Липкие пальцы

      Уэнсдей встала посреди ночи. Она не спала, лишь притворялась спящей, сложив руки на груди, подобно покойнику, и дожидалась, пока Энид уснёт. Наконец, это случилось. Волчица лежала на животе, задницей к верху, и громко храпела. Голова свисала с кровати, из открытого рта на пол стекала тоненькая нить слюны. Уэнсдей перебралась на светлую половину комнаты. Медленно, осторожно, ступая по стыкам половиц, не издавая ни единого шума. Она присела рядом с Энид и достала зубные щипцы, типа тех, что используют стоматологи. Провидица осторожно схватилась ими за правый верхний резец и резким движением выдернула зуб.       — ААААААААААА!!!       Волчица, которую вырвали из царства Морфея, подскочила на кровати и принялась махать руками и ногами, думая, что на неё напали. Уэнсдей же в один прыжок оказалась на своей кровати, легла в привычную позу и притворилась спящей.       — Что происходит?! Где я?! Где... — блондинка стала трогать свой рот, сначала снаружи, потом изнутри. — Где мой зуб?!       Она оглянулась вокруг, её взор упал на соседку. Подозрительно сощурившись, Энид подошла к середине комнаты, туда, где когда-то была разделительная лента.       — Уэнсдей. Это ТЫ украла мой зуб?!       Ответа не последовало.       — Уэнсдей Фрайдей Аддамс! Я знаю, что ты не спишь! Отвечай, когда с тобой говорят!       Провидица вздохнула, поняв, что спрятаться ей не удалось. Она перешла в положение сидя.       — Энид. Что-то случилось?       — Что-то слу... Да ты шутишь?! Верни мне мой зуб!       — Не понимаю, о чём ты говоришь, — сказала Уэнсдей и невинно захлопала глазами. Этот жест, столь нехарактерный для неё, лишь усилил подозрения. — У тебя пропал зуб?       — Уэнсдей! Ты, чумная трансильванская ворона, прекрати валять дурака!       — Ладно, твоя взяла.       Она встала и показала раскрытую ладонь, в которой находился похищенный зуб. Энид потянулась за ним, но Уэнсдей резко отдёрнула руку и выставила её вверх, дразня блондинку. Та пыталась в прыжке достать до своего зуба, но Аддамс поднимала руку выше, не давая ей этого сделать.       — Энид, используй рост.       — Чего?!       — Используй свой рост. Ты ведь выше меня.       — Точно!       Воспользовавшись тем, что Энид была выше Уэнсдей, она выхватила зуб. Радуясь своей победе, она улыбалась всеми оставшимися зубами, прыгала и пищала. Этот звук был так приятен для ушей брюнетки. Но неожиданно волчица притихла.       — А знаешь, забери его себе, — сказала она, протягивая зуб Уэнсдей. — Тебе нужнее.       — Ты уверена?       — Абсолютно.       — Это... — Аддамс пыталась подобрать слова. — Так щедро с твоей стороны. Никто никогда не делал мне таких подарков.       — Брось. Мы же подруги.       Энид хихикнула. А потом подошла ближе, чуть наклонилась и поцеловала Уэнсдей. Поцелуй быстро углубился, девушки исследовали своими языками ротовые полости друг друга с такой яростью, будто от этого зависела их жизнь. Вдруг блондинка отстранилась и широко улыбнулась. И Уэнсдей заметила, что её пропавший резец вновь был на месте. Она потрогала собственные зубы и обнаружила, что у неё самой пропал зуб.       — Как ты...       — Теперь мы квиты, — усмехнувшись и пожав плечами, сказала Энид.       Она двинулась на провидицу, заставляя ту отойти назад и упереться в тумбочку. Затем волчица просунула руку ей в её тёмные пижамные штаны, скользя пальцами по лобку.       — Да... — сдержанно простонала Уэнсдей. — Засунь в меня свои липкие пальцы.       Но Энид неожиданно оторвала с лобка один из многочисленных лобковых волос. Зловеще хихикая, она побежала прочь из комнаты.       — Эй! А ну верни!       — А ты попробуй догони, ведьма!       — Ну, погоди!

