i got nothing on my mind but love

Рука на бедре Нила ощущается скорее как якорь, чем что-либо еще. Прошел час с тех пор, как село солнце, а они только сейчас на пути в свой отель, проведя все светлое время суток с момента прибытия в Майами, либо любуясь фруктами в едва проветренных фрутериях, либо сидя на пляже, в то время как казалось, что все население округа Майами-Дейд столпилось вокруг них. Эндрю читал, а Нил старался не думать о своей матери. В основном ему это удавалось, но только потому, что всякий раз, когда его мысли отвлекались, Эндрю подталкивал его ногой или рукой, или щелкал между глаз, и взгляд его говорил: ты же говорил, что можешь сидеть здесь и не сходить с ума, так что не ври сейчас. И в основном это срабатывало. Он дрейфует на пассажирском сиденье, измученный дорогой и жарой, борясь с призраками в своей голове, но когда Эндрю кладет руку ему на бедро, ниже подола хлопчатобумажных шорт, он чувствует себя привязанным к реальности. Это не первый раз, когда простое прикосновение Эндрю удерживает его на ногах, и не последний. Это не дает ему уплыть куда-то далеко на протяжении всей поездки в отель. Они остановились в отеле Hyatt, но он лучше, чем тот, в котором Нил останавливался раньше. Это была просьба Эндрю — непродуманное заявление хочу, от которого у Нила внутри всё закипело. Он сделал бы что угодно, чтобы исполнить одно из желаний Эндрю, особенно то, которое он пытается назвать таковым. Эндрю регистрирует их, пока Нил остается с машиной. Они начали делать это подобным образом после поездки на зимние каникулы, когда какой-то портье на стойке регистрации решил, что они самые особенные глашатаи Бога, и сказал им двоим именно то, что он думает о двух мужчинах, делящих номер с кроватью размера «king-size». Нил чуть не перепрыгнул через стойку, и Эндрю не пустил его в следующий отель. Итак, теперь это их рутина. Нил все еще жалеет, что Эндрю не позволил ему высказать этому человеку свое мнение, но это к лучшему. Наверное. Когда они добираются до своей комнаты, Нил едва держится на ногах, но Эндрю не дает ему сразу упасть. Он загоняет Нила в большой стеклянный душ и вскоре следует за ним, раздетый догола, как и Нил. Совместное принятие душа – это для них привычка. Эндрю потребовалась пара месяцев, прежде чем он снова присоединился к Нилу, и угроза смерти больше не преследовала их по пятам, но дело все равно продвигалось медленно. Теперь Эндрю чаще всего заходит ему за спину, когда они остаются наедине. Сегодняшний день ничем не отличается от всех предыдущих. Руки Эндрю не нежны, когда он втирает шампунь в волосы Нила, но и не жестоки по этому поводу. Он намыливает тело Нила старательными руками, но при этом целует его в затылок, прежде чем вышвырнуть Нила, чтобы тот мог закончить мыться сам. Нил не обращает внимания на полотенце, которое Эндрю сует ему в руки, когда закрывает дверь. Усилия слишком велики для тех коротких мгновений, что у него есть, прежде чем тело обрушивается на него, и максимум, на что он способен, – это схватить свободную пару трусов-боксеров, которые, он уверен, принадлежат Эндрю, прежде чем упасть лицом вниз на кровать.

***

Нил просыпается в темной комнате и видит Эндрю, лежащего у него на груди. Точнее, щека Эндрю лежит на одной из его сисек, а его левая рука обхватывает другую Эндрю не стесняется прикосновений к груди Нила – вскоре после того, как стало ясно, что его чувства не являются ненавистью, и он заботится об эмоциональном благополучии Нила, он спросил, что Нил думает о его сиськах и можно ли Эндрю трогать их. Нил ответил утвердительно, но он редко позволяет себе это безоговорочное согласие. Его прикосновения, как правило, безразличны, делаются мимоходом, без задержки или колебаний перед тем, как отстраниться. Нил почти уверен, что Эндрю не слишком-то заботится о его груди, если не считать нескольких раз, когда тот ущипнул его за соски во время особенно бурных ласк в постели. Но это – это приятно. Это приятно. Нилу всегда нравилось, что Эндрю лежит на нем, и связь «кожа к коже» делает это намного лучше. Солнце пробивается сквозь нижнюю часть плотных штор, так что Нилу давно пора вылезти из постели и начать свой день. Если бы это был обычный день, он бы уже встал, сменил пижамные шорты на шорты для бега и зашнуровал кроссовки, чтобы быстро сделать круг по Периметр-роуд, но сегодня не обычный день. Он в отпуске. Он просыпается со своим парнем на груди в их милом гостиничном номере