лазаро не выдержал. Он рухнул сверху, придавив Мика всем своим весом. Он чувствовал, как его дерзость лишь сильнее распаляет и без того неуёмную страсть. — Ты развращаешь меня одними своими словами, маленький чертёнок. — Я стараюсь, ваше величество. В ответ Лазаро прильнул к его губам, поглощая его в страстном, жадном поцелуе. Он сжимал его так крепко, словно боялся, что юноша вот-вот исчезнет, растворится, как мираж, под его прикосновениями, как всегда исчезало всё, чего он желал слишком сильно. — Возьмите меня, ваше величество. Лазаро, возьми меня, — простонал Мик. Поцелуй затмил разум — Лазаро действовал инстинктивно, подчиняясь животной страсти, которая всё сильнее разгоралась в его теле с каждым прикосновением, с каждым словом, с каждым тихим вздохом, срывающимся с губ Мика. Одежды мешали, и он нетерпеливо сбросил с себя камзол и тунику, не отрываясь от губ юноши. Он целовал его жадно, жарко, до боли кусая губы, словно пытаясь отведать его на вкус, полностью подчинить себе, пометить, оставить свой след. Юноша отвечал ему с не меньшим пылом, цеплялся тонкими пальцами за широкие плечи, тихо постанывал в его губы, выгибался под прикосновениями. Ладони Лазаро с жадностью скользили по телу любовника, оглаживая кожу, запоминая каждый изгиб, каждый мускул, словно он желал усыпать его поцелуями, вывести языком мурашки, запомнить каждый дюйм своей маленькой собственности. — Овладей мной! Скорее! — стонал совсем обезумевший Мик. Лазаро сам не знал, что творил. Всё его самообладание рушилось под напором дикой страсти. Голос Мика звучал как музыка, и Лазаро не мог ему сопротивляться. Он резко отстранился, буквально подхватил юношу на руки и поставил на четвереньки, развернув спиной к себе. Вошёл очень медленно, не желая доставлять боли. В отличие от его дерзких слов, тело Мика казалось нежным и слабым в руках Лазаро. Мик тихо всхлипнул, когда почувствовал первое вторжение, но затем подался назад, насаживаясь глубже. — Боже, ты маленькое чудо, — простонал Лазаро. — Ты посмотрел бы сейчас на себя, как смотришь на меня своими прекрасными глазами. Ты понял бы, как сильно меня распаляет твоё хрупкое тело. Мик постанывал, смотрел на Лазаро через плечо затуманенным безумным взглядом. Король уже не контролировал себя, просто отдался своим ощущениям и инстинкту, позволяя делать с собой что угодно. Он принадлежал полностью, без остатка Мику, хоть со стороны казалось иначе. Собственное удовольствие сейчас не имело значения. Только юноша, блаженство которого отображалось всеми красками на лице. — Я не могу остановиться, маленький чертёнок, — прохрипел он, сильнее сжимая тонкую талию Мика в своих руках, с силой вдавливая его бедра в свои. — Ты сводишь меня с ума. Ты понимаешь вообще, какую власть имеешь над мной? — Пожалуйста, не останавливайся, — стонал Мик в ответ. — Ты мой король, я тебя обожаю. Лазаро сдавленно стонал, его пальцы сильнее сжимали бёдра Мика, удерживая его на месте почти до боли. Слова юноши звучали как музыка, словно специально задуманная, специально созданная для того, чтобы свести его с ума. Он двигался жёстко и неторопливо, почти не сводя взгляда с лица Мика. Мог бы он доставить юноше больше удовольствия? Он опустил руку, обхватил его член, начал ласкать. Мик выгибался, насаживался, шептал исступлённо: — Лазаро, мой Лазаро... — Боже. Ты прекрасен… ты слишком прекрасен... — бормотал Лазаро, не переставая ласкать его тело. — Ты создан только для меня, только я имею право касаться тебя, слышишь? Только я один! — Да! Да! Я твой! Только твой! — кричал Мик, пока не кончил, теряя силы, ослаб, падая