Ты на моей ладони

Все проблемы пиратов были исключительно от скуки, тупости или дурного характера. Ло считал себя пиратом уже четырнадцать лет, буквально со своих десяти — с момента вступления в Семью Донкихот, и никогда не встречал ни одного пирата, у которого бы завелись проблемы по причинам, отличным от упомянутых. Его собственные проблемы были из-за того же, разве что тупость не была его собственной. — Виски, пожалуйста, — говорит он бармену, устраиваясь за стойкой. После побега с Сабаоди его подлодка нуждалась в небольшом ремонте, поэтому в ближайшие три дня у него не было ни одной идеи, чем заняться, кроме распития сомнительного алкоголя в замызганном портовом баре. Собственно, это как раз произошло из-за его скуки и тупости Мугивары, но теперь это не имело значения, ведь он снова скучал. Это предвещало неприятности. — Аккуратней, вашу мать! Не мешок с картошкой тащите! Он скашивает взгляд на распахнувшуюся с грохотом дверь и удивлённо моргает от неожиданно ворвавшейся в поле зрения вспышки красного. Двое смутно знакомых парней, выряженных в какие-то дикие чулки и сетки, придерживают с двух сторон Юстасса Кида, висящего на чужих плечах ничуть не лучше картофельного мешка. Киллер, которого он запомнил с Сабаоди, и ещё пара незнакомых ребят панически бегают вокруг и раздают советы тем, кто Кида держит. — Отвалите от меня, нашли умирающего. Я сам могу идти! — вяло огрызается Кид. — Ты смог уже сам. Нос об дерево разбил, словно остальных ран тебе недостаточно. Я больше тебе не поверю, — немедленно возражает Киллер. — Извини, мам, — саркастично фыркает в ответ Кид. Пираты Кида, очевидно, тоже его узнают — явно планировавшие оттащить своего капитана в комнаты наверху, теперь сбиваются в кучку и о чём-то шушукаются. Ло отчётливо слышит «мудозвон» и «не найдём врача лучше него». — Мне не нужна помощь этого осла! — рычит Кид, прерывая обсуждение. Ло демонстративно равнодушно отворачивается. Кровь закипает от предвкушения. Если сейчас он правильно разыграет карты, то получит интересную операцию и абсолютно беспомощного вражеского капитана в свои руки. Никакой дрянной выпивки и скуки примерно на сутки! Ло не успевает досчитать даже до ста, когда рядом с ним вежливо откашливаются, привлекая внимание. Он покачивает бокалом, обозначив, что слушает. — Трафальгар Ло… Не уверен, что ты помнишь меня. Я старпом команды пиратов Кида, меня зовут Киллер. Я прошу помощи для моего капитана, — говорит Киллер и склоняется в низком поклоне без тени сомнений. Кид на фоне громко и матерно выражает своё недовольство, а потом возмущённо мычит — кажется, кто-то зажал ему рот. — Выпрямись, — впечатлённо хмыкает Ло, поворачиваясь к Киллеру нормально. Он любил вежливых людей и ценил чужую преданность. Юстасс Кид не заслуживал таких подчинённых. — Твоему капитану, очевидно, не нужна помощь сельскохозяйственных животных. И моя тоже, — насмешливо отвечает Ло. — Он упрямец и гордец, но я бы не хотел, чтобы это стало причиной его смерти. Я прошу простить его, — уверенно продолжает Киллер. Ло не может видеть выражение лица, но тон звучит слегка удивлённо, словно вместо диалога тот ожидал немедленного посыла нахер. Киллер же не мог знать, насколько ему скучно. — Пусть он попросит прощения и помощи. Я помогу. — Я понял. Киллер кланяется ещё раз и отходит, оставив его наедине с бокалом. Кончики пальцев зудят от нетерпения. За спиной раздаются сдавленные звуки воспитательного процесса — Киллер и команда старательно внушают Киду, что он не должен быть упрямым идиотом. Он не оборачивается, чтобы не выглядеть слишком уж нетерпеливым. Ло успевает допить виски до половины, прежде чем за спиной раздаются тяжёлые шаги и невнятный недовольный бубнёж. — Трафальгар. Он неторопливо оборачивается, облокачивается на край барной стойки и поднимает брови, ожидая продолжения. Кид подошёл к нему один и теперь стоял напротив с таким страдальческим выражением лица, словно у него был ужасный запор. Ло немного смешно, но издеваться он не спешит. Во-первых, если бы ему самому пришлось просить помощи у вражеского капитана, ещё неизвестно, какое у него бы сделалось выражение лица. Во-вторых, судя по количеству крови на одежде Кида, у того была куча мелких ранений, а это наверняка ощущалось похуже любого запора. — Давай, Юстасс-я, мы оба знаем, что я — твой лучший вариант, — подбадривает он, стараясь звучать как можно менее мерзко. Кид мученически сопит с минуту, а потом всё же выдавливает: — Мне нужна твоя помощь, Трафальгар. Часть с извинениями Кид пропускает, но Ло решает не придираться к мелочам, иначе это закончится дракой, а не оказанием помощи. Пациент из Кида сейчас гораздо более