с видом на залив. Ему не нужно ничего делать. Но ему действительно хочется запустить пальцы в волосы Эндрю, поцеловать его красивое лицо и почувствовать, как трепещет его сердце под его ладонью. Нежно и очень, очень осторожно Нил касается лба Эндрю. Он знает, что это разбудит его, даже если они уже соприкасаются. И, конечно же, дыхание Эндрю меняется, но он не отстраняется, как иногда делает. Вместо этого он прижимается ближе. Сердце Нила чуть не выпрыгивает из груди. «Доброе утро, Дрю», – шепчет Нил, хотя для этого нет причин. Просто кажется, что так правильно. В ответ он слышит ворчание. Теперь, когда Эндрю проснулся, Нил пользуется его постоянной близостью и запускает руки ему в волосы. Он думает, что если бы Эндрю мог, он бы мурлыкал. Но мягкое, почти ненастоящее утро не может существовать вечно. Особенно не с ними двумя, особенно не с ужасным психическим здоровьем Нила и желанием Эндрю копаться в этом при каждом удобном случае в надежде, что он сможет убедить Нила поговорить об этом с профессионалом. «Как ты себя чувствуешь?» – спрашивает Эндрю, но Нил знает, что он имеет в виду. Нил избегает ответа, играя с волосами Эндрю. Он знает, что Эндрю ожидает, что он будет в полной заднице, и, возможно, вчера он таким и был, но он больше не чувствует запаха бензина или горящей плоти, не чувствует, как огонь лижет его руки. Соль в воздухе раздражает его подсознание, но это то, с чем он легко справляется, тем более что Эндрю держится рядом. Однако Эндрю позволяет себе избегать его лишь до поры до времени. Он поднимает голову, отбрасывая руки Нила. «Абрам». Нил вздыхает. Он снова запускает руки в волосы Эндрю, переплетая пальцы, даже когда Эндрю без особого энтузиазма смотрит на него. «Я… Я не скажу, что со мной все в порядке, но это так». Эндрю выглядит не впечатленным его ответом, но это правда, или, по крайней мере, настолько близко к ней, насколько Нил может озвучить. У них уже были подобные ссоры раньше – нежелание Нила забыть свою мать, неспособность Эндрю видеть в ней кого-то другого, кроме еще одного насильника в жизни Нила, – и ему не хочется вспоминать об этом снова. Предполагается, что это каникулы. Предполагается, что они наслаждаются друг другом. Нил нежно дергает его за волосы. «Да. Обещаю». Эндрю внимательно изучает его, выискивая малейшую ложь в выражении лица Нила. Когда он её находит – а он её, конечно же, не находит – он снова ложится. Его щёки тёплые, кожа мягкая на шрамах Нила. «У нас есть какие-нибудь планы на сегодня?» – спрашивает Нил. Он надеется, что Эндрю скажет «нет», что он продержит Нила в постели весь день. Им даже не нужно трахаться, он просто хочет быть ближе. «Мм, нет». – Эндрю кажется расслабленным, но в его плечах чувствуется небольшое напряжение. Он о чем-то слишком много думает. Нил знает это так же, как Эндрю знает, когда Нил делает то же самое. Но в отличие от Эндрю, Нил не выталкивает это из него, потому что он также знает, что если это будет достаточно близко к поверхности, чтобы Нил мог видеть, Эндрю скоро озвучит это. Нил продолжает запускать пальцы в волосы Эндрю. Ему так нравятся волосы Эндрю. Ему разрешили прикасаться к другим местам на теле Эндрю, но он всегда будет возвращаться к его волосам. Эндрю так тщательно за ними ухаживает, что в их ванной комнате для этого есть около сотни средств. Он так долго возится со своими масками для волос, маслами и всем прочим, что спрятал от посторонних глаз в шкафчике под раковиной. Эндрю снова что-то напевает, выводя Нила из задумчивости, и наклоняет голову, чтобы поцеловать кожу между грудями Нила. Он так мягок и нежен в этом, что у Нила болит сердце. Он поднимает взгляд, в его глазах ясно читается тревога. – «Это нормально?» «Я уже сказал «да»», – напоминает ему Нил. Он слегка дергает Эндрю за волосы. «Если это когда-нибудь станет «нет», я тебе скажу». Эндрю хмыкает, выжидает ещё секунду, чтобы увидеть, откажется ли Нил от этой привилегии, а затем снова наклоняется, чтобы поцеловать нежную кожу. Он действует медленно, методично, прокладывая губами путь к соску Нила и оставляя при этом едва заметные отметины. Когда он, наконец, вцепляется в дерзкий бутон, у Нила мурашки бегут по всему телу. Он сосет, обводит языком, нежно покусывает, отстраняется только для того, чтобы снова обхватить его губами. Другой рукой Эндрю сжимает другую грудь, сосок плотно зажат между средним и безымянным пальцами. Это все так ново. Эндрю обычно не так внимателен к