***

      Выдыхаясь, Уэнсдей всё-таки настигла Энид. Та стояла у берега озера, совершенно не уставшая, скрестив руки на груди. Брюнетка встала рядом. Вместе они задумчиво смотрели на водную гладь, освещаемые светом растущей луны. Романтичный момент.       — Ты играешь нечестно, — сказала Уэнсдей, восстанавливая дыхание.       — Ой, не надо вонять.       — Но я уважаю твоё коварство. Зуб за зуб.       — Око за око — и мир ослепнет.       — И пусть. Этому миру был дан второй шанс. Третьего он не заслужил.       Энид кивнула, соглашаясь не с взглядом Уэнсдей на мир, но с тем, что у неё была своя точка зрения. Неожиданно она начала прыгать на месте.       — Что ты делаешь? — спросила провидица.       — Взлететь пытаюсь. Чёрт, — она остановилась. — Знаешь, у меня часто бывает такое чувство, что я умею летать. Вот кажется мне, что ещё один шаг — и я оторвусь от земли. Но каждый раз ничего не выходит. Словно мои кости слишком тяжёлые. Наверное, та женщина, которая родила меня, подменила их назло мне.       — А это звучит логично, — подметила Уэнсдей. — У тебя и вправду «летающий» стиль ходьбы. Вероятно, та дурная женщина, которая по нелепой случайности является твоей биологической родительницей, в детстве подменила твои кости на урановые или свинцовые. Но из-за урана или свинца твоему организму может угрожать опасность отравления тяжёлыми металлами, поэтому эти фальшивые кости должны быть покрыты золотым напылением. По крайней мере, будь я инженером, я бы так и сделала. Золото — самый инертный металл, в реакции почти не вступает.       — Постой, а если они из урана? Он ведь радиоактивен?       — Да, но не слишком. Регенерация оборотня должна с этим справиться. При попадании урана в организм прежде всего опасность представляет, опять же, отравление тяжёлыми металлами и только потом радиация. А ещё, эти тяжёлые подменённые кости могли бы объяснить твою задержку с обращением. Ведь они — инородный предмет, они не трансформируются вместе с остальным телом в полнолуние.       — А что, если золотое покрытие истончится? Например, в суставах, из-за постоянного трения. Знаешь, я в последнее время не очень себя чувствую. Что, если у меня уже случилось отравление?       Из кармана на пиджаке Уэнсдей вылез Вещь и перебрался на плечо.       — Я предлагаю провести на Энид операцию, — сказал он. — Извлечём из неё эти тяжёлые кости и заменим их новыми. Полыми, как кости птиц, чтоб были легче. Сделаем их из титана или, ещё лучше, из карбона, чтоб они прижились.       — Но где мы проведём операцию? — спросила Уэнсдей. — Ни один врач в округе на такое не согласится, а подпольные медики для такого слишком некомпетентны.       — В последний визит Фестера сюда мы с ним нашли заброшенный лазарет в катакомбах под Невермором. Его нужно немного привести в порядок и можно использовать. Там есть инструменты и даже некоторые лекарства! Ты ведь умеешь вскрывать трупы, Уэнсдей. Я буду тебе помогать.       — У меня только один вопрос, — сказала Энид. — А с каких пор Вещь умеет говорить?       — Я всегда умел! Просто раньше стеснялся, — сказал он и пожал мизинцем и большим пальцем, словно плечами.       — Хорошо, — сказала Уэнсдей после недолгого обдумывания. — Сделаем это.

***

      Через несколько ночей наступило полнолуние.       Как удалось выяснить Уэнсдей... Тайлер, Бруно и им подобные были лишь каплей из целого моря, небольшими проявлениями значительного комплекса идей и событий. Помимо них, ещё было огромное количество смазливых, подкаченных парней с голливудской внешностью. С ними провидица сейчас и сражалась, будучи в поле недалеко от Невермора.       Глядя на них, Уэнсдей никак не могла понять, как они могут кому-то нравиться? То есть, эти бездушные мальчики, которые выглядят все, как один, будто они вышли из клонировальной машины... Они пришлись бы по вкусу мужчинам-геям. Но как женщины в здравом уме могут положить на них глаз? Уэнсдей лишь сильнее убедилась в своей теории о том, что большинство женщин на планете гетеросексуальны лишь потому, что им это навязывается с детства.       Один такой паренёк, одетый в облегающие голубые джинсы, в которых его задница отчётливо выделялась, и обтягивающую белую футболку, со светлыми лоснящимися волосами и лицом, которое навсегда застыло в одном выражении из-за множества перенесённых пластических операций, наступал прямо на Уэнсдей с намерением убить или попытаться обратить в гетеросексуализм. Ещё неизвестно, что хуже.       — Ну уж нет, — выдохнула она, вытирая кровь со лба. — Довольно нам любовных треугольников.       Она сделала ему подсечку и мужчинка упал головой на камень. Тут же на провидицу сзади напал какой-то смуглый брюнет, но она вдарила ему локтём в нос, потом коленом в пах. Качок, в жизни не читавший ни одной книги, упал на колени и согнулся пополам от боли. Уэнсдей схватила его за голову и свернула ему шею.       Она оглянулась. Безликие, ничем не выделяющиеся искусственные парни двигались серой массой прямо на неё. Брюнетка подобрала с земли окровавленную бейсбольную биту, которая раньше принадлежала какому-то спортсмену (не то футболисту, не то бодибилдеру. Почему у него была бейсбольная бита? А какая ему разница, позерам всё равно на такие мелочи). Сколько же ей предстоит ещё сражаться?       По округе вдруг разнёсся вой. Все замерли и подняли свои головы, и Уэнсдей в том числе. На фоне луны отчётливо виднелся силуэт парящей в воздухе огромной волчицы.       — Энид! — радостно воскликнула провидица, широко улыбаясь.       Волчица подмигнула, глядя на свою пассию, и от этого жеста Уэнсдей едва не упала. Энид пикировала вниз и на бреющем полёте принялась кромсать своими когтями мужские орды. Брюнетка лишь восхищённо наблюдала за тем, как любовь всей её жизни проявляет себя в качестве машины для убийств.       — Это моя девочка, — с гордостью сказала она.       Расправившись с врагами, Энид взмыла вверх, в воздухе приняла человеческую форму и медленно спустилась вниз. Голая и окровавленная, она пошла навстречу к Уэнсдей. Когда девушки подошли друг к другу, то, ни говоря ни слова, обнялись, а после и поцеловались.       В качестве награды за пережитый день они заказали себе целую коробку веганской пиццы.