Часть 16
9 сентября 2025 г., 06:47
Вода остывала, но жар между ними лишь нарастал, становясь густым, влажным и тяжелым, как сам воздух в ванной комнате. Аромат жасмина и пачули смешался с новыми, телесными нотами, создавая дурманящий, животный cocktail.
Лилия вынырнула из воды у самых ног Эммы, словно русалка, явившаяся из парового тумана. Вода стекала с ее темных волос, с длинных ресниц, с подбородка. Она откинула мокрые пряди со лба, и ее глаза горели темным, нечеловеческим огнем.
— Данные… поступают противоречивые — выдохнула она, ее голос был хриплым от воды и страсти. Она медленно, как хищница, двинулась к Эмме, заставляя воду бурлить вокруг своего тела. — Требуется… перепроверка. Максимально тщательная.
Эмма не могла пошевелиться, пригвожденная к краю ванны этим взглядом. Она лишь чувствовала, как под водой по ее внутренней стороне бедра медленно, сантиметр за сантиметром, скользит Лилина рука. Пальцы были удивительно нежными, почти воздушными, но в каждом прикосновении читалась стальная уверенность.
— Лилия… — прошептала она, и ее голос сорвался на squeak.
— Тссс, — она оказалась прямо перед ней, их колени соприкоснулись под водой. — Не мешай процессу сбора данных. Это нарушает чистоту эксперимента.
Ее руки вынырнули из воды и легли на влажные плечи Эммы, прижимая ее к кафельной стене. Пальцы впились в кожу и Эмма почувствовала легкую боль, смешанную с невыносимым блаженством.
— Гипотеза — губы Лилии коснулись ее ключицы, оставляя обжигающий влажный след, — интенсивность стимула обратно пропорциональна способности к вербальному выражению. Проверим?
Ее рот нашел taut, напряженный кончик груди Эммы, и она взяла его в губы, нежно at first, потом с возрастающим pressure, заставляя Эмму выгнуться и вскрикнуть. Звук был громким, влажным, неприлично откровенным и заставил ее саму вздрогнуть от стыда и возбуждения.
— Подтверждается, — констатировала Лилия, переходя ко второй груди и заставляя Эмму снова застонать, уже громче, уже не в силах сдерживаться. — Отлично подтверждается. Переходим к следующей переменной.
Ее руки скользнули вниз по животу, цепляясь за влажные curls, и дальше, туда, где pulsating, горячая плоть уже сама искала прикосновения.
— Гипотеза вторая, — ее пальцы нашли скрытый, распухший от desire клитор, и Эмма закричала, вцепившись ей в мокрые волосы. — Применение ротации и varying pressure… — она медленно, мучительно медленно начала двигать пальцами, — приводит к exponential growth сенсорного отклика.
Эмма ничего не могла сделать, только метаться под ее руками, под ее ртом, под ее властным, неумолимым вниманием. Она была полностью в ее власти, разобранная на атомы, изученная и собранная заново по новым, неведомым ей законам.
Вода хлестала через край, заливая пол, но им было плевать. Мир свелся к этой ванне, к этому пару, к этим рукам и этому рту, доводившим ее до края и не дававшим упасть.
— Лиля… пожалуйста… — она begging, сама не зная, о чем просит — остановиться или никогда не прекращать.
— Скоро, моя хорошая, скоро, — ее дыхание обжигало влажную кожу живота. — Сначала… финальное доказательство.
И она опустила голову между ее ног, и ее язык, горячий, шершавый, невероятно точный, коснулся самого эпицентра безумия.
Эмма закричала, и на этот раз в крике не было ничего, кроме pure, animal release. Ее тело взорвалось волной за волной orgasm, выгибаясь, сотрясаясь, совершенно неконтролируемо. Она падала в бездну, и единственное, что она чувствовала, кроме всепоглощающего pleasure, были руки Лили, крепко держащие ее бедра, не дающие ей соскользнуть под воду.
Когда спазмы наконец стали стихать, она обмякла, безвольная, опустошенная, дышащая на ragged, прерывистый лад. Лиля медленно поднялась, ее подбородок и губы были мокрыми. Она выглядела дико и торжествующе.
— Гипотеза… подтверждена, — выдохнула она и прильнула к губам Эммы, заставляя ее taste себя, taste их общее безумие на своем же языке.
Они лежали так несколько минут, просто дыша, в то время как вода окончательно остыла и стала почти холодной.
— Боже, — наконец прошептала Эмма. — Что ты со мной делаешь?
— Живу, — так же тихо ответила Лиля, целуя ее в мокрый висок. — И заставляю жить тебя. Это exhausting, да? Но ведь fun, правда?
Эмма могла только кивнуть, не в силах выговорить ни слова. Fun. Это было слишком слабое слово для того, что она чувствовала.
— Ладно, — Лиля с видимым усилием оторвалась от нее и встала, снова вызывая бурление воды. — Эта серия экспериментов окончена. Протокол требует… углеводов и полотенец. В указанном порядке.
Она вышла из ванны, оставляя за собой мокрый след, и протянула Эмме руку. Та взяла ее, и ее ноги подкосились. Лиля поймала ее, прижала к своей мокрой, горячей груди.
— Аккуратней, профессор, — она улыбнулась. — Реакция на стимул еще не полностью завершилась. Могут быть… остаточные явления.
И она была права. Прижавшись к ней, чувствуя биение ее сердца, Эмма почувствовала, как по ее собственному телу снова пробегает мелкая, слабая дрожь. Остаточные явления. Или предвкушение новой серии.
Лилия, словно почувствовав это, рассмеялась: низко, счастливо, победно.
— Безнадежно, — заключила она, ведя Эмму за собой в залитый водой мир лофта. — Случай абсолютно безнадежный. И я обожаю безнадежные случаи.