другим частям тела Нила, которые не относятся к его разуму или влагалищу. Наконец, убедившись, что Нил полностью трахнут, он переходит к другому и повторяет тот же процесс. Нил чувствует, как влага скапливается в его позаимствованных боксерах. «Детка», – вздыхает он. Нил чешет Эндрю голову так, как ему нравится, но отказывается признаться в своих чувствах и ловит на себе взгляд Эндрю. Это зрелище… единственное слово, которое приходит на ум Нилу, – непристойное. Скользкие губы Эндрю на теле Нила, его тяжелый взгляд. Это напоминает ему о том, как Эндрю смотрит на него, когда поедает Нила, как будто нет другого места в мире, где он предпочел бы быть. Нил резко выдыхает и, не в силах больше смотреть ему в глаза, отводит взгляд, чтобы посмотреть поверх голой спины Эндрю. В этом нет ничего нового, но это что-то особенное, потому что это Эндрю. Поверхность кожи девственно чистая – уход за кожей Эндрю является предметом гордости – за исключением нескольких родинок, тянущихся вдоль позвоночника, и небольшого шрама на лопатке, который, как знает Нил, остался после автомобильной аварии, в которой погибла мать Аарона, даже если Эндрю не любит об этом говорить. Однажды он проговорился, когда они обменивались историями о шрамах. Одна из многочисленных ножевых ранений Нила в обмен на лишний кусок разбитого лобового стекла Эндрю. Нил проводит рукой по гладкой бледной коже, кончики пальцев впиваются в толстые мышцы, как он всегда делает, когда они целуются. Он чувствует, как Эндрю расслабляется под его ладонью, как его тело смещается, когда он начинает ерзать по матрасу. Тело Нила нагревается до невозможного уровня. Он понятия не имел,что Эндрю был так одержим его сиськами. «Детка», – бормочет Нил, на этот раз более настойчиво. Он дергает Эндрю за волосы, не для того, чтобы причинить боль, а чтобы привлечь его внимание. Эндрю отстраняется со слышимым чмоком, его губы мокрые от слюны. Его глаза затуманены желанием, дыхание немного тяжелее, чем обычно. Нил сжимает подбородок и прикусывает большим пальцем нижнюю губу. Эндрю такой красивый, что это должно быть незаконно. «Чего ты хочешь, кролик?» Его голос такой хриплый, что по спине бегут мурашки. Хватка Нила усиливается. Он фыркает: «Тебя». Эндрю целует его большой палец. Этот небольшой жест не должен разрушать плотину желания Нила, но это так. Он хочет Эндрю – на нем, внутри него, вокруг него, это не имеет значения. Нил просто хочет его сейчас. Словно прочитав мысли Нила, Эндрю кусает его за большой палец и говорит: «Скажи мне, что делать». Нил не может оторвать глаз от его губ, поэтому с губ срываются слова: «Твой рот. Где угодно. Везде». Эндрю на мгновение берет большой палец Нила в рот, проводя зубами по всей его длине, прежде чем отпустить. «Где угодно», – медленно повторяет он, разглядывая блестящее месиво, которое он сотворил из сисек Нила. Он останавливается на одном из многочисленных рельефных шрамов Нила, подносит руку, не занятую грудью Нила, чтобы провести по нему пальцем. «Значит, если бы я захотел прикоснуться к тебе здесь?» Нил не знает, что вызвало внезапное желание Эндрю поклоняться телу Нила, но он не остановит его. «Да». С разрешения Эндрю заменяет палец губами. Учитывая все обстоятельства, поцелуй целомудренный. Эндрю продолжает в том же духе спускаться по его телу – указывая на шрам, получая одобрение Нила и целуя его с такой нежностью, которую он редко выражает, даже когда они наедине. На особенно неприятных шрамах, таких как дорожная сыпь или тот, где отец пытался выпотрошить его, Эндрю не торопится, оставляет свой след. Непостоянное напоминание о том, кому теперь принадлежит Нил. (Он знает, что Эндрю не оценил бы такую формулировку, но это один из драгоценных маленьких секретов Нила, который он унесет с собой в могилу. Он принадлежит Эндрю телом и душой.) Эндрю делает паузу, когда доходит до боксеров Нила. Он знает, что Эндрю может видеть темное пятно, по которому текла кровь Нила в прошлом, как бы чертовски долго это ни продолжалось, и когда Эндрю поднимает взгляд в поисках разрешения раздеть его, Нил замечает, как сильно это на него влияет. Эндрю покраснел до самой груди, взгляд его потемнел и потяжелел. По кивку Нила он раздевает его догола. Нил задыхается, когда на него попадает кондиционированный воздух, но ему ненадолго становится холодно. Эндрю накрывает его своим ртом, теплым и таким влажным. Он проводит языком по складочкам Нила так медленно, что это можно было