перспективный, чем соперник. Он спрыгивает со стула, бросает на стойку пару мелких купюр и бесцеремонно перехватывает за талию Кида, явно стоящего на ногах только на бесконечном упрямстве. — Заберёшь своего капитана завтра к вечеру с моей подлодки, Киллер-я. Мы стоим в четвёртом ремонтном доке, — говорит он, глядя на старпома Кида через зал. — Лично ты можешь зайти утром и узнать о его состоянии. — Спасибо, — кивает ему Киллер. — Пространство! — командует Ло, считая обмен любезностями на этом исчерпанным. Он перемещает их сразу в медблок, аккуратно опускает Кида на ближайший операционный стол. — Ложись, Юстасс-я, я всё подготовлю. Стоит ему отвернуться на несколько минут, чтобы подготовить инструменты и дополнительный стол, Кид за его спиной начинает возиться и шуршать, в попытках выпутаться из своего плаща. — Ты способен выполнять простые команды? Я сказал ложиться, а не раздеваться, — раздражённо цокает языком Ло, надевая маску и натягивая перчатки. Излишние предосторожности и просто привычка — поле Пространства сделает его операционную стерильной. — Отвали, — бурчит Кид, но оставляет в покое плащ, вытягиваясь на столе. — Пространство! — приказывает Ло, открывая привычный голубой купол, а потом просто переносит все шмотки Кида на стул в дальнем углу, заставляя того нервно дёрнуться. — Ты не можешь так же убрать из меня все осколки? — с надеждой спрашивает Кид, поворачивая голову следом за каждым его шагом. — Не могу. Если уберу, то в тебе окажется куча открытых дырок одновременно, — терпеливо поясняет Ло. — Кроме того, я уже знаю, что некоторые осколки содержат кайросеки. — Я хотел сам вытащить, но Киллер сказал, что дёрну в неудачную сторону — и мне разнесёт почку или желудок, — ворчит Кид. — Мои аплодисменты твоему старпому, — серьёзно говорит Ло и взмахивает скальпелем, который использует в операционной вместо меча, отделяя болтливую голову от тела. Кид громко матерится, когда Ло аккуратно подхватывает его голову и переставляет её на столик рядом с кардиомонитором, чтобы не мешала. Медицинская маска скрывает его широченную улыбку, которую он не смог сдержать, и Ло очень этому рад. Он ставит голову так, чтобы Киду было хорошо видно, что он собирается делать. Кид, наконец, понимает, что отделённая голова не мешает ему пользоваться остальным телом, и с силой хватает его за запястье. — Какого хера ты творишь, Трафальгар?! — Не дёргайся, Юстасс-я, а то могу случайно воткнуть в тебя скальпель, — Обещает он почти мирно, разжимая чужие пальцы на своём запястье по одному. — Так работает моя способность — я разделю тебя на части, вытащу всё лишнее и соберу обратно. Тебе не о чем переживать, я не причиняю вреда своим пациентам, даже если они бесят меня, как ты сейчас. Давай ты расслабишься, и мы оба будем получать удовольствие от процесса. — Удовольствие?! — практически орёт окончательно дезориентированный Кид. — Я получу удовольствие от операции, а ты — тело без дырок и кайросеки. Звучит неплохо, разве нет? Кид недовольно зыркает на него, но всё же сдаётся и ложится спокойно. — Ты псих, Трафальгар. — Я знаю, Юстасс-я, — мурлычет Ло, настраивая свет и приступая к работе. Первым делом он отключает нервные окончания во всём теле, за что получает несдержанный шумный выдох — не чувствовать боли наверняка чертовски приятно. Ло начинает с простого — стирает всю кровь и вытаскивает мелкие металлические осколки, воткнувшиеся просто в кожу и не ушедшие дальше, небрежно бросает их в металлический лоток, обрабатывает ранки — их даже зашивать не потребуется. Знакомая монотонная работа в качестве разогрева не отвлекает его от оценки раскинувшегося на столе тела. Кид сложен превосходно — широкие плечи, крепкие мышцы под белоснежной кожей. Он скользит взглядом по тёмным соскам, выраженным кубикам пресса, без стеснения оглядывает крупный член и длинные мускулистые ноги. Несколько широких шрамов ничуть не портят общую картину. Ещё лучше, что Кид оказывается неожиданно чист и ухожен, едва уловимо пахнет мылом и каким-то горьковатым парфюмом, только немного — потом после боя, и даже ярко-красные волосы на лобке аккуратно коротко подстрижены. За то, что он пялится, ему ничуть не совестно. Интересно, что там у Кида с предпочтениями в постели? И может, при первом знакомстве не стоило вместо приветствия показывать Киду средний палец? Могли бы неплохо провести время при условии, что ответ на первый вопрос в его пользу. Мелкие царапины заканчиваются где-то вместе с этой мыслью, приходится сосредоточиться. — Зрелище будет не самое приятное, но я не думаю, что ты из слабонервных, — предупреждает Ло. Кид что-то невнятно мычит, но тон гораздо менее нервный, чем