Основы доверия

Чан сказал, что для сближения группы необходимо абсолютное доверие. Поэтому, когда Минхо впервые ворвался к нему без стука и застал за дрочкой, лидер не просто не вздрогнул, даже не пытался прикрыться. Минхо совершенно забыл, для чего он заходил, а его взгляд упал на его толстый ствол, который Чан обхватывал рукой, а большим пальцем водил по блестящей розоватой головке, размазывая предсемя, пока Ли не закрыл дверь. Бан чувствовал себя как рыба в воде, пока сам Минхо словно под гипнозом прошел внутрь и сел на диван напротив его кресла и так же приспустил штаны. Минхо все понимал, все осознавал, но почему-то не мог владеть своим телом. Чан сказал сесть и он сел. Чан сказал достать член и он достал. Чан сказал дрочить и вот его пальцы обхватывают твердеющую плоть и плавно проводят по ней. Сухо, неприятно, но от вида лидера напротив, внизу живота завязывается узел возбуждения и то ли предэякулята становится так много, что член покрывается влагой, то ли собственная ладонь так потеет, что рука начинает двигаться быстро, а неприлично хлюпающие звуки наполняют и без того узкий кабинет. Чан на него уже не смотрит, он откидывает голову назад и с удовольствием толкается себе, Минхо же даже моргать не может. Кончают они не одновременно, но долго оба сидят на месте, облизывая губы после оргазма. К ним заглядывает Джисон и оценивающе пробегается взглядом по их телам, оставляя несколько листочков на столе лидера. Может Минхо у Чана далеко не первый? Это он понимает еще позже, когда Феликс, самый наивный и милый мальчик из всех, предлагает ему уединиться и решить проблему. В тот день им поставили сложную хореографию и все усердно работали, но постоянно ошибались. Минхо уже не понимал как помочь им, поэтому начал закипать. Феликс не стал ему дрочить. Он просто сел напротив него в закрытой гримерной и будто бы показывал на себе, что надо делать. Член у Феликса не такой, как у Чана. Он аккуратнее и тоньше, но венки выступали отчетливей, будто лоза на молодом дереве. Да и рука Ли двигалась не в рваном темпе, а скорее в мазохистическом. Он плавно скользил ею, очерчивая только ему понятные узоры и доводя себя медлительностью. Минхо же остался верен себе и двигался резко, пока боль от сухой дрочки не стала приятной, а на кожице не появилась влага. С Чанбином вышло совершенно случайно. Хенджин позвал его прогуляться, но уснул к тому моменту, как Минхо пришел. Чанбин сидел на кухне и дрочил, глядя на каких-то грудастых африканок. У Минхо чуть не отпала челюсть, но возбуждение успело накрыть его с головой. Со молча повернул экран для него, но девушки на видео, дерущиеся языками за гигантский темный член, его не особо интересовали. Чанбин чередовал движения рукой, от рваных и быстрых, к медленным и ласковым поглаживаниям. К тому же, Минхо впервые увидел, как кто-либо при оргазме сжимает не ствол или головку, а яйца. Со будто выдаивал из себя все, пачкая при этом и кресло, и стол. Минхо почувствовал себя малолетним мальчишкой, что впервые кончил и диким стыдом наблюдал за тем, как собственная сперма на столе смешивается с чужой. — Хенджин не убьет? — Он даже не узнает. У Чанбина были свои антибактериальные салфетки, которые удаляли даже запах. А открытое окно полностью заметало следы безобразия. Спустя несколько лет Минхо абсолютно расслабился. Он видел почти каждый член согруппников и даже спокойно присоединялся к тем, кто уже дрочил. Почти – значит он не видел только одного. Члена Хван Хенджина. Хенджин всегда уединялся и его никто не тормозил. Чан говорил, что для всеобщего доверия такая практика будет полезной, но давить на младшего не хотел. К тому же сам Хенджин по пьяне сболтнул, что у него свой метод дрочки, но показывать его он не хотел. Даже в абсолютно уединенном месте, про которое не знал никто из стаффа или фанатов, Хенджин скромно сидел сбоку, пока кто-то дрочил. Минхо даже выдалось самому