бы назвать пыткой. Он нажимает недостаточно сильно, чтобы раскрыть Нила, что почему-то хуже, чем все те разы, когда Эндрю раздвигает его пальцами и смотрит, как его дырочка сжимается вокруг пустоты. Год назад Нил чувствовал бы себя слишком уязвимым, чтобы чувствовать себя комфортно, ему было бы почти стыдно подпускать кого-то так близко к себе. Но сейчас он чувствует себя беззащитным, конечно, но больше всего желанным. Он представляет собой симпатичное зрелище, которое можно поглотить взглядом, а Эндрю всегда наедается досыта. Нилу хочется зарыться обеими руками в волосы Эндрю, притянуть его ближе и обьездить его лицо, пока он не кончит, но он уже передал контроль. Если Эндрю хочет не торопиться, они не будут торопиться. Эндрю снова опускается вниз, облизывая его дырочку вплоть до клитора. Низкий стон вырывается изо рта Нила, и он почти заглушает его рукой, но Эндрю поднимает на него глаза и мурлычет в ответ. Вибрация такая приятная, и если Нилу придется немного смутиться, чтобы почувствовать ее снова, он сделает это с радостью. «Продолжай», – вздыхает Нил, зарываясь одной рукой в подушку, а другую прижимая к плечу Эндрю. В глазах Эндрю появляется веселье, прежде чем он продолжает. Он не обращает особого внимания на клитор Нила и просто повторяет тот же путь снова, и снова, и снова. Язык Эндрю горячий, твердый и непреклонный, постоянно подталкивающий Нила к краю. Оргазм накрывает его, словно океанская волна. Эндрю продолжает облизывать его, прижимаясь всё ближе, когда Нил отстраняется от первых покалываний, которых слишком много. Он отстраняется только тогда, когда высота звуков Нила меняется. Рот Эндрю покрыт смазкой Нила, его губы распухли, покраснели и их до смешного хочется поцеловать. Он снова перелезает через тело Нила, но вместо поцелуя, которого Нил ожидает (и которого так отчаянно хочет), Эндрю возвращается к сиськам Нила. «Ты одержим». Слова доносятся с придыханием, немного прерывисто. Его кожа все еще горит, когда Эндрю ласкает его сосок. Эндрю медленно отстраняется, прищелкивая языком раз, другой. «Может быть». Наконец, он приподнимается к лицу Нила и целует его. Это мерзко. Нил обнимает Эндрю за плечи и пробует себя на вкус, когда Эндрю засовывает свой язык ему в рот. Но ему все равно, не тогда, когда он чувствует, как Эндрю стягивает с себя спортивные штаны, а его член ударяется о живот Нила, размазывая предэякулят по его коже. Нил прерывает это, когда ему нужен воздух, но остается рядом, покрывая нежными поцелуями подбородок и щеку Эндрю. «Ты...» «Нет». Нил начинает отстраняться, но Эндрю следует за ним, снова захватывая его губы для единственного глубокого поцелуя. «Все в порядке, просто оставайся там». И, что ж, Нил не может не подчиняться. Эндрю просунул руку между их телами, чтобы обхватить себя ладонью. Он работает грубо и быстро, как всегда, когда кончает, костяшками пальцев касаясь живота Нила. Нил притягивает его для еще одного поцелуя, хотя Эндрю едва принимает в нем участие, с его губ срываются почти беззвучные стоны. Эндрю редко издает звуки во время секса, но Нил ненасытно поглощает это, когда он это делает. «Можно…» бедра Эндрю дергаются вперед, он сжимает кулак и замедляет темп, чтобы иметь возможность говорить. «Можно я кончу на твою грудь?» Нил задыхается от этой мысли и отчаянно кивает. Эндрю пододвигается, чтобы можно было как следует прицелиться, и начинает снова, уже энергичнее. Отсюда Нилу открывается идеальный вид на член Эндрю, исчезающий в его кулаке. Достаточно скоро Эндрю кончает со сдавленным стоном, оставляя горячее влажное месиво на сиськах Нила. Эндрю прячется подальше, но нависает над Нилом, пока тот пытается отдышаться, его взгляд прикован к остаткам от собственного оргазма. Нил чувствует себя немного мерзко, но в приятном смысле. Он окунает пальцы в сперму Эндрю, размазывает ее по всему телу. Ему нравится сперма Эндрю, в основном потому, что это часть Эндрю, но также и из-за того, что это означает комфорт и доверие Эндрю. То, что он позволяет кому бы то ни было – позволяет Нилу – видеть его таким, поразительно. Он никогда не примет это как должное. «Мерзко», – отчитывает Эндрю, но не останавливает Нила. Он позволяет Нилу доводить себя до еще худшего состояния, пока его сперма в основном не высохнет, а затем поднимает Нила на ноги и тащит в душ. Как только вода становится достаточно горячей, он тащит Нила за собой и крепко целует его. Они не вылезают, пока вода не станет как лед.