был сначала, — очевидно, что Ло действительно собирается его лечить, а не просто издевается. Ло аккуратно двигает скальпелем, через несколько мгновений вынимая голубоватый прямоугольник с куском рёбер, межрёберных мышц и сухожилий. Маленький кусочек кайросеки застрял глубоко и только чудом не зацепил лёгкое. Он медленно вытаскивает его пинцетом, внимательно следя, чтобы не коснуться руками. Он зашивает рану и откладывает рёбра на заранее приготовленный стол. — Я думал, ты полный мудак, — неожиданно подаёт голос Кид. — М? — вопросительно тянет Ло, бережно извлекая куб с бронхами и лёгкими, и тщательно осматривает со всех сторон, едва ощутимо поглаживая пальцами. — Ну, знаешь, я ждал, что ты заставишь умолять о помощи, унижаться и всё такое. Но Киллер попросил, и ты согласился, почти не выёбываясь, — поясняет Кид. — Я мудак, — легко соглашается Ло, выстраивая начало цепочки кусков Кида на столе, — но ещё я врач. Я получил предложение заняться тем, что я люблю больше всего, с чего бы мне отказаться? — Я бы не стал чинить твой корабль, если бы ты попросил. Ло пожимает плечами и неторопливо вытаскивает сердце. На самом деле это не то чтобы необходимость. Можно было и не вытаскивать из Кида всё подряд, но он действительно обожал держать в руках человеческие органы. Кроме того, у него куча свободного времени, а у Кида — восхитительно здоровый организм, так что Ло не видел смысла отказывать себе в маленьких радостях. Он неторопливо проводит подушечками пальцев по стенкам куба, наслаждаясь чуть учащёнными ритмичными толчками. — Выглядит как самый ёбнутый приход, — бормочет Кид себе под нос, и его голос звучит неожиданно хрипло. Ло бросает взгляд на говорящую голову, но Кид кажется вроде вполне нормальным, разве что следит за движениями его рук как-то излишне пристально. На всякий случай он сканирует чужое тело ещё раз, но не обнаруживает ничего подозрительного, кроме ещё шести осколков, о которых он и так знал. — Не хочешь рассказать, как получил полтора десятка осколков в шкуру? — предлагает Ло, опуская в лоток очередной кусочек металла. — Сваливал от Дозора. Защищал корабль. Это говёная история, — не особо красноречиво отвечает Кид. Его голос опускается ещё ниже, а взгляд красных глаз становится всё более стеклянным, кроме того, Кид непрерывно облизывает губы. Ло отвлекается от извлечения металлического куска, оказавшегося между желудком и печенью, и быстро оглядывает раскинувшееся по столу полуразобранное тело, оценивая состояние. Причина находится мгновенно — у Кида стоит так крепко, что с покрасневшей головки на живот медленно капает смазка. — Ого, — озвучивает он, комментируя одновременно размер и реакцию в целом. И Кид ещё говорил, что это он псих? — Иди на хуй! — немедленно принимается обороняться Кид. — Да ладно, это же здорово! Мы действительно оба получаем удовольствие! — абсолютно искренне радуется в ответ Ло. — Какого хера ты стебёшься надо мной, Трафальгар?! — окончательно звереет Кид. — У тебя какие-то проблемы с самооценкой, Юстасс-я? С таким размером не должно быть, — ничуть не впечатляется гневом говорящей головы Ло. В конце концов, у Кида под кожей ещё два куска кайросеки, блокирующих способности, и нет половины органов, какая вообще опасность? — Не кипи, разве я сказал, что против? — почти мирно продолжает Ло. Кид недовольно сопит, но действительно перестаёт беситься и орать, возвращаясь к своему наблюдению. Ло аккуратно сшивает повреждённый сосуд, обдумывая перспективы. Безусловно, сначала он закончит свою работу, но потом… Он будет трижды идиотом, если упустит первого на свете человека, у которого стоит на то, что его разобрали на части. — Я отключил нервные окончания, ты не чувствуешь ни боли, ни моих прикосновений, так на что ты реагируешь? — спрашивает он, проиграв бой любопытству буквально за минуту. Кид недовольно хмурится и отводит взгляд. — Давай, Юстасс-я, мы же уже решили, что я не совсем мудак. Расскажи мне, что тебе так понравилось. Я совсем не против помочь, — мурлычет Ло. Настроение поднимаемся до небес. Вопрос об ориентации Кида снимался с повестки, и теперь у него в перспективе не только операция, но и любопытный сексуальный опыт. — Что-то ты дохера добренький, — недоверчиво ворчит Кид, но сдаётся мгновение спустя: — Будет проблемой, если ты снимешь перчатки? То есть у Кида действительно стояло просто на зрелище. На то, как Ло копается в его раскрытых внутренностях. Сегодня что, его день рождения? Ло никак не комментирует это потрясающее открытие, просто молча снимает перчатки и отправляет их в лоток с осколками. Кадык Кида нервно дёргается над срезом, идущим по горлу. Ло усмехается и возвращается к