на живот на кровать. Лазаро буквально рухнул следом, уткнувшись лицом между лопаток Мика, не желая разрывать контакт. Он тяжело дышал, чувствуя, как бешеная жара желания начинает понемногу остывать, сменяясь мягким успокаивающим теплом. Он уткнулся носом в шею Мика, вдохнул запах его кожи. Мик наконец обрёл голос: — Аххх... Хорошо... Но вы не кончили второй раз, ваше величество. — Не беспокойся обо мне, маленький чертёнок, — промурлыкал Лазаро ему на ухо. Он перевернулся на спину, взяв Мика с собой, устроил его на груди, нежно поглаживая по волосам. — Тебе не слишком больно? — Совсем не больно. Я подготовился. Но я не знал, что будет так хорошо. Я не слишком кричал? — О, как ты кричал! Громко, очень громко. Так что я бы не удивился, если все мои слуги сейчас стоят в коридоре и жадно слушают нас обоих. Мик рассмеялся, заливаясь краской. Лазаро тоже усмехнулся, не удержался, приподнял голову и нежно коснулся губами его ключицы, а потом мягко прикусил кожу над костью. — Не смущайся теперь, маленький чертёнок. С тобой очень приятно быть громким, — он медленно провел носом вдоль его шеи. — И скрывать тебя я не намерен. Мик уткнулся лицом в его плечо. — И кем я тебе буду? Лазаро успокаивающе провел рукой ему по спине, пальцами лаская нежную кожу. — Моим личным сокровищем. Тебя никто не осмелится тронуть, только я один. Раз уж ты так настойчиво пробрался ко мне в спальню, тебе придется оставаться здесь надолго. Мик посмотрел на него недоверчиво. Это выглядело слишком мило, и Лазаро усмехнулся. — Не смотри на меня так. Я говорю серьезно, Мик. Ты будешь принадлежать только мне и никому более. Он положил большой палец под его подбородком, заставляя юношу посмотреть себе прямо в глаза. Мик посмотрел. Глаза его были глубокими, блестящими, очень нежными. Лазаро вспомнил, что оруженосец давно бросал на него эти взгляды, но только сейчас стало ясно: Мик безумно влюблён. Лазаро прикусил губу, ощущая совершенно несвойственное себе смущение. То, как смотрел на него юный оруженосец раньше, казалось таким незначительным — случайной дерзостью, обычным глупым мальчишеским озорством. Сейчас же он осознавал, что всё это время любовь Мика пряталась от него под покровом дерзости и острых слов. Теперь всё стало слишком очевидно. Особенно, когда Мик, полчаса назад без тени смущения предлагавший себя в самой развязной позе, сейчас краснел, едва не задыхался от смущения. Тогда он отдавал только тело, теперь же — себя всего. У Лазаро перехватило дыхание, когда он понял это. Он смотрел на юношу на своей груди, как будто видел его в первый раз, открывая заново. Он нежно погладил его щёку большим пальцем, наклонил голову и мягко поцеловал в висок. — Ты не представляешь, Мик, как сильно я хочу держать тебя рядом. Спать в обнимку с тобой, целовать по утрам. — Почему вдруг? — Потому что ты впервые пробудил в моем сердце нечто подобное, — голос Лазаро снова стал хрипловатым. У него не хватало слов, чтобы выразить свои чувства, он сам не до конца понимал их. — Ты слишком озорной, слишком наглый, слишком игривый. Ты сводишь меня с ума одной своей дерзостью. И в то же время, ты слишком нежный и беззащитный. Я хочу тебя защитить и сжать, пока ты полностью не растворишься в моих руках. — Слушаю и повинуюсь, ваше величество! — счастливо ответил Мик, прижимаясь к Лазаро всем телом. — Не дерзи, маленький чертёнок, — проворчал Лазаро и крепко обхватил его тонкую талию. Он снова уложил юношу на спину, нависая над ним, устроился между его согнутых ног. Даже сейчас, после всего им пережитого, его тело снова требовало близости с Миком.