дрочить перед младшим, но вместе с ним Хван отказывался делать это. С каждым днем его интерес заметно возрастал. Он не понимал, почему его так тянет. Возможно неудовлетворенное любопытство или пьяный Джисон, с которым они после оргазма сидя на кровати Минхо вдруг заговорили про Хенджина. Хан задумчиво смотрел на свою грязную от засохшей спермы ладонь и ляпнул то, что не выходит из головы Минхо вот уже несколько месяцев: — А что, если наш Хенджин-хен любит использовать игрушки? Просто думает, что мы можем это осуждать и его внутренний блок просто даже не позволяет думать о том, чтобы показать кому-то из нас свой арсенал? Сейчас они в туре. Америка встретила их жарко, каждый концерт вызывал бурю эмоций и один раз они собрались даже на групповую дрочку. Хенджин тоже был, но сидел в этом порочном кругу в шортах, оставляя простор для воображения и играл в лигу. Катка, кажется, была слишком сложной, судя по его нахмуренному лицу и терзаниям своих пухлых губ. Минхо же впервые дрочил, забываясь полностью. Он не сводил глаз с младшего ни на секунду и догонял себя, представляя перед собой распластанного Хвана с кучей игрушек. Анальная пробка, кольцо-утяжилитель для головки, распорка для ног, бондаж, зажимы на соски, наручники, кляп, маска для глаз. С каждой минутой Хенджин все больше покрывался всеми возможными способами для удовлетворения самых конченых извращенцев. Он кончил, выдыхая так, словно мечтал о таком. А потом тут же осекся. Кончили все, тяжело дыша после активного вечера, а Хенджин уже перевернул телефон вертикально, заказывая для всех еду. Дома Минхо все чаще заглядывал к ним в гости по совершенно разным предлогам, даже прикрываясь Чанбином. Или тем, что ему надоел Джисон. Хотелось уличить Хенджина за дрочкой и увидеть собственными глазами. После событий в штатах собственное воображение пугало его. Одной из ночей Хенджин приснился ему в ошейнике с поводком и в клетке и это стало финальной точкой. Чан начал шутить, что Минхо заметно кто-то понравился, потому что дрочить он стал практически каждый день. То, чего мы ждем больше всего, всегда приходит неожиданно. Минхо заехал за Чанбином, но их квартира оказалась пустой. Со как всегда очень вовремя ответил, что сейчас находится в студии, но Хенджин дома и в зал он может затащить его. Минхо уже стоял на выходе из их квартиры и пожирал глазами это сообщение. Хенджин дома, но в квартире гробовая тишина. Минхо о своем приходе не очень то и кричал, но сейчас он затаил дыхание и старался по воздуху переместиться к спальне Хвана. Этот день он определенно запомнит как самый важный в его жизни. Он действительно увидел то, как дрочит Хенджин, но его воображения успело на долю секунды разочароваться. Ничего из того, что витало в голове Минхо, на Хенджине не было. Младший был абсолютно голым, но лежал он поперек кровати на животе. Член он вообще руками не трогал. Его длинные тонкие пальцы разрабатывали вход, а с пухлых губ слетали едва слышимые стоны. Минхо замер всем телом, заглядывая в узкую щелку комнаты, которую Хенджин наверняка специально оставил для того, чтобы услышать, как кто-то будет подходить. Чужие пальцы быстро проникали внутрь, а кисть красиво играла поверх ягодиц. Второй рукой Хван сжимал постельное до побеления костяшек где-то на уровне груди. Когда рука стала двигаться медленнее, Минхо подумал, что младший кончил, но тот смог его удивить еще сильнее. Хван приподнял раскрасневшееся лицо, но держал глаза закрытыми. Его член стоял твердо, весь истекая предсеменем. Встав на колени, Хенджин замер на секунду, будто подготавливаясь к чему-то морально, а потом вытащил из-под подушки тюбик смазки и резиновый член. Смазав его так щедро, что излишки тут же потекли по руке и начали капать на постель, Хенджин лег на спину, широко разводя длинные ноги, а потом ввел его в себя резким толчком, вскрикивая от боли. Минхо тоже дернулся, не веря, что