своему занятию. — Хочешь немного ощущений, Юстасс-я? — предлагает Ло несколько минут спустя. У него осталась всего пара осколков, и за это время он планировал убедить Кида не спешить покидать его операционный стол. Кид отвечает ему тяжёлым дыханием и какими-то смутно одобрительными звуками. Ло сосредотачивается. Убрать полностью всю чувствительность было гораздо проще, чем часть, а ему не нужно было, чтобы Кид чувствовал боль — это, вероятней всего, убьёт возбуждение. Кроме того, в большинстве органов вообще нет болевых рецепторов, но за счёт сосудов вполне можно было получить немного новых ощущений. Впрочем, он уже ни в чём не был полностью уверен, потому что, когда он легко сжимает в ладонях почку, Кид, ясно это ощущающий, низко стонет. Великолепные звуки отдаются прямиком в зажатый узкими джинсами полутвёрдый член. Ло ухмыляется и медленно опускает пальцы сквозь прозрачную стенку куба, без нажима проводя подушечками по слизистой поверхности органа. Кид цедит проклятия сквозь зубы и выгибается на столе. Ло хмыкает и с огромной неохотой убирает руку. Сначала работа, и только потом — развлечения, он и так позволил себе отвлечься. Он не затягивает, но и не торопится, тщательно выполняя всё необходимое. Когда он вытаскивает последний кусок металла из косой мышцы на животе, Кид сгибает пальцы; скальпель вылетает из рук Ло и примагничивается к чужой ладони. — Эй! — возмущается Ло, едва успевший разжать пальцы. — Ты не можешь меня осуждать, — уверенно говорит Кид. И, вообще-то, Ло действительно не может. Все фруктовики ненавидели кайросеки, и вернуть свои способности каждый раз ощущалось великолепно. — Ты меня всего расколупал, но словно ногу назад пришили, — озвучивает Кид его мысли. Ло согласно хмыкает, снимает маску и отправляет её в лоток. — Я закончил тебя зашивать, Юстасс-я, — говорит Ло, опуская ладонь на самый низ живот Кида. — Но мы можем продолжить. Ничего общего с настоящей медициной, но, полагаю, тебе понравится. — Да, чёрт возьми! — соглашается Кид, ни секунды не сомневаясь. Ло прикрывает глаза, переживая волну возбуждения, почти заставившую его вздрогнуть. Он никогда не встречал человека, восторженно согласившегося поиграть с ним в расчленёнку с элементами порно. Впрочем, такой человек был перед ним в эту самую минуту, и он не собирался упускать возможности, поэтому делает то, что ему хотелось последние минут сорок — садится на край операционного стола, обхватывает пальцами член Кида и быстро проводит вверх-вниз по всей длине. Кид вскидывает бёдра с непередаваемым звуком облегчения, который переходит в очередной громкий стон, когда он сжимает твёрдую горячую плоть крепче. Крупная покрасневшая головка с двумя маленькими шариками пирсинга внизу так заманчиво выделяется, что рот наполняется слюной от одной мысли о том, как её вес будет ощущаться на языке. Но отсосать чей-то член он мог подцепив кого угодно в абсолютно каждом городе, где бывал, а вот Кид был особенным случаем. — Что ж, полагаю, нам обоим понравится, если я потрогаю тебя там, где обычно не трогают любовников, — бормочет Ло скорее себе, чем дошедшему до слегка неадекватного состояния партнёру. Он нехотя убирает ладонь и тщательно вытирает руку, после чего запускает в раскрытую брюшную полость. Кид стонет так, словно он всё-таки насадился ртом на его член до самых яиц. Это довольно забавно, потому что Ло никогда не встречал человека, которого бы так накрывало от того, что трогают его кишечник в таком смысле. Ло скашивает взгляд: вероятно, Кид способен кончить, если он запустит руку поглубже и проследит ладонью все девять метров кишечника. Вряд ли у него самого было столько терпения, но он всё равно на пробу касается двенадцатиперстной кишки, ведёт вниз, по тощей и подвздошной… Он аккуратен, но не до паранойи — человеческие органы не такие уж хрупкие и уж точно ничего не случится от нескольких прикосновений. Кид отчаянно жмурится и обжирает помаду со своих губ, очевидно пытаясь вместе с ней проглотить свои стоны. Ло поднимает ладонь выше, заворожённо проводит по гладким голубоватым срезам, ласкает стенки грудины, легонько трогает кровеносные сосуды, ведущие к отсутствующему сейчас сердцу. Кид тихо сдавленно хрипит, и его крупные пальцы вцепляются в край столешницы, оставляя вмятины на металлической поверхности. Обычно Ло поворчал бы насчёт порчи лазаретного имущества, но прямо сейчас у него так стоит, что стол на последнем месте в числе его приоритетов. И, кстати, о сердце. Ло нехотя убирает руку от чужой грудной клетки, но мгновение спустя уже держит в ладонях голубоватый куб с быстро сокращающимся внутри органом. Он немного увеличивает объём куба, запускает