Математическая игра власти и любви

Свет заливал лофт, безжалостно подчеркивая каждую пылинку на теперь уже идеально чистых поверхностях. Воздух пах хлоркой и холодным металлом. Ничего лишнего. Ни одной лишней вещи. Ни одной лишней emotion. Лилия сидела на единственном оставшемся стуле посреди пустоты, положив руки на колени, как послушная ученица. Перед ней на столе лежал тот самый список: аккуратный, исчерпывающий отчет об уничтожении ее же самой. И рядом два новеньких ключа, блестящих под люминесцентными лампами. Щелчок замка. Дверь открылась беззвучно. В проеме возникла Эмма. Она была в том же строгом пальто, но теперь оно сидело на ней как мундир. Ее взгляд скользнул по помещению, сканируя, оценивая. Ни тени удивления или одобрения. Просто констатация факта. Она вошла, ее шаги гулко отдавались в пустоте. Подошла к столу. Взяла список. Пробежала глазами. Ее лицо оставалось каменным. — «Черный кожаный блокнот, формат А4, приблизительно 500 страниц. Уничтожен путем сожжения», — она зачитала вслух первый пункт своим ровным, безэмоциональным голосом. — Хорошо. Она отложила список и взяла со стола один из ключей. Повертела его в пальцах. — Второй экземпляр? — спросила она, не глядя на Лилию. — У управляющей компании. Для экстренного доступа, — тихо ответила Лилия, глядя в пол. — Ликвидировать. Сегодня же, — Эмма положила ключ обратно. — Аварийный доступ это vulnerability. Его не существует. — Она, наконец, посмотрела на Лилию. — Ты справилась. В срок. Допустимо. Это был вердикт контролера качества. «Допустимо». Лилия кивнула, сжимая руки на коленях так, что побелели костяшки. Эмма прошлась по периметру комнаты, проводя пальцем по стеллажам, по подоконнику, проверяя на пыль. — Теперь следующий этап, — объявила она, оборачиваясь. — Мы меняем operational paradigm. Твои старые схемы, твои наработки… они были эффективны для шантажа и манипуляций на micro-уровне. Нам нужен macro-уровень. Она подошла к стене, где раньше висела абстрактная картина, и теперь зияла прямоугольная проплешина более светлых обоев. — Информация это не только weapon. Это товар. Самый ликвидный товар в мире. — Она повернулась к Лилии, и в ее глазах зажегся тот самый холодный, расчетливый огонь. — Мы не будем ее вымогать. Мы будем ее… продавать. Тем, кто готов платить больше. Лилия медленно подняла на нее глаза. В ее опустошенном сознании шевельнулась искра professional interest. — Продавать? — переспросила она. — Но… клиенты? Каналы? Риски… — Клиенты уже есть, — холодно оборвала ее Эмма. — Твои старые «партнеры» с того селектора. Карпов, который nervous. Иванова, которая хочет данных. Они наши первые… дистрибьюторы. — Она сделала паузу, давая словам улечься. — Мы предлагаем им то, что нельзя получить легально. Прогнозы. Аналитику. Доступ к закрытым данным… с биржи труда, например. Через твои старые каналы. Она произнесла это так просто, словно предлагала открыть ларек с кофе. Лилия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она играла с данными, как с кубиками Рубика. Эмма же предлагала запустить конвейер по их промышленной переработке. — Это… это другой масштаб, — неуверенно прошептала Лилия. — Нас вычислят. Быстрее, чем мы… — Нас не вычислят, — голос Эммы стал стальным. — Потому что мы будем не продавать, а покупать. — Она подошла вплотную, глядя сверху вниз. — Мы будем скупать чужие secrets. Мелкие, никому не нужные. А потом… aggregating их. Систематизировать. И предлагать уже готовые, упакованные solutions. Не данные, а готовые answers. — На ее губах играла та самая, безжалостная улыбка. — Мы становимся не торговцами, а… производителями. Монополистами на рынке истины. Лилия замерла, пытаясь осознать размах этого безумия. Это было гениально. И чудовищно. Это превращало их из пары манипуляторов в… в теневую корпорацию. С ее логистикой, клиентской базой, product development. — А… я? — сорвалось у нее. — Ты отдел research and development, — без промедления ответила Эмма. — Ты обеспечиваешь сырье: информацию. Ищешь каналы. Взламываешь то, что нужно. — Ее взгляд стал пристальным. — Но вся аналитика, все решения о том, что и кому продавать… это мое. Ты инструмент. Самый точный и ценный. Но инструмент. — Она положила руку на плечо Лилии. Прикосновение было тяжелым, как гиря. — Твоя свобода творчества закончилась. Начинается работа. Она отошла к столу и взяла тот самый ключ. — Я вернусь вечером. К тому времени у тебя должен быть готов план по вербовке первого «дистрибьютора» из твоего старого списка контактов. И варианты упаковки данных для продажи. — Она повернулась к двери. — И, Лилия… — она остановилась на пороге. — Не подведи меня. Цена ошибки… тебе известна. Дверь закрылась. Лилия осталась сидеть в центре пустой, вымершей комнаты, в тишине. Она смотрела на свое отражение в темном экране выключенного монитора, бледное, разбитое лицо с огромными глазами. Она была свободна. Свободна от прошлого. Свободна от выбора. Свободна от самой себя. Ей оставалось только одно: работать. На свою новую хозяйку. На их общее «win». И она потянулась к клавиатуре. Пальцы сами нашли нужные клавиши. Разум, очищенный от всего лишнего, began выстраивать первые логические цепочки для business. Она стала идеальным instrument. И в этом была ее новая, страшная и абсолютная freedom.