происходит сейчас перед ним. — Хен... блять... Губы Минхо приоткрылись, жадно втягивая горячий воздух. Все его тело норовило подойти и по привычке сесть напротив, достать член и начать неистово дрочить. Хенджин лежал максимально открыто к нему. Такого зрелища нельзя было увидеть ни в одном порно. Не смотря на довольно резкий и грубый толчок, дальше Хенджин начал толкать игрушку в себе медленно и плавно. Ягодицы жадно поглощали ствол и неохотно выпускали ее. Живот младшего ходил волной, а все его тело уже заметно подрагивало от подступающего оргазма. Его глаза, открывающиеся на долю секунды, будто почернели в несколько раз. Пальцы как на руках, так и на ногах невольно поджимались. Стоны разрезали тишину комнаты и заполняли собой всего Минхо. Когда пелена возбуждения перед собственными глазами немного развеялась, Минхо осенило. Глаза округлились, когда он понял, что Хенджин тоже кого-то представляет и, кажется, это был кто-то из группы. Круг сужался, ведь ближе к финалу Хенджин почти кричал, будто пытался дозваться своего "хена". Вот только кого именно он звал, Чана, Чанбина или... его? Хенджин резко вскакивает, садясь на игрушку. Его бедра сжимаются и не дают увидеть это полностью. Хенджин крупно дрожит, будто под ударами тока, а сперма стала стекать по члену, иногда стреляя вверх. Минхо едва сглотнул вязкую слюну, уверенно раскрывая дверь шире. Он действовал на инстинктах, поэтому сам не сразу понял, что он сделал. Чан установил негласное правило: каждый дрочит только сам себе, а других не касается. Минхо же собирался нарушить его. Он не был влюблен в Хвана, хотя уже и не относил себя к натуралам, но какое-то собственническое ощущение прокралось в его сердце и заставило его ослепнуть. Их глаза встретились. Минхо не знал, что он смотрел голодным и пожирающим взглядом, будто хищник, загнавший в угол жертву и прекрасно понимающий, что она уже не спасется. Хенджин же смотрел на него с чистым страхом и отчаянием на дне тёмных глаз. Он рефлекторно облизал губы, но тело Минхо рассчитало это как сигнал к действию и он стал приближаться к его кровати. — Хен... — голос Хенджина был охрипшим, что заставило мурашки табуном пробежать по спине. — Выйди. — Выйти? Какой смысл, если я уже все видел. Минхо свой голос не узнает. На одно мгновение в нем проскальзывает мысль, что действительно нужно выйти и дать Хенджину прийти в себя, но другие, более грязные мысли быстро перекрывают эту и тело поддается. Хенджин до сих пор сжимается и Минхо вспоминает, что он все еще сидит на игрушке. Подойдя ближе, Ли толкает младшего на спину, руками тут же перехватывая его коленки и удерживая их на расстоянии друг от друга. В голове роем кружится только: "взять, взять, взять". Взгляд снизу все еще напуганный, но снова темный. Сначала Хенджин даже не пытается сопротивляться. Позже дергается, но руки Минхо не дают ему освободиться. — Тужься. Вытащи ее без рук. Хенджин краснеет даже шеей. В уголках глаз уже скапливаются слезы, но он слушается. Его живот напрягается и стенки неохотно выдавливают из себя синеватый член. Минхо видит, что он косит под натуральный, довольно толстый, с выпуклыми венками и четко оформленной головкой. Хенджин его слушается. — Кого ты звал, когда стонал? Ты можешь довериться мне. Хенджин вздрагивает и Минхо чувствует это руками. Он медленно переводит взгляд от его промежности к лицу, но замечает, как на младшего накатывает истерика. Он весь дрожит, слезы бесконтрольно текут по его щекам, что заставляет Минхо упасть на него сверху, устраиваясь между его разведеных ног. Хенджин замирает под ним, а его губы приоткрываются, но ничего не говорят. — Бан Чан? Хенджин смотрит испуганно, но Минхо сразу понимает, что это не то. Перед глазами почему-то представляется сцена из клипа трехлетней давности, где Хенджин в красивом белом костюме был скован цепями на белоснежной кровати, а над ним стоял их лидер. — Со