туда обе ладони, обхватывая сердце и подушечками больших пальцев мягко поглаживая оба предсердия. Интересно, Кид будет сильно против, если прямо сейчас он расстегнёт штаны и потрётся членом о его сердце? Ло одновременно ведёт пальцами по внешним стенкам правого и левого желудочка, держа руки так, чтобы Киду было хорошо видно каждое его действие. Глаза у Кида совершенно обдолбанные, губы в размазанной красной помаде, а дыхание такое тяжёлое, словно ему пришлось удирать от всего Дозора разом. Сердце Кида в его руках было буквально образцом здорового органа, так что Ло искренне надеется, что до инсульта от перевозбуждения дело не дойдёт. Он подносит куб к лицу и мягко касается сердца губами, неторопливо проводит снизу вверх, согревая дыханием. — Блять-блять-блять! — хрипит Кид, от переизбытка чувств выгибая край стола в обратную сторону. Ло усмехается, мысленно соглашаясь, и мягко проводит языком вдоль аорты. Кид кричит и дёргается на многострадальном столе, кончая без единого прикосновения, только от ощущения того, как Ло неторопливо вылизывает его лёгочные артерии. — В порядке, Юстасс-я? — уточняет Ло, нехотя расставшись с сердцем, аккуратно поставив его на стол к остальным вытащенным органам и наклоняясь ближе к лицу Кида. — Дай отдышаться, долбанутый, и можешь продолжать, — хрипит Кид, моргая, как попавшая на свет сова. Он чертовски надеялся на такой ответ. Несмотря на то, что собственный организм ненавидит его за игнорирование очевидных потребностей, он действительно позволяет Киду немного очухаться. Пока он лениво устанавливает на место желудок и обдумывает, как максимально аккуратно сообщить Киду, что помимо этого он хотел бы его трахнуть более-менее традиционным способом, и не получить за это посыл нахер, тот решает проблему. — Бросай это дело и иди сюда. Я начал понимать, почему у тебя такое кислое ебло всё время. Если бы мне хуй такими узкими колготками зажало, у меня бы тоже такое было, — сам предлагает Кид. Ло уже почти привычно вычленяет суть из потока ругани и оскорблений, обхватывает голову Кида с двух сторон под острой челюстью, поднимает на уровень своего лица и целует. Он ещё никогда не целовал мужчину с накрашенными губами, и, несмотря на то, что Кид обкусал половину своей помады, ощущалось довольно необычно. Кид отвечает ему с напором и жаром, ничуть не смущённый своим положением, борется за право вести, толкая острый длинный язык ему в рот, клацает шариком пирсинга по ряду зубов и не стесняется кусаться. Ло никогда не жаловался на фантазию, поэтому очень живо представляет этот самый пирсинг, с нажимом скользящий по его члену, и тихо стонет сквозь поцелуй. Ему требуется приложить изрядное количество усилий, чтобы оторваться от чужих губ и хоть немного сосредоточиться. — Ограничения, условия, Юстасс-я? — спрашивает Ло, автоматически облизываясь и глядя в мутноватые красные глаза напротив. Немного поздновато, но как-то раньше ему не приходило в голову спрашивать у пациентов стоп-слово перед началом операции. — После ты соберёшь меня обратно, чтобы я был как новенький, и я кончу ещё раз, — с ухмылкой озвучивает Кид нехитрый список требований. Ло довольно усмехается. С этим определённо можно работать. Ло опускает голову обратно на стол и торопливо стягивает толстовку, небрежно бросая её куда-то в сторону вместе с шапкой (вполне вероятно, что на пол), и, боже, нет ничего лучше, чем просто расстегнуть джинсы. Он стягивает бельё, освобождая болезненно твёрдый член, и шумно выдыхает. Кид пялится на него внимательно и оценивающе, и Ло ничего не имеет против этого. Ло подходит ближе, неспешно проводя ладонью по всей длине, и останавливается ровно напротив так удобно размещённого на нужном уровне лица Кида. Он достаточно вежлив, чтобы дать мгновение, которое позволит Киду его послать, но тот тихо хмыкает и приоткрывает губы. Мысленно он отмечает для себя, что больше не будет задавать никаких вопросов и не станет делать скидок. Ло сжимает яркие красные пряди в кулаке и качает бёдрами, толкаясь в подставленный рот. Кид сжимает вокруг губы, размазывая остатки помады, и ближайшие несколько минут он позволяет себе не думать ни о чём, кроме восхитительного влажного горячего рта, в который он размеренно толкается в таком ритме, в каком ему хотелось. Он не пытается затолкать член Киду в горло — поза неудобная, и пришлось бы её сменить, а Кид так великолепно работает языком, обводя все нужные места и прижимая к его члену гладкий шарик пирсинга, что любое движение в сторону заранее ощущается кощунственным. А потом под его членом что-то чуть нагревается и начинает вибрировать. От неожиданности он дёргается с руганью и ошалело