Математическая игра власти и любви

Тишину разорвал резкий, незнакомый звук. Более настойчивый. Вибрация. Гудение. Где-то в груде одежды на полу замигал и затрясся телефон Лилии. Эмма вздрогнула, инстинктивно прижавшись к спящей Лили. Та уже не спала. Ее тело мгновенно напряглось, стало острым и опасным, как лезвие. Рука, лежащая на животе Эммы, сжалась в кулак. — Не двигаться, — ее шепот был похож на шипение змеи. Гудение прекратилось. Наступила звенящая тишина, напряженная, как тетива лука. Потом телефон завибрировал снова. Кто-то звонил снова. Сразу. Настойчиво. Лиля с силой оттолкнула от себя Эмму, та скатилась на пол, ударившись плечом о ножку кровати. Боль пронзила ее, острая и яркая. — Молчать, — бросила Лилия через плечо, уже нащупывая в темноте на полу свою куртку, в кармане которой гудел телефон. Она нашла его. Свет экрана осветил ее лицо снизу, исказив черты, сделав их демоническими. Она посмотрела на caller ID, и ее expression стало ледяным. Не гневным. Безэмоциональным. Смертельно опасным. Она провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху. — Говори, — ее голос был плоским, лишенным всяких интонаций. Эмма, сидя на холодном полу, прижав руку к ушибленному плечу, затаив дыхание, слышала только низкий мужской бас в трубке. Говорили быстро, отрывисто. Деловым, почти военным языком. — Поняла, — Лилия бросила в трубку через паузу. — Жду данные. Через пять минут. — Она положила телефон на пол, и свет погас, погрузив комнату в темноту снова. Несколько секунд была полная тишина. Потом резко зажегся свет. Лиля стояла у выключателя, уже полностью готовая к действию. На ней были те самые черные джинсы и белая рубашка, словно она и не ложилась спать. — Встать. Одеться. Быстро, — ее голос рубал воздух, как автоматная очередь. — У нас пять минут. Эмма, все еще оглушенная, поднялась с пола. Плечо ныло. — Что… что случилось? Взгляд Лилии ударил ее с такой силой, что Эмма физически отшатнулась. — Вопросов. Ноль. Действия. — Она швырнула Эмме ее спортивный костюм прямо в лицо. — Быстро! Эмма, дрожащими руками, стала натягивать штаны, футболку. Лилия тем временем схватила свой ноутбук, мощный внешний жесткий диск, сунула что-то в карман куртки. Ровно через тридцать секунд ноутбук Лилии тихо пропищал. Она молча открыла его, уставилась в экран, ее пальцы полетели по клавиатуре, отстукивая какой-то сложный, быстрый ритм. — Итак, — она не отрывала глаз от экрана. — Внеплановый stress-test. Проверка реакции системы на external threat высокого уровня. — На экране мелькали графики, строки кода, карты. — Угроза идентифицирована. Источник: конкуренты. Хотят получить доступ к моим данным. К нашим данным. Она посмотрела на Эмму. Ее глаза горели холодным огнем. — Твоя задача: полная тишина и неподвижность. Как в торговом центре. Но на уровень выше. Ни звука. Ни движения. Что бы ни случилось. Понятно? Эмма кивнула, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. — Вербальный ответ! — Понятно! Внезапно где-то в подъезде хлопнула дверь лифта. Шаги. Несколько. Тяжелые, быстрые. Лилия и глазом не моргнула. Ее пальцы продолжали танцевать по клавиатуре. — Этажом ниже. Идут с проверкой. Прикрытие. — Она почти не шевелила губами. — Сейчас будут звонить в дверь. Как по команде, раздался резкий, требовательный звонок. Эмма вздрогнула. — Сидеть, — бросила Лилия, не оборачиваясь. Звонок повторился. Затем третий. Более настойчивый. Лилия нажала последнюю клавишу и захлопнула ноутбук. — Готово. Данные в безопасности. — Она подошла к двери, ее движения были спокойными, выверенными. — А теперь… наблюдай и учись. Она распахнула дверь. На пороге стояли два мужчины в темных униформах с нашивками «Служба безопасности здания». Выглядели они сурово. — Мы по поводу жалобы на шум, — начал первый, но Лилия его перебила. — Какая жалость, — ее голос звенел ледяной вежливостью. — А я как раз пыталась усмирить свою новую акустическую систему. Кажется, басы вышли из-под контроля. — Она обернулась и крикнула в квартиру: «Дорогой, выруби, наконец, эту свою адскую машину! Соседи уже беспокоятся!» Эмма, сидя на диване, застыла, как статуя. Она поняла игру. Лилия повернулась к охранникам с извиняющейся улыбкой. — Извините, технарь. Вечно со своими экспериментами. Все уже выключено. Больше не повторится. Охранники переглянулись. Сцена выглядела настолько бытовой и правдоподобной, что усыпила их бдительность . — Ладно, смотрите там, — буркнул один. — Чтобы больше не было. — Конечно, конечно, — Лилия сладко улыбнулась и закрыла дверь перед их носом. Она прислонилась к косяку, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом повернулась к Эмме. На ее лице не было ни страха, ни облегчения. Было лишь холодное, хищное satisfaction. — Видишь? — ее голос снова стал тихим и опасным. — Threat neutralized. Данные защищены. Цель достигнута. — Она подошла к Эмме, встала перед ней, заглядывая в глаза. — Они думали, что имеют дело с одинокой девушкой. Они не знали, что имеют дело с системой. Со мной. И с тобой. Она положила руку на ее голову, как бы благословляя. — Ты молодец. Выдержала. Не выдала. — Это была констатация факта. — Но это только начало. Такие угрозы будут повторяться. Все чаще. — Ее пальцы сжались в волосах Эммы, уже не нежно. — И ты должна быть готова. Всегда. Понятно? Эмма смотрела на нее, на эту женщину, которая только что за несколько минут обвела вокруг пальца охрану, спрятала данные и теперь стояла перед ней, вся из себя cool и collected. И ее переполняла не гордость. Not even fear. А странное, щемящее чувство… принадлежности. К чему-то большему. К чему-то опасному и могущественному. — Понятно, — выдохнула она. — Хорошо, — Лилия отпустила ее. — Protocol №7 продолжается. А теперь… — она потянулась и зевнула, снова становясь обычной, уставшей девушкой, —… я пойду спать. А ты… убери здесь. И ляжешь рядом. Но помни, одно неверное движение, один лишний sound… и consequences будут severe. Она развернулась и ушла в спальню, оставив Эмму одну среди следов недавнего хаоса: сдвинутую мебель, ноутбук на полу, ее собственное испуганное отражение в темном экране телевизора. Эмма медленно поднялась и начала молча прибираться. Каждое movement было выверенным. Каждый sound подконтрольным. Она была тенью. И тень не имеет права на ошибку.