Чанбин? Хенджин поджимает губы, но Ли снова понимает, что не то. Они с Чанбином не один раз дрочили на их кухне, Минхо представляет его в одиночестве, когда в этот момент туда входит Хенджин. — Почему ты уверен, что это именно вы? Наконец Хенджин говорит, но голос его все еще охрипший, неуверенный и дрожащий. Минхо медленно растягивает улыбку, сглатывая. — Ли Минхо? Кадык Хенджина резко дергается, как и он сам. Минхо пахом чувствует, как дернулся под ним и член Хенджина. Весь его вид указывал на то, что он попал. — Уйди, пожалуйста. — Почему ты гонишь меня, если хочешь? Боишься, что укушу? Так я не буду. Хенджин пугается не на шутку, но его вид заставляет всех бесов Минхо сбросить цепи и сорваться. Он первым разрывает зрительный контакт и опускается лицом к оголенным ключицам. Хенджин тихо стонет, неожиданно для себя самого, что только дает зеленый свет для старшего. Он будто оковами обхватывает узкую талию Хвана под собой и сжимает, вдавливая его тело в матрас. Хенджин снова стонет, когда хен грубой тканью спортивных штанов проезжается по чувствительному члену. — Разреши. — Разрешаю. Хенджина едва слышно, но этого вполне достаточно. Он одной рукой стягивает с себя штаны, присасываясь губами к его грудной клетке, но не касаясь сосков. Хенджин тут же обхватывает его плечи пальцами, сжимая их. Прелюдий больше не хочется. Минхо никогда до этого не трахал парней, но с Хенджином получается так естественно, будто он каждый раз делает это вместо дрочки. Он подставляет головку ко входу, входя плавно. Хенджин сжимает его еще сильнее и невольно сжимается и сам, отчего стонут оба. — Расслабься. — Легко сказать. Хенджин ворчит ему в такт, будто это не он пару минут назад не мог и слова сказать от смущения. Минхо решает зайти с другой стороны. Он впивается губами в его шею, слегка царапая зубами и Хенджин сильно вздрагивает, боясь, что он может оставить следы, а у них завтра интервью. Минхо долго не ждет и пользуется этим, одним толчком загоняя в него оставшиеся сантиметры. Внутри младшего горячо. Он перемещает руки на его талию, давая им обоим время привыкнуть. Хенджин с каждой секундой все сильнее выгибает спину, словно хочет соединиться с чужим телом, а руки с плеч убирает, обхватывая старшего за шею и вынуждая его отстраниться. Они смотрят друг другу в глаза, когда Минхо начинает делать первые толчки. Внутри узко и не столь влажно, поэтому приходится на время выйти и достать остатки смазки из бутылочки Хенджина. Дальше толчки становятся более плавными и приятными. Хенджин под ним заметно умирает от наслаждения. Его отросшие волосы мокнут и начинают торчать во все стороны. Его язык почти не скрывается во рту, все время бегая по истерзанным губам. Его руки находят руки Минхо и в невинном жесте цепляются, скрещивая пальцы. Минхо стоит на коленях, ритмично загоняя член в младшего и неотрывно следит за ним, улавливая каждую эмоциию, каждую дрожь, каждое движение. Хенджин еще был скован, словно сам не верил происхоящему, но когда Минхо самому захотелось кончить и он сильнее сжал его ладони своими, вжимая пальцы, ускоряясь в толчках, Хенджин полностью отдался, снова позволяя себе громко стонать и звать хена, но уже не отчаянно. Его хен уже тут, уже с ним и уже доводит его до исступления. Минхо едва успевает опомниться и выйти, но пару капель спермы все же остается внутри него. Ноги Хенджина остаются широко разведенными, но Минхо знает, что ему будет больно и сам их сводит. Он нагло падает с другой стороны и пытается отдышаться. Хенджин шумно дышит под боком и все это ощущается так правильно, словно они были созданы только для этого. — Хен... — М? — Никому не говори, ладно? — Угу, я прямо сейчас напишу в общий чат, что трахнул тебя. Хенджин тихо смеется, но затихает. Собственные слова эхом отдаются в голове еще несколько минут, пока он приходит в себя. «Я трахнул тебя» И что теперь с этим делать, он не знал.