таращится на Кида, который, скотина, ржёт прямо с его членом во рту. Ах да, пирсинг и способность управления металлом, доходит до него наконец. Это чертовски приятно — он стонет и тянет жёсткие пряди, выбивая из чужого рта громкие похабные хлюпающие звуки. Он будет последним лжецом, если скажет, что ему не интересно, какие ещё возможности даёт фрукт Кида. Как жаль, что они вряд ли смогут сегодня это выяснить. Было бы восхитительно просто кончить в этот великолепный рот, и на несколько мгновений он почти готов поддаться этому желанию, но идеи, закипающие теперь в его голове, требовали немедленной реализации. Ло отстраняется нехотя, жадно следя за каждым сантиметром блестящего от слюны члена, покидающего идеальный рот. — Куда? — ворчит Кид, не скрывая недовольства. — Ты не будешь разочарован, — ухмыляется Ло. В руках снова скальпель. Он действует демонстративно медленно, убедившись, что Кид наблюдает. Первый надрез он делает поперёк живота, чуть выше подвздошных костей и ниже пупка, отделяя нижнюю половину тела от верхней. Разумеется, обычный скальпель был не способен делать разрезы сквозь всю толщину туловища, но с его силами это не было проблемой. Кид наблюдает за ним молча, но это не имеет значения, потому что Ло может отлично видеть, что тот снова полностью твёрд. Он проводит скальпелем поперёк верхней части бёдер, отделяя ноги. Теперь в его распоряжении есть таз и большая, крепкая, идеально подтянутая задница, в которую он с удовольствием впивается пальцами и хорошенько мнёт. Помимо желания подразнить их общие фетиши в этом есть вполне практичная цель — он не желает лишний раз тревожить только зашитые раны. Ло усаживается на стуле почти вплотную к лицу Кида, неспешно устраивает отрезанный кусок тела на своих коленях — тесно, как раз так, чтобы напряжённый член был прижат к его собственному. Два их довольных выдоха звучат абсолютно синхронно. — Просто пиздец, Трафальгар, — сообщает ему Кид, продолжающий следить за каждым его действием. — Будь у меня вестибулярка послабее, я бы уже блевал. Башка и жопа в вертикальном положении, а всё остальное тело — в горизонтальном. Если он планировал заняться сексом сегодня, то ему стоило проглотить рвущийся с языка комментарий про то, что для идиота Кид знает слишком много умных слов. Вместо саркастичных замечаний он откидывается на спинку и сосредотачивается на приятном — шикарные ягодицы сминаются под его пальцами, и это определённо могло примирить его со всем остальным. Естественно, никакой смазки в лазарете нет, поэтому ему приходится перенести её из собственной каюты. Впрочем, Ло в любом случае не спешит — ему нравится, как взгляд Кида двигается за его пальцами, словно приклеенный, поэтому для начала он оттягивает в сторону ягодицу и поглаживает сжатую дырку, с нажимом проводя по нежной коже, а потом использует силу фрукта, чтобы очистить внутренности для того, что он собирается делать. Кид, явно потерянный в зрелище, пытается повозиться в его руках, забыв о том, что он разобран на части, и тут же дёргается от неожиданности, когда части тела начинают шевелиться отдельно друг от друга. Ло понимающе ухмыляется, второй рукой крепче сжимая ягодицу. Пальцы у него длинные, но довольно тонкие, поэтому не составляет труда толкнуть внутрь сразу два, предварительно обильно полив смазкой. Кид издаёт какие-то тихие удивлённые звуки и едва заметно вздрагивает, но Ло держит таз крепко. Неожиданно он обнаруживает, что наслаждается беспомощностью партнёра и каждой реакцией. Кто бы мог представить такой уровень чувствительности, глядя на агрессивную гору мышц в панковском прикиде? Он ещё даже ничего толком не делает, только неторопливо поглаживает стенки прямой кишки, намеренно обходя простату, лишь изредка задевая подушечками пальцев, а Кид уже матерится сквозь сжатые зубы. Как жаль, что у него не было так много терпения, чтобы провести достаточно времени, играя с этими великолепными реакциями. Его собственный член, тесно прижатый к стояку Кида, настойчиво требует внимания. Ло проталкивает пальцы до конца, медленно разводит их в стороны, раскрывая узкий проход, ощущая, как мышцы постепенно расслабляются под его прикосновениями. Возможно, он становится немного нетерпелив и двигает рукой чуть резче, чем планировал, может быть, сжимает пальцы на светлой коже сильнее, чем стоило, но Кид ничуть не жалуется. Когда он касается чувствительного места внутри, с нажимом проводя пальцами, Кид стонет без капли сдержанности, посылая по его спине россыпь мурашек, и сжимает дырку вокруг костяшек его пальцев. Такая реакция заставляет остатки терпения таять ещё более стремительно, поэтому Ло добавляет третий палец сразу