***

Когда они справляют нужду, Эндрю выходит на балкон без рубашки и в одних спортивных штанах, в то время как Нил вызывает обслуживание номеров. Это абсурдно дорого для того, что они заказывают, но Нилу пока не хочется покидать их номер, а все еще сохраняющиеся прикосновения Эндрю – достаточное обещание для следующего раунда, и он не хочет, чтобы что-то помешало этому. Нил присоединяется к нему, когда он заканчивает. С балкона открывается вид на залив, сапфирово мерцающую воду в утреннем свете, лодки, которые с такой высоты рассекают открытый океан, как крошечные муравьи. Эндрю бросает на него взгляд, когда он закрывает дверь, но ничего не говорит. Он сдвигается, достаточно, чтобы Нил занял свое место рядом с ним, а Эндрю обнял Нила за талию. Жарко и так неприятно влажно, что Нил знает, что Эндрю позже скажет что-нибудь о его вьющихся локонах, и он уже начинает потеть под рукой Эндрю, но Нил остается так же долго, как и Эндрю. Они больше не курят, с тех пор как Эндрю внезапно бросил в начале второго курса обучения Нила – о чем Нил до сих пор не получил прямого ответа, – но Эндрю все еще любит проводить время в тишине под крышей. Нил думает, что он делает это больше из-за привычки. Это, а также возможность сбежать от остальных лисов так, чтобы они на самом деле не знали, куда он убежал. Здесь, однако, Нил почти уверен, что Эндрю наслаждается возможностью притормозить, насладиться чем-то без того, чтобы это у него отняли. Нилу это тоже нравится. В конце концов, Эндрю притягивает Нила ближе, чтобы поцеловать в плечо. «Как долго?» Нил опускает голову на макушку Эндрю. «Наверное, минут двадцать. Может, больше». Эндрю напевает. Нил совершенно доволен тем, что остается там до конца дня, в объятиях Эндрю. Его тело расслаблено, как бывает только после секса, и у него нет никаких важных планов, а у Эндрю хороший день, несмотря на вчерашнюю тихую панику Нила. Нил не знает, что он сделал, чтобы заслужить такую жизнь. На самом деле, судя по всему, он ничего не сделал, чтобы её заслужить, но, тем не менее, она у него есть. И Нил отказывается когда-либо расставаться с этим. В конце концов, маленький пузырек спокойствия разрушается резким стуком в дверь. Эндрю отстраняется и быстро целует Нила в плечо, чтобы тот мог ответить, в то время как Нил остается на месте, поскольку не позаботился ни о какой одежде, кроме футболки большого размера. Эндрю быстро нацепляет на руки повязки, прежде чем сделать это, позволяя сотруднику отеля оставить тележку посреди номера. Только когда дверь снова закрывается, Нил присоединяется к Эндрю. Еда неплохая. Угощают вафлями, омлетом с фетой из яичных белков и миской свежесрезанных фруктов. Эндрю пьет слишком сладкий кофе, а Нил – апельсиновый сок. Они едят в непринужденной тишине, Эндрю даже кормил Нила с руки парой ягод клубники, после чего тот откусывал ему пальцы, а Эндрю в ответ щёлкал его по лбу. Когда Эндрю заканчивает, они снова сворачиваются калачиком на кровати вместе, Нил устраивается между ног Эндрю и спиной к его груди, чтобы он мог доесть свой йогурт с фруктовой начинкой, пока Эндрю может выполнить свою отпускную норму прилипчивости. Эндрю включает ужасный фильм, снятый для телевидения, и кладет руки на бедра Нила, устойчивые и твердые. Он держит их неподвижно, просто прижимая Нила к себе так, чтобы тот не чувствовал себя в ловушке. «У меня вопрос», – спрашивает Эндрю. Нил откусывает еще один большой кусок йогурта, но напевает, давая Эндрю понять, что он слушает. «Твоя грудь». Нил сглатывает. Он ожидал этого. «А что насчет нее?» «Тебе не... неприятно, что я прикасаюсь к тебе там?» «С чего бы мне? Я дал тебе свое «да»». Нил размешивает йогурт, пытаясь насыпать побольше ягод в следующую ложку, и тут ему кое-что приходит в голову. Он сдвигается, чтобы посмотреть на Эндрю через плечо, и да, Эндрю отказывается встречаться с ним взглядом. «Ты... Эндрю, ты гуглил проблемы, которые возникают у транс-парней?» Тишина, которая следует за этим, подтверждает все. Нил не может сдержать смех. Он может представить Эндрю, склонившегося над ноутбуком в своей затемненной комнате в общежитии, яростно печатающего и просматривающего форумы. Это так мило, что Нилу хочется ворковать с ним и называть его драгоценным. Эндрю щиплет его за бок. «Заткнись». Нил не делает этого. Эндрю грубо обнимает его, чтобы Нил больше не мог смотреть на него, и прижимается лбом к плечу Нила. «Заткнись. Я ничего не знал. Я не хотел пересекать границу, о существовании которой не подозревал». «Я бы сказал тебе, когда ты впервые спросил», – говорит Нил, заставляя себя успокоиться. Он еще сильнее прижимается к Эндрю, съедает еще ложку йогурта. «Я сказал тебе «да», потому что это «да», точка. Меня не волнует моя грудь. Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне где угодно. С тобой мне становится хорошо». И это не ложь и не преувеличение – Нил очень мало думал о своих сиськах, кроме того момента, когда они впервые начали появляться в период полового созревания, и ему пришлось сказать Мэри, что ему нужен способ их выровнять, чтобы они могли выглядеть как мать и сын. Дисфории нет, но и любви на самом деле тоже нет. Его сиськи маленькие, задорные и хорошо прилегают даже к спортивным бюстгальтерам. Он даже не подозревал, насколько чувствительными могут быть его соски, пока Эндрю впервые не взял один из них в рот. Он давно смирился с тем, что всегда будет немного отличаться от своих сверстников-мужчин, но это всегда сводилось к тому, что он воспитан серийным убийцей, поддерживаемым мафией, а не к тому, что он транс. В любом случае, эта часть всегда была важнее. Но Эндрю, потративший время и усилия, чтобы убедиться, что, даже если были границы, которые Нил не хотел пересекать, но не озвучил, он никогда бы так не причинил Нилу боль, наполняет его чем-то непостижимо большим и теплым. Нил просто любит так, как любит Эндрю. «Я ненавижу тебя». Слова приглушены кожей Нила, но он все равно слышит их мягкость. Он открывает рот, чтобы ответить в том же духе, но его осеняет кое-что еще. «Ладно, тогда у меня тоже есть вопрос». Нил ставит миску на прикроватный столик. Он не поворачивается, чтобы снова посмотреть на Эндрю, но берет его за руку, чтобы поиграть с пальцами Эндрю. «Что случилось раньше? Когда мы проснулись? Я и не подозревал, что тебе так нравятся мои сиськи». Ты сдерживался ради меня? Он чувствует, как Эндрю пожимает плечами. « Они мне нравятся. Это преступление, мальчик-гангстер?» «Нет, я просто… я не знаю. Ты никогда раньше не обращал столько внимания на мою грудь. Мне было любопытно, была ли на то причина». Эндрю вырывает руку из хватки Нила, скользит ей под рубашку, быстро скользя мимо его голой попки и снова обхватывая грудь. Его рука так удобно лежит на ней, почти идеально подходит по размеру. Нил, кажется, видит в этом привлекательность, но на самом деле думает только о неудобстве от того, что он выделяется среди других парней. Раньше он был куда осторожнее с биндером на людях – делал всё, лишь бы не выделяться. Но теперь, когда его бегство закончилось, он утруждает себя полной утяжкой лишь вполовине случаев. В остальное время он на корте или по пути туда. В общежитии же он вовсе не утруждается. «Мне нравится, как они ощущаются», – говорит Эндрю, сжимая руку. Другая его рука перемещается ближе к подолу рубашки Нила. «Как они выглядят, когда ты волнуешься. Тихие звуки, которые ты издаешь, когда я играю с твоими сосками». Эндрю проводит большим пальцем по соску Нила, просто чтобы доказать свою точку зрения. Когда дыхание Нила сбивается, он практически чувствует исходящее от него самодовольство. «Кроме того, не делай вид, что не понимаешь. Я вижу, как ты смотришь на меня, когда я снимаю рубашку». И, что ж, Эндрю его застал. Если бы Нил мог провести весь день, уткнувшись лицом в его грудь, он бы так и сделал. «Я сдерживался, потому что подумал, что они тебе не понравятся», – продолжает Эндрю, продолжая медленно водить большим пальцем по кругу. «Ну», – фыркает Нил. Он снова весь теплый и чувствует покалывание. «Тебе больше не нужно сдерживаться». Это как прорыв плотины. Эндрю хватает Нила за сиськи в две пригоршни и притягивает его еще ближе. Нил слышит, как он ударяется о спинку кровати, но, судя по тому, как Эндрю продолжает его ласкать, это явно несерьезно. Как вспышка молнии, потребность пронзает его насквозь. Он не может не видеть лица Эндрю и не целовать его. Нил садится и оборачивается. Эндрю начинает двигаться вместе с ним, но единственная рука на его (очень красивой) груди останавливает его. «Абрам?» – Спрашивает Эндрю, но в его голосе нет настороженности. Должно быть, на лице Нила отразилось что-то очевидное, потому что, когда он говорит: «Я хочу прокатиться на тебе», Эндрю никак не реагирует. Его лицо, как всегда, фальшиво-безучастное, но Нил теперь так хорошо умеет читать его мысли. Он видит покрасневшие кончики ушей Эндрю, подергивание его беспокойных пустых пальцев. Эндрю может сколько угодно притворяться бездушным монстром, но Нил знает лучше. Руки Эндрю обвиваются вокруг его талии, когда Нил опускается к нему на колени. Он целует Эндрю, медленно и грязно. На вкус он как сироп, мелочь, от которой у Нила по спине пробегает дрожь, а его язык твёрдо прорывается между губ Нила. Руки Эндрю скользят к его бёдрам, и он усаживает Нила глубже на свои колени, прямо поверх своего твёрдого члена. Всё это лишь заставляет Нила хотеть превратить Эндрю в задыхающийся, стонущий беспорядок под ним.. Эндрю задирает рубашку Нила до ключиц, полностью обнажая его. Нил