Твои теплые руки

Утро. Оно не начинается с привычного пения птиц за окном или чашки кофе. На часах чёрным контуром выведены цифры — 8:05. Нил резко распахивает глаза, потирает лицо мозолистыми ладонями и переводит мутный взгляд на устройство на стене. Осознаёт, что проспал: ещё полчаса назад он должен был быть собран и отправиться на тренировку вместе с командой. Всю ночь его мучили кошмары. Полгода прошло с того дня, когда он был готов проститься и с жизнью, и с семьёй. Прошлое всё ещё держит его за горло. Редкие звонки Ичиро с напоминанием о том, кем является Нил и чего стоят его ошибки, бросают парня в дрожь. Но Нил старается. Он должен быть благодарен за шанс начать всё с чистого листа. И он благодарен — хоть и с долей страха. Джостен принимает сидячее положение на кровати, нащупывает на тумбочке телефон. Чёрный экран. Опять забыл зарядить. В голове мелькает мысль: почему его не разбудили? Кевин и Эндрю не могли просто оставить его и уехать — это не в их стиле. Поднявшись, Нил, всё ещё не отойдя от сна, пошатывается и выходит из комнаты. Парень улавливает запах сигарет — совсем лёгкий, значит, его причина уехала от силы полчаса назад. На кухне он набирает стакан воды и осушает его залпом. Горло дерёт, кашель не отпускает. Он возвращается в спальню, ставит телефон на зарядку и дожидается. Два процента — включает. Лента уведомлений перелистывается под быстрыми движениями пальца. Находит сообщение от Кевина: «Отдохни сегодня. Не несись в зал сломя голову. Эндрю настоял». Даже в тексте чувствуется раздражение Дэя. Он ненавидит пропуски, но всё же подстраивается под Нила. В любом случае у брюнета не было шансов: заставь Джостена идти на тренировку, когда тот валится с ног, — получил бы либо не слабый удар в живот, либо поломанную во второй раз руку. Нил откидывается на кровать, взгляд устремляется в потолок. Шесть месяцев после Балтимора он ни разу не был по-настоящему один. Ребята делали всё, чтобы он чувствовал себя в безопасности. И это совсем ново. Проходит несколько минут, прежде чем парень поднимается с кровати. Мысли затягивают. Тело тяжелеет, руки не слушаются, ноги будто прибиты к полу. Он слышит голоса. Где-то глубоко в голове звучит голос матери, кажущийся нежным — до того момента, пока он не вспоминает её последние минуты жизни. Тогда нечто похожее на женский голос хрипло и отрывисто твердила о побеге, обещаниях и чём-то ещё, о чём Нил предпочёл бы сейчас не вспоминать. Голос отца звучит грубо, в нём всегда были ноты жестокости, этого у него не отнять. Сердце сжимает страх. Внезапный звук уведомления вырывает его из оцепенения. Телефон. Нил с облегчением хватается за него. Никки снова шлёт бессмысленный поток эмодзи и вопросов. В ответ кидает короткое «в порядке». Он отбрасывает устройство в сторону. Но мышцы ноют, руки дрожат. Решением было пойти и «выкурить» сигарету. Возможно, не одну. Для него это необходимо. Нил выходит из комнаты и терпеливыми шагами подходит к излюбленному месту — окну. На подоконнике по умолчанию лежали сигареты в чуть помятой бледно-жёлтой пачке. Посередине красовалась чёрная кривая надпись «Charleston Coast», выполненная невыразительным шрифтом, слегка размытым, будто отпечатанным на дешёвой бумаге. Джостен быстрым движением открывает окно и наслаждается резким потоком холодного воздуха, который окутывает комнату лёгкой прохладой. Начало весны даёт о себе знать. Парень тянется к коробочке и открывает её за считанные секунды. В пачке находились три сигареты, одну из которых он достаёт двумя пальцами, оставляя её в том же положении. Тут же в руке оказывается зажигалка чёрно-матового цвета из той же пачки. Лёгким движением он зажигает кончик сигареты и вдыхает. Но ненадолго. Резкий кашель. В груди будто рвётся воздух, горло перехватывает. Сигарета обжигает ладонь, сжатую в панике. Сердце колотится в ушах, дыхание рвётся. Он сползает на пол, прижимается спиной к стене, ловит воздух ртом. Минуты тянутся как часы. Глаза наполняются влагой. Постепенно дыхание выравнивается. В ладони — ожог. Руки дрожат. Сил на то, чтобы встать, не было: ноги предательски тряслись, как и руки. Эффект усиливался от открытого окна, из которого всё это время шёл холодный воздух, уже не придававший прежнего удовольствия. В таком положении он находится ещё добрые десять минут и поднимается, опершись о подоконник. С трудом закрывает окно и плетётся к дивану. Падает и сворачивается клубком, прогибая под собой материал мягкой поверхности мебели, и впадает в долгую дремоту на несколько часов. Кевин и Эндрю застают его всё ещё там. Дэй бросает вопросительный взгляд на Миньярда. Тот лишь идёт проверить Нила. Он оглядывает парня с ног до головы и убеждается в том, что тот, вероятнее всего, спит. Возвращается в прихожую, снимает куртку и жестом указывает Кевину в спальню. Нил открывает глаза только вечером. В кресле-мешке сидит Эндрю, глядя в телевизор. Скучная вечерняя программа нисколько не привлекала его внимания. Это Нил понял сразу. — Сколько я спал? — хриплый голос после сна удивил его обладателя, но сразу же потерял к себе весь интерес. Джостен поднялся на локте, чтобы видеть парня. — Понятия не имею, — в своём стиле ответил Эндрю. — Ты спал, когда мы пришли, — парень не отводил взгляда от экрана. Нил вздохнул и упал на мягкую поверхность. Потёр лицо руками и сразу же пожалел: он ощутил резкую боль на ладони правой руки. Шипение с его стороны снова привлекло внимание Эндрю. Тот внимательно смотрел на Нила. Джостен только сейчас заметил засохшую кровь на ладони. Пару мгновений — и он вспоминает сигарету. — Что с тобой? — Эндрю нарушает тишину. Нил растерянно переводит взгляд с руки на него. Миньярд, не дожидаясь ответа, поднимается с места, подходит к парню, берёт за запястье и вглядывается. — Случайно, — торопливо отвечает Нил. — Сам только заметил. Эндрю глядел укоризненно, но молчал. Он отпускает руку и шагает в глубь кухни. Сразу же слышатся звуки стуканья и шуршания, и Эндрю возвращается в комнату с тюбиком мази, ватой и упаковкой бинтов. Обработка раны не заняла много времени, а Нил терпеливо ждал, пока внутри него постепенно сплетался клубок волнения. Он внимательно наблюдал за движениями рук блондина, хватался взглядом за пальцы и впитывал в себя каждое прикосновение Миньярда. — Ты дыру во мне прожечь собираешься? — насмешливо бросает Эндрю, не поднимая глаз. — Тогда забудь о помощи в будущем матче. Нил улыбается глупо и тихо отвечает: — Просто рад. Наверное, я счастлив. Эндрю смотрит на него как на идиота. Но это — его идиот. Аптечка остаётся забытой на столе. А они сидят рядом, слишком близко, в тишине, которая впервые кажется Нилу безопасной.