же, как только кольцо ануса перестаёт так сильно сжиматься вокруг. Он ласкает гладкие горячие стенки и бугорок простаты, не глядя двигая пальцами в ровном ритме, не в силах оторвать взгляд от выражения лица Кида. Немного, ещё буквально капля терпения, и он сможет проверить, какие очаровательные выражения можно получить, заменив пальцы членом. Тем не менее он никогда бы не причинил вред партнёру, и ему приходится собрать в кулак все остатки терпения, чтобы закончить подготовку как следует. Пальцы он вытаскивает с тихим хлюпаньем смазки, капающей ему на джинсы, которые он так и не удосужился снять нормально, но на это ему сейчас совершенно плевать, даже если потом их придётся выкинуть. Искать презервативы он тоже не собирается — то, что Кид здоров на сто процентов, он знает с момента первого сканирования. Ло обхватывает задницу Кида одной рукой, приподнимая выше, направляет член между крепких ягодиц и аккуратно опускает. Они оба стонут от удовольствия и облегчения, и, пока Ло медленно и аккуратно толкается внутрь, стараясь не причинять боли, Кид умудряется с диким скрежетом вывернуть наизнанку край стола, на котором остались его конечности. — Трогать твои внутренности было самой горячей прелюдией в моей жизни, — бормочет Ло, пытаясь отвлечься от ощущения горячих бархатных стенок, слишком тесно сжимающихся вокруг его члена. Он далеко не сразу осознаёт, что размеренно поглаживает задницу Кида, успокаивая то ли его, то ли себя. — Ты будешь двигаться или решил попиздеть? — ничуть не впечатляется Кид его попытками позволить ему привыкнуть. У Ло нет ни сил, ни желания спорить, поэтому он просто приподнимает чужой таз, а потом опускает до самого основания медленно и аккуратно и повторяет это несколько раз, до тех пор, пока тугая дырка не перестанет сжиматься вокруг него слишком тесно; и только после этого позволяет себе увеличить скорость. Это первый партнёр, который позволил ему разобрать себя на части для того, чтобы потрахаться, поэтому приходится приноровиться — не вдавливать пальцы в белую кожу слишком сильно, потому что он оставляет яркие следы, когда поднимает, а ещё подобрать хороший угол, чтобы задевать простату при каждом толчке. Он жадно ловит низкие протяжные стоны и следит за искажённым удовольствием выражением лица, получая от этого ничуть не меньшее удовольствие, чем от толчков внутри. Твёрдый член Кида при каждом движении трётся о его живот, оставляя влажные следы смазки, и Ло вжимает его в себя немного сильнее, немедленно заслужив одобрительный стон. В голову неожиданно приходит мысль, что он мог бы доставить своему партнёру ещё больше удовольствия. Для этого ему приходится остановиться и снова взять скальпель, проигнорировав полный недовольства взгляд Кида. Он лениво проворачивает скальпель в пальцах, разворачивая металлической рукоятью вперёд, неспешно обводит головку гладким металлическим кончиком. Надо отдать должное Киду — тот довольно спокоен для человека, рядом с членом которого держат острейшее лезвие. Ло довольно жмурится, уже предвкушая чужую реакцию, аккуратно надавливает концом рукояти на отверстие уретры, чуть растягивая узкий канал, и едва ощутимо толкает внутрь. Кид отзывается громким удивлённым стоном, который тут же сменяется полным ужаса возгласом, когда Ло вытаскивает скальпель, переворачивает и с лёгкостью отделяет возбуждённый орган от тела вместе с тяжёлыми яйцами. Вот ведь ебанутое создание — хер ему жалко, а сердце было не очень. — Не нервничай, Юстасс-я, я потом верну всё на место, — усмехается Ло. Вряд ли его слова были очень убедительны, скорее уж пальцы, которыми он с нажимом проводит по нижней части возбуждённой плоти, предварительно избавившись от скальпеля. — Больной ублюдок, — бормочет Кид, но наблюдает так жадно и дышит так тяжело, что Ло даже ленится сообщить ему, что больных тут больше, чем он один. — Видишь ли, Юстасс-я, в мужском организме член не самая интересная игрушка. Есть одно замечательное место… — начинает Ло, продолжая неторопливо гладить чужой член. — Обычно простату стимулируют через задний проход, но тогда прикосновение к ней будет сквозь стенку прямой кишки, что немного приглушает ощущения. Ещё можно через мочеиспускательный канал, тогда ощущения будут гораздо ярче. Моя способность позволяет напрямую коснуться нужного места. — Сука! — неверяще выдыхает Кид. — У меня стоит на лекции про анатомию во время ебли! — Ты от лекции про анатомию ещё и кончишь, — заверяет в ответ Ло. — Не совсем от неё… Бля! Ло ухмыляется, снова проводя кончиками пальцев по простате, аккуратно массируя. Двигаться в такой позе неудобно, поэтому он лишь немного покачивает бёдрами, но Киду этого явно