считает, что более неприлично быть лишь немного одетым, чем полностью обнаженным. Это определенно так. Но пристальный взгляд Эндрю не вызывает у него желания спрятаться. Он выгибает грудь навстречу лицу Эндрю – дразнящая просьба, которой Эндрю пользуется, зарываясь лицом между грудей Нила. Его язык подобен огню, когда он проводит им по одному из его сосков. «Мой милый кролик», – бормочет Эндрю, прежде чем отстраниться ровно настолько, чтобы заправить подол рубашки Нила за воротник, чтобы его руки были свободны для блуждания по телу Нила, а рот занят посасыванием его сисек. Он проводит пальцами по животу Нила, вверх по позвоночнику, обхватывает ладонями его грудь и талию и хватает за задницу, чтобы притянуть Нила еще ближе. Нил запускает пальцы в волосы Эндрю, тихо дыша, когда Эндрю вводит Нила в медленное движение. Спортивные штаны Эндрю недостаточно толстые, чтобы скрыть небольшое влажное пятно предэякулята или помешать Нилу полностью пропитать их, но они являются эффективным барьером от того, чего Нил жаждет больше всего. Тем не менее, этого все еще достаточно, чтобы свести Нила с ума. Если он не заставит Эндрю войти в него прямо сейчас, он может просто сойти с ума. Нил начинает спрашивать, где у них смазка, но Эндрю обрывает его быстрым «На тумбочке». Нил отстраняется. Эндрю не смотрит ему в глаза. От этого Нилу хочется ущипнуть его за щеки, чего он никогда раньше не испытывал. «Самонадеянно». Нил подчеркивает это поцелуем в красивые губы Эндрю, прежде чем протянуть руку и достать смазку. Эндрю берёт ее у него и смазывает пальцы, прежде чем опускается вниз и вводит два внутрь Нила. Внезапное растяжение ощущается как рай – толстые пальцы Эндрю раздвигают и разрабатывают его так глубоко, будто именно для этого и были созданы. В первый раз, когда они трахались, Эндрю трогал его пальцами, казалось, несколько часов. У Нила не было никаких жалоб. Они занимались этим снова и снова, и он знал, что ему это нравилось, нравилось все, что Эндрю предлагал, и он знал, что это была просто предосторожность – Эндрю не хотел, чтобы Нилу было больно, и не было мира, в котором Эндрю чувствовал, что сможет добиться этого без тщательной подготовки. Суть в том, что у Эндрю внушительные размеры. Нилу это чертовски нравится – растягивание, полнота, небольшое покалывание, когда он доводит себя до предела. Если бы он мог убедить Эндрю, что ему не нужна небольшая помощь, прежде чем Эндрю трахнет его, он бы это сделал. Но Нил не возражает против внимания. Эндрю хочет, чтобы ему было хорошо, несмотря ни на что, и Нил хочет того же для него. Если Эндрю доставляет удовольствие ласкать Нила своими пальцами, почему Нил вообще говорит ему «нет»? Эндрю вставляет третий палец и широко разводит их. Нил почти давится своим стоном. Два – это их обычное дело, три – уже поблажка. Приятно сознавать, что Эндрю получает удовольствие. Другая рука Эндрю лежит на животе Нила, заявляя права собственности. У Нила кружится голова. «Я... я готов». Эндрю еще раз глубоко входит, прежде чем вытащить пальцы и заставить Нила приподняться, чтобы он мог спустить спортивные штаны до бедер и смазать себя смазкой. Нил протягивает руку между ними, ставит их на одну линию и одним рывком опускается вниз. Рот Эндрю приоткрывается в тихом стоне, а его руки сжимаются там, где они сжимают его талию. «Твою мать». Нил хватается за спинку кровати, чтобы не упасть, прежде чем приподнимает бедра, почти полностью отстраняясь от Эндрю, и опускается обратно. Звук непристойный, из-за скользкости тела Нила, смазки и шлепков по коже. Нил позволяет себе быть громким, повторяя одно и то же движение снова, и снова, и снова. Они не в общежитии, его громкость на самом деле не имеет значения теперь, когда ему не придется каждый божий день смотреть в глаза людям, живущими рядом с ним. Когда его бедра начинают уставать намного быстрее, чем обычно, Нил вместо этого прижимается к Эндрю, вжимаясь в колени так сильно, как только может. Он двигает бедрами так, как, он знает, нравится Эндрю, зарываясь лицом в шею Эндрю. От него пахнет потом, обычным гостиничным мылом и совсем чуть-чуть его любимым одеколоном. Нил не может не вонзить зубы в шею Эндрю, это так манит. Он скорее чувствует, чем слышит, как Эндрю ахает, его руки крепко сжимаются. Все, что делает Нил, это подстегивает его, облизывая, покусывая и посасывая. Он уверен, что утром Эндрю будет выглядеть так, будто на него напало какое-то дикое животное, но не то чтобы Эндрю это не нравилось. Нил видел, как он прихорашивается перед зеркалом, когда собирается после того, как Нил оставит ему метку. Ему хочется вцепиться в него и никогда не отпускать. В отместку, поскольку Эндрю редко признается, что ему что-то нравится, он хватает Нила за задницу и трахает его. Это сбивает Нила с ног и вырывает из него резкий стон. «О...