достаточно — от стимуляции с обеих сторон его так накрывает, что получается только хрипеть и закатывать глаза. Ло бросает взгляд на его член, который за ненадобностью отложил в сторонку. Наблюдать за тем, как толстый крупный ствол, перевитый венами, бессильно подрагивает и капает смазкой на стол, безумно увлекательно. Он нажимает пальцами чуть сильнее, извлекая из горла Кида такие жалобные скулящие звуки, какие, Ло уверен, тот никогда в жизни не издавал раньше. Ему и самому даётся держать себя в руках с огромным трудом — горячая теснота вокруг члена и мысль о том, что именно ему позволили воплотить в жизнь, подводят его очень близко к краю. Приходится немного повозиться, чтобы занять более удобную позу — он сжимает зад Кида, снова впиваясь пальцами в многострадальные ягодицы, фиксируя на месте, и вскидывает бёдра резче. Кончиками пальцев второй руки он продолжает поглаживать простату, из-за толчков и неудобной позы периодически нажимая на слишком чувствительное место немного сильнее. Киду хватает всего пары минут подобного издевательства, чтобы кончить с криком, попутно доломав то, что ещё оставалось от его стола. Ло прикусывает губу, обхватывая таз, и вбивается резче в конвульсивно сжимающуюся вокруг его члена дырку. Кид явно находится на грани обморока, и сил на возражения у него нет. Пара резких толчков в хлюпающую от смазки задницу — и он кончает глубоко внутри восхитительной тесноты. — Эй, Юстасс-я, ты дышишь? — спрашивает Ло, когда самый сильный оргазм за всю его жизнь немного откатывает, позволив начать соображать. — М-м-м! — Очень хорошо, — бормочет Ло себе под нос, обводя расфокусированным взглядом операционную и невольно цепляясь глазами за съехавшие на пол ноги, руки и ещё какие-то куски Кида. Теперь ему нужно было собрать весь этот мясной рынок обратно в человека. — Где ты, нахуй, был всю мою жизнь? — с чувством выдыхает Кид, падая лицом в подушку. Ло невольно фыркает, стараясь не трясти от смеха шприц и ампулу с обезболивающим. — Мучился со скучными любовниками, Юстасс-я, — отвечает Ло, аккуратно обрабатывая кожу спиртом и вгоняя иглу в верхнюю часть ягодицы. Кид даже не дёргается, когда он вводит обезболивающее в его многострадальный зад. Он помог Киду принять в душ и переместиться в его каюту, мысленно отмахнувшись от слабо скребущейся в затылке мысли, что обычно он не делился с пациентами своей постелью. Впрочем, и член в задницу он пациентам обычно тоже не совал. — Если ты однажды захочешь повторить… — Как ты относишься к экспериментам с механическими… Они начинают одновременно и замолкают от неожиданности, удивлённо косясь друг на друга, а потом точно так же синхронно фыркая от смеха. — Я с удовольствием попробую другие варианты, — первым отвечает Ло. — Ага, оставь мне номер Ден-Ден Муши, повторим всё, что захочешь, — соглашается Кид, сдвигаясь в сторону, чтобы освободить ему место. Ло решает не играть в бессмысленное благородство — все эти упражнения изрядно вымотали его. Он падает к Киду под бок и с удовольствием вытягивается на постели, стараясь не прижиматься слишком сильно, чтобы не тревожить свежие повязки. — Я бы предложил тебе выпить, но с обезболивающими не стоит этого делать, — говорит Ло, подпирая голову рукой и с интересом изучая черты чужого лица, незнакомые без яркой косметики. — Знаешь, что ещё не стоит делать прям во время операции? Ебаться! — ржёт Кид, и Ло невольно усмехается вместе с ним. Пока Кид подгребает к себе подушку, устраиваясь поудобней и явно собираясь хорошенько поспать, Ло не может сдержать любопытство: — Почему ты согласился? — Ты всё равно уже расковырял мне все кишки к тому моменту, — дёргает плечом Кид. — Хер стоял, поздно и тупо было ломаться. Ло хмыкает, впечатлённый такой простой и безотказной логикой. — Что я должен тебе за помощь, Трафальгар? — спрашивает Кид, с очевидным трудом подавив зевок. — Ты уже расплатился за всё, — бормочет Ло, невольно зевая следом за ним. — Чё сказал? Я тебе не потаскуха! — тут же просыпается Кид, оскалившись, словно бешеный пёс. — Полегче, полегче. Ты расплатился, скрасив мою скуку, потому что я почти плесенью покрылся, пока ремонтируют мой корабль. Больше ничего не нужно, — поясняет Ло, ничуть не впечатлённый его гневом. — Спасибо, — бурчит себе под нос Кид, моментально передумав буянить. — И корабль в следующий раз пригоняй ко мне, я починю. — Спи, Юстасс-я, — сонно усмехается Ло, прижимая к себе свободную подушку. Вот сейчас он закроет глаза на минуточку, а потом непременно пойдёт и расскажет Пенгвину, что утром зайдёт Киллер. Совсем не хотелось иметь дело со старпомом Кида, вломившимся в его каюту в поисках капитана… Всего на минуточку.