детка, ты ощущаешься так...» Стон прерывает его, когда Эндрю прижимает большой палец к его клитору. Он резок и быстр и не сдается, даже когда темп Нила сбивается и он проваливается в оргазм, бедра дрожат, а дырочка плотно сжимается вокруг члена Эндрю. Нил хватает его за запястье, чтобы заставить остановиться, и он немедленно это делает. Другой рукой он крепко сжимает задницу Нила, нежно массируя, пока Нил переводит дыхание. Эндрю терпеливо ждет. Когда Нил снова получает контроль над большей частью своего тела, он поворачивает голову и нежно целует Эндрю в пульсирующую точку. Под его губами сердце Эндрю трепещет. «Я думаю, с моими ногами покончено», – признается Нил. И, да, когда он откидывается назад, чтобы посмотреть Эндрю в его красивое лицо, его бедра протестуют. Небольшая волна удовольствия прокатывается по нему от этого движения. «Но я хочу продолжать – пока ты не кончишь». Нил видит, как Эндрю хочется назвать его мучеником или, может быть, просто шлюхой, но он не произносит этого вслух. Вместо этого Эндрю обхватывает Нила руками за талию и переворачивает их, опрокидывая Нила на спину. Он снова погружается в Нила, но не вонзается в него, как ожидал Нил, его толчки долгие и медленные. Это напоминает о том, как он съел Нила ранее в тот же день, растягивая каждое движение своего языка, рассчитанное на то, чтобы заставить Нила забыться. Сейчас все то же самое, за исключением того, что член Эндрю широко растягивает его. «Черт...» – Нил обхватывает ногами бедра Эндрю и выгибает спину, медленно приближаясь к очередному оргазму. Эндрю хватает руки Нила и прижимает их к подушке над головой Нила, переплетая их пальцы, чтобы он мог трахать Нила еще глубже. Нил чувствует, как по его телу пробегают мурашки перевозбуждения, но он знает, что Эндрю очень, очень близко, судя по хриплому мычанию и едва слышным стонам. Он сжимает член Эндрю и покусывает тонкую кожу его горла, и этого достаточно, чтобы бедра Эндрю задрожали, прежде чем он кончил, а на его губах прозвучало имя Нила. Вскоре за ним следует Нил. Эндрю осторожно склоняется над Нилом. Они все еще соединены, сперма Эндрю вытекает из его размягчающегося члена, но Нил довольствуется тем, что лежит там столько, сколько нужно Эндрю. Это прямо здесь – объятия, непосредственная близость после секса – это то, что Нилу так повезло иметь. Он никогда не примет это как должное. Он знает, что Эндрю все еще иногда нужно заботиться о себе отдельно или на некотором расстоянии, но сейчас таких случаев становится все меньше и меньше. Нил неизменно потрясен до глубины души доверием, которое Эндрю ему оказывает. Эндрю ерзает, утыкаясь носом в висок Нила. «Мы должны привести себя в порядок». Нил хмыкает. Если бы он застрял так навсегда, он был бы более чем счастлив. Но, к сожалению, этого не может быть. Эндрю нужно принять душ после траха, а Нил мог бы сходить за смузи или, может быть, за миской буррито в кафе дальше по улице. Они остановились там, чтобы поужинать допоздна, прежде чем отправиться в отель, и это было чертовски вкусно. «Я сейчас выйду», – предупреждает Эндрю, и он выходит – медленно и осторожно. Как только он полностью выходит из него, Нил чувствует, что его сперма вытекает быстрее, и благодарен, что начал принимать таблетки несколько месяцев назад. С тех пор они трахаются как кролики, и, хотя Нил знает, что их отделяет всего одна статистическая аномалия от ужасного сюрприза, он не может заставить себя снова использовать презервативы. Может быть, когда новизна пройдет. Эндрю исчезает в ванной на достаточное время, чтобы схватить и намочить маленькое полотенце. Он не торопится приводить Нила в порядок, оставляя нежный поцелуй у линии роста волос, прежде чем заставить Нила встать, чтобы сходить в туалет. Когда он возвращается, Эндрю одет в другую пару спортивных штанов и, развалившись на кровати, ищет для них еще один ужасный фильм, чтобы скоротать время. Одна из рубашек Эндрю и пара ночных шорт Нила сложены в ногах кровати в ожидании Нила. Он улыбается про себя, снова одеваясь. Он знает, что Эндрю нравится его одежда, нравится наряжать его, как куклу, и Нил не может с этим не согласиться. «Это Холлмарк?» – Спрашивает Нил, забираясь в кровать рядом с Эндрю, который разжимает руку, чтобы Нил мог свернуться калачиком рядом с ним. И, конечно же, Эндрю остановился на ужасном, слегка консервативном романтическом фильме с участием группы блондинок, которых Нил не может отличить друг от друга. «Как будто ты будешь это смотреть». Эндрю, как обычно, прав. Нил чувствует, как на него наваливается усталость, приятная боль и удовлетворение от их утреннего общения. Он закрывает глаза и позволяет плохому остроумному диалогу и теплу Эндрю убаюкать его.